Ниро Вульф и Лига перепуганных мужчин (сборник) - Стаут Рекс

Ниро Вульф и Лига перепуганных мужчин (сборник)
Рекс Тодхантер Стаут


Великие сыщики. Ниро Вульф
В книгу вошли два произведения из знаменитого цикла, посвященного частному детективу Ниро Вульфу. Анализируя странные поступки писателя Поля Чапина, Вульф приходит к выводу, что перед ним не убийца, а скорее жертва преступления. Помощник и летописец гениального сыщика, Арчи Гудвин, рассказывает о его расследованиях с юмором и искренним восхищением.





Рекс Стаут

Ниро Вульф и Лига перепуганных мужчин (сборник)



Rex Todhunter Stout

The League of Frightened Men

Cordially Invited to Meet Death



Издательство выражает благодарность литературному агентству The Van Lear Agency за содействие в приобретении прав



© Rex Stout 1935

© Rex Stout 1942

© Шибаев В. П., наследники, перевод на русский язык, 2013

© Гресько М. А., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ЗАО ТИД «Амфора», 2013


* * *




Лига перепуганных мужчин

Перевод В. Шибаева





Глава 1


Однажды в пятницу, в полдень, мы с Вульфом сидели в кабинете.

Как оказалось позднее, имя Поля Чапина и его хитроумные идеи о том, что можно мстить в полной мере и избежать расплаты за содеянное, все равно привлекли бы наше внимание. Но в полдень той пятницы сочетание ноябрьского дождя и отсутствия выгодного дела привело нас к прологу драмы, которая вот-вот должна была начаться.

Вульф пил пиво и рассматривал изображения снежинок в книге, которую ему кто-то прислал из Чехословакии. Я проглядывал утренние газеты, перепрыгивая с одной страницы на другую. Я читал эту газету еще за завтраком, затем в одиннадцать часов, и сейчас, в разгар дождливого дня, я еще с ней. Я не терял надежды отыскать две-три статьи, которые могли бы дать пищу для моего ума, потому что мне стало казаться, что мозг мой стал усыхать.

Конечно, я читаю и книги, но только я никогда еще не получал ни от одной из них настоящего удовлетворения, меня никогда не покидает чувство, что в них нет ничего живого, все мертво, все ушло. В чем же их польза? С таким же успехом вы можете попытаться развлечься на пикнике, устроенном на кладбище.

Однажды Вульф спросил у меня, какого дьявола я притворяюсь, что читаю книгу, и я ему ответил, что делаю это исключительно из соображений культуры. На что он сказал, что мне следовало бы воздержаться от подобного труда, ибо культура подобна деньгам: легче всего приходит к тому, кому она менее всего нужна.

Так или иначе, поскольку газету я уже успел просмотреть дважды, то она была немногим лучше книги, и я держал ее в руках только для того, чтобы у меня не слипались глаза.

Вульф, казалось, ушел с головой в картинки. Посмотрев на него, я подумал: «Сейчас он в бою со стихиями. Он пробирается через страшную пургу, сидя удобно в своем любимом кресле и рассматривая в книжке сложные очертания снежинок. Это преимущество артистической натуры, наделенной богатым воображением».

А вслух я сказал:

– Вам нельзя засыпать, сэр. Это было бы непростительным легкомыслием. Вы замерзнете до смерти.

Вульф перевернул страницу, не обращая на меня внимания.

Я не отставал:

– В посылке из Каракаса от Ричардса не хватает двадцати луковиц. Раньше за ним такого не водилось.

Опять без результата.

Я сказал:

– Фриц сказал, что индейка, которую нам прислали, слишком стара, чтобы ее жарить; она будет жесткой, если ее часа два не потушить, что, по вашему мнению, ослабляет аромат. Так что индейка по сорок одному центу за фунт будет испорчена.

Вульф перевернул еще одну страницу.

