В мире, которого нет (ч/б иллюстрации) - Юрьев Сергей

В мире, которого нет (ч/б иллюстрации)
Сергей Станиславович Юрьев


Мысли и образы, созданные гением, становятся реальностью, переживают своего творца и навсегда остаются связанными с ним. Антон со своей невестой на лето приехали в давно пустовавший дом своего прадеда, великого фотографа. На чердаке обнаружился старый фотоаппарат, который оказался порталом в миры, рождённые его творчеством, – странные, заманчивые, а порой и страшные. Как оказалось, попасть в иллюзорный мир куда проще, чем выбраться из него. Кроме этого, некоторые из людей, что были запечатлены прадедом на фотоснимках, ещё живы и посещают созданный им мир, чтобы вытворять там то, на что не могут решиться в реальности…

Иллюстрации Сергея Юрьева по эскизам Андрея Васина.





Сергей Юрьев

В мире, которого нет



© Юрьев С.С., 2014

© ООО «Литературный Совет», 2015


* * *


Памяти народного артиста России

Бориса Александрова

Посвящается


Это сочинение не претендует на открытие каких-либо истин. Оно не повествует ни о прошлом, ни о настоящем, ни о будущем. Здесь нет ни положительных, ни отрицательных героев. Более того – среди персонажей героев вообще нет, хотя некоторые из них, возможно, считают себя неординарными личностями. Внимательному и вдумчивому читателю некому сопереживать – разве что самому себе, погруженному в мир, которого нет и быть не может. Здесь нет даже сюжета – просто череда событий и встреч, будничных, а порой и абсурдных… Здесь нет ни начала, ни конца, и тому, кто дочитает всё до последней строки, автор оставляет безграничный простор для фантазии.

И мне остается только благодарить всякого, кто прочтет эту повесть и не будет разочарован.

Отдельное спасибо тем замечательным талантливым людям, которые помогли мне наполнить это произведение зримыми образами, – народному артисту России Борису Александрову, прекрасным молодым актерам Илье Зызину, Регине Зариповой, Марии Прыскиной, Алёне Никитиной и Виталию Злобину, а также журналисту Геннадию Антонцеву, предпринимателю Олегу Дмитриеву и звукооператору Ахмеду Носрели. Когда мы вместе работали над фотоиллюстрациями, созданные ими образы оказались настолько живыми и колоритными, что даже заставили меня внести некоторые изменения в текст, отчего тот только выиграл.




Глава 1


«Загляни на дно пустой колеи, влачащейся по песчаной дороге. Здесь не только след недавно пропылившего авто. Всмотревшись, ты увидишь отпечатки подков, что оставили лошади диких кочевников, давным-давно владевших этим краем, вмятины от капель дождя, упавших с неба тысячелетия назад, и величественные глыбы песчинок, в каждой из которых заключена вечность…» – слова постепенно затихали, тонули в шуме прибоя. Какое-то море набегало на какой-то берег, безжалостно круша песчаные замки, и с довольным урчанием отступало обратно…

– Ты мне что-то обещал, между прочим… – Голос Алёнки вернул его к реальности, где действительно было море, песчаный берег и дом на невысоком холме, издали похожий на древний замок.

По ночам надо спать. Хотя бы иногда. Но какой, спрашивается, может быть сон, если они наконец-то вдвоём, наконец-то сами по себе, и у них есть собственное жилище… Не дом – дворец! Родовое гнездо, которое после долгой и нелепой тяжбы между его родителями и какими-то бывшими прадедовыми приживалами наконец-то вновь обрело хозяина.

– Пойдем. – Он поднялся, стряхнул с себя высохший песок, чмокнул Алёнку в щечку, ухватил её за руку и потянул за собой – на холм, к дому.

Дюжину комнат и подвал они уже исследовали за последние несколько дней… Теперь настало время самого загадочного, самого манящего – мансарды, где прадед провел не меньше половины своей долгой жизни – кабинет, мастерская художника, лаборатория, «фотоателье»… Он бы и рояль туда затащил, если бы лестница была шире раз в пять… Там было единственное убежище, где никто не смел его беспокоить в этом некогда многолюдном доме.

– Ну как? – нетерпеливо спросила Алёнка.

