Встретимся в Силуране! - Голотвина Ольга

Встретимся в Силуране!
Ольга Голотвина


Хранитель #3
Хитрость матерого мошенника плюс наивность мальчишки-подростка – и вот пергамент, на котором записана опасная древняя тайна, попал в руки авантюриста.

Приходится Ралиджу из Клана Сокола отправляться за Лунные горы, в Силуран, чтобы вернуть похищенный пергамент и возвратить бежавшего из дому парнишку.

И не знает он, что его давний враг, чародей Джилинер, вновь плетет недобрые чары. Не знает, что на пути его встретятся загадочные Глиняные Люди – убийцы, меняющие облик. Не знает, что судьба сведет его с попутчиками, скрывающими настоящие имена и цель путешествия. Не знает, что поневоле очутится в гуще силуранских политических интриг. Не знает, с какими чудовищными тварями придется сражаться, какие древние призраки обратят к нему свои мертвые взоры…

Но если бы знал – что изменилось бы? Надо спасти мальчишку, которого растил как родного сына. Надо вернуть пергамент, который опасно оставить в недобрых руках.

А значит – вперед, воин!





Ольга Голотвина

Встретимся в Силуране!


Дмитрию Юрьевичу и Наташе Браславским – моим первым читателям, строгим и терпеливым


Дорога – по суше, по воде, по судьбе…

Когда мир вокруг ненадежен и убийцы меняют облик, должны оставаться неизменными честь, отвага и клинок.

Когда пути сойдутся в Силуране, сводя вместе друзей и врагов, мир покачнется на краю – и из отчаяния родится надежда.





1


Беда, если встретится незадачливому путнику на лесной дороге человек в потрепанной до лохмотьев рубахе и холщовых штанах – но в красивом, опушенном мехом плаще из толстого сукна. Или в потертой кожаной куртке – а на сапогах серебряные пряжки… При одном взгляде на такого щеголя бросит догадливого путника в дрожь. Сразу начнет он прикидывать: с кого снял встречный незнакомец такие дорогие вещи… а главное – что этот франт сейчас подумывает прибавить к своему наряду?

Именно такие подозрительные бродяги и сидели вдвоем на берегу лесного ручья. Кусты боярышника были плохой защитой от осеннего ветра, поэтому один из парней закутался в свой роскошный плащ, стянул его на груди толстыми витыми шнурами и набросил на голову капюшон. Второй поднял воротник куртки и хмуро сказал:

– Где этого дурака болотные демоны носят? Холодно и жрать хочется…

– Слышь, Матерый, надо бы мне пойти, – озабоченно отозвался его дружок. – Зря ты Гундосого послал. Его в детстве мамаша башкой на камни уронила, не иначе…

Тот, кого назвали Матерым, задумчиво качнул седой лохматой головой:

– Подождем чуток. Не явится – ты пойдешь. Заодно поймаешь этого дурня да вколотишь ему нос до затылка, чтоб впредь шустрей был.

– Постой, – перебил его приятель, – что там по ручью шлепает?

Оба вскочили на ноги, глядя сквозь листву, как через ручей, по пояс в воде, бредет щуплый человечек. Вцепившись в ветви ивы, он вскарабкался на берег, огляделся, махнул рукой и двинулся сквозь кусты к своим дружкам.

– Я напрямик… чтоб обогнать… Уходить надо!

– Облава? – нахмурился Матерый.

– Не на нас. Большая охота ниже по ручью… – Гундосый сморщился, словно собираясь чихнуть, и захихикал. – Ой, потеха была! Самого Хранителя лошадь прочь от свиты унесла, а потом и вовсе сбросила.

– Далеко отсюда?

– Не очень. Свита ищет Хранителя, да со следа сбилась, ушла вниз по ручью. Спохватятся, вернутся… уходить надо!

– А Хранитель где? – хрипло спросил Матерый.

– В Совиной балке, ловит свою серую…

– В Совиной балке?.. Знаю, к ручью выходит. – Главарь обернулся к обладателю дорогого плаща. – Слышь, Костолом, можно устроить засаду!

– Засаду? – не понял Костолом. – На Сына Клана?

Гундосый хмыкнул.

