Жизненная линия - Пасикун Константин

Жизненная линия
Константин Николаевич Пасикун


Рано или поздно каждый человек на своем пути становится перед выбором: как реализовать себя? Действительно, найти свое призвание не так-то просто. Но автору этой книги повезло, он практически сразу со школьной скамьи определился с выбором и всю свою жизнь посвятил правоохранительной системе, пройдя путь от простого секретаря прокуратуры района до…

В книге описаны реальные события нелегких будней следователя, состоящих не только из захватывающих погонь, но и из каждодневной рутинной работы. Благодаря автору мы изнутри сможем понаблюдать за ходом расследования настоящих уголовных дел от начала до конца. Побывать на месте преступления, столкнуться с подозреваемыми, поприсутствовать на допросах и поломать голову над тем, кто же убийца?

Книга предназначена для широкого круга читателей. Всем, кто готов вместе с автором погрузиться в воспоминания о уже почти забытом прошлом, поразмышлять о настоящем и задуматься над будущим.





Константин Пасикун

Жизненная линия. Книга 1





Глава I





1


Если жизнь с тобой поступит грубо,
Занесет дорогу впереди,
Все равно, упрямо стиснув зубы,
Не сворачивай с начатого пути.

    25 мая 1994 года…

Несмотря на то, что календарная весна не передала еще свои полномочия, лето уже, отодвинув свою слезливую подругу, полностью властвовала на земле Московской. Приближался праздник Святой Троицы. В этот день обычно запасаются березовыми вениками, но в этом году весна настолько рано началась, что листва также рано выскочила из почек. Поэтому я не берусь утверждать о надежности русского обычая. Хотя природа сама разберется. Мне же, как и многим другим, погода была по душе. Единственное, что удручало – это городская дорожная пыль. Но в кабинете прокуратуры г. Москвы было не жарко, да и пыль не долетала. В общем, жить можно.

– Хорош, мужики, прикалываться, – еле-еле успокаиваясь от смеха, выдавил из себя Андронов Алексей.

На столе в моем кабинете – секретаря прокуратуры г. Москвы – чего только не было. Четверо студентов, окончивших второй курс тогда еще называвшегося Московского юридического института, – Андронов Алексей, Громов Евгений, Пронин Денис и ваш покорный слуга – отмечали сразу два знаменательных события, одно из которых – окончание второго курса института, а второе… Впрочем, об этом надо поподробнее.

Делая в жизни определенный шаг, мы, как правило, задумываемся, а что же будет дальше? Поступая в юридический институт, я, как и мои друзья, надеялся связать свою трудовую деятельность с правоохранительной системой. Шли мы с разных сторон к одной цели. Я сразу после окончания школы, уже через десять дней после выпускного бала, устроился на работу секретарем прокуратуры района. Через год меня призвали в ряды Вооруженных Сил СССР, потому что это было на тот момент моей жизненной необходимостью. Мужчина, не служивший в армии, что женщина, не рожавшая детей. Я ничуть не пожалел о двух годах, проведенных вдали от Родины, что сегодня называется заграницей. Демобилизовавшись в 1990 году, я приступил к поиску работы. Покопавшись в своей молодой голове и не найдя ничего интересного, я вернулся в родную прокуратуру района, где в течение трех лет я четырежды штурмовал вершины высших учебных заведений. Не понимая моего рвения к наукам и учебе, профессора всякий раз возвращали меня к подаче документов в институт на следующий год. И только в 1992 году ко мне отнеслись благосклонно и поставили заслуженные оценки, дававшие право на обучение в вузе. Поступление в институт ознаменовалось моим переводом из районной прокуратуры в прокуратуру г. Москвы на ту же должность секретаря.

Вот так простым секретарем прокуратуры я постепенно дошел до окончания второго курса института. На протяжении двух лет педагоги вколачивали в меня знания и высекали из меня фигуру, способную на самоутверждение в обществе, а моя практическая деятельность, которая, как известно, невозможна без теоретической базы, поставила меня на рельсы самоопределения. Я решил стать следователем. Меня настолько сильно манила к себе эта работа, что я стал выезжать со следователями прокуратуры, в которой начинал работать секретарем, на места происшествия, оставался с ними на ночные дежурства и даже иногда, когда это разрешалось законом, присутствовал при проведении отдельных следственных действий. Все это мне было очень интересно, и в один момент я понял – это мое призвание.

