Хозяин - Щёголев Александр

Хозяин
Александр Геннадьевич Щёголев


Триллер, фантасмагория, сатира, ремейк классики, – многие жанры густо перемешаны в этой скандальной повести.

От прапорщика Ковалева, образцового милиционера, сбегает важная деталь мужского организма, и это, увы, не нос. А ведь главный герой боготворил своего любимца, вольготно жившего у него в трусах, и вот – зажил тот собственной жизнью, оказавшись идеальным чиновником, стремительно взлетевшим к самым высотам власти. На всё готов прапорщик, чтобы вернуть утрату, и противодействие кремлевских спецслужб – лишь небольшая часть поджидающих его трудностей...

Повесть получила в 2007 году премию журнала Бориса Стругацкого «Полдень, XXI век» как лучшая публикация года.





Александр Щёголев

Хозяин

рассказ на букву "Х"


…как в нынешний просвещенный век могут распространяться нелепые выдумки… как не обратит на это внимание правительство?

    Н. Гоголь.


Красив и странен Финский залив июньскими вечерами.

Несколько сотен метров нужно прошагать по нему, аки посуху, если всерьез задумал утопиться.

Вот и умирающий баркас «Кандалакша», ржавым зубом торчащий из воды, – год за годом силится найти упокоение в морских глубинах и не может.

Впрочем, насчет «сотен метров» – это относится к Репину и Комарову, где живут художники и писатели. У нас, к счастью, мелководье измеряется лишь парой десятков метров.

Багровый сгусток плазмы, изображающий утомленное солнце, все погружается и погружается в залив, – сбоку, в той стороне, где Приморск. Вдалеке медленно идут крошечные корабли с огоньками – кажется, что стоят. Это паромы из Финляндии (а может, в Финляндию?). Несмотря на позднее время, акватория близ берега тоже полным-полна: резиновые лодки, водные мотоциклы, даже купающиеся есть.

На берегу лежат исполинские косые тени, рождая мысли о бесконечности всего сущего…

Но какая тут, к черту, бесконечность?! Я бы с наслаждением попробовал утопиться – как этот баркас и как это солнце, – если б не мелкое желание жить.



– … И все-таки – божественно, – сказал господин Вяземский, будто возражая кому-то. Повернувшись к ветру спиной, он всматривался в соленую даль. – Достаточно прийти сюда вечером, просто прийти – и душа воспарит.

Я с ним не спорил. Я был его гостем. Шуршал залив, костер потрескивал, – и вправду романтично, о чем спорить. Толстые подстилки на остывшем песке; мясо на шампурах, вино, бокалы… рай. Костер господин Вяземский разводил сам, без помощи охранников. Охрана вообще вела себя очень деликатно – вроде и нет ее, вроде мы вдвоем на этом пляже. Иллюзия… Как и его фамилия – всего лишь иллюзия. Я-то знал настоящую, но его деловые партнеры, холуи и хозяева… впрочем, это их проблемы.

– Насчет души – все точно, – сказал я ему. – Дунь посильнее, и нет ее. Особенно на таком ветрище.

– Опять вы шутите, – сказал он укоризненно.

– Отчего же? Воспарила и вернулась, обычное дело. Одно «но». У кого-то душа – как воздушный шарик с детским рисунком, летит себе в небо. А у кого-то мечется по земле, как эти ваши бесподобные псы.

Хозяйские псы и в самом деле были великолепны. Две русские борзые – метр в «горбушке» (то бишь в холке), с изумительно горбатыми спинами. Плоские, как коврик. Оба рыжие, с подпалинами. С выразительными лошадиными глазами. Одного звали Плес, другого – Псков. Они носились по берегу, изредка останавливаясь и роясь длинными мордами в песке.

– Гнилушки ищут, – пояснил Вяземский. – В гнилушках живность есть. Вечно голодные, твари этакие. Вы не поверите, могут съесть килограмм сливочного масла в два укуса: ам-ам, и нету. Плес, еще щенком, однажды сожрал килограмм шоколадных конфет…

– Что, с обертками?

