Держи хвост пистолетом Калинина Дарья

– Я решила сесть на диету, да и гостей своих развлечь надо было. Совершенно неожиданно встретилась на улице с моим старым другом, мы вместе в институте учились, вот и вспомнили старые времена. Хорошо посидели, простите, что я вас не стала звать. Неудобно получилось, вроде бы сама приглашала, а потом даже не объявилась. Мы с ним говорили на его родном языке, я его еще в институте выучила, но в последнее время практики не было, вот мне и хотелось посмотреть, смогу ли я с ним общаться как прежде. А ребята – это его телохранители. У них здесь так принято, без них – никуда. Иначе тебе почета не будет.

Я хотела сказать, что у нас тоже так, но исключительно в криминальной среде, но вовремя прикусила язык, вспомнив про пистолет в комнате Оксаны. Хоть она еще и не успела достигнуть высот, когда полагается личный телохранитель, но кто знает, на что она способна.

– Но приглашение остается за мной, – продолжала ворковать Оксана. – Если хотите, то можно посидеть завтра.

– Зачем же откладывать такое хорошее дело на завтра? – возразила ей Мариша. – Раз запланировали на сегодня, так сегодня и посидим. Время еще детское.

– Сегодня я устала, да и поздно уже. А вот завтра будет в самый раз, – отрезала Оксана, стерев на миг благожелательную улыбку.

– И что ты думаешь? – спросила у меня Мариша, когда за нашей гостьей захлопнулась дверь.

– Думаю, что ее гости не имеют ничего общего с ее студенческими годами. А еще я думаю, что она не захотела нас к себе приглашать потому, что мы могли увидеть какие-то вещи, которые для наших глаз не предназначены, – сказала я.

Мариша кивнула в ответ и продолжила:

– А еще очень может быть, что ее гость намерен вернуться сегодня ночью. Или у нее назначено свидание где-то в другом месте и мы ей очень помешали бы. Недаром она так быстро изменила тон, даже не побоялась, что мы обидимся за столь резкий отказ, так ей важно было не допустить нашего присутствия у нее сегодня. И что из этого следует?

– Что? – уныло спросила я, отлично сознавая, «что» последует за Маришиными словами.

– А то, что раз ей так необходимо было от нас отделаться, то нам надо во что бы то ни стало быть рядом с ней, – ответила Мариша.

Как всегда, ее вывод выбил меня из колеи. Хотя за время нашего знакомства я могла бы уж и привыкнуть. Но вместо этого я ошеломленно спросила:

– И что же ты предлагаешь?

Могла бы и не спрашивать, уж о такой мелочи, зная свою подругу, я вполне способна была догадаться сама. Я и догадывалась. Но знаете, всегда до последнего не хочется верить в то, что твои самые ужасные подозрения имеют под собой вполне реальную почву.

– Во всяком случае, не спать, – подтвердила мои опасения Мариша. – Надо быть во всеоружии, мало ли что мы можем услышать. А действовать будем сообразно обстоятельствам.

Ничего хуже этого быть не могло. Даже самый идиотский Маришин план был во много раз лучше стихийно складывающихся обстоятельств. Мариша тем временем начала деятельно готовиться к возможной ночной вылазке в город.

– Надо решить, во что мы переоденемся, – бормотала она, вытряхивая на кровать весь наш гардероб. – Если мы напялим на себя что-то бесформенное и намотаем на головы какое-нибудь подобие тюрбана, то можем сойти за местных старух. К ним тут относятся с большим почтением.

– А старушки ходят тут по ночам одни? – спросила я, тоскливо перебирая наши шмотки.

– Вот, вот! – обрадовалась Мариша. – Вопрос по существу. Думаю, что одной из нас придется сменить не только возраст, но и пол.

– И переодеться в мужа данной старушки? – догадалась я. – Для этого потребуется халат, длинная борода, и вообще вряд ли получится. Ведь мужчины тут лиц не прячут, это тебе не пустыня. А сколько грима на мою физиономию ни положи, все равно я на старичка буду мало похожа.

– Ты напрасно себе льстишь, – заявила мне Мариша. – Надо только чуточку постараться, и все будет в порядке.

– Все равно стариком я быть не согласна, – решительно отказалась я. – Если нас остановят, то именно мне придется объясняться, а я по-местному ни бум-бум.

– Ты всегда можешь прикинуться глухим, – великодушно предложила Мариша, но я твердо стояла на своем.

– Ладно, – с тяжелым вздохом согласилась моя подружка. – Пусть будут две старушки. Старушки тоже могут быть глухими, к тому же здесь женщину вообще за человека не считают, поэтому вряд ли обратятся с вопросом.

Мы намотали на себя несколько слоев гостиничных полотенец, а сверху напялили самое темное и бесформенное, что у нас было с собой. Мариша натянула на себя длинный синий сарафан, прикрыв его вырез черной кофтой. Когда она согнулась и закашлялась, то эффект был потрясающий. Казалось, что передо мной стоит столетняя старушенция, которую лучше вообще не трогать, а то рассыплется от времени. Я выбрала для себя черную юбку в складку, которая за счет намотанных на заднице полотенец несколько перекосилась.

– Будешь делать вид, что тебя радикулит скрутил, – посоветовала мне Мариша.

Под юбку я надела синюю ночную рубашку, которую кто-то забыл в нашем номере, а поверх всего этого меховую накидку с кресла. В темноте она легко сойдет за безрукавку. Волосы мы обильно припудрили нашедшимся у Мариши в сумке тальком, сразу же постарев на несколько десятков лет. После этого я скособочилась, как только могла, и заковыляла по комнате, переваливаясь с ноги на ногу, как утка.

