Особо охраняемый объект Нестеров Михаил

Автор выражает особую признательность автору книги «Конкурентная разведка: маркетинг рисков и возможностей» Евгению Ющуку, авторам книги «Ювелирное дело» Кеннету Блейкмору и Эдди Станли за использование их материалов в своей книге.

Все персонажи этой книги – плод авторского воображения. Всякое их сходство с действительными лицами чисто случайное. Имена, события и диалоги не могут быть истолкованы как реальные, они – результат писательского творчества. Взгляды и мнения, выраженные в книге, не следует рассматривать как враждебное или иное отношение автора к странам, национальностям, личностям и к любым организациям, включая частные, государственные, общественные и другие.

Сон разума рождает чудовищ.

Воображение, покинутое разумом,

порождает немыслимых чудовищ;

но в союзе с разумом оно – мать

искусств и источник творимых ими чудес.

«Капричос» № 43

Франсиско Хосе де Гойя.

Глава 1

ВЕНДЕТТА: ПЕРВАЯ КРОВЬ

1

11 сентября 1990 года

Эта встреча произошла в гостинице Байонны, города-порта на юге Франции, куда Али Рашид приехал из Египта. Ради одной лишь любовной связи со своей обанкротившейся любовницей он не совершил бы столь долгий путь, если бы она не посулила ему интригу.

– Он тебе доверяет? – спросил Рашид Камелию.

– Анвар? – Cтоя перед зеркалом, женщина пожала плечами. Она видела свои налитые груди, точеные плечи, локоны, падающие на них, видела и Али Рашида на кровати. Он накрылся простыней и рассматривал фигуру любовницы.

– Так он доверяет тебе? – повторил вопрос Рашид.

– Конечно, – ответила Камелия, поворачиваясь к любовнику. – Мы сошлись в цене, и Анвар сдержит данные мне обещания: на его яхте не будет никого, кроме его шкипера, жены и дочери.

– И при нем будут деньги?

– Очень большие деньги.

Когда Рашид улыбался, он походил на египетского актера Омара Шарифа в молодости, сделавшего блестящую карьеру в Голливуде. Тонкие усики, черные бездонные глаза, тонкая сеть морщин под глазами. Однажды Камелия сделала вывод: он походил на негодяя, по которым обычно сохнут красавицы.

– Дай мне его, – снова попросил Рашид, и его глаза алчно блеснули.

Камелия безропотно передала ему черный замшевый мешочек. Рашид развязал тесемки и вынул из мешочка алмаз… Покачал головой, не веря своим глазам, ощущениям и эмоциям, не доверяя любовнице, для которой он – последняя надежда. Этот бриллиант мог прокормить до конца жизни не только Рашида и Камелию и детей, если таковые у них будут, а целую африканскую страну.

Он поднес камень к глазам и попытался посмотреть через него на Камелию. И, продолжая восторгаться им, начал игру под названием «верю – не верю», когда ты сначала отвечаешь, а уже потом слышишь вопрос.

– Он почти в два раза больше «Низама».

Рашид говорил об алмазе, который находился в частной коллекции в Индии.

– Он крупнее индийского бриллианта «Орлов» больше чем в два раза.

Рашид говорил о подарке графа Орлова императрице Екатерине Второй.

– Почти в четыре раза больше алмаза «Регент».

Он говорил о камне, обладателями которого были Людовик XV Бурбон, Наполеон I, этот камень теперь выставлен в Лувре.

Через грани алмаза он каким-то чудом сумел рассмотреть шею подошедшей к нему вплотную Камелии. Шея такая тоненькая, что, казалось, могла сломаться от легчайшего дуновения ветерка, от невесомого прикосновения пальцев…

Рашид подумал о том, что уже сказочно богат. Но алмаз придется реализовывать, искать такого клиента, который ослепнет, сойдет с ума от игры «Шаммурамата» и примет условия: до конца жизни молчать о тайной сделке, не показывать камень никому. А это займет немало времени. Рашиду требовались деньги, чтобы ездить из одной страны в другую, вести переговоры от некоего таинственного продавца, поскольку бриллиант «Шаммурамат» был похищен из частной коллекции в Индии больше ста лет назад и до сей поры его местонахождение установлено не было.

«На сделку Анвар Эбель прибудет один».

Эта мысль прибавляла Рашиду уверенности. Он уже точно знал, что осуществит план, детали которого прочно сидели у него в голове. Он мог спокойно, без опаски поделиться ими с Камелией, поскольку она изначально определила для Анвара Эбеля роль жертвы. Она не только женщина, она его любовница, она его преданный друг – потому, наверное, что решилась на встречу в присутствии жены Анвара. Эти три фактора, связанные воедино, не позволят зародиться сомнениям. Анвар, наверное, тоже увидел в этом поступке жертву. А еще – безысходность. Он был готов помочь, то есть оказать «оплачиваемую услугу» – что в отношениях между ним и Камелией происходило впервые.

Камелия надолго задумалась. Даже не заметила, как Рашид положил камень обратно в мешочек, прошел в ванную комнату. Очнулась она от собственных мыслей, когда Рашид предстал перед ней одетым, чисто выбритым, не считая его пленительной полоски усов.

