Игрок в гольф и Миллионер. Техника чемпионства - Фишер Марк

Игрок в гольф и Миллионер. Техника чемпионства
Марк Фишер


Трансерфинг реальности
«Игрок в гольф и Миллионер» – трогательная и вместе с тем мощная по своей идее история об истинной природе победы и успеха.

Мы привыкли думать, что на пьедестале оказываются наиболее техничные, артистичные, целеустремленные, упорные люди. Что тщательные тренировки, мастерство, ну, и спортивная удача, конечно, – обязательные слагаемые чемпионства. Еще одна наша иллюзия! На тренировках ты мастер гольфа, а на соревнованиях – неудачник! «Происки» несчастливой звезды? Отнюдь!

В каждом человеке сидит великий игрок, миллионер, блестящий профессионал. Тот, кому всегда и во всем сопутствует успех. Проблема в том, что мало кто об этом знает. Люди спят. Их представление о себе искажено, собственный разум играет с ними в изощренную игру.

Выйти победителем из этого состязания? Да! Это возможно. Если отбросить все, что до сих пор знали о победе и удаче и овладеть техникой успеха. Умение управлять своим талантом, способность повелевать своим рассудком – гораздо дороже и эффективнее, чем изнурительные тренировки. Убедитесь в этом!





Марк Фишер

Игрок в гольф и Миллионер. Техника чемпионства


Посвящается Муктананде





Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.





Глава первая,

в которой игрок в гольф перестает мечтать


Жил когда-то человек, который не верил в себя. Много раз он спрашивал себя: «Ну, почему я такой?» И никогда не мог найти ответа. В конце концов, он пришел к выводу: «Что ж, возможно, это мне на роду написано?»

Хотя он вполне прилично зарабатывал, работая тренером по гольфу, ему ни разу не удалось осуществить свою заветную мечту – пройти квалификационные испытания для участия в турнире профессионалов. Вместо этого он довольствовался тем, что продавал мячи для гольфа и давал уроки членам привилегированного загородного гольф-клуба.

Общение с людьми, которые ежедневно добивались успеха в своей жизни, обостряло его ощущение собственной недостаточности. Когда он был моложе, он был абсолютно уверен, что когда-нибудь его имя будет стоять в одном ряду с великанами гольфа: Джеком Никлосом, Арнольдом Палмером, Томом Уотсоном, Ником Фалдо, Грэгом Норманном, Фредом Каплсом, Ником Прайсом…

Его блестящие успехи в гольфе во время учебы в колледже разбудили в нем надежды. Но когда настало время пройти квалификационные испытания для участия в турнире ПГА[1 - ПГА – клуб профессиональных игроков в гольф (США), в который входят инструкторы по гольфу и игроки-профессионалы. – Для удобства все термины, относящиеся к гольфу, разъясняются в сносках, а также приведены в таблице в конце книги. Здесь и далее примечания редактора.], его навыки игры, которые только улучшались в школе, как будто полностью оставили его в этот момент, словно крысы, бегущие с тонущего корабля.

К тридцати годам он утратил надежду. В конце концов, так много людей убеждало его в необходимости быть реалистом, перестать жить грезами и начать жить для себя. Он уже не помнил, сколько раз даже отец убеждал его, что у него нет никакого таланта – по крайней мере, чтобы участвовать в турнире профессионалов. Когда он согласился работать в гольф-клубе, отец был действительно удовлетворен: во-первых, потому что он сам работал там в качестве бармена, а во-вторых, потому что теперь у сына была постоянная работа с постоянным доходом. Что еще нужно для счастья?

– Детей, – говорила его мать, которую слегка беспокоило то, что тот все еще не женат. – Чего он ждет?

Несмотря на тот факт, что теперь он – как все… ну, почти как все, какой-то внутренний голос, хотя и слабеющий с каждым днем все больше, продолжал тихо нашептывать ему, что у него есть все, что нужно, чтобы стать чемпионом, что сейчас у него просто полоса неудач, что только случайное сочетание неблагоприятных обстоятельств помешало ему достигнуть своей цели.