– Блеск! – заключила Мариша. – Теперь тебе бы еще палку, но ее мы найдем на улице.

При этих словах мне стало тоскливо.

– Да чего ты трусишь, – убеждала меня она. – Если наша блондинка не боится ходить одна по улицам, то чего же нам с тобой бояться?

– У нее пистолет, – плаксиво протянула я, но в это время раздался щелчок замка в соседней двери.

– Пора! – заключила Мариша. – Главное – не забывай ковылять.

Мы выскользнули в коридор, но Оксаны там не было. Вместо нее обнаружилась какая-то особа в темной одежде, которая спешила к пожарной лестнице.

– Пошли за ней, – потянула меня за рукав Мариша. – Все это выглядит очень странно.

В этом я с ней была полностью солидарна. Две старухи в длинных юбках, карабкающиеся в ночи по шаткой пожарной лестнице, и в самом деле выглядели бы в глазах отдыхающих весьма странно. А отдыхающих, как назло, было много.

– И чего они все выползли? – злобно бормотала Мариша себе под нос. – Уже спать давно пора. Просто столпотворение какое-то.

Мне было не до обсуждений странностей наших соседей. Я была занята тем, что старалась не потерять из виду ту особу в черном, которая выскользнула из номера Оксаны и которую Марише приспичило преследовать. Особа оказалась на редкость проворной и к тому же постоянно смотрела вверх. Поэтому ползти за ней по лестнице и оставаться при этом незамеченными оказалось невозможно.

– Бегом к лифту! – скомандовала я и первой припустила вперед.

Мариша скакала следом, бубня что-то о необходимости соблюдения осторожности. К лифту мы подлетели как раз, когда из него выходила целая группа туристов с фотоаппаратами и кинокамерами. Я не успела затормозить и на полном ходу врезалась головой в живот какого-то упитанного дядьки. Судя по тому, как он охнул, удар был болезненный. Его жена истерично заверещала, но тут, на наше счастье, подоспела Мариша, которая, не особенно вслушиваясь в вопли женщины, запихала меня в лифт, вытолкав оттуда оставшихся туристов, и нажала кнопку первого этажа.

– Ты заметила, что один нас все время фотографировал? – обратилась она ко мне.

– Тебе показалось, – заверила ее я, испугавшись, что после ночной слежки, если мы останемся живы, нам еще предстоит выкрадывать пленку из номера не в меру ретивого туриста.

Но на препирательства о том, кто из нас прав, времени уже не оставалось, так как лифт остановился на первом этаже. Мы из него вышли и оказались в холле.

– Хромай! – приказала мне Мариша.

Я послушно захромала. Но вместо благодарности услышала:

– Что ты еле тащишься?! Так мы вовек не догоним ту бабу.

Я начала хромать быстрей, зрелище, должно быть, было душераздирающим, потому что администратор и присутствовавшие гости провожали нас сочувствующими взглядами, а швейцар даже открыл для нас дверь, чего обычно делать всячески избегал. Выскочив из гостиницы, мы с Маришей мигом забыли о своих хворях и припустили бегом, провожаемые удивленными взглядами все тех же постояльцев. К пожарной лестнице мы подоспели как раз вовремя, чтобы увидеть, как наша подопечная спрыгнула с нее и, выбрав самый темный и несимпатичный переулок, устремилась в него.

– За ней, – прошептала Мариша, которая к этому времени уже отломала сук от какого-то растения и смастерила из него для меня клюку.

Опираться на клюку и одновременно хромать оказалось значительно сложней, чем просто хромать. Я убедилась в этом уже через несколько метров. А наша тетка мчалась вперед словно торпеда. Мы проследовали по целому лабиринту узких улочек, которые были образованы многочисленными сараями и складскими помещениями, выстроившимися вдоль железной дороги. Место было не из самых живописных, я бы сюда и днем не решилась сунуться, опасаясь заблудиться и остаться здесь навсегда. Однако дело было сделано, и теперь вся надежда была только на женщину, за которой мы следили. Теперь только она могла вывести нас из этой путаницы узких проходов и обширных свалок.

– Она тут словно дома, – поделилась со мной Мариша. – Как ты думаешь, что ее связывает с Оксаной? Почему она вышла из ее номера? Может быть, это ее очередная сокурсница?

Времени на обсуждение этого вопроса у нас не осталось, так как предполагаемая сокурсница Оксаны остановилась возле невзрачного домика и три раза стукнула в окно. Два раза быстро, потом через небольшой промежуток времени еще раз. Ей никто не ответил, тогда она подошла к двери и толкнула ее. Дверь отворилась сразу же. Казалось, это женщину насторожило. Но, немного поколебавшись, она все-таки вошла внутрь.

– И что нам теперь делать? – оскорбленно пробормотала Мариша.

Чувствовалось, что поведение загадочной особы задело ее до глубины души. Я в это время как раз с тоской раздумывала, какого черта мы, две дуры, поперлись провожать какую-то местную тетку до ее дома, куда она и без нас отлично бы добралась. И как нам теперь отсюда выбираться. Очнулась я, чтобы услышать, как Мариша бормочет:

– Надо посмотреть, что она там делает.

– И думать забудь! – возмутилась я. – Такие дома обычно имеют внутренние дворики, и там сидят огромные злые псы. Их тут специально не кормят в надежде на то, что они будут пробавляться ночными гостями. Или наткнемся на хозяина, а он окажется еще старой закалки и по-русски ни в зуб ногой, как мы объясним ему, что нам нужно? Он еще вобьет себе в голову что-нибудь непотребное. Старички тут бодрые, до самой могилы сохраняют полную боевую готовность к продолжению рода.

