Между двух войн - Чекалов Денис

Между двух войн
Денис Чекалов


Страна Эльфов #3
Лернейская кампания – самая страшная война в истории Страны Эльфов – закончилась. Майкл снимает офицерский мундир, надеясь вернуться к мирной жизни. Но эхо прошлого не отпускает его…





Денис Чекалов

Между двух войн





I. Заговор в Золотом Лесу





Пролог


Лернейские болота

За шесть дней до конца Лернейской кампании

– Война закончилась, офицер, – сказал человек, стоявший у края скалы.

– Это была не война, – ответил я.

Всполохи доносили до нас свет далекой грозы.

– Ты прав, офицер.

Его губы ощетинила злая усмешка.

– Здесь никто ничего не завоевывает – и не защищает. Тут просто дохнут, как мухи. Хочешь, чтобы твой друг тоже умер?

Тот, кто замер на скале рядом с ним, носил форму эльфийской гвардии. Темно-зеленая материя успела потемнеть и покрыться пятнами. Руки его были связаны за спиной; к шее приставлено дуло пистолета.

– Вы целы, доктор Стравицки? – негромко спросил я.

Скалы окружают Лернейские болота – невысокие, и неба с них не достать.

Я стою на одной из них, сложив руки на груди.

Пятеро эльфийских снайперов, спрятавшись за камнями, держат на прицеле Дорроса Бланко – человека с маленькими, холодными глазами и пистолетом в правой руке.

Я не знаю, сколько стрелков целится в меня – да и какая разница?

Хватит и одного.

Доктор кивает.

– Он будет цел, если вы выполните мои условия, – произносит Бланко. – За это я люблю эльфов – вы всегда готовы на сделку. Слишком дорожите своими паршивыми шкурами.

– Ты никого не любишь, Доррос. Даже себя.

Человек с пистолетом улыбается шире – я вижу его зубы, ровные, злые, как у хищного зверя.

Но в любом звере есть теплота – а в Дорросе ее нет.

– Не надо обличительных речей, офицер. Это война; а мы с тобой мужчины. Такова наша работа.

Маленькие камешки осыпаются за моей спиной.

Один из снайперов поменял позицию.

Возможно, он что-то заметил; что-то, чего не должно было быть. Возможно, сейчас они начнут стрелять.

Тогда всем нам конец – мне, Дорросу и доктору Стравицки.

Глупо будет так умереть – ведь в конце концов Бланко прав, война заканчивается.

– Ты называешь это мужской работой? – спрашиваю я. – Ты пришел в чужую страну и убиваешь людей, которых даже не знаешь. Я назову это кровавым убийством, а тебя сволочью.

Бланко смеется – у него громкий, искренний, чистый смех. Но не такой, к которому ты захотел бы присоединиться.

– Такова война, офицер. Здесь нет убийц – есть одни жертвы.

– Ты сам сказал, что война скоро кончится, – негромко говорю я.

– Теперь и ты называешь это войной?

– Нет; я имею в виду не Лерней. Я говорю о сражении между тобой и мной. Между людьми, которые считают резню «мужской работой», и теми, кто презирает насилие. И для тебя оно закончится там, где и должно – на каторжных рудниках.

– Слишком много слов, офицер! Маги Черного круга три дня назад привезли в ваш полевой лагерь бочку – и внутри у нее не мармелад. Ты говоришь, что презираешь насилие?

Из горла Дорроса, черным вороном, вырвался короткий смешок.

– Тогда зачем тебе полный бочонок драконьей пыли? Если рассеять его с этой скалы – шесть деревень внизу превратятся в смердящие кладбища. А через день там можно будет возить на прогулку младенцев – яд уже рассеется. Идеальное оружие для войны; оружие трусов. И придумали его эльфы – вы.

– Пыль – залог окончания резни. Довод, с которым никто не поспорит. Каждая из сторон готова сложить оружие. Из миролюбия? Нет, из страха перед Черным Кругом. Мы не собирались использовать этот бочонок.

– Вот как?

Доррос смеется снова.