Вот о чем он думал, ударяя мяч за мячом на обрамленном розоватым вечерним небом клубном поле для тренировок. Он, как автомат, как сумасшедший, посылал в небо мяч за мячом. Используя только первый вуд[2 - Вуд – клюшка с большим основанием; набор вудов: первый, третий и пятый (чем больше размер, тем короче клюшка и тем больше угол наклона ударной поверхности).], он делал триста ударов, четыреста ударов… Его мастерство было очевидно, по крайней мере, на тренировочной площадке: клюшка находила совершенный контакт с мячом, по воле игрока то удлиняя, то сокращая расстояние, на которое улетал мяч, – и все это за отметкой двести пятьдесят ярдов[3 - 1 ярд = 91,44 см.]! На краю поля было столько белых мячей, что, казалось, там выпал град.

Несмотря на сотни тренировочных ударов, которые он сделал сегодня, и сотни тысяч за всю свою карьеру, казалось, что он никогда не уставал восхищаться полетом мяча. Сначала он чувствовал мощный контакт, когда основание клюшки соприкасалось с мячом «как раз между винтами», затем следил за крошечным мячиком, взмывающим в небо, наблюдал мгновение, когда в верхней точке своей траектории мяч, прежде чем упасть на землю, кажется, замирал на одном месте на долю секунды, словно невесомый, затем ударялся о твердую землю и катился вдоль игровой полосы. Всякий раз, наблюдая удачный удар, особенно с ти[4 - Ти – 1) специальная подставка для мяча перед первым ударом; 2) приподнятая площадка перед этой подставкой.], он ощущал воодушевление. Конечно, это был необыкновенный прилив сил, но в нем было также и чувство свободы, как будто мяч осуществлял мечту всех людей – уметь летать, как птицы.

Это чувство он испытал и сегодня, когда сделал еще один удар на расстояние свыше трехсот ярдов. Конечно, уже не в первый раз он посылал мяч более чем на триста ярдов, но такой удар всегда вызывал у него душевный трепет.

Однако это длилось недолго. Он снова задумался над тем, что мучило его многие годы: талант только увеличивал горечь и разочарование от его жалкой профессиональной самореализации.

«Я могу послать мяч на триста ярдов, – думал он в тысячный раз, – но не могу пройти даже квалификационные испытания для участия в турнире ПГА».

Хотя он поклялся больше не участвовать в соревнованиях, в глубине души он никогда не мог смириться со своей неудачей и все еще не понимал, что произошло. Единственное объяснение, которое он придумал, заключалось в том, что он был рожден под несчастливой звездой.

Солнце уже садилось за горизонт зубчатых деревьев, когда Роберт – именно так звали нашего игрока в гольф, – казалось, внезапно очнулся. Его правая рука, на которой не было перчатки, болела, как и левая. Слишком много мячей на сегодня – тело ныло, сказывалась недостаточность тренировки. А когда-то, когда он тренировался для участия в турнире, он мог за одно занятие забить тысячу мячей без малейших признаков боли.

Руки у него были мощные, но гибкие, и, казалось, жили своей собственной жизнью. Они, видимо, нравились женщинам, как и сам Роберт, что и говорить. При росте шесть футов три дюйма[5 - 1 фут = 30,48 см, 1 дюйм = 2,54 см; таким образом, речь идет о человеке ростом около 188 см.], с широкими плечами, густой светлой шевелюрой, голубыми глазами, он был несколько более крупной и молодой версией Роберта Редфорда[6 - Роберт Редфорд – известный американский киноактер.]. Он без конца получал комплименты и недвусмысленные предложения от своих учениц, являясь, время от времени, причиной ревности мужчин – членов клуба, которые, будучи более богатыми, были, как правило, менее привлекательными.

Он заметил мозоль на внутренней стороне указательного пальца. Когда он был моложе, у него никогда не было мозолей. Он надавил на нее большим пальцем. Как будто ничего страшного. Если он сейчас перестанет работать клюшкой, мозоль, вероятно, исчезнет через несколько часов. Он нахмурился и покачал головой. Какой смысл так долго тренироваться? Разве он не отказался от участия в соревнованиях?

И все же что-то сегодня заставило его снова вернуться к этому и ощущать мир, как прежде, когда его мечта была еще жива, когда, одержимый своей страстью, он мог тренироваться сутками. В чем он не мог признаться даже самому себе, так это в том, что он постоянно возвращался к этим мучительным воспоминаниям, потому что все еще находился в состоянии шока.