– Вечно ты все преувеличиваешь, – недовольно отмахнулась от меня Мариша и поперлась прямиком к двери, за которой несколько минут назад исчезла наша преследуемая.

Рассудив, что оставаться одной среди пустынной улицы, на которой вполне реально появление даже не одного дедушки, а целой компании припозднившихся старичков, я поспешила следом за Маришей, и очень вовремя, потому что она уже открывала дверь.

– Ты что-нибудь слышишь? – спросила у меня она, остановившись на пороге.

Я прислушалась, но из глубины дома не донеслось ни единого звука. Всякого нормального человека этот факт успокоил бы, но Мариша почему-то насторожилась и посоветовала мне быть осторожней. Пока я возмущенно хватала ртом воздух и придумывала, что бы мне ей половчей ответить, она сделала несколько шагов, и мы оказались в узком коридоре, сплошь заставленном сундуками.

– В случае чего прятаться будем здесь, – прошептала Мариша, убедившись, что крышка ближайшего к нам сундука легко открывается.

Я только мрачно кивнула, от всей души надеясь, что такого случая нам не представится. Увы, я ошибалась. Неожиданно в соседней комнате послышался шум падения тяжелого и мягкого предмета, а следом за ним испуганное восклицание и быстрые шаги в нашем направлении. Как по команде, мы с Маришей откинули крышку ближайшего сундука и прыгнули в него. Помимо нас, в нем хранился еще какой-то садовый инвентарь, сидеть на котором было крайне неудобно. Мне, например, сразу же врезалось в спину что-то жесткое и железное, и как я ни вертелась, скинуть это с себя не могла. К тому же меня угнетало, что я никак не могла припомнить садовый инструмент такой формы. Шаги тем временем приближались с такой скоростью, что стало очевидно: кто-то чем-то сильно напуган и передвигается почти бегом. Как только шаги проследовали мимо нас, Мариша приподняла крышку и посмотрела вслед спешившему.

– Она! – удовлетворенно поделилась со мной Мариша. – Наша баба. Очень торопится, интересно, что ее так напугало?

Я пожала плечами и робко предложила Марише вылезти из сундука или хотя бы переселиться в другой.

– Подожди, она возвращается! – встревоженно перебила меня подруга, проворно опуская крышку.

Шаги и в самом деле опять приближались, миновав наше укрытие, они уже слышались в конце коридора, потом раздался шум возни, и все стихло, но ненадолго. Уже через несколько секунд, когда я совершенно точно решила, что довольно Марише надо мной измываться, и приготовилась устроить скандал на предмет нашего переселения, у входной двери раздались громкие мужские голоса. Голосов было много, что моментально заставило меня пересмотреть свой взгляд на наше местонахождение и обнаружить в нем массу ранее не оцененных мной достоинств. Новые гости не затрудняли себя тем, чтобы перейти на русский, поэтому понять их намерения было затруднительно. Одно было точно: они спорили. Но вот о чем, мы не могли даже догадаться. Наконец гости пришли к какому-то решению и дружно протопали мимо нас в дом.

Я тут же открыла рот, чтобы предложить Марише смыться, пока есть еще возможность, но тут же выяснилось, что возможности такой на самом деле у нас нет. Совсем рядом с нами раздался тяжелый вздох и чья-то увесистая задница плюхнулась на крышку нашего сундука. От страха я зажмурилась изо всех сил, и, хотя никакой практической пользы из этого не извлекла, так как в сундуке и так было темно, как у черта в печке, мне стало спокойно. Спокойно и душно. Раньше мы, увлеченные шумами в коридоре, как-то не обращали особого внимания на состав воздуха в сундуке, но теперь явственно почувствовали, что кондиционер нам тут пришелся бы весьма кстати.

Человек, сидящий на крышке нашего сундука, явно никуда не торопился, он о чем-то сокрушенно вздыхал и бормотал нечто невразумительное на своем языке. Так как никто ему отвечать не торопился, мы сделали вывод, что он один. Что следует из этого вывода, еще предстояло выяснить.

– Ахмет, – раздался окрик из дома.

Следом за ним послышалась инородная речь, которую мы опять же не поняли, зато стало ясно, что нашего пленителя зовут Ахмет. Он встал и пошел прочь от нас.

– Открывай крышку! – прошипела я Марише, как я полагала, в ухо.

– Они же нас увидят, – возразила она откуда-то у меня из-за спины.

– Плевать, – разозлилась я. – Они нас все равно увидят, если я вылезу из сундука, а я вылезу, потому что у меня в голове все помутилось от духоты.

Мариша послушно приоткрыла тонкую щелочку, и мы жадно приникли к ней, стараясь надышаться вдоволь, пока ночные обитатели этого дома не пойдут обратно.

– Идут! – первой заметила я странную процессию, которая выползала из недр дома.

Первые два человека несли за ноги и голову тело другого человека, пребывавшего явно в состоянии полной прострации. Во всяком случае, против такого обращения с собой он не возражал, из чего становилось ясно, что он либо без сознания, либо мертв. В пользу последнего свидетельствовали обильные пятна крови, покрывавшие его одежду. Следующая пара тащила еще одного покойника, у которого на месте глаза было аккуратное пулевое отверстие. Все они вышли на улицу, а затем вернулись, чтобы вынести еще одного мертвеца. Этого они уронили прямо перед нашим сундуком, должно быть, специально для того, чтобы позволить нам насладиться зрелищем развороченной башки.