Я внимательно посмотрел на него и спросил:

– Вы видели в газете заметку о женщине, имеющей обезьянку, которая спит в изголовье ее кровати, обвив хвостом ее руку? И еще одну про мужчину, нашедшего на улице ожерелье и возвратившего его владелице, а та обвинила его в краже двух жемчужин из ожерелья и добилась его ареста? Не заметили ли вы еще одну – о субъекте, что давал показания по делу о непотребной книге? Адвокат спросил его, какую цель он преследовал, сочиняя данное произведение, и он ответил, что он совершил убийство, а все убийцы обязательно говорят о совершенном преступлении, и, может, это его форма исповеди? Я все же не уразумел точку зрения автора. Если книга грязная, то она грязная, и не все ли равно, почему она создана такой? Адвокат же уверяет, что если писатель преследовал благородную цель, то непристойность его творения не идет в счет. С таким же успехом можно утверждать, что если моей задачей является попасть камнем в пустую консервную банку, то нельзя винить меня за то, что я при этом выбью вам глаз. Можно также сказать, что если моей целью является покупка для моей старой бедной бабушки шелкового платья, то не имеет никакого значения, если для этого я ограбил кассу Армии спасения. Вы можете сказать…

Я таки достал его. Он не поднял глаз от страницы, его голова не шевельнулась, массивный корпус оставался неподвижным в специально для него сделанном кресле, но я отлично видел, как зашевелился его правый указательный палец, и я знал, что его допек.

Он сказал:

– Арчи, замолчи!

Я усмехнулся:

– Не выйдет, сэр. Великий боже, неужели я должен сидеть здесь до своего смертного часа сложа руки? Может, позвонить пинкертонам и спросить: не нужен ли им наблюдающий за отдельными номерами или что-нибудь в этом роде? Если у вас в доме хранится килограмм динамита, то рано или поздно он взорвется. Вот я и есть этот килограмм динамита. Может, мне сходить в кино?

Огромная голова Вульфа наклонилась вперед на одну шестнадцатую дюйма, этот выразительный кивок означал: «Ради бога! Немедленно!»

Я поднялся со стула, бросил газету на середину своего стола, повернулся кругом и… опять сел.

– Что вам не понравилось в моих аналогиях? – спросил я.

Вульф перевернул страницу.

– Скажем, – пробормотал он терпеливо, – что в подборе аналогий ты не имеешь себе равных.

Пусть так.

– Хорошо, согласен. Я вовсе не стремился затеять ссору, сэр. Просто я нахожусь в очень напряженном положении: я никак не могу изобрести третий способ скрестить ноги. Вот уже больше недели я занимаюсь этой проблемой.

Внезапно у меня в голове мелькнула мысль, что Вульфа нельзя привлечь к этой проблеме, поскольку его ноги были до того толсты, что их вообще нельзя было скрестить. Но из тактических соображений я решил этого не упоминать.

Я вернулся к газетной статье:

– Этот тип, что давал вчера свидетельские показания, наверняка чокнутый. Он заявил, что совершил убийство, а поскольку все убийцы хотят исповедоваться, то он и написал книгу, изменив в ней имена и место действия, характеры и обстоятельства, чтобы, исповедуясь, не подвергать себя опасности.

Судья попался остроумный и саркастический. Он заявил, что, хотя этот тип и является изобретателем историй, в суде ему не следует пытаться работать судебным шутом. Спорю, что и адвокаты здорово над этим смеялись!

А вот автор статьи утверждает, что это не было шуткой, книга была написана именно с такой целью. Некоторое несоответствие жизни и книги – это чистая случайность или камуфляж. В действительности он ухлопал человека. В итоге судья назначил ему штраф пятьдесят долларов за оскорбление суда и выпроводил его с места свидетеля. Полагаю, что он псих. Как по-вашему?

Бочкообразная грудь Вульфа поднялась и опустилась в шумном вздохе, он вложил в книжку закладку, захлопнул ее, положил на стол, после чего откинулся на спинку кресла и спросил, мигнув дважды:

– Ну?

Я подошел к своему столу, взял газету и раскрыл ее на нужной странице.

