Шварцкау Орлов Алекс

– Думаю, он прибыл к ним незадолго до «Машинерии», – предположил Говард.

– Почему?

– Иначе бы раньше проявил себя. Такие таланты на войне не залеживаются.

– Согласен. Научить такого на месте теоретически возможно, но долго и хлопотно. И почему тогда не научили раньше? И почему не одного, а сразу целое отделение? Соглашусь с тобой, Говард, человек этот скорее всего прибыл уже подготовленным снайпером.

– А насколько это вообще сложно – подготовить такого специалиста? – спросил капитан Кербит.

– О-о-о, – протянул Говард, но по делу ничего не сказал.

– Можно, конечно, поинтересоваться у специалистов – и мы это обязательно сделаем, – сказал Танжер. – Но я как-то имел дело со снайперской практикой. Так вот, скажу я вам, это целая наука, которая не каждому дается. А ведь он стрелял с семи сотен метров в генератор размером с арбуз!

– Да еще, видимо, в хорошем темпе, – добавил Кербит. – Ведь парк находился под охраной и часовой поднял бы тревогу, как только услышал бы стрельбу или какой-то треск.

– Именно, – согласился Танжер. – Поэтому, капитан Кербит, вам нужно организовать схему нового расследования, а ты, Говард, отпишись от нашей текучки.

– По хищениям на интендантских складах?

– Да, по хищениям.

– Но это же выигрышное дело, сэр! Мы будем смотреться там настоящими рыцарями!

– И тем не менее, не будем жадничать. Передавай это дело в комиссию – пусть они разбираются с этими генералами.

– В комиссии эти воры откупятся, – заметил Кербит. – Найдут старых дружков.

– Пускай. Они уже достаточно напуганы, а мы займемся этим тайным снайпером. Сейчас это куда более важное дело, ведь по эффективности оно может сравниться с каким-нибудь чудо-оружием. Если мы не сможем нейтрализовать эту угрозу, в следующий раз они атакуют цель покрупнее, и неизвестно, к чему это приведет. За работу, коллеги, а я посмотрю, что у нас с человеческим ресурсом. Чувствую, что придется выложиться всему составу бюро.

– И, возможно, прикомандированным из центра, – добавил Кербит, собирая бумаги в папку.

– Возможно.

9

Над позеленевшей медной чашей подпрыгивала струйка слабенького фонтана. Джек сидел на скамье, в тени большого куста сирени и ел мороженое, то и дело поглядывая на часы и на дверь небольшого доходного дома, одного из множества одинаковых построек, принадлежавших какой-то фирме.

Все домики здесь были обшарпанными и недорогими, а потому в них селились студенты, наемные рабочие и прочая не отягощенная средствами публика. Много было проституток-надомниц, массажисток и психологов, объявлениями об услугах которых были обклеены все заборы и стены самих домов, где эти услуги и оказывались.

Мимо пробежал бродячий пес – потомок когда-то забытого на улице пуделя. Остановившись, он бросил на Джека оценивающий взгляд, прикидывая, не перепадет ли чего-нибудь от его трапезы, но, видимо, решив, что нет, побежал дальше.

Из запущенного палисадника вышла пятнистая кошка. Посмотрев вслед собаке, она перешла дорогу и скрылась в палисаднике на другой стороне дороги.

Джек доел мороженое, свернул обертку в комок и засунул в широкую трещину на скамейке, где было полно других оберток, окурков и жевательной резинки. Он уже слегка жалел о том, что согласился на предложение лейтенанта Хирша смотаться в город «для амурных дел». Сам Джек в амурном направлении пока не нуждался, ему хватало приключений на боевой работе, но лейтенант, засидевшись в госпитале, а потом в вынужденном запасе, хотел показать себя с лучшей стороны и накануне познакомился с девушкой, которая брала с мужчин деньги, но лейтенант почему-то настаивал, что она не профессионалка.

– Может, тоже к какой-нибудь зайдешь? – предложил он Джеку, прежде чем пойти на свидание. – Вон сколько их из окна выглядывает.

Из окон действительно выглядывало немало специалисток, готовых оказать помощь одиноким солдатам, но Джек к этому был не готов. Он еще не чувствовал себя настолько обжившимся на войне солдатом, которому срочно требуются карты, девки и спиртное. Наверное, время еще не пришло.