Мариша издала какой-то странный булькающий звук, который, к счастью, никто, кроме меня, не услышал. На улице таинственных гостей явно кто-то ждал в машине, потому что вряд ли они затеяли переноску трупов единственно с целью поразвлечь себя и повеселить нас. Наконец они все убрались, а мы перевели дыхание.

– Давай выбираться, – предложила мне Мариша. Я сидела таким образом, что выбраться ей первой не удалось бы ни под каким видом.

Я в принципе была согласна, но снова вмешались таинственные силы. Вернулся Ахмет с теми своими друзьями, которые еще были живы, и они разбрелись по всему дому в поисках чего-нибудь ценного. Об этом не стоило большого труда догадаться по звукам, которые они издавали, срывая со стен ковры и круша мебель.

– Так они и до нас скоро доберутся, – высказала Мариша предположение, от которого меня пробрал ледяной холод, несмотря на сильно повышенную температуру во всем доме и в нашем сундуке в частности.

Маришино предположение оказалось верным лишь частично, до сундуков они и в самом деле добрались, но начали не с нашего, стоящего возле выхода, а с того, что стоял в противоположном конце коридора. Нам это дало несколько минут передышки, так как первой они нашли ночную гостью Оксаны, за которой мы поперлись в город. Радости их не было предела. Даже нам, плохо понимающим, в чем тут, собственно, дело, стало ясно, что ночной гостье они рады значительно больше, чем всем сокровищам Али-Бабы. К нашему удивлению, гостья их ликования отнюдь не разделяла, а, наоборот, всячески старалась от них вырваться. Что было просто невежливо после того, как радостно они ее встретили.

Она же зачем-то вытащила пистолет и выстрелила в самого маленького из четверки, который оказался на редкость проворным и первым поднял крышку сундука. В итоге за свое любопытство он поплатился простреленным плечом. Остальные попытались схватить тетку всем скопом, но были вынуждены отступить. На этот раз досталось нашему толстому Ахмету, который теперь держался за живот и горестно стонал. В это время с улицы раздались чьи-то крики, услышав которые четверка мигом потеряла всякий интерес к общению с теткой и начала судорожно ломиться в узкие окна, которые находились на значительном расстоянии от пола. С собой они прихватили Ахмета, которому к этому времени уже стало настолько плохо, что самостоятельно стоять он не мог, не говоря о том, чтобы пробраться в узкое окошко. Честно говоря, самостоятельно в него он бы не пробрался, даже пребывая в своем лучшем состоянии.

Мы с Маришей проворно закрыли крышку сундука, оставив узкую щель и рассудив, что болтаться на пути у расстроенных и вооруженных людей нам, безоружным, не стоит. И теперь могли насладиться зрелищем толстой задницы Ахмета, застрявшей в узком отверстии под самым потолком. Но сегодня ночью все было против нас, даже этому нашему скромному удовольствию умудрились помешать. В дом ворвалась целая банда бородатых людей в зеленых комбинезонах, которые тоже стремительно бросились к женщине. Она к этому времени уже выбралась из сундука и глазела в потолок.

– Ты жива! – очень своевременно завопил предводитель зеленых. – Мы никак не предполагали, что ты сюда явишься сегодня ночью, поэтому и не волновались. У тебя появились новые обстоятельства?

Женщина молча кивнула головой.

– Тогда пойдем отсюда, – сказал бородатый. – Обсудим это, когда закончим с этими шакалами.

И они ушли, а мы с Маришей наконец-то остались одни и смогли выбраться из нашего сундука.

– Какой кошмар! – простонала она, с трудом вытаскивая свое затекшее тело на свет божий.

При этом она сердито косилась на меня, как будто это я ее затащила в этот чудный домик, где что ни сундук, то загадка. При мысли о сундуках я вспомнила о той штуке, которая не давала мне выпрямиться в этом довольно вместительном ящике. Заглянув в него, я почувствовала, как начавшая струиться по венам кровь вновь застывает, а сама я коченею и умираю.

– Взгляни-ка сюда, – прошептала я, обращаясь к подруге.

Она заглянула и повела себя несколько отлично от меня.

– Это здорово! – воскликнула она. – Здесь все ходят с оружием, а мы чем хуже? Теперь и у нас будет. Доставай эту штуку.

– Ты окончательно сдурела? – взвизгнула я. – Это же миномет или что-то подозрительно на него похожее. Он же опасен.

– Зато это оружие, – не сдавалась Мариша. – Нам с ним никто не будет страшен, можем хоть всю ночь по городу разгуливать.

– Кто тебе разрешит его с собой таскать? – возмутилась я. – Да нам и не справиться с ним.

– Вечно ты все норовишь испортить, – заныла Мариша. – Что, с тебя убудет, если мы немного попользуемся этой штуковиной?

Я всерьез перепугалась, представив, как Мариша бодро взваливает на тележку этот миномет и тащит его к нам в гостиницу, а первый же попавшийся страж правопорядка останавливает ее и требует дать объяснения, откуда у нее оружие. Что последует за тем, как Мариша эти объяснения даст, нетрудно предположить. Отпуск снова будет испорчен.

– Может быть, поискать что-нибудь менее объемное? – предложила я.

Мариша недовольно фыркнула, всем своим видом показывая, что она думает о всяких перестраховщицах, и полезла в соседний сундук, который был бы точной копией нашего, если бы не внушительный замок, висящий на нем. К замку пришлось применить радикальные меры и сбить его концом миномета, который все-таки нам пригодился, так что Мариша могла быть довольна.