– Его имя Поль Чапин, он написал несколько книг. Название этой – «Черт побери деревенщину». Он окончил Гарвард в тысяча девятьсот двенадцатом году. Паралитик. Здесь подробно описывается, как он поднимался на трибуну, волоча изуродованную ногу, но не сказано – которую.

Вульф поджал губу:

– Правильно ли я понял, что «паралитик» – это просторечие и что ты употребил это слово как метафору, вместо «калека» или «хромоногий»?

– Я ничего не знаю о метафорах, но «паралитик» в моем кругу – всем понятное слово.

Вульф вздохнул и стал подниматься с кресла.

– Благодарение богу, – ворчливо сказал он, – время избавляет меня от твоих дальнейших аналогий и противоречий.

Часы на стене показали без одной минуты четыре – его время идти в оранжерею.

Встав, он одернул края жилета, но, как обычно, не сумел полностью закрыть обтянутый ярко-желтой рубашкой живот и двинулся к двери.

На пороге он остановился:

– Арчи!

– Да, сэр.

– Позвони Марджеру, пусть он сегодня же пришлет мне экземпляр книги Поля Чапина – или как его там? «Черт побери деревенщину».

– Не исключено, что он не сможет этого сделать, так как книга изъята из продажи вплоть до вынесения судебного решения.

– Ерунда! Поговори с Марджером. Для чего существуют запрещения, как не для популяризации литературы?!

Он направился к лифту, а я сел за свой стол и потянулся к телефону.




Глава 2


На следующее утро, в субботу, после завтрака, в течение какого-то времени я морочил себе голову над каталогом растений, а потом отправился на кухню изводить Фрица.

Вульфа, конечно, нельзя было ждать внизу ранее одиннадцати часов. Он был в оранжерее среди десяти тысяч орхидей, выстроенных рядами на скамьях и полках.

Вульф сказал мне однажды, что орхидеи – это его наложницы: неблагодарные, дорогостоящие, паразитические и весьма темпераментные красавицы. Скрещивая особи разной формы и расцветки, он добивался совершенства, а потом эти цветы кому-нибудь отдавал. Он ни разу не продал ни одного цветка. Его терпение и изобретательность в сочетании с опытностью Теодора Хорстмана приводили к потрясающим результатам и создали оранжерее на крыше известность в кругах людей, резко отличавшихся от посетителей, интересы которых сосредоточивались на конторе внизу.

В одиннадцать часов я возвратился в кабинет, пытаясь притвориться, что у меня найдется занятие, если я его поищу. Но с притворством дело у меня обстоит неважно. Я думал о том, с каким удовольствием я ухватился бы за любое настоящее дело, не считаясь с непременными волнениями, утомительной беготней, а иной раз и с опасностью. Ибо, в конечном итоге, это сулило прибыль. Я даже согласен был сесть на хвост какой-нибудь хористке или спрятаться в ванной, чтобы уличить жулика в воровстве зубной пасты, – все что угодно, кроме промышленного шпионажа.

Вошел Вульф и пожелал мне доброго утра. Корреспонденция не отняла много времени. Он подмахнул несколько чеков и спросил меня со вздохом, сколько у нас осталось денег в банке, после чего продиктовал пару коротких писем. Я их напечатал и бросил в ближайший почтовый ящик.

Когда я возвратился назад, Вульф мрачно сидел перед второй бутылкой пива, откинувшись на спинку кресла. Мне показалось, что он взглянул на меня из-под опущенных век. Я подумал, что хорошо уже то, что он не вернулся к своим прелестным снежинкам.

Я сел за стол и закрыл машинку.

Вульф изрек:

– Арчи, Будда сказал, что человек может познать все на свете, если будет ждать достаточно долго.

– Сэр, – перебил его я, – вы хотите сказать, что если мы будем продолжать наше сидение, то обогатим познания во много раз?

– Не во много раз, но они станут больше, намного больше за каждое столетие.