– Нет, я лучше пойду куплю мороженое и вернусь на скамейку. А вы идите, сэр, и ни о чем не переживайте.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Хирш и пошел через улицу, заметно налегая на трость, с которой ему было рекомендовано ходить еще два месяца.

С этого момента прошло три часа, Джек уже дважды сходил за мороженым и один раз в туалет – в небольшой ресторанчик на другой стороне проезжей улицы. Там ему дали бутерброд с жареной рыбой и бутылку пива. Джек просидел за столиком с четверть часа и вернулся на скамейку, однако лейтенанта там все еще не было, пришлось есть третье по счету мороженое «розовый барбарис», потому что сидеть просто так было уж совсем тяжко.

Джек посматривал на часы и удивлялся – ну откуда в лейтенанте столько сил на утехи, если он и ходить-то еще толком не научился? Ему вспомнилось свидание с Китти Холланд, которая привечала всех парней в округе. Тогда все закончилось довольно быстро, намного быстрее, чем в кино «про это». А здесь – три часа! А вдруг что-то случилось?

Джек даже встал со скамьи, подумав, что нужно пойти и выяснить, в порядке ли лейтенант Хирш, но в этот момент дверь домика распахнулась и появился он сам – собственной персоной с тростью наперевес.

– Сука! Бессмысленная сука! – закричал он, вприпрыжку пересекая улицу. – Я тебе припомню этого калеку! Я тебе припомню калеку!

Джек не знал, что и думать. В окне дома он заметил женщину в кружевной сорочке с большими, чуть испуганными глазами на бледном лице. Что там могло случиться?

– Сука! Бессмысленная сука! – повторил лейтенант, останавливаясь рядом со скамьей. Потом нервно улыбнулся и сказал:

– Ну вот я и освободился. Поехали, больше мне здесь делать нечего.

Хирш на мгновение замешкался, глядя то в одну, то в другую сторону.

– Наша машина – там, – сказал Джек, указывая рукой.

– Да, точно, что-то я не сразу сориентировался, – согласился лейтенант и зашагал в указанном направлении, налегая на трость. Джек пошел следом, ожидая каких-то разъяснений, но лейтенант был погружен в свои мысли. Было ясно, что мысли эти невеселые.

Их внедорожник стоял на солнцепеке и сильно нагрелся. Машина имела легкое бронирование, но кондиционера ей не полагалось, поэтому пришлось открывать все окна. Вдобавок, забираясь в салон, лейтенант ударил себя по носу рукоятью трости. Покраснев от ярости, он едва не взорвался ругательствами, однако присутствие Джека его остановило.

– Ужасный сегодня день, тебе не кажется? – спросил он, заводя мотор.

– Да вроде нормальный день был… – пожал плечами Джек, едва не добавив: пока я с тобой не поехал.

– А у меня с самого утра не заладилось, – признался Хирш и несколько нервно начал сдавать машину задом, ухитрившись заехать колесом на клумбу. Наконец они выехали на проезжую часть, и Хирш сразу пришпорил голосистый мотор, быстро переключая скорости и впуская в окна свежий ветер.

– Я утречком люблю печеньица с молочком или с чаем покушать! – продолжал он, обгоняя один автомобиль за другим. – Сегодня заварил чаю, налил в стакан и печенье стопочкой поставил, а сам отошел носки надеть – не люблю, когда тапочки на босу ногу, меня это нервирует…

Джек кивнул. После возвращения из госпиталя лейтенанта все нервировало. Механиков в техпарке он до того замучил, что даже политкорректный старшина Тильгаузен однажды не выдержал и послал его открытым текстом. Правда, Хирш на него вовсе не обиделся.

– И вот иду я обратно, с этой палкой, разумеется, – продолжал Хирш, кивнув на лежащую между сиденьями трость, – и то ли ковер дернул, то ли что-то еще, но стопка печенья вдруг свалилась со стола на пол, а сверху грохнулся стакан с чаем и даже разбился, зараза! И все утро насмарку, представляешь? К тому же это было последнее печенье.

– Можно остановиться и купить печенья.

– Купим, конечно, но в центре. Там есть хороший магазин – я уже разведал в прошлый раз.