– О! – восхищенно простонала она, когда крышка сундука наконец откинулась. – Ты только посмотри на них.

Я взглянула и поняла, что могу смело распрощаться с опасениями, связанными с минометом. Сундук был битком набит смертельно опасным железом, которое своими размерами значительно больше подходило для нас с Маришей. Тут лежали ручные автоматы, переложенные мешковиной и обильно политые смазкой.

– Как ты думаешь, почему на нашем сундуке замка нет, а на этом есть? – неожиданно спросила меня Мариша, оторвавшись от созерцания оружия.

– Вряд ли нормальному человеку пришло бы в голову, что можно стащить потихоньку миномет, – предположила я, деликатно намекая на то, что Маришу я к данному разряду людей при всем желании причислить не могу, но она в ответ лишь пожала плечами и предложила:

– В таком случае стоит посмотреть, что в остальных сундуках.

– Начнем с того, который уже открыт, – подхватила я, так как мне не терпелось унести ноги из этого дома, пока еще кто-нибудь не пожаловал.

Дрожа кто от алчности, а кто от страха, мы приблизились к тому сундуку, в котором раньше пряталась странная особа с пистолетом, и были жестоко разочарованы.

– Пусто! – воскликнула Мариша.

– Везет же кому-то, – с завистью заключила я, припомнив свои недавние страдания в тесном соседстве с минометом и Маришей. – Не удивительно, что у нее хватило проворства выскочить отсюда и еще довольно резво махать своим пистолетом перед бандитами.

– Может быть, она его здесь и нашла, – предположила Мариша.

– Ага, – с готовностью отозвалась я. – У нас миномет, а у нее маленький пистолетик.

– Айме! – раздался в это время вопль, прозвучавший, как мне показалось, именно так и совсем рядом с нами.

На самом деле кричали на улице, но особой роли это не играло, так как голоса неуклонно и быстро, значительно быстрей, чем нам бы этого хотелось, приближались.

– Сюда идут, – открыла Мариша потрясающую истину. – Надо сматываться.

План, безусловно, был хорош, если не считать того, что единственный известный нам вход в этот дом был уже перекрыт кем-то и встречаться с этим кем-то в наши планы не входило. Поневоле пришлось обратиться к тому окошку, где еще совсем недавно виднелся упитанный зад Ахмета.

– Лезь первая! – толкнула меня в бок Мариша. – Потом мне руку подашь.

Не успела я спросить, а кто же, собственно, будет подавать руку мне, как уже оказалась на крыше. Как у меня это получилось, уму непостижимо! Должно быть, от страха перед тем, что мне еще несколько часов придется провести в сундуке с жутким соседством, у меня открылось второе дыхание.

– Руку давай! – прыгала внизу Мариша. – Мне же самой не влезть.

Я машинально протянула ей руку, и она оказалась рядом со мной. Но не одна. Следом за собой она вытянула пару автоматов. Один был побольше, другой поменьше, но весили оба одинаково внушительно. Теперь стало понятно, почему Марише самой было не вскарабкаться ко мне на крышу, – автоматы тянули ее вниз.

– Зачем они нам? – испуганно спросила я. – Они же стреляют!

– Вот именно, – бодро подтвердила она. – Здесь, как я посмотрю, все стреляют. Так чем мы хуже? И потом, за нами может быть погоня, надо же нам будет отстреливаться чем-то.

Хуже этого и быть не могло, если раньше я тешила себя надеждой, что автоматы не заряжены и особой опасности не представляют, то после Маришиных слов мне показалось, что земля, а верней крыша, уходит у меня из-под ног.

– Я стрелять не умею, – честно предупредила я. – Стреляла всего один раз в жизни, и мне не понравилось. Все тело потом болело.

– Тогда возьми тот, который поменьше, – дружески посоветовала мне она и протянула автомат. Он был скользкий и, разумеется, выпал у меня из рук и полетел вниз.

– Вах! – донеслось снизу.

Должно быть, там здорово удивились такому подарку, потому что почти немедленно из окошка показалась чья-то бритая голова, по которой Мариша совсем невежливо и очень сильно стукнула прикладом уцелевшего автомата. Человек моментально утратил интерес к происходящему и мирно, без единого звука удалился туда, откуда и пришел. Правда, немного быстрей. Но ведь спуск всегда отнимает меньше времени, чем подъем, поэтому я не понимала, чего его приятели так разволновались.

– Что ты наделала! – прошипела мне Мариша. – Они сейчас все будут здесь.

– М-да, – промычала я, живо соображая, что следует предпринять, и сползая на землю по стене домика, который, на наше счастье, оказался не слишком высоким.

Мариша сползла следом, и мы кинулись бежать вдоль по улице. Вслед нам раздавались громкие голоса возмущенной кражей общественности и слышались автоматные очереди. Но это было бы еще ничего, если бы не шум погони, которую снарядили за нами. Мы обе находились в прекрасной спортивной форме, но бежать в длинных юбках, да еще таща по очереди трофейное оружие, было не очень удобно. И я с тревогой чувствовала, что погоня настигает нас.

– Спрячемся за деревьями, – совершенно забыв, где находится, предложила Мариша.

– За какими деревьями? – простонала я на бегу. – Где ты видела хоть одно дерево?