– Сейчас! Сейчас… – Наконец-то один из ключей с тяжелой связки вошёл в скважину запылённого висячего замка, и Антон приготовился одолевать сопротивление ржавого механизма. Но ключ повернулся неожиданно легко, без малейшего скрипа. – Здесь подождёшь? – За дверью была тьма непроглядная, и ему самому было жутковато входить внутрь.

– Нетушки! Я с тобой. – Алёнка вцепилась в его футболку, пытаясь разглядеть хоть что-то внутри тёмной комнаты.

– Только тихо… – Он сделал первый осторожный шаг, стараясь не отрывать ступни от пола, одновременно ощупывая стену за дверным косяком в надежде обнаружить выключатель.

Как ни странно, пальцы сразу же наткнулись на холодную керамическую коробку с двумя кнопками. Одинокая лампочка, свисающая с потолка на витом проводе, вспыхнула, как сотня солнц, и на мгновение ослепила обоих. Алёнка даже коротко вскрикнула и уронила пакет с зелеными яблоками, которые шумно раскатились по полу.

Посреди комнаты – фотоаппарат, этакая гармонь без клавиш на фигуристой резной опоре. Чёрная крышка на объективе чем-то напоминает пиратскую повязку на глаз. Медная табличка «во лбу»: «?. IОХИМ и Ко»… Отполированная до блеска круглая табуретка, явно отобранная когда-то давно у рояля, стоящего в гостиной. Приземистый диван, обитый чёрной кожей. Этажерка от пола до потолка, уставленная колбами, пробирками, мерными кружками, холщовыми пакетиками и картонными коробками… Ещё одна дверь – вход в темнушку. Фотографии в застекленных рамках на дощатой стене – дамы и господа начала минувшего века. Странно… Что-то здесь не так! Есть какая-то неправильность во всём этом… И тут до него дошло – что именно… Яблоки, раскатившиеся по полу, буквально светились изумрудной зеленью, а всё остальное было абсолютно чёрно-белым, как на старом фотоснимке.

– Ты заметила?

– Что?

Наваждение прошло мгновенно, как только он услышал её голос, и окружающее пространство приобрело привычные оттенки.

– Вот и пришли… – Антон вдруг вспомнил, как менялось его настроение за последние минуты: с каждой ступенькой узкой скрипучей лестницы становилось всё неспокойнее на душе.

– А здесь ничего… Уютненько. – Она подошла к «?. IОХИМ»-у и осторожно провела мизинчиком по ребрам «гармони». – А почему пыли почти нет? Ты же сказал, что сюда лет десять никто не заходил.

– Правда, никто не заходил. Как прадед умер, так и всё…

– А он работает? – Казалось, Алёнка вовсе и не ждёт ответа, продолжая ощупывать стенки камеры. – А давай попробуем… Давай! Щёлкни меня этой штукой. Ну, попробуй.

– Не знаю. Я только видел, как это делается. Да и химикаты наверняка протухли. И пластины…

– Ну и пусть ничего не получится. А ты попробуй. А вдруг! – Недавняя растерянность уступила место привычному куражу, и сопротивление было явно бесполезно. Оставалось только распахнуть скрывавшие окна плотные черные занавески…

Теперь, когда в помещение проник дневной свет, недавнее беспокойство рассеялось. Алёнка уже сидела на табуретке, положив ногу на ногу и кокетливо склонив голову набок.

– Только сиди и не шевелись, пока я не позволю.

– Я – статуя! Я доведу тебя до ипохондрии. – Она сбросила с плеч халатик, оставшись в одном купальнике, и действительно замерла.

– Рано. Я еще пластину не вставил, не прицелился…

– Издеваешься?!

– Да! – Он даже позволил себе слегка усмехнуться. В перевернутом, размытом и шевелящемся изображении Алёнки было действительно что-то забавное. – А вот теперь точно замри. – Он выскользнул из-под черной накидки, щелкнул пальцами, показывая ей, куда смотреть, и снял крышку с объектива. – Раз, два, три…

– А он на меня посмотрел…

– Кто?

– Он. – Алёнка кивнула в сторону объектива.

– Ага. В нем скрыта чья-то бессмертная душа. Ты, кстати, здесь призраков не наблюдала? – спросил Антон трубным голосом. – Их тут штук пятнадцать – не меньше. Здравствуйте, Ипполит Матвеевич! – Он отвесил глубокий поклон, глядя на входную дверь, так что она невольно оглянулась.