Мимо проехал военный микроавтобус, также принадлежавший Тардиону, впрочем, других в этом районе и быть не могло. Город был разделен на две части – в одной могли появляться только солдаты Тардиона, в другой – только Аркона, а вот центр был общим.

У каждого отпускника в увольнении была специальная карта с линиями раздела зон города, чтобы не было недоразумений. Говорили, будто на таком порядке настояла администрация города, которой нравилось, что солдаты оставляли в городе свои деньги, но когда, приняв на грудь, они начинали задирать своих противников, военные действия переносились на городские улицы.

– Все же эта Оливия – бессмысленная сука, – вспомнил вдруг Хирш и хлопнул ладонью по баранке, отчего сработал сигнал и ехавший перед ними фургон подался к обочине.

– Если ты заметил, я после госпиталя стал немного нервным. Заметил?

Джек пожал плечами, не зная что ответить.

– Ну, может быть, вы стали чуть резче? Это имелось в виду?

– Ну да – резче! Это из-за костыля и этой хромоты, понимаешь? Хочется поскорее уже забраться в кабину и погонять своего «грея» как положено. Я к нему в парк каждый день хожу и вижу, что он тоже скучает…

Хирш вздохнул и вдруг резко выжал тормоз, от чего заскрежетали покрышки, и машина остановилась на светофоре.

Джек представил, как лейтенант гладит броню «грея» и разговаривает с ним. Для постороннего это показалось бы странным, но в роте все пилоты относились к своим машинам как к живым существам и здоровались с ними, когда приходили в парк. Это было нормально.

– А Хольмер, мне кажется, что-то задумал, – сказал Хирш, барабаня пальцами по рычагу переключения скоростей. – Ты не слышал, он ничего такого не задумал?

– Насчет чего?

– Насчет меня. Мне кажется, он хочет от меня избавиться и взять кого-то другого. Я уже и в строевую часть ходил, пытал сержанта Бизона, но тот ничего не сказал, только пучил на меня глаза, как сумасшедший. Хольмер вполне мог запугать его, он только выглядит мягким, а на самом деле он жесткий человек. Очень жесткий.

Включился зеленый, и Хирш, распугивая на «зебре» запоздалых прохожих, дал машине полный газ.

– Одним словом, меня эта история с собственной неполноценностью очень, знаешь ли, угнетает. А помнишь, как мы с тобой «большой сато» разделали? – неожиданно сменил тему Хирш.

– Разве такое забудешь? – улыбнулся Джек и зябко повел плечами. Воспоминания были не самыми приятными, да и не помнил он ничего, кроме жуткого страха, переходящего в оцепенение. Даже когда стрелял в арконовских роботов из бронебойного ружья в битве при «Машинерии», он чувствовал себя куда увереннее, чем в схватке с «большим сато».

Нет, определенно это были не те воспоминания, которые хотелось перебирать, как любимые игрушки.

10

Мест для парковки в центре было мало, и лейтенант загнал внедорожник на бетонный парапет позади большого магазина. Затем они с Джеком выбрались из машины и под неодобрительными взглядами грузчиков магазина спустились с парапета на землю.

Лейтенант отсалютовал местным тростью:

– Не сердитесь, ребята, мы ненадолго.

– Ой, да там стройка! – заметил Джек, останавливаясь перед проулком, заваленным строительными материалом, за которым маячили стены из нового кирпича.

– Ничего, пройдем мимо стройки – так значительно ближе, а то в обход с костылем не очень-то хочется.

И они пошли, лавируя между стопками кирпича, штабелями облицовочных плиток и связок стальной арматуры.

– Представь только, я захожу к ней и говорю – здравствуй, Оливия, едва дождался встречи с тобой, то да се, и тут она выдает: «Мой бедненький калека!» Представляешь?! Бедненький калека!

– Да, – кивнул Джек, представив реакцию лейтенанта.

– Я ей говорю, я к тебе не лечиться пришел, дура! Я, говорю, боевой офицер, а эта трость дело временное! Она, понятное дело, сразу залепетала, дескать, я не это имела в виду, я хотела как лучше, я всегда раненых жалею…

Дорогу к проходному двору перегородил большой контейнер, Джек стал его обходить и едва не столкнулся с широкоплечим здоровяком в грязной куртке и в кепке с раздвоенным козырьком.