И действительно, как мы ни плутали, вокруг нас тянулись сплошные глиняные стены, которые время от времени перемежались небольшими мусорными кучами. Я человек не брезгливый и хорошую мусорную свалку в качестве места, где можно спрятаться, приветствовала бы от всей души, но вся беда была в том, что таковой не встречалось. Мы уже совсем было отчаялись, но тут нам неожиданно повезло. Мы выскочили из-за поворота и далеко впереди себя увидели целую шеренгу женщин всех возрастов, каждая из которых тащила какой-нибудь тюк. Они были так увлечены своим занятием, что даже не обратили на нас особого внимания, когда мы пристроились в конце их процессии.

Свой драгоценный автомат Мариша еще раньше спрятала себе под кофту и теперь выглядела, как больная с тяжелой и главное торчащей под самыми причудливыми углами опухолью живота, нуждающаяся в немедленной операции. В последний момент я нашла подходящую палку и тоже смогла занять руки, чтобы не так бросаться в глаза.

Почти сразу же после того, как я скрючилась и принялась хромать, из-за поворота выскочили трое дюжих парней самой зверской наружности. Мыться и бриться они явно избегали, должно быть, на этот счет было какое-то специальное указание в Коране. Не могу себе представить, чтобы кто-то вытерпел бы их присутствие рядом с собой дольше минуты. Воняло от них страшно. А когда один из них открыл рот, чтобы задать вопрос, выяснилось, что и зубы они чистить тоже не любят. Парень спросил о чем-то у шедшей передо мной женщины, но она недоуменно пожала плечами и продолжала идти.

– Здесь никто не пробегал? – неожиданно на чисто русском языке спросил второй парень у женщин.

Они обрадовались передышке и, поставив свою поклажу на землю, принялись подробно выспрашивать парня о том, кто ему нужен. При этом они накинулись на него все вместе и почему-то говорили на русском, и мы с Маришей смогли понять, что разглядеть нас наша погоня не смогла, поэтому о нашей внешности и количестве они имели самое смутное представление. Разочарованные женщины, поняв, что никаких душераздирающих подробностей им не расскажут, принялись поднимать свои тюки.

– А вы, мамаша, никого не видели? – обратился к Марише заросший парень, с любопытством оглядывая ее фигуру, из которой автомат выпирал с просто удручающей откровенностью.

Я похолодела, но Мариша сердито затрясла головой, показывая, что она в ее преклонном возрасте не станет отвечать на подобные вопросы, и заковыляла прочь. Видимо, Мариша была последней надеждой парней, потому что после ее ухода они повернулись и побрели в обратном направлении. Я поспешила за ней, в душе надеясь, что парням не взбредет в голову оглянуться. Потому что, оглянись, они бы наверняка заинтересовались тем, с каким оживлением наши попутчицы стали указывать на Маришу пальцами, так как платок у нее на голове сбился и показалась макушка без малейшего признака седины.

– Она с детства такая, – поспешила я успокоить женщин, но, кажется, не слишком удачно, они переключили свое внимание на меня, и почему-то у них на лицах отразилось еще большее недоумение.

Поэтому мы с Маришей постарались избавиться от их общества возле первого же поворота, который очень удачно вывел нас на одну из центральных улиц, где уже сновали мусорщики и спешили деловитые торговки, стремясь занять самые лучшие места на базаре. В гостиницу нас не пустили. И я не могу упрекать за это швейцара. После бессонной ночи, проведенной к тому же бурно и с риском для жизни, выглядели мы не лучшим образом. К тому же Мариша умудрилась забыть картонные таблички, которые служили пропуском в гостиницу и свидетельством того, что их обладатели и в самом деле живут в ней.

Пришлось карабкаться по пожарной лестнице, хорошо еще, что в такой ранний час это зрелище не собрало толпу. На нас обратил внимание только грузчик, разгружающий фургон со свежим хлебом. Он разинул рот и протер глаза, но так как и после этого мы не исчезли, а, напротив, продолжали карабкаться вверх, то он махнул рукой и вернулся к своим делам.

Возле двери нашего номера Мариша принялась уверять, что ключи она отдавала мне.

– Как ты могла их мне отдать, если сама закрывала дверь? – на мой взгляд весьма логично спросила я.

– Закрыла, а потом отдала тебе, – настаивала на своем Мариша. – Не могла же я и ключи, и автомат тащить на себе. Должна же быть хоть какая-то справедливость на свете.

На это я ей возразила, что тогда она про автомат и не помышляла, а потому пусть лучше поищет у себя в карманах.

– Ничего нет, – прошептала она, послушно похлопав себя по бокам. – Даже карманов нет. Надо идти к Оксане.

– В таком виде? – взвилась я. – И с автоматом под мышкой? Ты с ума сошла. Ищи лучше ключ.

– Вспомнила! – радостно воскликнула Мариша. – Совсем из головы у меня вылетело. Я же его спрятала под коврик. Я подумала, мало ли что с нами может приключиться, нехорошо будет заставлять администрацию нести убытки.

– Обо всех-то ты печешься, – ехидно прошипела я, открывая дверь и сбрасывая с себя проклятые шмотки.

В наше отсутствие в номере явно кто-то побывал. Ничего, впрочем, удивительного, если учесть, что ключ остался лежать под ковриком и пролежал там несколько часов. Кто угодно мог найти его и заглянуть к нам. Если Мариша вообще закрывала дверь: она могла и просто уйти, оставив дверь открытой. Удивительно было то, что ничего из ценных вещей не пропало и даже деньги оказались все в наличии. Не могу сказать, что они были на месте, потому что мне казалось, что я их клала все же несколько глубже в шкаф, но они были целы, а это главное.

– Какие галантные воры, – высказалась Мариша. – Увидели, что у нас наличности с гулькин нос, и не стали ничего трогать. Побольше бы таких.