В тот год мне, как и моим однокурсникам, повезло. Бывший тогда прокурор г. Москвы Г.С. Пономарев издал очень своевременный приказ, который позволял принимать на должность следователей межрайонных прокуратур без прохождения стажировки студентов, окончивших второй курс юридических вузов. Мы с ребятами были первыми, кто был принят на должность следователя на столь раннем этапе.

Это было очень значимое событие в нашей жизни, что не могло быть неотмеченным. За столом мы вспоминали прошлые времена: как дурачились, работали, учились, сдавали экзамены.

– Да, Жека, ты тогда дал стране угля, – закусывая выпитую рюмку водки, прокряхтел Денис.

– Ну, а чего ж ты хотел, попробуй один подержи заду «Жигуленка», тут не только Гераклом станешь, – изумившись, но без обиды парировал Громов Женя.

– А второй раз ты ездил с нами на дачу? – спросил Денис у Евгения.

– Я уж и не помню, какой второй, а какой пятый.

– Ладно, мужики, – вмешался я, давайте выпьем за наше назначение на должность.

– Да, – схватив бутылку, Алексей стал выравнивать налитое в рюмках. – Давайте за наше назначение. Я, честно говоря, не думал, что после второго курса уже следователем стану. Когда Костян еще полгода назад сказал, что слух такой прошел, я не поверил. А когда в глаза этот приказ увидел….

– Все это, конечно, хорошо, – перебил Андронова Пронин, – но эта работа настолько интересная, что затягивает в себя с головой. Я пару раз со следователями тоже покатался по делам и понял, что это мое и другого мне не надо.

– Ну, вот и классно! – сказал Андронов, – а что ж ты хочешь?

– Классно-то классно, – продолжил Пронин, – но мы еще и учимся, и, как мне кажется, что самое сложное в учебе у нас еще впереди.

– Ладно, не драматизируй, – закусывая, поддержал разговор Громов, – не из таких передряг выбирались. Жизнь заставит – все успеешь: и работать, и учиться.

– Согласен, – поддержал я Громова, – мои родители через это же прошли и ничего. Справимся. Главное на учебу раньше времени крест не поставить, а то и с работы попрут, и в институте проблемы будут.

За долгими дебатами мы пришли к единому мнению, что все будет хорошо, нужно только поднапрячься и проявить силу воли. Но то, что мы решили – это раз и навсегда, даже не обсуждалось. Каждый из нас четверых был назначен на должность следователя различных межрайонных прокуратур г. Москвы.

В понедельник, 30 мая 1994 года, я впервые приступил к работе следователя, официально назначенным на эту должность приказом Генерального прокурора РФ.




2


На оперативном совещании у прокурора района Доценко Вениамина Игоревича, когда присутствовал весь коллектив прокуратуры, меня представили как нового следователя и бывшего секретаря прокуратуры, поэтому долгой речи прокурор не толкал, единственное, на что он указал моему непосредственному начальнику – заместителю прокурора по следствию Качаловой Ирине Вадимовне – не давать мне время на раскачку, закрепить за более опытным следователем и окунуть в следственную работу с головой.

– Ну, уважаемые коллеги, – произнесла вступительные слова на узком совещании следователей Качалова, – в нашем коллективе прибыло. Если кто не знает, представляю нового следователя Соколова Константина Степановича. Если есть к нему какие вопросы, то прошу.

После небольшого молчания, самый опытный из всего следственного коллектива Шахов Александр сказал:

– Что тут спрашивать, Костю все знают, а в пятницу вечером проверим, какой он член нашего коллектива.

Слова Шахова вызвали улыбку у всех следователей и у Качаловой в том числе.

– Все понятно, – сказала Качалова, – Константин, размещайся в кабинете № 11 вместе с Крутовым Виктором. Крутов, а ты выдели ему все необходимое: бланки, бумагу для начала, копирку. Потом сходишь с ним в канцелярию, возьмешь пачку бумаги, скажешь, что я распорядилась.

– Понятно, – сказал Крутов.

– Кстати, Вить, – вдруг вспомнила Качалова, а вторая машинка рабочая?

– «Оптима», почти новая, лучше, чем у меня, – восклицал Крутов с улыбкой на лице.

– Хорошо. Тогда перейдем к нашим делам.

Качалова открыла журнал, выдохнула и спросила:

– Лёш, Бекасов, когда насильников заканчиваешь?

– Завтра на «двести первую»[1 - Ст. 201 УПК РСФСР – ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела.] выхожу. Надеюсь на этой неделе скинуть.

– Хорошо, – продолжила Качалова. Так, Ипатов, у тебя вроде все свежее, Попов, за тобой труп Крючкова второй месяц висит, что там с перспективами?