– Деньги есть, служивый? – сиплым голосом поинтересовался громила, нагибаясь над Джеком. – Давай быстро, а то на больничку съедешь.

И он показал Джеку кривую заточку, а из-за его плеча выглянули еще два бандита с такими же небритыми рожами.

– И ты, хромой, тоже борсетку давай! Или снова полечиться хочешь?

Джек от такой неожиданности, наглости и напора потерял дар речи, а лейтенант Хирш как будто обрадовался нежданной встрече. Его лицо озарила сумасшедшая улыбка, и он с ходу рубанул тростью громилу по голове.

Тот взвыл, подался назад, и Хирш снова атаковал его, а затем и двух других бандитов, рубя их налево и направо и ловко перебрасывая трость из руки в руку, если не удавалось достать врага.

Полноценной схватки не получилось – налетчики позорно бежали, а Хирш вошел в раж и даже швырнул им вслед обломок кирпича. Затем вытер со лба пот и, показав Джеку трость, заметил:

– Они мне говорили – возьми кленовую, они самые лучшие, но я выбрал вяз и ничуть не жалею!

– Сэр, а вы в отличной форме! – произнес Джек.

– А то! Я же каждый день отжимаюсь по семьдесят раз. А сегодня даже наказал себя за разбитый стакан и сделал целую сотню отжиманий.

– А я и понять ничего не успел, хотя у меня револьвер.

– Правда револьвер?

– Правда.

Джек поднял куртку и показал кобуру с оружием.

– Действительно, револьвер. Что, хорошо из него стреляешь?

– Когда не забываю про него, как сейчас, – сказал Джек не без досады и посмотрел в ту сторону, куда убежали налетчики.

– Ну и ладно, – отмахнулся Хирш и стряхнул со штанины мусор. – Да! Я ведь прервался! Слушай дальше…

И они пошли к невысокой арке, за которой шумела транспортом городская улица.

– Меня после этого «калекушки»…

– Калекушки? – уточнил Джек.

– Да, она назвала меня калекушкой! Или я тебе не говорил?

– Вы сказали – просто калека.

– Нет! Просто калеку я бы еще стерпел, я бы не расстроился и как-то смог бы с ней побыть, ну хоть по минимуму! Но – калекушка! Это бьет ниже пояса, это как пушка у «гасса» – как шарахнет, так ходовая в одном месте, а кабина в другом! Я потом как ни старался и она тоже старалась, но привести в порядок боевую часть не получилось. Так и ушел ни с чем, и она осталась тоже ни с чем. А за что я ей должен платить? За старания? За стремление к миру? Сука бессмысленная…

– Простите, сэр, но что вы там делали три часа?

– Три часа?

– Я ждал вас три часа, сэр.

– Правда? – искренне удивился лейтенант. – Ну, наверно, так и было… И все эти три часа мы старались, но никакого толку – абсолютный штиль.

– В штиль снаряды хорошо ложатся, прямо по науке, – заметил Джек, глядя куда-то через улицу.

– Это да. Но не всегда мы на фронте, парень. Одним словом, дал я ей двадцать ливров за старание и ушел ни с чем.

– Вы же сказали, что не платили, сэр, – напомнил Джек.

– Правда?

– Правда.

– Когда это?

– Полминуты назад.

Лейтенант не ответил, и они постояли какое-то время на тротуаре, глядя на обходивших их прохожих. Лейтенант посматривал на девушек, а Джек на солдат Аркона, которые хороводились на другой стороне улицы возле кафе «Фернандель».

– Знаешь, в последнее время я стал замечать за собой одну особенность – несу какую-то хрень и даже сам себя не контролирую. Как думаешь, это пройдет?

– Непременно пройдет, сэр.

– А когда? – тут же спросил Хирш и, опершись руками на трость, уставился на Джека с таким вниманием, словно тот в этом деле был главным специалистом.

– Думаю, до первого боя, сэр, как тогда с «большим сато». Нужно крепко понервничать, тогда весь мусор и выскочит, а останется только главное.