Я к этому времени успела принять душ и теперь выглядела снова на свои двадцать пять. Но не успела я этому факту порадоваться, как Мариша поспешила испортить мне настроение.

– Надо сходить к Оксане и рассказать ей, что у нее в номере ночью кто-то был, – сказала она. – Пусть проверит свои вещи, вдруг та тетка у нее что-нибудь сперла.

– А ты? – спросила я.

– А я занята, мне нужно подумать, что за люди были в том домике, и нужно проверить автомат, – пояснила мне подруга. – А также хорошо бы его разобрать, а то я не представляю, как он поместится в мою сумку.

– Я бы на твоем месте не стала его трогать, – с сомнением покосившись на железяку, пробормотала я. – У него может быть не все в порядке с предохранителем или со спусковым крючком. И вообще, кто его знает, что у него на уме.

– Иди, иди, – посоветовала мне Мариша. – Я сама разберусь.

Рассудив, что автомата у Оксаны нет, а есть только маленький пистолетик, а значит, она может выпустить в меня всего несколько пуль, в то время как с Мариши станется изрешетить тут все подряд, я торопливо последовала ее совету и удалилась стучать в дверь Оксаниного номера. Открыла она мне не сразу, но все-таки открыла.

Выглядела Оксана помятой несколько больше обычного и к тому же настойчиво желала знать, какого черта я разбудила ее в такую рань. Поняв, что рассчитывать на горячий прием тут нечего, я хотела сразу же приступить к делу, но она меня опередила.

– Где вы шастали всю ночь? – недовольно спросила она. – Меня совесть замучила, и я к вам заходила, чтобы извиниться, а вас не было.

– Пошли за бабой, которая выскользнула из твоего номера в первом часу ночи, – откровенно поведала я. – И знаешь, не стоит тебе ей слишком доверять.

– Что так? – распахнула свои глазки Оксана. – Мне она показалась вполне приятной особой. Я ее очень давно знаю. Она добрейшей души человек.

– Может быть, это и так, а вот знакомых она себе выбирает несколько странных.

И я рассказала Оксане про все ночные перипетии, очень кстати забыв упомянуть про украденный автомат и про то, что мы вообще были внутри того дома.

– Значит, лица ее вы не видели? – задумчиво спросила у меня соседка.

– При чем тут лицо? – возмутилась я. – Ты только вдумайся: в то время, как мы дышим свежим воздухом, к нам в номер кто-то запросто заходит, роется в наших вещах и потом, ничего не взяв, уходит.

– Чего же ты тогда волнуешься? – удивилась Оксана.

– В этот раз не взяли, так могут взять в следующий, – буркнула я.

– Вот ко мне в номер никто запросто попасть не может, – с гордостью, совершенно неоправданной, произнесла Оксана. – Я на дверь специальную сигнализацию поставила, если вор вздумает вломиться, то замкнет контакт и такой трезвон поднимется, что весь отель сбежится. Хочешь, зайди и посмотри.

При этом она зевнула во весь рот, и я почувствовала, что мне пора откланяться.

– Ставь тогда уж и на окна свою сигнализацию, – посоветовала я ей на прощанье.

Я вернулась в наш номер и доложила, что Оксана на месте, жива и здорова, насколько можно судить по ее внешнему виду. Знакомую свою ни в чем не подозревает, и посторонних у нее в номере нет. И, только забираясь в постель, я поняла, что меня смутно насторожило в Оксане.

– Знаешь, а Оксана ведь перекрасилась, – сонно поведала я Марише, которая в ответ только еще громче захрапела, прижимая к своей груди трофейный автомат.

Все следующие дни для нас прошли спокойно, а вот республику лихорадило. На днях сюда должен был пожаловать новый премьер-министр, который, по слухам, обещал применить самые жестокие меры для подавления вооруженных действий в горах. Но так как окончательно серьезность своих намерений он должен был пояснить по приезде, то точно никто ничего не знал, а потому все ломали головы и терялись в догадках над тем, как каждого лично может задеть его приезд.

Городские жители опасались, что снова начнутся перебои с продуктами, светом и водой. Сельских жителей электричество особо не интересовало, так как они и в лучшие годы видели его нечасто, а продуктами и водой были обеспечены самой природой и своим трудом. Но они беспокоились, как бы войска не решили присвоить себе плоды их труда, и притом совершенно безвозмездно. А о чем думали военные с обеих сторон, не смог бы догадаться ни один ясновидящий. Но вряд ли исламские воины приветствовали бы окончание своей священной войны, которая пока что принесла лишь разорение на их землю, а проклятый христианский мир как стоял на своем месте, так и продолжал стоять, делая вид, что не замечает потуг воинов ислама изменить мировой порядок в свою пользу.

Мы же с Маришей спокойно наслаждались отдыхом, так как на пляж теперь отправлялись в большой женской компании во главе со старостой, и местное население лишь уважительно косилось на столь многочисленный гарем и, как они полагали, его обладателя. Одно меня беспокоило – обзаведясь оружием, Мариша принялась канючить, что неплохо было бы сходить еще разок в тот дом и притащить оттуда еще чего-нибудь. Ей, видите ли, не давали покоя те сундуки, в которые мы так и не успели заглянуть. Мне стоило огромного труда отговорить ее от этой затеи, и удалось мне это лишь ценой похода в милицию, где Мариша в течение нескольких часов прилежно разглядывала фотографии преступников, в надежде обнаружить среди них снимки тех двух парней, которые вышли из комнаты Оксаны.

– Это не они? – заинтересованно тыкая пальцем в очередную жуткую парочку, спрашивала она у меня.