– Нет, конфеты были из шоколадных наборов. Разобрал коробки. Так ветеринар меня успокоил: все в порядке, говорит, ужином собаку можно не кормить.

– Клички у них редкие, никогда таких не встречал.

– Щенки из одного помета. Все имена давались на букву «П». Ничего, кроме названий городов, мне в голову не пришло. Привычка, наверное…

Помолчали. Темы для разговоров, похоже, заканчивались.

Мы давно уже обсудили, почему так мало комаров (сильный ветер, да и дым костра их отгоняет). Заодно поделились опытом, как разжигать костры на ветру. Осудили абсолютную безбашенность современной молодежи – той, что гоняла по заливу на водных мотоциклах (отчаянные ребята – из воды повсюду торчат каменные глыбы; случайно наскочил – и привет). Теперь, вот, на собак перешли.

Приближалась пора вставать и желать друг другу спокойной ночи…

Он был простым человеком, этот Вяземский, хоть и очень богатым. Простые манеры, простая одежда. Накидка – поверх мешковатого спортивного костюма. Старомодный берет. Шлепанцы на босу ногу. Усики… Он был старше меня – лет примерно сорока. Стройный и поджарый, как его псы, с тонкими, женственными чертами лица. Красивый человек. Мой сосед…

По-соседски он и принял меня у своего костра. Дал отмашку по рации, откликаясь на доклад охраны: мол, нечего хорошего парня в воротах томить! Быстренько его сюда! Мой дом стоит в глубине материка, не имея прямого выхода к заливу, а его участок захватывает кусок пляжа. Мы познакомились дней десять назад, как только он здесь поселился. С тех пор здоровались на улице и даже пару раз сидели вот так же – вечером, на его маленьком личном пляже. Вяземский меня приглашал – я не отказывался.

Наш статус в поселке одинаков, по крайней мере, формально. Мы оба живем в той части материка, которую прозвали Бизнес-уголком или Нижним. Был еще Верхний, он же Бандитский уголок – с домами-дворцами и вертолетными площадками, – но Вяземский презирал тамошнюю публику не меньше моего. Спрашивается, отчего бы нам было не свести это знакомство?!

Впрочем – один нюанс. Территория его участка, разумеется, охранялась по всему периметру, особенно в те моменты, когда хозяин желал насладиться морскими видами. Так вот, прежде чем пропустить на пляж, меня всегда обыскивали. Доброжелательно, но по полной программе, – несмотря на то, что знали, кто я и что я. И сегодня обыскали.

Если бы я рискнул пронести пистолет на себе – все бы рухнуло. А ведь мог понадеяться на то, что стал в этом доме своим, что мнительность господина Вяземского даст трещину!

Как выяснилось, моя мнительность – крепче, надежней.

Пистолет был спрятан здесь, на пляже. Под одним из валунов, в изобилии лежавших на песке. Ребятишки прошлой ночью постарались.

Встань, солдат, возьми оружие – и за работу…

Я ждал.



– Знаете… – заговорил он, медленно подбирая слова. – Вот вы обмолвились, что воспарившая душа всегда возвращается… Смотрю я на своих песиков – они ведь тоже, обратите внимание, отбегают от костра, и довольно далеко, даже порой не видно. И при этом контролируют, где я, что я делаю, более того – стремятся побыстрее вернуться… Все правильно, я для них хозяин. Для собак. А вы, по вашему утверждению, хозяин своей души. Но что случится, если хозяин вдруг встанет и уйдет? Что, если он внезапно бросит тех, кто не мыслит без него своего существования?

– Раб станет свободным, – предположил я.

– Или погибнет, – тут же возразил он. – Речь не о рабах, мой друг. О тех, кто с уходом хозяина теряет смысл жизни… Разрешите, я развлеку вас одной притчей? Байкой у костра, с вашего позволения.

– Почему нет?