– А вот те люди, которые наняли меня – собираются. И я спрашиваю тебя, офицер. Что для тебя дороже – жизнь одного паршивого эльфа, или сотни, тысячи человек, которых мои наниматели обсыпят драконьей пылью?

Пистолет туже упирается в горло доктора.

– Легко говорить красивые слова, офицер. Выбор сделать сложнее.

– Здесь нечего выбирать.

Я вынимаю из левого рукава сложенную втрое бумагу.

– Это прямой приказ от Высокого Совета эльфов. Я должен совершить обмен.

Тело Дорроса содрогается. Он словно получил пулю в грудь. Ему приходится сделать небольшой шаг назад, чтобы устоять.

Он не может поверить, что все так просто.

– Обмен? Высокий Совет согласился на это?

– Не будь ты так труслив, Доррос, ты бы подошел и прочитал сам; или позволил бы подойти мне. Но что же ты удивился – разве не на это ты рассчитывал, когда взял в плен безоружного полевого врача?

Холодные глаза Бланко становятся еще меньше. Шестеро человек выступают из-за его спины, и у всех подняты автоматы.

Значит, их больше, чем нас.

Их всегда больше.

– Я отвечу за тебя, Доррос, – я снова скрещиваю руки на груди. – Ты думал, что сможешь надавить на меня, а я скрою все от Совета. Эльфы не поступают так. Мы все заодно.

– Я не верю.

Доррос наконец делает то, чего ему долго хотелось – облизывает губы.

Он нервничает – и злится, что не смог этого скрыть.

– Я знаю, как поступают эльфы. Вы всегда лжете. Это какой-то трюк; Высокий Совет не мог отдать такого приказа.

– Не хочешь, не верь.

Я смотрю на него оценивающе, словно собираюсь купить.

– Но теперь я скажу тебе то, во что ты поверишь. Сейчас ты пойдешь вперед, а на полпути остановишься и позволишь доктору Стравицки подойти ко мне. Тем временем двое моих солдат передадут тебе бочку.

– Я же сказал, что не…

– Я не закончил. Мне известно, что у тебя трое сестер, Доррос. Если ты или кто-то из твоих людей примется делать глупости – начнет стрелять, попробует похитрить.

Я развожу руками.

– Завтра же ты получишь небольшое ожерелье. Из трех миленьких ушей.

Лицо Бланко темнеет. Он опускает голову, как бык, готовящийся атаковать.

Но я знаю, что этот бык уже попал к мяснику.

– Мои сестры в надежном месте. Тебе не добраться до них, офицер.

– В надежном месте – сейчас. Будь они у меня, думаешь, я отдал бы тебе бочку? Но завтра, Доррос. Кто может быть уверен в завтра?

– Ты не посмеешь убить их.

– Я и не убью. Ведь послезавтра мне надо будет послать тебе новое ожерелье. Тоже из свежих ушей. А потом настанет очередь пальцев… Или лучше глазных век?

– Ты не посмеешь.

– Разве?

Зубы Дорроса стиснуты.

– Вот как ты презираешь насилие, офицер.

– Никто и не говорит о насилии. Я просто отрежу им уши.

Бланко молчит. Я повышаю голос:

– Теперь ты теряешь время на болтовню. Иди ко мне, Доррос; мы совершим обмен, и с твоими сестрами ничего не случится… По крайней мере, из-за меня.

Доррос идет вперед. Горная тропа широка, как выбор судьбы. Но человек с пистолетом ступает по ней так осторожно, словно идет по натянутому канату.

Он ведет заложника впереди себя.

Я не смотрю на доктора; я не вижу своих солдат, которые выносят из-за скалы драконью пыль. Бочонок такой маленький, что, кажется, поместится в твоем кармане; а еще он черный, как душа человека, прошедшего через войну.

Сгорбленный человек, в темной рясе жреца, выходит на неверный грозовой свет. Эльфы ставят перед ним свою ношу; и он раскрытой ладонью проводит над запечатанной крышкой.

Ее открывать нельзя.

Но я не слежу за этим.

Мои глаза прикованы к Дорросу Бланко.

– Все в порядке, – негромко шелестит жрец.