– Вот! – покосился на него атаман. – Ты-то с нами недавно, а Гундосый помнит, как этот самый Хранитель в моем отряде из общего котла лопал. Что, не веришь? Это сейчас он Ралидж Разящий Взор из Клана Сокола, Ветвь Левого Крыла – звучит-то как! А мы с Гундосым его звали попросту – Орешек… и был он беглым рабом, таким же никчемным для нашего разбойничьего дела, как и прочие рабы: ни на коня сесть, ни меч в руки взять…

– Нож хорошо в цель метал! – взыграло в Гундосом чувство справедливости.

– Ага, – нехотя признал атаман, – уже в бегах научился, в Аршмире.

– А мне говорили, – недоверчиво перебил Костолом, – что Ралидж – лучший фехтовальщик Великого Грайана.

– Уж и лучший… – буркнул главарь. – Хотя и впрямь насобачился в шайке. Учил его один наемник, большой мастер был… Ладно, кончай пустую мякину провеивать! Пошли, а то упустим…

– И на кой он нам нужен? – возмутился Костолом. – Кто ж на охоту деньги берет? И ты сам говорил: Сына Клана грабить – дураком надо быть!

Матерый ощерился и сплюнул.

– То ж я про настоящих говорил, они колдуны. А этого Клан усыновил…

– Да с какой дури нам связываться с Хранителем крепости – колдун он там, не колдун?..

– Ты, Костолом, человек пришлый, разбойник из тебя – как из меня кружевница! – Матерый помрачнел, продолжил глухо, злобно: – Я крепкой шайкой командовал, сорок человек под моей рукой ходило! Три года назад анмирские стражники облаву учинили, так я едва десять морд собрал уцелевших. А теперь остался один Гундосый, да еще ты прибился… Ну, проберемся в Чернолесье, разыщем шайку Хрипатого – и что нам Хрипатый скажет? Не знаю, скажет, никакого Матерого! Идите, скажет, парни, котел лагерный чистить! А я ему – вещицу со знаком Клана: пряжку с соколом или там перстенек с печаткой. Пусть видит Хрипатый, с какими лихими людьми говорит!

– А Хрипатый тебе в ответ, – подхватил Костолом, – мол, подумаешь, пряжка! Может, вы ее возле прачечной сперли, когда рабыни одежду господина стирать несли!

Матерому нечего было ответить, но признаться в этом было немыслимо. Чем меньше народу оставалось в шайке, тем болезненнее относился главарь к любой попытке подорвать свой авторитет.

– Заткнись, крысеныш! Прикажу – так и в Подгорный Мир отправишься, не то что в Совиную балку!

Гундосый замахал на Костолома руками:

– Не спорь, дурень, с атаманом, он тебе хребет из спины выдернет! Лучше дай плащ, а то я промок… согреться…

Костолом поспешно отступил от протянутой руки и сказал с неожиданной силой и серьезностью:

– Тронешь мой плащ – убью!

– Что ты все за плащ свой трясешься? – хмыкнул главарь. – Золото, что ли, в подкладку зашито? Может, проверить?.. Ну-ну, шучу, не хватайся за меч. Некогда дурака валять. Добычу упустим…


* * *

Устроившись на разлапистой ветви дуба, Матерый расправлял сеть и поглядывал вниз сквозь не по-осеннему густую, еще зеленую листву.

Сейчас, когда рядом не было дружков, атаман засомневался: а и впрямь, по силам ли он затеял дело? Не вышло бы по пословице: хотела щука поймать карася, да ерша схватила…

Лестно, ох, лестно бы похвастать в новой шайке добычей, снятой с Сокола! В ком не шевельнется страх при мысли о Кланах, родоначальниками которых были двенадцать могучих магов? Их потомки – высшая знать Великого Грайана. Сами боги отличили их от прочих людей!

Но Орешек-то, Орешек! Ведь его Матерый помнит растерянным парнем лет двадцати, против воли угодившим в шайку! Что ж такого немыслимого мог совершить беглый раб, чтоб его усыновил Клан?..

От смятенных размышлений разбойника отвлек приглушенный вскрик в соседней кроне. Гундосый! Небось на свой нож напоролся, чурбан с ушами!..

Нет, что-то не то… Мир вокруг неуловимо изменился. Птицы смолкли, ветер умер…

У Матерого озноб прошел меж лопаток. Атаман подался вперед, напряженно вглядываясь в листву. Внезапно из сплетения ветвей вынырнул Гундосый. Бедняга висел вниз головой, ноги его были охвачены какими-то широкими лентами. Разбойник беспомощно дергался, пытаясь перевернуться. Лицо его побагровело, из горла вырвался нелепый писк.

Матерый подхватил с развилки ветвей арбалет и замер, не зная, в кого стрелять.