– Ничего хорошего, – сказал следователь Попов Александр, единственный, кто находился в костюме и галстуке, – похоже, «висяк»[2 - Уголовное дело, приостановленное в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.] будет. Биологию[3 - Заключение судебно-биологической экспертизы.] и баллистику[4 - Заключение баллистической экспертизы.] получу и можно смело приостанавливать. Все необходимое сделал. Думаю, что опера ничего не нароют. Неочевидное со всех концов.

Что мне очень понравилось в нашем следственном коллективе, это то, что относительно друг к другу все чувствовали себя раскованно, общались на «ты». Этот факт психологически приятен, чувствуется спокойная обстановка, как в семье.

– Что-то я Лизунову не вижу? – пробежалась глазами по кабинету Качалова.

– Она дежурила вчера, – сказал Шахов. Утром домой мне позвонила из отдела, сказала, что труп неочевидный образовался, пытаются с операми раскрыть. В контору наверное, не заедет, всю ночь работала. Скорее всего, домой поедет отсыпаться.

– Саш, ты позвони в отдел, узнай, может, помощь нужна, кто-нибудь подъедет, – сказала Качалова и снова посмотрела на нас.

– Так, а где у нас Чуднов? – как будто опомнившись, спросила Качалова.

В эту секундную тишину все отчетливо услышали шуршание в коридоре и лязганье дверного замка. Тут же все, как по команде, громко засмеялись.

– Чуднов! – громко закричала из кабинета через открытую дверь Качалова.

В этот момент в проеме дверей я увидел Чуднова Александра, который был среднего роста, плечистый, кучерявый, с густыми усами и слыл добрым хорошем парнем, правда, немного медлительным, поэтому частенько попадал под раздачу «пряников» за просроченные дела.

– Ты где был? – с шутливой злобой спросила Качалова, и я услышал, как изменился тембр ее голоса.

– Да так, задержался немного, – виновато сказал Чуднов, и его лицо напомнило хитрую кошачью морду после съеденного куска рыбы.

– Ага, на часок! – добавила к его словам Качалова и показала на часы.

Чуднов виновато, как нашкодивший школьник, прошел в кабинет Качаловой и сел на свободный стул как назло, стоявший в углу кабинета, что вызвало очередной смех у добродушных коллег.

– Ты когда дела заканчивать будешь? – не снижая громкости, спросила Качалова у Чуднова.

– Заканчиваю потихоньку. Сегодня вот с операми договорился, одного злодея из тюрьмы вывезут на следственный эксперимент, и можно обвинение в окончательной редакции предъявлять.

– Какого злодея? – спросила Качалова, перелистывая страницу журнала.

– Баграмяна.

– Слава Богу. Я думала опять продлевать пойдешь. В июне надо закончить, а то в городе[5 - Прокуратура города Москвы.] нас не поймут.

Качалова закрыла журнал, положила ручку, однако ее деловой вид не изменился. Она посмотрела на календарь и сказала:

– Так, и последнее, кто сегодня дежурит?

– Я, – как черт из табакерки подскочил со стула Крутов.

– Вот и хорошо, Соколова бери на все выезды, привлекай в любых мероприятиях.

– Понял, – с улыбкой, подмигнув мне, ответил Крутов.

– Так, – положив обе ладони на стол, обратилась ко всем Качалова, – вопросы есть? Нет. Замечательно. Все по рабочим местам. Чуднов – останься.

Мы все гуськом вышли из кабинета. Мой кабинет находился в другом крыле этажа с одной стороны по соседству с Шаховым и кабинетом Лизуновой с другой.

Крутов Виктор торжественно вручил мне ключ от кабинета и показал мое рабочее место. Кабинет для двоих был достаточно просторным: два книжных шкафа, стоявшие друг напротив друга, вешалка при входе в кабинет – вот и вся мебель, не считая стоявших вплотную лицом к лицу двух рабочих столов и четырех стульев. Зато на стене, за спиной Крутова, величаво смотрел грозным взором Ф.Э.Дзержинский. На мой вопрос, почему именно этот портрет висит в кабинете, Виктор ответил:

– А кого же еще вешать? Все остальные прежние лидеры не заслуживают, а современные слишком дорого стоят в магазине, – засмеялся Крутов и продолжил, – а если серьезно, Кость, в архиве как-то разбирались, вот я и нашел. Отмыл, отчистил и вот, хоть что-то, а то совсем стены голые.

