История русской литературы - Ивинский Дмитрий

История русской литературы
Дмитрий Павлович Ивинский


В книге на русском литературном материале обсуждаются задачи и возможности истории литературы как филологической дисциплины, ее связи с фундаментальными дисциплинами гуманитарного цикла и предлагаются списки изданий и научных исследований, знакомство с которыми поможет заинтересованным лицам научиться отделять существенное от мнимо важного в современной литературной русистике.





История русской литературы

Введение

Д. П. Ивинский



© Д. П. Ивинский, 2015



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru




Предисловие


Эта книга предназначена для студентов и аспирантов филологических специальностей университетов и для тех, кто решил самостоятельно заняться изучением истории литературы и при этом осознал необходимость учиться различать существенное и несущественное, доказательное и субъективное, науку о литературе и литературу о литературе, издания популярные и издания научные.

Соображения общего характера, которыми я руководствовался, сводятся к следующему.

Во-первых, я старался учесть труды по давно находящейся в забвении методологии истории литературы, несмотря на то, что их немного[1 - См. в особенности: Веселовский А. Н. О методе и задачах истории литературы, как науки [1870] // Веселовский А. Н. Собр. соч. / Издание Отделения русского языка и словесности Имп. Академии наук. Т. 1: Поэтика. СПб., 1913. С. 1—17; Сиповский В. В. История литературы как наука. СПб.; М., 1906; Истрин В. М. Опыт методологического введения в историю русской литературы XIX века: Вып. 1. СПб., 1907; Архангельский А. С. Введение в историю русской литературы: Т. 1: История литературы как наука.. Пг., 1916; Перетц В. Н. Из лекций по методологии истории русской литературы: История изучений: Методы: Источники. Киев, 1914; Перетц В. Н. Краткий очерк методологии истории русской литературы: Пособие и справочник для преподавателей, студентов и для самообразования. Пг., 1922.], не все можно признать вполне удачными, многие устарели: новых не появлялось, т. к. советская эпоха полагала методом гуманитарных исследований марксизм-ленинизм, постсоветская – плюрализм.

Во-вторых, я считал необходимым отделить историко-литературные исследования, стремящиеся к доказательности суждений, от сочинений литературных критиков, занятых самовыражением и опирающихся на интуицию, которая слишком часто и безосновательно претендует если не на статус твердо установленной истины, то на внимание гуманитарного сообщества.

В-третьих, мне казалось важным напомнить о том, что научная история литературы базируется на данных фундаментальных дисциплин гуманитарного цикла (слишком долго и часто, несмотря на отдельные возражения, именующихся «вспомогательными»), в частности хронологии, библиографии, генеалогии, «биографики» и истории, критики текста и филологической герменевтики.

Во всех случаях я учитывал историографическую перспективу, т. к. не был готов признать правильным распространенное мнение, согласно которому чтение новейших исследований освобождает заинтересованных лиц от знакомства с исследованиями, создававшимися ранее, в недавнем или, тем более, в отдаленном прошлом (исключения обычно делаются для небольшого числа «классиков науки»).

Неизбежным следствием такого подхода оказывается принципиальная невозможность подключиться к научной традиции или по меньшей мере формирование заведомо неполного и искаженного о ней представления, т. к. жестко ориентированный на современность индивидуум оказывается не в состоянии адекватно оценить новейшие исследования, как плохие, так и хорошие: ему не с чем их сопоставить.

Поэтому книга рассчитана не столько на тех читателей, которые привыкли довольствоваться компактным изложением материала в «готовом» виде, сколько на тех, кто готов самостоятельно изучать десятки и сотни исследований, создававшихся на всем протяжении истории филологической науки.

При этом я касаюсь только самых очевидных аспектов филологически ориентированной истории литературы, ограничивая вместе с тем объем указаний на исследования, справочники, издания литературных произведений.

Материалы, вошедшие в книгу, использовались в курсах лекций «Введение в изучение истории русской литературы», «История русской литературы XVIII в.», Русский литературный быт второй половины XVII – первой половины XIX вв.», «А. С. Пушкин: Жизнь и творчество» и др., читающихся мною на филологическом факультете МГУ имени М. В. Ломоносова.




Глава I. О методах: филологический и сравнительно-исторический


До изобретения книгопечатания книги стоили дорого, а потому библиотеки, в особенности большие, могли позволить себе немногие государства и правители. Книжное собрание – не только свидетельство процветания и могущества, это мудрость веков и тысячелетий, недоступная профанам, дилетантам, невеждам. Чтобы найти нужную книгу, необходимо расставить их все в определенном порядке, а чтобы определить в каком, необходимо прочесть. Библиотекарь становился библиографом, читателем и знатоком, иногда способным дать пояснения: какая книга более древняя, где она списывалась, кем и при каких обстоятельствах, в каких списках больше, а в каких меньше ошибок, и какие именно ошибки в них обнаруживаются.

Особо ценились книги религиозного содержания; разделять их на группы и толковать могли лишь служители культа, которые в свою очередь становились библиотекарями, библиографами и знатоками.

С течением времени списков различных произведений становилось все больше, как и списков одних и тех же произведений, и приходилось отделять менее авторитетные списки от более авторитетных, а для того детально сопоставлять их друг с другом. В процессе работы обычно обнаруживалось, что переписчики допускали грамматические ошибки и описки, смешивали текст и примечания к нему, что-то забывали переписать или по каким-то причинам не хотели переписывать, а что-то добавляли, реже от себя, чаще из других источников, степень авторитетности которых обычно неочевидна.