Широкие ленты разошлись в стороны, вопль огласил опушку – и в воздухе закачалось то, что мгновение назад было Гундосым: две разорванные половины человеческого тела, из которых хлестала кровь.

Матерый, бросив сеть, попытался спрыгнуть на землю, но грудь и шею обхватило что-то холодное. Выронив арбалет, он двумя руками оторвал от горла душившее его щупальце неизвестной твари, повернулся и уткнулся подбородком в мягкий колышущийся мешок. Завыв от ужаса и отчаяния, Матерый левой рукой отталкивал врага, а правой пытался нашарить у пояса нож. Перед его лицом по серой, чешуйчатой, обвисшей складками коже елозил маленький желтый глаз. Именно елозил – исчезал в складках и тут же выныривал в другом месте.

Разбойнику удалось дотянуться до ножа. Из белесой мглы безумия выскользнула последняя мысль: «Глаз… метить в глаз…»

Но поздно, поздно: второе щупальце со страшной силой обхватило человека поперек туловища и, ломая ребра, прижало руку к телу. Нож выпал из онемевших пальцев. Обхватив третьим щупальцем ветку и приподнявшись, как змея на хвосте, чудовище ударило своей жертвой о ствол дуба.

Атаман умер, не успев услышать, как затрещали ветви внизу, где в кустах устроился в засаде Костолом.


* * *

– С-скотина! – с чувством сказал Орешек.

Серая кобыла кокетливо переступила передними ногами и склонила голову, искоса поглядывая на человека.

Ну и как с ней разговаривать, с наглой дрянью? Привыкла, понимаете ли, к всадникам, которые умеют одним прикосновением к поводьям дать понять лошади, кто здесь хозяин.

Орешек осторожно шагнул вперед и протянул руку к уздечке. Серая насмешливо фыркнула, мотнула головой и отступила на шаг. Издевается, мерзавка тонконогая! Не иначе как ей кто-нибудь насплетничал: мол, было время, когда нынешний Хранитель крепости стоил в три раза дешевле, чем такая породистая, статная красавица.

Ну не мог, не мог он с детства обучаться верховой езде! Нельзя рабу садиться в седло! Впервые Орешек взгромоздился на конскую спину лет примерно в двадцать, в разбойничьем отряде. Помнится, тот гнедой был оскорблен его неловкостью. И выразил свой протест весьма энергично…

Серая кобыла, обманутая рассеянным видом хозяина, потеряла бдительность и загляделась на ветку бересклета, что покачивала на ветру пестрые сухие шарики плодов. И тут же рука человека торжествующе вцепилась в уздечку.

Но победа оказалась неполной. Обиженная кобыла перебросила поводья через голову и заплясала вокруг хозяина, не давая ему вставить ногу в стремя.

Вот так! И плевать ей на то, что ее господин не дал вражескому войску обрушиться на Грайан. Это пустяки. А вот то, что, садясь в седло, он заходит не с той стороны…

– Чтоб тебя волки съели! – тепло пожелал Орешек. – Ну, иди в поводу, раз такая госпожа капризная…

Он мог бы сказать еще многое, но его прервал вопль, пронизавший облака листвы. Так кричат лишь в последний миг жизни.

Хранитель крепости Найлигрим тут же забыл о своих мелких неурядицах, выпустил повод серой и кинулся на голос. Он сознавал, что это может оказаться ловушкой, но не боялся: у пояса дремала в ножнах Сайминга, Лунная Рыбка…

Разлетевшиеся в стороны ветви, как распахнувшийся занавес, открыли грозное и недоброе зрелище.

Прислонившись к стволу дуба, высокий человек из последних сил отбивался мечом от нападавшего на него чудовища. Орешек в первый миг даже не признал живое существо в этом дряблом сером мешке с тремя щупальцами, плавающем в воздухе. Движения чудовища казались неуклюжими, но оно уворачивалось от клинка, вновь и вновь бросаясь на противника. Второй серый мешок неподвижно завис неподалеку, не вмешиваясь в драку, но явно рассчитывая на долю в добыче.

Подгорные Твари, тайными тропами проникшие во владения людей! Они были непохожи друг на друга, эти отродья Подгорного Мира – летающие, ползающие, крадущиеся на когтистых лапах, – но всегда были коварными, свирепыми и очень опасными…

Лишь тень этих мыслей промелькнула в голове Орешка, когда он бежал к берегу ручья, на ходу опустив руку на эфес.