– И хотел бы я тебе поверить, Стентон, но ты всего лишь салага, едва нюхнувший пороху. Думаешь, все так просто – завалил из ружья пару железок и уже ветеран? Все уже повидал?

– Это солдаты Аркона, сэр…

– Где? – вскинулся Хирш, перехватывая трость, как недавно для схватки с налетчиками. – Ах, вон ты о чем? Нет, тут они не опасны. Здесь они, как и мы, только на отдыхе. Заметь, что их форма чуть темнее нашей, а в этом кафе есть замечательное печенье. Пойдем я прямо сейчас куплю его – думаю, пачек двадцать.

– Вы же хотели в какой-то магазин, – напомнил Джек, пристально глядя на арконов. Ему не хотелось к ним приближаться.

– Идем, пока машин нет, – сказал лейтенант и, прихрамывая, зашагал через улицу, а Джеку оставалось лишь идти следом.

– Спасибо тебе за твои добрые слова, Джек. Тебе можно верить, ведь, хотя ты и прибыл к нам недавно, но успел так нюхнуть пороху, что многим ветеранам и не снилось. А уж как ты валил арконовские железки из бронебойного ружья! Это отдельная песня!

– Тише, сэр… – попросил Джек, невольно хватая лейтенанта за локоть. Он уже видел, что арконы обратили на них внимание и перебрасывались короткими, похожими на команды фразами.

– Да ладно, мы все здесь равны, и они такие же солдаты. Сегодня схватились и били друг друга до смерти, а завтра братаемся в каком-нибудь баре… Это жизнь, приятель. Наша теперешняя жизнь.

Лейтенант прошел мимо четверых арконов и, внезапно подмигнув им, заставил противника попятиться. Джек с Хиршем зашли в кафе, где пахло сдобой и свежим кофе, а за столиками сидели человек десять гражданских и столько же солдат Аркона.

Лейтенант подошел к стойке и улыбнулся девушке в фирменной форме с оранжевой надписью «Фернандель». Та улыбнулась в ответ, однако тут же скосила взгляд на военную публику, которая приметила вторжение противника.

Оставив свои разговоры, солдаты Аркона обменивались многозначительными взглядами и посматривали на тардионов.

Джек вдохнул кофейный запах, да так и застыл на месте, не зная, что предпринять. С одной стороны, ситуация выглядела неприятной, и неизвестно, чем все это могло кончиться, однако рядом был лейтенант Хирш, который отменно работал тростью, а у Джека за поясом имелся револьвер, и это как-то примиряло его с окружающей действительностью.

Но все же было не слишком уютно.

– Нам нужно печенье, мисс, – сказал лейтенант, с улыбкой поглядывая на симпатичную девушку.

– Какое бы вы хотели? – спросила она, подходя к полке со сладостями.

– Жасминовое.

– Сколько вам?

– Двадцать коробок.

– А задница не слипнется, лейтенант? – крикнули из зала.

– Если слипнется, я тебя, языкастого, позову! – с достоинством ответил лейтенант и снова улыбнулся девушке, но та, опустив глаза, стала быстро собирать заказ.

Арконы в зале загудели, как потревоженные пчелы.

– Сколько у тебя патронов, Джек? – поинтересовался Хирш.

– Вместе с запасными – четырнадцать.

– Ну… здесь восемь и снаружи четверо, значит, два патрона еще останется… Я правильно посчитал?

– Правильно, сэр, – ответил Джек, не понимая, шутит Хирш или говорит серьезно.

Получив от девушки большой пакет, Хирш расплатился, и они с Джеком вышли на улицу.

– Будь наготове, приятель, – предупредил лейтенант. – Даже на нейтральной территории мы остаемся врагами. Сегодня можем пить в баре за соседним с арконами столиком, но завтра вступим с ними в бескомпромиссный поединок, который начался не сегодня и закончится не завтра. Гляди, как они смотрят на нас, – сколько ненависти. И это жизнь, приятель. Наша теперешняя жизнь.

11

В дверь постучали. Хольмер убрал листки с донесениями в железный ящик – этому его научили еще в начале карьеры, потом поднялся и, поежившись, взял стакан с ванильным молоком.

– Входите! – сказал он и сделал глоток.

Дверь приоткрылась.

– Разрешите, сэр?

– Ну я же сказал – входи, значит, можно, – ответил капитан. – Как съездили?