Он исчезает внезапно, как тень надежды, мелькнувшая перед тобой в темноте.

Бланко толкает доктора Стравицки вперед.

– Мы еще увидимся, офицер, – говорит Доррос. – Никто не смеет угрожать моей семье.

Я молчу.

Реплик у меня больше нет, потому что пьеса отыграна.

Бланко и его бандиты исчезают в темноте, почти так же быстро, как жрец. Черный бочонок они уносят с собой.

Я знаю, что снайперы за моей спиной по-прежнему держат на прицеле тропу – теперь опустевшую.

Доктор Стравицки подходит ко мне; его лицо дрожит, я развязываю ему руки.

– Вы не должны были делать этого, командир, – произносит он. – Нельзя отдавать им это.

– Все в порядке, Эдди, – я кладу ему руку на плечо.

Так я смогу поддержать его, если ноги у него сейчас подогнутся – и в то же время не обидеть лишней заботой.

– Доррос не уйдет далеко; наши люди перехватят его, стоит ему спуститься с отрогов.

В глазах Эдди я читаю облегчение; потом он спрашивает:

– То, что вы сказали ему, командир. О его сестрах. Вы действительно бы сделали это?

Я почти смеюсь – теперь мне можно смеяться.

– Конечно же нет, Эдди. Но я должен был убедить Бланко, что мы не шутим. А он понимает только один язык – язык угрозы.

Последнее слово напоминает мне еще о чем-то. Я поворачиваюсь к небу и щелкаю пальцами.

Темные облака медленно исчезают, и щупальца молний втягиваются обратно в них, под тихнущие раскаты грома.

– Что это? – спрашивает врач.

– Шум далекой грозы; одно из самых простых заклинаний, Эдди. Думаете, ваш командир в детстве прогуливал уроки?

– Но для чего вы это сделали? Понимаю! Чтобы их автоматчикам было сложней прицелиться. Верно?

– Эдди! У вас столько вопросов – вам не кажется, что это я должен расспрашивать вас? Как вас там хоть кормили?

– Ужасно! Знаете, самым страшным во всем этом была кормежка. Они давали мне какое-то отвратительное печеное мясо. Но знаете, что смешно? Они сами его ели! И даже нахваливали!

– Эдди – вас взяли в плен, запросто могли убить, а вы говорите, что это было смешно? Вы как ребенок…

Мы спускаемся по тропе; яркое солнце ласкает Лернейские скалы, и тянутся над ними веселые белые облачка.

Война заканчивается, и за ней наступает мир.

Короткая передышка перед началом новой резни.




Часть I





1


Равнина Драконов

два года спустя

День клонился к закату. Солнце замерло на далеком небосклоне – неуверенное, словно даже оно не знало, наступит ли завтрашний день.

Мне предстояло решить – какая перспектива нравится мне больше. Продолжать путь в темноте или заночевать здесь, среди зеленых холмов.

В первом случае я мог не заметить гигантского дракона, и поджидающего бродячий ужин. Во втором – наверняка привлеку внимание ночных хищников, которые выйдут выискивать ужин спящий.

Поскольку расовых предрассудков у меня нет, я никак не мог выбрать между драконом и огром-людоедом.

Оставалось одно – тщательно проанализировать ситуацию, учесть все “за” и “против”, и принять наиболее рациональное решение.

Я вынул из кармана монету и подбросил ее на ладони.

“Решка” означала продолжать путь, и выпала именно она. Раз судьба уже приняла решение за меня, оставалось только подчиниться ему. Я сбросил плащ, расправил его на траве и устроился поудобнее.

Если ночью меня кто-нибудь съест – я ведь все равно этого не узнаю, верно.

Вот так я прилег поспать, под шелест колокольчиков, и знать не знал, какая гадость приключится со мной, только проснусь.

Конечно же, я не такой остолоп, чтобы вот так растянуться на пути ядовитых сороконожек. Если я до сих пор верю в удачу, то только потому, что никогда на нее не полагаюсь.

За поясом я ношу обычно небольшую флягу.