– Ты всё шутишь, а я действительно что-то чувствую. Даже мурашки по спине…

– Сейчас будем ловить твоих мурашек…

– Нетушки! Сначала я желаю видеть, что у нас получилось. Мурашками потом займемся. И даже не подходи. Больше ни шагу!

– Ну, хорошо… Только потом не пой мне сказку о потерянном времени.



Сначала ничего не происходило. Поверх пластины пробегали волны, – Алёнка нетерпеливо баламутила проявитель пинцетом, но, прежде чем на серой поверхности начали проступать темные пятна, прошло не меньше минуты. А то и две…

– Я же знала, что ты всё можешь! – Она хотела захлопать в ладоши, но почему-то не решилась выпустить из рук инструмент. – Ой, а вот и я…

Действительно, её черный силуэт прорисовался неожиданно четко… И вдруг сначала по углам, а потом всё ближе к центру начали проступать лица, лица, лица… Антон руками выхватил пластину из проявителя, торопливо ополоснул в воде и осторожно опустил в фиксаж. Ему показалось, что ещё мгновение, и эти лица исчезнут, что их навсегда скроет чёрная пелена.

– Это кто? Ты их знаешь?

– Нет, конечно…

– И откуда они здесь взялись?

– Наверное, на неё уже когда-то снимали, – осторожно предположил Антон, хотя точно помнил, что пластина была наглухо запечатана в черный картон. Может быть, прадед решил подшутить над тем, кто первым после него воспользуется лабораторией? Может быть. Но вряд ли… – Подождём, пока высохнет, и сделаем отпечаток.

– Может, не надо… Я боюсь.

– Трусиха.

– Да. И что?

– Ничего. Начали – значит, надо закончить… Ты иди вниз, а я всё сделаю и принесу.

– Фигушки.

Фигушки – так фигушки. Когда он извлёк из фаянсового корытца с фиксажем готовый отпечаток, Алёнка уже дремала на диване, свернувшись калачиком. Он даже не знал, как поступить – то ли показать ей итог трудов, то ли тихо вынести отсюда всё и развести во дворе большой костер, в котором сгорит и одноглазый ящик, и коробки с химикатами, где расплавятся все эти колбы, мерные стаканчики, прочая дребедень. И главное – чтобы в огне с треском разламывались и крошились эти фотопластины, на которых возникало черт-те что – то, чего не может быть, что не поддаётся объяснению, а потому наполняет привычный и вполне комфортный мир чем-то нездешним, каким-то суеверным страхом…

Их было много – десятка два, не меньше… Они были одеты по моде разных эпох – от сюртуков и кринолинов до синей джинсы, модной с полвека назад… И все пялились на Алёнку, улыбающуюся, кокетливо склонившую голову набок, в открытом купальнике, сидящую на вертлявой табуретке. Кто-то смотрел с укоризной, кто-то двусмысленно ухмылялся, у кого-то – глаза навыкате от такого зрелища…

Этого не может быть, потому что этого быть не может… Он промыл снимок, пристегнул его деревянной прищепкой к шпагату, натянутому вдоль стены.

«Загляни на дно пустой колеи, влачащейся по песчаной дороге. Здесь не только след недавно пропылившего авто…» – и ещё голос этот с утра пораньше…

Проснувшаяся Алёнка сладко потянулась и сразу же начала делиться впечатлениями о только что увиденном сне: «А на меня только что протокол составили. За несанкционированное проникновение и отказ от регистрации. Представляешь, стоило только задремать, явился какой-то гражданин начальник и начал допрашивать. Кто такая, как проникла… И лампу в глаза – как в кино прямо. Он орёт, а мне смешно…»

– Ой! – Алёнка смотрела на отпечаток не моргая, как будто под гипнозом… – А это он!.. – Она ткнула пальчиком в слегка размытое изображение лысого типа в отглаженной гимнастерке – по две шпалы в петлицах. – Слушай… Что-то мне всё это не нравится. Что это? Ты что – всё это подстроил, да?

– Нет…

– А что это тогда?

– Не знаю… Давай вниз пойдём. А лучше – к морю.



Пока они шли вниз по узкой тропинке, Алёнка изо всех сил сжимала его руку. Вдруг на полпути она остановилась, присела на валун и закрыла лицо ладонями.

– Ты что?

– Я… Знаешь, я о чём подумала. Все, которые там на снимке, наверное, умерли уже… Давно умерли. Там старые есть и молодые. Значит, если я умру старой, то и там навсегда старой буду. Да? Я не хочу быть старухой целую вечность. – Казалось, она готова разрыдаться. – А молодой умирать тоже не хочется. Скажи что-нибудь, а то я с ума сойду.