Я послушно пялилась в фотографии, в очередной раз напоминая ей, что видела только одного парня из двоих, но выглядел он все-таки значительно более цивилизованным, чем эти страшные морды на фотографиях.

– А если твоему парню приделать бороду, будет он похож на этого? – не сдавалась Мариша.

Пожилой милиционер, допивающий уже третий чайник чаю, неодобрительно следил за действиями Мариши и брезгливо морщился, когда она просила принести ей следующий альбомчик.

– Это последний, – наконец произнес он, кладя на стол пухлый том и не скрывая своего облегчения, что скоро избавится от нас. – Может быть, вы все-таки объясните мне, чем вам насолили эти парни? Потому что всех, кто за последние двадцать лет привлекался за торговлю живым товаром, вы уже просмотрели.

Еще несколько часов назад этот милиционер гостеприимно встретил нас и сразу же поинтересовался, что у нас украли после изнасилования. Убедившись, что ошибся, он здорово удивился, но все-таки предложил свою помощь.

– Опишите мне этих типов, которые пытались вас похитить, а я постараюсь припомнить, кто из моих подопечных может подойти под ваше описание.

Но толку от его предложения было не много, так как приметы, которые мы с Маришей совместными усилиями смогли ему назвать, и то после долгого спора, перемежающегося взаимными обвинениями в давно начавшемся и все прогрессирующем слабоумии и полном отсутствии зрительной памяти, можно было применить решительно ко всем преступникам. У всех были темные глаза, у всех были черные волосы и очень у многих – усы или борода, но так как растительность на лице у мужчин появляется так же легко, как и удаляется, то последнее вообще нельзя было считать приметой. К нашему удивлению, среди преступников нам удалось найти нескольких рыжих, но они существенно делу не помогли, черноволосых все равно было подавляющее большинство, и все они могли быть родными братьями тех двух парней, которых мы видели в гостинице.

Милиционер начал терять терпение, но пока исправно снабжал нас нужными указаниями, кто, когда и за что был задержан.

– Смотри, наконец-то хорошенький, – воспрянула духом Мариша.

Мы с милиционером заинтересованно уставились на фотографию.

– И в самом деле симпатяга, – признала я. – А что он совершил?

– Бабушку убил, деньги взял, дом поджег, потом к бандитам ушел и там стариков убивал, – с удовольствием отхлебнув еще глоток чая, сказал милиционер. – Молодых не трогает, псих, одним словом.

Мариша поспешно перевернула страницу и тут же радостно воскликнула:

– Нашла!

Я взглянула через ее плечо и решила, что парень на фотографии и в самом деле здорово похож на того, которого я видела на балконе.

– Этот? – разочарованно протянул наш милиционер. – Не может быть, вы ошиблись.

– Почему это? – разозлились мы с Маришей.

– Потому что он умер в прошлом месяце, – любезно пояснил нам лейтенант. – Боевики его, наверное, и порешили под горячую руку. За ним ничего существенного не числится. Правда, драки он учинял регулярно. Он боксер, драться умел и любил, поэтому пострадавших всегда было много. Вот они соберутся, синяки посчитают и строчат на него жалобы. Только что толку от их жалоб, сцапать нам его на месте драки ни разу не удалось, у него просто звериное чутье, как только мы подъезжаем, он исчезает. Минуту назад был и перестрелять всех обещал, а теперь нет. А чем он промышлял в остальное время, я не ведаю, и не потому, что не занимался его делом, а потому, что рассказать некому. Нигде он не работал, не учился, жил не пойми где, а деньги откуда-то были. В последнее время был телохранителем у самого Аслана.

– А это кто? – спросила я.

– Большой человек, даже по телевизору выступал, – уважительно покачав головой, пояснил лейтенант. – Только его тоже убили, мы труп его нашли с документами, а рядом еще несколько трупов валялось, телохранители его. Вот и ваш парень где-то среди них валялся. Трупы без голов были, но нескольких нам удалось опознать. Это я точно помню, а фотографию давайте сюда, нечего ей среди снимков живых делать, все забываю ее вытащить.

Из милиции мы вышли, несколько обескураженные добытой информацией.

– Что же это получается, Оксана у себя в номере темной магией занимается? – произнесла Мариша, останавливаясь у киоска купить бутылку газировки.

– Почему? – удивилась я.

– Призраков вызывает, а потом уверяет, что училась с ними на одном курсе, – пояснила Мариша. – Такое простым людям не под силу.

– А где атрибуты? Где воск, кресты, травы в мешочках? Где сушеные змеиные головы, наконец? – воскликнула я. – И зачем колдунье пистолет, от других конкурентов отстреливаться? Давай лучше предположим, что мы с тобой обе ошиблись и этот парень на фотографии совсем не тот, которого мы видели в гостинице.

– Придется, – со вздохом согласилась Мариша. – Но все равно это все странно и мне решительно не нравится.

Страницы: «« 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

В руки главного героя остросюжетного романа Андрея Куркова "Добрый ангел смерти" Николая Сотникова п...
Частный детектив Ессутил Квак – профессионал, который решит любые проблемы в киберпространстве. В ки...
Не оставляйте тело без присмотра, отправляясь на прогулку по киберпространству!...
Одесса, 1920 год. После многократной смены власти, в Одессу вошла наконец Красная армия. У новой раб...
Еще в детстве он понял, что грубая сила решает в жизни больше, чем доброе слово. При призыве в армию...
Борьба криминальных группировок за сферы влияния, деятельность тайного общества «Белый орел», органи...