– Спасибо, сэр. Нормально, – ответил Джек, уже сомневаясь, что правильно сделал, придя к командиру роты. – Я хотел… Я хотел сказать по поводу лейтенанта Хирша, сэр.

– А что ты хотел сказать, Стентон? – спросил капитан, и глаза его сузились, став колючими и неприветливыми.

– Сэр, это, конечно, вам решать, но мне кажется… Мне кажется, лейтенанту нужно дать нормальную боевую работу, а то он пропадет.

– Вот как?

Хольмер отставил стакан и, встав со стула, подошел к Джеку ближе. Он не ожидал, что Стентон явится защищать своего командира взвода, ведь пока на того все только жаловались, уверяя, что он выжил из ума и ему пора в отставку.

– А с чего ты взял, что это ему поможет?

– Я подумал, сэр, что его недомогание быстро пройдет, как только он снова переживет настоящую опасность.

– Клин клином вышибать, что ли?

– Думаю, под прицелами арконовских пушек ему будет не до нервных болезней, сэр.

– А ты знаешь, Стентон, я ведь тоже так думаю. Я тут давеча наблюдал за тем, как он сел в кабину своего «грея». Сразу переменился человек, сразу стал прежним, хватким и надежным, а потом выбрался из машины и снова – дурак дураком, даже жалко стало.

– Я тоже это видел, сэр, – признался Джек и вздохнул.

– Ну что же, раз мы уже вдвоем так думаем, значит, мы принимаем коллективное решение. Через два дня у нас патрулирование прифронтовой зоны, вот пусть он и поведет свое подразделение.

– И я тоже пойду?

– Ты – нет.

– Почему?

– Потому, что твой «таргар» еще маслом моросит. Я сегодня говорил со старшиной, он сказал, что будут менять сальники.

Джек не нашел, что возразить, и вышел за дверь. Его мысли все еще были заняты лейтенантом Хиршем.

Между тем капитан уже думал о задании для Джека. Он еще не знал, примет ли начальство предложенную им операцию и поставит ли он на нее Джека, но все же не исключал этого.

Хольмер допил молоко и, достав из ящика документы, снова погрузился в вязкий текст, составленный нерадивым писарем: «Означенные выше обязанности командиров надлежит выполнять в соответствии с ранее означенными пунктами, предварительное ознакомление с которыми было возможно…»

Капитан прервался, открыл дверцу шкафа и достал початую бутылку коньяка. При работе с такими документами молоко не помогало.

12

Услышав звук будильника и еще не до конца проснувшись, Роджер подумал, что нужно сменить батарейку – слишком уж заунывно попискивал звонок. Однако, пробудившись окончательно, он понял, что это не будильник, это был голос его жены – Зельды, которая кричала ему из кухни:

– Роджер, тебе звонят! Проснись, Роджер!

Она, конечно, могла бы подойти и растолкать его, а не кричать из кухни, однако по утрам Зельда любила стряпать и отдавалась этому занятию целиком.

Павловский не глядя протянул руку, и Зельда, подбежав, сунула ему трубку, попутно испачкав каким-то то ли медом, то ли повидлом.

– Слушаю… – хрипло ответил он.

– Привет, Родж! Как поживаешь?

– Кто это? – спросил Павловский и спустил ноги на пол. Сна как не бывало – его насторожил странный тон незнакомца.

– Это же я, Сид! Мы познакомились в «Лангурии» два месяца назад. Неужели забыл? Мы тогда здорово посидели, и я угостил тебя ромом. Ну, что, вспомнил?

– Да, вспомнил.

– Слушай, тут есть одна темка, чтобы обсудить.

– Мне неинтересны твои темки, я сейчас завтракаю и иду на работу.

– Ничего, надолго не задержу. Давай, Родж, выходи, а завтраком я тебя и сам угощу, прямо в кафе – тут неподалеку.

Делать было нечего, и Роджер пошел умываться, вспоминая подробности знакомства с Сидом или кто он там был на самом деле.

Примерно два месяца назад, после получения небольшого бонуса, он с двумя сослуживцами пошел в ресторан – отметить премию. Там они хорошо посидели, выпили и познакомились с тем самым Сидом. Он предложил Роджеру продолжить праздник за его счет, и Роджер с готовностью согласился, тем более что был вечер пятницы.