– Ваши – может быть, мои – нет. Если я просижу без дела еще два дня, я настолько одурею, что позабуду и то, что знал раньше.

Глаза Вульфа слегка блестели.

– Мне не хотелось бы выражаться двусмысленно, но разве в нашем случае это не означало бы приобретения?

– Если бы вы однажды не дали мне инструкцию не посылать вас к черту, то я послал бы вас сейчас к черту!

– Хорошо. – Вульф проглотил пиво и вытер губы. – Ты оскорблен. Следовательно, ты проснулся. Ты помнишь, что в прошлом месяце ты уезжал на десять дней со специальным поручением и что во время твоего отсутствия твои обязанности выполнялись двумя молодыми людьми?

Я кивнул и усмехнулся. Один из них был приглашен из агентства «Метрополитен» как телохранитель Вульфа, а второй был стенографистом от Миллера.

– Да, вдвоем они кое-как справлялись.

– Совершенно верно. В один из тех дней сюда явился человек и попросил меня решить его судьбу. Браться за его поручение я посчитал неразумным.

– Да, сэр, я нашел запись. Сразу видно, что стенографист от Миллера еще не имеет большого навыка. Он не смог написать…

– Имя было Хиббард. Эндрю Хиббард – преподаватель психологии из Колумбийского университета. Это было двадцатого октября, в субботу, то есть две недели назад. Не прочтешь ли ты мне запись?

Вульф опустил стакан, откинулся на спинку кресла, переплел пальцы на своем толстом животе и сказал:

– Приступай.

– О’кей. Сначала идет описание внешности мистера Хиббарда. «Невысокий джентльмен лет пятидесяти, острый нос, темные глаза…»

– Довольно. Это я могу наскрести и в собственной памяти.

– Хорошо, сэр. Похоже, что мистер Хиббард начал со слов: «Как поживаете, сэр? Меня зовут…»

– Пропусти обмен любезностями.

– Отсюда пойдет? Мистер Хиббард сказал: «Мне посоветовал обратиться к вам мой друг, имя которого упоминать нет необходимости. Мною движет только страх. Я хочу сказать, что я был напуган и отправился к вам».

Вульф кивнул.

Я продолжал читать:

– «Вульф: „Да? Расскажите мне об этом“.

Хиббард: „По моей карточке вы узнали, что я работаю на кафедре психологии Колумбийского университета. Поскольку вы являетесь крупным специалистом, вы, очевидно, уже заметили на моем лице, да и во всем моем поведении, страх, граничащий с паникой“.

Вульф: „Я заметил, что вы расстроены, но я не располагаю возможностью определить, является данное состояние хроническим или острым“.

Хиббард: „Хроническим. Во всяком случае, становится таковым. Вот почему я решил прибегнуть к вашей помощи. Я невыносимо напряжен душевно. Моя жизнь в опасности… Нет, не так, гораздо хуже, я утратил право на собственную жизнь… Я это понимаю. Я приговорен к смерти“.

Вульф: „Конечно, сэр, я тоже. Все мы смертны“.

Хиббард: „Ерунда. Извините меня. Я говорю не о первородном грехе, мистер Вульф. Меня убьют. Один человек хочет меня убить“.

Вульф: „Вот как?



Читать бесплатно другие книги:

Три миллиона долларов – не иголка, без следа исчезнуть не могут. Он и есть этот след – убитые, обманутые люди. А после т...
Что чувствует человек, который уверовал в предсказание цыганки, что ему осталось жить всего два дня? А если он еще и мог...
Сотруднику МВД, внедренному в «русскую мафию», грозит разоблачение. На помощь ему посылают легендарного эксперта-аналити...
В арсенале спецслужб есть одно удивительное и опасное оружие – женская красота. Она сама по себе способна творить чудеса...
Сколько существует вариантов, если подбросить монету?' Два - орел или решка? Нет! Монета может еще, и встать на ребро. И...
Найти убийцу популярного телеведущего поручают Дронго, асу – криминалисту, не ведающему жалости и страха. Он вступает в ...