– Вот и хорошо…

Господин Вяземский улыбнулся. Глотнул вина, собираясь с мыслями, поплотнее закутался в накидку – и повел неспешный рассказ…



…С чего бы начать эту историю? С того казуса, который сломал нашему герою жизнь? Или с предыстории, ставшей, собственно, причиной сих печальных событий?

Предыстория, казус, печальные события… Любят же иные рассказчики изображать из себя эстетов, усложняя простые вещи! Когда с человеком случается то, что здоровый мозг и вообразить не способен, когда худшее из худшего, что прячется в подсознании, вдруг вырывается в реальность, когда не хватает рассудка, чтобы просто матюгнуться, – обязательно найдется знаток-очевидец, этакий байколюб, который из чужого горя вылепит занятную вещицу.

И это – поистине худшее из худшего…

Да, в нашем рассказе мало веселого. Это рассказ на букву «Х»… а уж что сие означает, понимайте, как умеете.

Начнем, пожалуй, с того, что некий сравнительно молодой человек, проводивший отпуск в Пятигорске, проснулся однажды не в своей постели. Вернее будет сказать – очнулся. Лежал он на диване в холле второго этажа, а растолкала его уборщица, пришедшая рано утром на работу. И слава Богу, что растолкала. Было полседьмого, санаторий постепенно оживал. Ранние пташки из числа отдыхающих продирали глаза и шли на улицу – кто «на водопой», кто просто погулять перед завтраком. Наверняка мимо дивана уже не раз и не два прошли люди, запнувшись при виде скрюченного, сопящего во сне тела. И если никто до сих пор не поднял тревогу – значит, признавали в спящем своего, значит, узнавали его.

Осознание этого очевидного факта мигом протрезвило жертву нелепых обстоятельств.

Туфли он нашел не сразу: одна валялась на ковре посреди холла, вторую какой-то шутник положил на телевизор. Уборщица бурчала что-то насчет стыда и совести – однако, не до нее было. Вовсе не стыд и не совесть беспокоили проснувшегося человека, а вечные русские вопросы: кто виноват и что делать.

Огласка. Насмешки. Позор…

Водички бы, вяло подумал он. И заодно пописать. К себе в номер нельзя, там Магомет со своей абазинкой… террористы недобитые. Пойти в комнату к Саше, что ли, как договаривались с вечера? Разбудить мерзавца…

– Ты бы хоть форточку прикрыл, вояка, – нарочито громко сказал уборщица, показывая куда надо пальцем. Махнула в сердцах рукой и пошла прочь.

Обмирая от ужаса, человек проверил ширинку. И правда – расстегнуто. Настежь. Как у чмо какого-нибудь… Попытался исправить положение и не смог: застежка-«молния», мало сказать, была сломана – выдрана она была, с мясом и нитками. Ползунок съехал на тесьму. Ремонту не подлежит.

Стихийное бедствие…

До туалета человек добрел на автопилоте. В пустой и огромной его голове звякали осколки мыслей: «…ну, бред… шутники хреновы!.. зачем было пить?.. чтобы меня, офицера, в таком виде… этакое непотребство!..



Читать бесплатно другие книги:

Пилигрим. Такого человека не существует. Есть Скотт Мердок, возглавлявший когда-то одно из секретных подразделений амери...
«Граф Ноль» и «Мона Лиза овердрайв» – продолжения открывшего трилогию «Киберпространство» романа «Нейромант»; этот класс...
Валютные войны – одни из самых разрушительных действий в мировой экономике. Они приводят к инфляции, рецессии и резкому ...
Английский писатель, публицист и журналист Артур Конан Дойл (1859–1930) – автор исторических, приключенческих, фантастич...
В тревожной атмосфере евангельских времен один из крупнейших писателей современности Жозе Сарамаго пытается отыскать реа...
25-летний немец Кристоф Рехаге учился в Пекине и мечтал о приключениях. В тот день, когда он осознал, что жизнь идет не ...