Они переходили от бара к бару, зашли в игровое бюро, потом познакомились с какими-то девицами в ресторане «Бристоль», и везде Сид платил не задумываясь, так что Роджер чувствовал себя на настоящем празднике.

Девицы были симпатичные, по крайней мере на тот момент Роджеру так казалось, а потом вся компания перебралась в какой-то гостиничный номер – просторный и дорого обставленный, и так получилось, что Роджер был там с обеими девицами, а Сид его фотографировал. Роджер, по понятным причинам, не сразу обратил на это внимание, а когда заметил, накричал на Сида, и тот сразу убрал фотоаппарат. Но Роджер после этого обиделся и уехал.

Потом все как-то забылось, и он решил, что инцидент остался в прошлом, но, видимо, не остался. Теперь этот непонятно откуда взявшийся Сид ждет его, чтобы… Роджер даже представить не мог, что именно мог потребовать от него этот Сид.

Съев через силу парочку печений, Роджер поцеловал жену в щеку и, кисло улыбнувшись, отправился «на работу». По крайней мере, так он ей сказал. Потом спустился во двор и увидел незнакомый автомобиль, однако тот оказался пустым.

Роджер перекинул портфель из руки в руку и подумал, что этот Сид, наверное, все же оставил его в покое, но это было не так – Сид ждал на улице, прохаживаясь вдоль тротуара, и оба сразу узнали друг друга.

– Здорово, приятель! – воскликнул Сид, протягивая руку, но Роджер сделал вид, что не заметил.

– Ты как в прошлый раз добрался? Без приключений? – ничуть не смутившись, продолжал Сид. – Давай зайдем вот в это кафе, я там сегодня уже был – омлет просто пальчики оближешь.

Роджер остановился и посмотрел прилипчивому Сиду в глаза, надеясь своей решительностью заставить его отступить, но Сид не зря ел свой хлеб, он в ответ только усмехнулся и, толкнув Роджера в плечо, сказал:

– Ну-ну, дружок, давай не будем друг друга задерживать. Тут делов-то на пару минут, и разойдемся миром.

13

В кафе было жарко, по крайней мере так показалось Роджеру. Они прошли к дальнему столику, и Сид попросил у сонного официанта две порции «волшебного омлета с грибами». Тот неопределенно пожал плечами и ушел.

– Что тебе нужно? – спросил Роджер, стараясь, чтобы его голос звучал твердо и бескомпромиссно.

– Да пустяк, просто дружеская помощь.

– И в какой же области?

– Да понимаешь… – Сид вздохнул. – Тут дело подвернулось – вывести на чистую воду одних хапуг.

– А я при чем?

– Ты можешь помочь достать документы для сверки.

– Для какой сверки?! – вскинулся Роджер, ясно представив себе лицо начальника службы безопасности компании. Даже не имея никаких прегрешений, Роджер невольно затаивал дыхание, проходя мимо этого человека, а теперь что же? Прямая измена? Должностное преступление?

– Там все просто. Пришел товар, часть его провели вбелую, а часть списали, понимаешь? Продали налево, деньги по карманам. Ну, обычное дело.

– Ну так сделаете запрос продавцу, и он вам вышлет всю документацию!

– Нет, если сделать запрос официально, тот человек, который наводит со стороны продавца, сразу обо всем узнает, сообщит подельникам, и доказательная база рухнет. Допустить этого никак нельзя, Родж, поэтому требуется твоя помощь. Я люблю работать с профессионалами.

Страницы: «« 1234567 »»

Читать бесплатно другие книги:

Успех решения профессиональных задач очень часто зависит от качественно проведенных переговоров. Что...
Маленький городок на севере Висконсина скован смертел...
«Облачный атлас» подобен зеркальному лабиринту, в котором перекликаются, наслаиваясь друг на друга, ...
Западная цивилизация не всегда была мудра, но своих базовых принципов придерживалась неукоснительно:...
Вторая часть автобиографии Стивена Фрая охватывает годы, проведенные им в Кембридже, и период его ст...
В 2011 году «Единой России» исполняется десять лет, и представить без нее нашу страну уже просто нев...