Из ножен бесшумно вылетело полтора локтя стали – и какой стали! Клинок был создан древними мастерами, секрет ковки затерялся в веках.

Заметив спешащего к месту битвы воина, чудовище заторопилось. Одно из щупалец перехватило, обвило руку противника с мечом, две другие серые ленты вцепились в добычу. Тварь приподняла человека над землей, сильно раскачнулась в воздухе и ударила свою жертву о ствол дуба – в том месте, где зазубренным копьем торчал обломок большого сука. Сухое дерево насквозь пробило рвущегося из чешуйчатых объятий человека. Короткий, полный муки крик полоснул воздух – и оборвался.

Легко сдернув добычу с окровавленного сука, тварь уронила ее на землю и угрожающе подалась навстречу новому противнику.

Но на этот раз перед хищником оказался не безвестный бродяга, а лучший фехтовальщик страны. Орешек – нет, уже не Орешек, а Ралидж Разящий Взор! – искусно владел приемами боевого искусства карраджу – «смертоносное железо».

Сокол хладнокровно увернулся от тянущегося к нему щупальца и красивым скользящим движением срубил чешуйчатую ленту. Щупальце, извиваясь, упало к ногам воина. Перепрыгнув через него, боец очутился под закувыркавшимся в воздухе, потерявшим равновесие чудовищем.

Тварь попыталась спикировать на человека, но вышло у нее это неуклюже, и меч дотянулся, прочертил на обвисшем брюхе летучей гадины тонкую линию.

Вокруг расползлось зловоние, такое сильное, что Ралидж на миг сбился с четкого ритма дыхания. Превратившись в беспомощную тряпку, тварь грудой осела у ног победителя. Даже не взглянув на поверженную добычу, воин вскинул клинок, готовясь отразить атаку второго чудовища. Взгляд человека был спокоен и тверд, смерть глядела из зрачков.

Тварь не приняла вызова. Медленно раздуваясь, серый шар взмыл в небо и поплыл над кронами. Плоские щупальца, раскинувшись в стороны, ловили воздушные потоки.

– Только клинок об эту дрянь измазал… – брезгливо сказал Орешек вслух и усмехнулся: его мечу было не привыкать. Сайминга сгубила не одну Подгорную Тварь.

Вонзив клинок в землю, Орешек быстро оглядел место боя, чуть передернулся при виде разорванного человеческого тела, заметил в кроне дуба нелепо повисшую фигуру – этому бедняге уже не поможешь! – обернулся к последнему участнику трагедии, неподвижно лежащему у ствола… и вздрогнул, наткнувшись на взгляд светлых глаз, затуманенный страшной болью, но вполне осмысленный.

Вей-о! Он жив? Безликие боги, да у него же весь живот разворочен!

Хранитель нагнулся над лежащим человеком, чья душа уже отрывалась от тела, спеша на зов Бездны.

– Потерпи, приятель. Сейчас в крепость тебя, там лекарь хороший, выкарабкаешься…

Лживые, бессильные слова, жалкая попытка утешить умирающего.

Ответом был голос, в котором лишь легкая дрожь выдавала смертную муку:

– Не надо врать… лучше бы добил.

– Не умею добивать, – честно признался Орешек. – Слушай, может, твоим родным чего передать? Кто вы вообще такие – ты и твои друзья?

– А ты не узнал? – пробились в голосе умирающего насмешливые нотки. – Это не мои, а твои друзья, Сокол!

Орешек с недоумением взглянул на останки неизвестного бедняги – его сейчас не признали бы ни любимая женщина, ни мать.



Читать бесплатно другие книги:

Ночные кошмары, галлюцинации, раздвоение личности совсем не обязательно заканчиваются смирительной рубашкой. Иногда это ...
Ночные кошмары, галлюцинации, раздвоение личности совсем не обязательно заканчиваются смирительной рубашкой. Иногда это ...
Работая на недавно открытой планете, люди случайно находят вход в Лабиринт – первооснову и модель Вселенной. Полагая, чт...
Идя на именинное чаепитие к бабушке, Даша никак не ожидала, что оно будет столь трагичным. Сначала стреляют в нее, а пот...
Преступления буквально притягивали к себе подружек Дашу и Маришу. Не в том, конечно, смысле, что их тянуло на совершение...
Закадычные подружки Даша и Мариша приезжают в одну из южных республик с мечтой о чудесном отпуске на берегу моря. Но не ...