– А я думаю, тут смерть ни при чём. Совершенно… – Алёнкины страхи теперь казались ему несусветной глупостью, но надо было что-то ответить, как-то успокоить.

– А что при чём?

– «Фиохим»…

– Что?

– Они там все такие, какими их когда-то фотографировали. Ты проживёшь сто лет, а может, и больше. Но ТАМ всегда будешь такой, как сегодня. Как сейчас…

– Правда?!

– А как же… – Он не успел закончить фразы. Алёнка чмокнула его в щёку и вприпрыжку помчалась вниз – навстречу набегающим на берег волнам.

– Я буду! Я буду всегда! Я буду всегда молода и прекрасна! Я… – Она окунулась в волну, и крик её слился с гомоном чаек и шумом прибоя.
























Глава 2


Он проснулся среди ночи оттого, что порыв ветра распахнул форточку и смахнул бумаги с письменного стола. Ещё с вечера Антон достал из архива прадеда первую попавшуюся папку, надеясь, что ему повезёт и там обнаружится хоть что-то проливающее свет на события минувшего дня… Он разложил бумаги на столе, но так и не решился прочесть ни слова – внезапно возникло опасение что-то или кого-то спугнуть… И вот теперь пожелтевшие листки, исписанные размашистым торопливым почерком, разлетались по комнате, забивались в тёмные углы, как будто пытались спрятаться и унести с собой какую-то мрачную тайну.

– Ты куда? – пробормотала Алёнка сквозь сон и тут же снова уткнулась в подушку.

– Сейчас, – невпопад ответил он и осторожно выполз из-под простыни.

Сон улетучился – мгновенно и без следа. Ветер, сделав свое дело, притих, и разбросанные по всей комнате листки перестали шелестеть… Один из них лежал возле кровати на расстоянии вытянутой руки, и на него падал луч полной луны, пробивающийся сквозь щель между занавесками. Антон осторожно поднял его с пола и поднёс к глазам…

«…и никто не может знать, чем закончится день, год, жизнь. Мечты, планы, расчеты – всё это до поры до времени. Однажды начинаешь понимать, что не ты лелеешь мечту, а она тащит тебя – и очень часто вовсе не туда, куда ты хотел. И можно считать, что тебе повезло, если, достигнув однажды достатка, покоя, почета и уважения, ты всё-таки очнешься… И окажется, что всё это – все твои успехи – на самом деле не стоят и выеденного яйца, а люди, что так дружно и настойчиво тобой восхищаются, просто жертвы собственных заблуждений…»

Не то… Страница из дневника или неотправленное письмо…

И вдруг буквы начали расползаться, меняться местами, сплетаясь в иную вязь. Антон едва не скомкал лист, чтобы отшвырнуть его от себя, но пальцы словно парализовало, и он продолжал держать его перед глазами, не смея пошевелиться.

«На самом деле всё гораздо проще, чем ты думаешь. Я не могу и не хочу тебе что-то доказывать, в чем-то тебя убеждать, но теперь положение воистину безвыходно, и тебе придётся принять это как данность: нет ни смерти, ни времени, нет ни реальности, ни иллюзии, нет ни прошлого, ни будущего. Люди на основании своего «опыта» разделили эти понятия, но на самом деле, если не противопоставлять их друг другу, они исчезнут, они потеряют смысл. Можно сделать шаг и оказаться в любой точке пространства и времени, при этом оставаясь самим собой. Ты умеешь это делать, Антошка!



Читать бесплатно другие книги:

Данное издание является ответом на многочисленные вопросы читателей об эротической кухне и продуктах, оказывающих стимул...
Какое же все-таки счастье после стольких приключений, испытаний, блужданий на сказочном стыке времен и эпох завалиться н...
Каждый человек мечтает жить в комфорте, неотъемлемым атрибутом которого является вода в доме. Если дом высотный, в нем о...
Идея фонда развития наконец получила выражение в поручениях Президента Путина, обозначенных: национальные проекты. Досту...
Книга предназначена для тех автолюбителей, которые хотят не только самостоятельно построить гараж с погребом, но и обуст...
В данной книге можно найти информацию по устройству вспомогательных хозяйственных построек во дворе: погребов, теплиц и ...