– Может, картину какую-нибудь повесим? – спросил я.

– Да нет, пусть Феликс висит, при допросах иногда действует. Граждане посмотрят-посмотрят на портрет грозного мужчины, да, глядишь, и расскажут все, как на духу.

– A-а, тогда ладно, – в задумчивости сказал я, – тогда может Сталина повесим для пущей уверенности?

– Я уже думал об этом, – с серьезным лицом сказал Виктор, – в магазинах нет, а так, сколько искал, нигде не видел.

В этот момент Виктор решил сменить тему разговора, потер ладони и сказал:

– Может чайку?

– Давай, – сказал я, только у меня кружки нет.

– У меня есть.

Виктор открыл свой шкаф, на нижней полке которого стояли три кружки два граненых стакана и несколько рюмок. Он взял алюминиевый чайник с подмятым бочком и перед выходом сказал:

– Ты пока располагайся, сейчас в канцелярию пойдем.

На моем рабочем столе стояла печатная машинка «Оптима», подставка для ручек и старенький треснувший телефон. Я разыскал в углу под шкафом тряпку и решил заняться уборкой своего рабочего стола.

Вернувшийся Крутов включил чайник и повел меня в канцелярию прокуратуры. Пожилая женщина – инспектор канцелярии Зинаида Сергеевна – радушно встретила меня на новом поприще и вручила пачку бумаги, которая в те далекие годы выдавалась на два месяца на человека. По большому счету бумага не была строгой необходимостью для следователя, поскольку в основном наш брат пользовался типографскими бланками, которых государство выдавало в достатке. Кроме того, периодические выезды в отделения милиции всегда давали возможность пополнения багажа бланков, а подчас и бумаги. Кому война, кому мать родна.

Вернувшись в кабинет, Крутов за чашкой чая вкратце рассказал специфику следственной работы, а потом, плавно перейдя к практической деятельности, дал мне для начала напечатать на машинке постановление о назначении судебно-биологической экспертизы по изъятому с места происшествия ножу и предложил обсудить с ним вопросы, которые необходимо было поставить на разрешение эксперту. После недолгих дебатов я понял, что на мои вопросы эксперт не дал бы нужного заключения и, скорее всего, усомнился бы в моей профпригодности. Виктор беззлобно посмеялся и сказал:

– Кость, ты не обижайся, но всегда думай, что тебе нужно от эксперта, какие специальные познания он может тебе дать в данном случае при исследовании ножа. А твой вопрос: «Какой год изготовления этого ножа?» – также уместен, как и лифт в сортире.

Виктор объяснял мне все по порядку вводил меня в курс дела и заставлял много печатать, поскольку быстрота печатания тоже была очень важна.

Первый день работы следователя для меня пролетел очень быстро, и мы вместе с Виктором пошли домой. В метро Виктор напомнил, что мы дежурим, и, если ночью будет вызов, я должен быть готов к этому. Дома я предупредил о дежурстве родителей, однако ночь прошла спокойно, происшествий по нашей части не случилось.

На работу я пришел раньше Крутова. Я принес с собой кое-какие вещи, которые могут пригодиться в кабинете, и не успел расположиться, как в кабинет вошла улыбающаяся Зинаида Сергеевна и вручила первый мой материал. Я гордо расписался в журнале и сразу решил приступить к изучению. Перед моими глазами мелькали строчки из заявления потерпевшей Червяковой, которую, как она утверждает, изнасиловали сразу трое мужчин.

Со своими соображениями я подошел к Шахову и изложил ему суть. Выслушав меня, Шахов спокойным, непоколебимым голосом сказал:

– Назначай гинекологию[6 - Судебно-медицинская (гинекологическая) экспертиза.], вызывай всех на опрос, только сначала Червякову, потом любителей половых увлечений.



Читать бесплатно другие книги:

Публикация объединяет две из четырех работ известного ученого-музыковеда, директора Института музыкознания Григория Ганз...
Если ты наследница главного летописца, если все тайны древнего города к твои услугам – будь осторожна. Остерегайся пыльн...
Хирург – профессия опасная, это все знают, а пластический хирург – вдвойне. Чуть что не так – можно и жизни лишиться. Же...
Дневник Души – это обычный дневник, только вместо событий одной жизни, в нем описывается путешествие пары душ через Вечн...
В этой книге вы найдете как традиционные, так и оригинальные рецепты домашнего зельца, сальтисона, буженины. Вы научитес...
Мне всегда больше нравились отрывочные и незаконченные изречения восточных философов, чем стройные и отточенные системы ...