Капни на траву чуть-чуть из фляги – и все твари, на несколько миль вокруг, будут уверены: ты не ты, а гигантский черный дракон. И сразу же передумают знакомиться.

Поэтому, завернувшись в плащ под цвет травы и выбрав местечко поукромнее, я мог быть уверен – просплю всю ночь, как младенец.

Меня разбудили, не прошло и пары часов.

Кто-то со всей силы грохнулся об меня сверху – да еще с такой силой, словно с грифона свалился. Вот что бывает, когда слишком хорошо прячешься – на тебя могут наступить.

И будто бы я лег поперек столбовой дороги – нет, вокруг мили и мили зеленых холмов, иди себе да попадайся драконам на ужин. Надо же было ночному страннику спотыкнуться именно об меня.

Понадеявшись, что растяпа упал и благополучно сломал шею, я перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Как я уже сказал, толку от меня, сонного, в бою никакого, поэтому за оружие хвататься не стал.

Еще порежусь.

Но то ли шея у незнакомца оказалась крепкая, то ли упал он неудачно – я имею в виду, неудачно для меня – только он поднялся на ноги, и звук, который раздался следом за этим, сильно мне не понравился.

Так свистит обоюдоострый меч, вынимаемый из ножен.

Есть ребята, которые полагают: крепкий клинок, если он достаточно длинный – вот все, что вам нужно для борьбы с драконами. Слава богу, у меня достаточно ума, чтобы этому не верить.

Но вот если вы решили заколоть кого-нибудь спящим – например, меня – вот тогда меч будет в самый раз.

– Уймись, Френки, – пробурчал я. – Мало того, что разбудила меня, так еще и зубочисткой своей гремишь.

Незнакомец, оказывается, таковым не был. Девица, да еще слишком хорошо для меня знакомая. И за что бог наказал именно меня? А ведь я так сладко спал. Мне снилось, что я нашел шкатулку, полную светящихся кристаллов, и уже прикидывал, где смогу выгоднее их продать.

Меч просвистел снова – на сей раз, возвращаясь в ножны.

– Майкл, – процедила девушка. – А какого гнома ты здесь разлегся?

Позвольте представить вам теперь Франсуазу – рост под шесть футов (если вы не умеете считать, поясню, что это много), каштановые волосы, длинный меч и мускулы, замешанные на самоуверенности.

Франсуаза красива, как богиня, упряма, как буйвол, и опасна, как стая драконов. Иными словами – именно тот человек, которого вы, по пробуждении, не захотите видеть с занесенным мечом.

Впрочем, по пробуждении я предпочитаю никого не видеть – хотя бы с полчаса, пока полностью не проснусь.

И как живут эти фермеры, которым приходится вставать в шесть часов утра и доить коров? Просто не понимаю.

– Я пытаюсь спать, – сварливо ответил я. – А тебя разве еще никто не съел?

– Тебя самого съедят, если будешь лежать, как бревно, – ответила девушка и присела рядом.

Само собой, у меня и в мыслях не было ее приглашать – мне более по душе деревенские красотки, которые щебечут мне на ушко милые пустячки. А вовсе не те девицы, что считают охоту на драконов веселым развлечением.

– Лучше бы меня съели, – кротко ответил я, – чем получить кованым сапогом под ребра. Ты вообще смотришь, куда идешь?

Из-за этих-то сапожек я и узнал девушку – она всегда ставит на носки металлические наконечники.

Про фляжку с запахом дракона я говорить ей, естественно, не стал – вдруг попросит поделиться.




2


Сон с меня полностью слетел – а от Франсуазы все равно просто так не отделаешься – поэтому я решил поужинать.



Читать бесплатно другие книги:

Служащий судоходной компании находит бриллианты и решает оставить их себе......
Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хи...
Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хи...
Мир больших денег капризен. Еще вчера у Джека Арчера были престижная работа, шикарная любовница, репутация толкового юри...
Бывшему боксеру Джонни Фаррару пришлось застрять в провинциальном городке на пути к Майами – в баре он сломал челюсть ме...
Крупный бизнесмен подозревает, что его жену шантажируют…...