Проблема поправок и дополнений, позднейших «наслоений» на исходный текст приобретала особенно острый характер, если речь шла о тексте сакральном, используемом в богослужении. Иногда исправление ошибок в таком тексте приобретало характер ритуала, разработанного священнослужителями. Так, например, если во время чтения Торы кантор замечал ошибку, он должен был остановиться, ему приносили другой свиток, он продолжал чтение с того места, на котором остановился, а ошибка, согласно предписаниям Вавилонского Талмуда, должна была быть исправлена не позднее, чем за тридцать дней с момента ее обнаружения[2 - Вайнгрин Джейкоп. Введение в текстологию Ветхого Завета. М., 2002. С. 15—16.].

Современный филологический метод – изучение всех источников текста и сопоставление его с другими текстами – возник на основе опытов собирания, изучения, издания и комментирования текстов Гомера («гомеровского цикла») и текстов Ветхого и Нового Завета.

Еще Ориген (185—254), опытный богослов и экзегет, утверждал, что опирается на приемы критики текста, выработанные языческими философами, толковавшими поэмы и гимны Гомера[3 - Neuschaffer B. Origenes als Philologe: Bd. 1. Basel, 1987. S. 123; Киреева М. В. Ориген и свт. Кирилл Александрийский: Толкования на Евангелие от Иоанна: Экзегетические методы. СПб., 2006. С. 129.]. При этом критика текста, включавшая в себя изучение истории и происхождения текста, сопоставление его источников и анализ разночтений, подчас детальный, рассматривалась Оригеном как естественный и необходимый элемент экзегетической процедуры. Его основной труд – «Гекзаплы»: это свод шести различных текстов Ветхого Завета, записанных в шесть столбцов (два еврейских и четыре греческих, в т. ч. Септуагинта); разночтения тщательно фиксировались. Общий объем труда превысил шесть с половиной тысяч страниц: неудивительно, что сведений о его полных копиях не сохранилось; обычно считается, что чаще всего переписывался пятый столбец, оригенова редакция Септуагинты, пользовавшаяся широким признанием. Автограф «Гекзапл» хранился в Кесарии и погиб в 638 г. во время нашествия арабов. Позднее предпринимались попытки восстановить текст Оригена, способствовавшие развитию филологического метода[4 - Montfaucon B. Hexaplorum Origenis Quae Supersunt Multis Partibus Auctiora, qu?m a Flaminio Nobilio et Joanne Drusio edita fuerint: Ex Manuscriptis & ex Libris editis eruit & Notis illustravit D. Bernardus De Montfaucon. Monachus Benedictinus e Congregatione S. Mauri; Accedunt Opuscula qu?dam Origenis Anecdota, & ad calcem Lexicon Hebraicum ex Veterum Interpretationibus concinnatum, itemque Lexicon Gr?cum & alia, qu? pr?missus initio laterculus indicabit: V. 1—2. Paris, 1713; cм. также: Montfaucon B. Hexaplorum Origenis quae supersunt auctiora et emendatiora quam a Flaminio Nobilio, Ioanne Drusio, et tandem a Bernardo de Montfaucon concinnata fuerant edidit notisque illustrauit Carolus Fridericus Bahrdt: V. 1—2. 1769—1770; Field Fr. Origenis Hexaplorum quae supersunt; Veterum interpretum graecorum in totum vetus testamentum fragmenta: Post Flaminium Nobilium, Drusium, et Montefalconium, adhibita etiam versione syro-hexaplari, concinnavit, emendavit, et multis partibus auxit Fridericus Field: T. 1—2. Oxford, 1875.].

В новое время филологический метод оказался востребован специалистами по античной литературе; среди них особое место принадлежит Фридриху Августу Вольфу (1759—1824), который предпринял попытку реконструкции истории текста поэм Гомера на основе сплошного изучения источников[5 - Prolegomena ad Homerum, sive de operum Homericorum prisca et genuina forma variisque mutationibus et probabili ratione emendandi: Scripsit Frid. Aug. Wolfius. Halle, 1795 (переизд.: 1859; 1884; 1963). См. также: F. Aug. Wolf’s Vorlesungen ?ber die Altertumswissenschaft, herausgegeben von J. D. G?rtler: Bd. 1—5. Leipzig, 1831—1835. О Вольфе см.: K?rte Wilhelm.



Читать бесплатно другие книги:

Как сказал Станислав Лем в своей «Философии случая», «в рамках языка можно предпринимать самые различные опыты и находит...
Предвоенная Москва. Мы видим жизнь известного конферансье. Ему едва за пятьдесят лет, он женат, у него есть дочь и даже ...
Четвёртая история о приключениях экипажа «Чёрной каракатицы», волею судеб поднявшей пиратский флаг.Совершив дерзкое огра...
«Метафизика профессора Цикенбаума» представляет собой любовный эпос с элементами абсурда, где везде торжествует в своем ...
Читая эту книгу, вы не сразу сможете осознать, что изучаете и понимаете сложные идеи и концепции, которые прежде казалис...
Вторая история о приключениях экипажа «Чёрной каракатицы», волею судеб поднявшей пиратский флаг.Совершив дерзкое ограбле...