В это утро Клара, его девушка, с которой он встречался три с половиной года, устав дожидаться, пока Роберт решится, наконец, сделать ей предложение или хотя бы позволит ей родить ребенка, решила, что между ними все кончено. Он все понял и даже сказал ей, что она может оставить за собой квартиру, хотя это была его квартира, когда они начали встречаться. И теперь он оказался бездомным. Мысль о необходимости поселиться в каком-нибудь дешевом отеле угнетала его.

Он вытер полотенцем свой высокий, покрытый потом и отмеченный необычным шрамом на левой стороне лоб. Он не мог припомнить, откуда у него этот шрам. Роберт знал, что этот шрам у него с детства, и довольно часто думал о нем, словно с ним была связана какая-то тайна, какое-то важное событие. Но именно потому, что оно было таким важным, он забыл его, подавил в себе.

Но затем он перестал сомневаться и сказал себе, что, скорее всего, он получил этот шрам, играя в пиратов или ковбоев со своими приятелями на заднем дворе.

К нему подошел молодой работник клуба и спросил:

– Вы закончили тренировку, сэр?

Роберт вздрогнул, приходя в себя.

– Да, – ответил он. – Вы можете начинать уборку. Принесите мне мою сумку, когда закончите, ладно?

Он прислонил клюшку к сумке, но она соскочила и со стуком упала на землю. Юный кэдди[7 - Кэдди – помощник игрока, который подает клюшки и мячи, может советовать.], веселый рыжий паренек лет пятнадцати, бросился поднимать ее, затем вытащил из кармана тряпку и вытер основание клюшки. Потом он с благоговением положил ее в сумку.

Роберт заметил в глазах мальчишки выражение откровенного восхищения. Для этого мальчика, как и для многих других юношей, работающих в клубе и надеющихся стать профессионалами в гольфе, Роберт был чуть ли не героем, и его клюшки, конечно же, заслуживали поклонения как оружие воина.

Роберт печально улыбнулся. Поразительно, насколько его образ в глазах этого мальчишки отличался от его собственного представления о себе! От образа, с которым ему придется прожить всю оставшуюся жизнь, от образа, похожего на пропахший скукой офис.

Он подошел к мальчику, добродушно взъерошил ему волосы и сунул в руку щедрые чаевые, что он делал редко, так как клубное начальство не одобряло этого. Мальчишка широко открыл глаза, увидев на ладони двадцатидолларовую купюру.

– О, нет, сэр, в самом деле, этого совсем не нужно.

– Все в порядке, малыш, – сказал Роберт на ходу. – Просто помни – никогда не переставай мечтать!

Юноша посмотрел ему вслед, с улыбкой сунул деньги в карман, забрался на свой кар[8 - Кар – машина для передвижения по полю для гольфа.] и поехал собирать мячи.

Проходя через принадлежащий клубу дом, Роберт стянул перчатку и обнаружил еще одну мозоль, вскочившую у него на левой руке.

– Черт побери! – пробормотал он. – Видно, я действительно становлюсь слабаком!

Оказавшись в раздевалке, он хотел было принять душ, но раздумал. Какой смысл следить за собой? Дома его никто не ждет, и ему не на кого производить впечатление. Он примет душ позднее, когда устроится в отеле. В конце концов, что еще ему там будет делать?

Он открыл свой шкафчик, вытащил черную кожаную сумку с ночными принадлежностями и направился к выходу. По пути он прошел мимо лавки чистильщика обуви Ролли, любимого всеми добродушного старика лет шестидесяти, бывшего неизменной принадлежностью клуба. Роберт махнул ему на прощание рукой и заметил у него на прилавке старомодный черный телефон – последний вызов клуба новому времени.

Он нерешительно остановился, затем решил: какого черта, ведь он может позвонить Кларе и из дому. Из дому! Если бы у него был дом…

Не дождавшись третьего гудка, он положил трубку, прежде чем кто-либо ответил. Затем почти машинально набрал первые несколько цифр телефона родителей, подумав, нельзя ли ему будет переночевать у них. На этот раз он положил трубку, не закончив набирать номер. Уже давно у него с отцом были напряженные отношения. Мысль о том, чтобы переехать обратно в родительский дом, была слишком тяжела.

Ролли с тряпкой в руке смотрел, как чем-то расстроенный гольфист идет к двери.

– Обращайся, если нужна помощь, – крикнул он вслед Роберту.

– Конечно, старик! Спасибо!

Он решительно пересек автостоянку членов клуба, подходя к своей машине, старой «Ривьере». Хотя он довольно хорошо заботился о ней, «Ривьера» выглядела дешевой развалюхой рядом с «ягуарами», «BMW», «поршами», «мерседесами» и «роллс-ройсами», принадлежащими членам клуба. Конечно, он знал, что не следует судить о людях по машинам, на которых они ездят. Автомобиль – это всего лишь поверхностный материальный символ. Но стареющая «Ривьера» была видимым символом его краха, что-то вроде фатального недостатка его личности. У него не было ни мужества, ни упорства, чтобы делать в своей жизни то, что ему действительно хотелось, и сейчас жизнь наказывала его за это. Оставалось одно: ненавидеть себя за то, чем он стал и чем останется до конца своих дней.




Глава вторая,

в которой игрок в гольф встречает необыкновенного человека


Он сел в «Ривьеру», бросил свою черную сумку на заднее сиденье и повернул ключ зажигания. Мотор несколько раз кашлянул, затем умолк. Он подождал десять секунд, попробовал снова, но безуспешно. Выругался про себя: эта проклятая машина была не просто старой, она была не в состоянии перевезти его из пункта А в пункт Б!

Один из членов клуба сел в соседнюю машину, сияющий красный «Порш» с откидным верхом. Он самодовольно нажал педаль газа и, глядя на Роберта, натянул пару замшевых водительских перчаток.

Стесняясь завести свой автомобиль под взглядом этого парня, Роберт улыбнулся ему и закурил сигарету. Не желая ни в чем уступить, владелец «Порш» вытащил огромную гаванскую сигару из кармана куртки и тоже закурил, выпустив в атмосферу серию превосходных колец дыма.

– Как дела, Роберт? – крикнул он, надкусывая свою сигару.

Роберт ответил с обычной вежливостью – он не мог позволить себе обидеть члена клуба.

– Отлично, Берк. Хорошая погода!

А про себя подумал: «Богатый ублюдок думает, что должен что-то доказать. Все выставляет напоказ…»

И Берк подтвердил мысли Роберта: дав задний ход, он с визгом выехал со стоянки и, сжигая резину шин, устремился к главным воротам.

Как это ни было глупо, но этот эпизод, казалось, еще раз напомнил Роберту то, о чем он думал весь день: он – безнадежный неудачник, никто, бесполезный для всех. Весна… но даже проклятый автомобиль не хочет заводиться! Он попытался рассуждать здраво. Могло быть и хуже. Например – течь в моторе, что не впервой. Просто надо набраться терпения.

– С каждым днем жизнь становится все лучше и лучше! – усмехнулся он.

Потом вздохнул, протянул руку к сумке, достал из нее фляжку виски и сделал большой глоток.

Пара сигаретных затяжек, пара глотков виски, и фляжка опустела почти наполовину. Он снова попробовал включить зажигание, и на этот раз мотор завелся. Должно быть, «сработал» спирт…

Он вставил кассету в магнитолу. Это был его любимый сборник группы «Роллинг Стоунз», который начинался с песни «Время на моей стороне». Песня ему всегда нравилась, но сейчас, когда ему уже было тридцать лет, он ощутил, что времени у него совсем не осталось.

Он выехал с клубной автостоянки и некоторое время ехал без всякой цели, опустошая фляжку. В какой-то момент он обнаружил, что приближается к месту, которого он обещал себе избегать, – к своей квартире, или, вернее, к ее квартире.



Читать бесплатно другие книги:

« Виктория, а разве глагол «быть» и глагол «иметь» не одно и то же? Если я есть в настоявшем времени… Нет, скажем, в про...
«Развалины стадиона заросли диким бурьяном. Среди вздыбленных досок и щебня несколько чудом сохранившихся рядов восточно...
«В бывшем монастыре расположились библиотека и артель инвалидов. Сквозь зарешеченные окна видно, как несколько незрячих ...
Эвери бежит от своего прошлого в небольшой городок, где ее никто не знает. И становится объектом внимания красавца однок...
Один американец знакомится через интернет с русской девушкой и приезжает в Москву, чтобы жениться. Но у него условие: он...
Чтобы доказать свою храбрость и находчивость, тринадцатилетний Оскари должен провести сутки в лесу и вернуться оттуда с ...