2

11 сентября 1990 года моторная яхта Анвара Эбеля под названием «Мневис»[1], проходя через Бискайский залив, сбавила обороты. На этом участке маршрута царило оживление. Суда ходили через Ла-Манш в Бельгию, Нидерланды, Данию и дальше через Балтийское море в Ленинград. Сентябрь и начало октября Анвар решил провести у себя на родине – во Франции. У него была вилла в Ла-Рошели. Там он готовился к сделке, которую назвал сделкой века.

Стоило ему раз взглянуть на «Шаммурамат», и он уже не мог отделаться от мысли, что обязан купить его. Эбель понимал, что никогда не сможет показать его знакомым, друзьям, что судьба «Шаммурамата» останется прежней – камень лишь «сменит глаза». Вместо черных на него будут смотреть карие. А Анвар Эбель не верил, что его ждет такая же участь: когда у него не останется ничего, кроме черного шелкового мешочка, он положит в него камень и продаст. Может, это случится на пороге смерти.

Он посчитал сделку безопасной потому, что размышлял так же, как и его противник – женщина, его любовница, его преданный друг.

«Мневис» лег в дрейф в двухстах метрах от Старого порта. Анвар поднялся на палубу и будто впервые стал смотреть на сторожевые башни, где сейчас разместились музеи. Узкий проход между башнями Шен и Сен-Никола можно было перекрыть цепью в случае наступления врага. С башни Латерн, расположенной дальше к западу, где в эту минуту собрались туристы, открывался прекрасный вид на акваторию порта. Возможно, гид рассказывал, как войска кардинала Ришелье осаждали эту крепость и с суши, и с моря.

Круглые и прямоугольные башни с зубцами, крепостные стены, ворота, через которые кое-где проложили современные мостики, чтобы попасть внутрь башни. Если бы не обилие современных авто, припаркованных к монолитному парапету, без труда можно было бы представить средневековую битву.

Едва прямо по курсу показался катер с тримаранными обводами корпуса и мягким ходом на волне, Анвар на мгновение напрягся, потом успокоился, увидев на носу катера женщину. Она держалась за хромированные леера, платье ее развевалось позади и плотно прилегало к телу спереди, вырисовывая ее плечи, грудь, живот, бедра. Она казалась живым воплощением украшения на старинных кораблях, навечно застывшей русалкой между бушпритом и стемом.

Эбель опустил бинокль, разглядев и рулевого – по виду каталонца – на этом катере класса «дальнего туризма». Ему не был страшен балльный ветер, удаленность от берега. Таких катеров здесь много, и обычно все пассажирские места заняты туристами, желающими посмотреть на крепость с моря.

Анвар оказался не прав относительно численности экипажа. Из каюты появился коренастый парень и приготовил швартов. Эбель подошел к борту, чтобы принять его, знаком повелевая своему рулевому оставаться на мостике.

– Добрый день, – первым поздоровался матрос, раздетый по пояс.

Анвар кивнул ему:

– Добрый.

Жестом руки приветствовал шкипера и, набросив петлю троса на боковой рым яхты, спрыгнул на палубу. К нему навстречу шагнула Камелия, сохраняя деловой вид, который она напустила на себя во время швартовки двух судов. Анвар прикоснулся губами к ее руке и указал жестом, куда идти. Он придерживал ее за локоть, когда она поднималась по коротеньким сходням, спущенным с палубы яхты на борт катера.

Анвар не смотрел на жену – Миа с ребенком на руках стояла у борта «Мневиса», прислонившись спиной к лееру. Точнее, он бросил на супругу мимолетный взгляд, которым то ли дал понять, что деловая часть этого морского путешествия уже началась, то ли побоялся выдать себя, поскольку его глаза не лгали в эту минуту и могли многое сказать жене.

Камелия поднялась на палубу яхты, подошла к Миа, поздоровалась с ней за руку, игриво потрепала за щеку двухлетнюю Сабиру:

– Какая милая девочка.

Эбель поторопил ее:

– Спустимся в каюту, Камелия. Там нас поджидает ювелир с необходимым оборудованием для экспертизы. Миа, пожалуйста, спуститесь с Сабирой в свою каюту. – Он отыскал глазами своего шкипера по имени Хаким Раух. – Хаким, проводи их и возвращайся на место.

Хаким кивнул и помог хозяйке с ребенком спуститься по крутому трапу.

Кают– компания была большой. Казалось, трап вел совсем в другое судно, в другой, более вместительный отсек.

За круглым столом разместились Анвар, Камелия и ювелир, прибывший из Парижа. Камелии в этой сделке адвокат был ни к чему, тем более оценщик и ювелир. Она принесла подлинник и сама назначила цену.

…Ювелир находился в оцепенении больше минуты. Он много раз слышал о «Шаммурамате», много раз видел рисунки этого камня, опубликованные в специальных изданиях, где были приведены его уникальные данные, а также схемы огранки.

– Боже, какая огранка… – упавшим голосом, будто «Шаммурамат» лишил его сил, прошептал ювелир.

Он не решался оценить этот великолепный бриллиант. Все четыре фактора[2] поражали его воображение.

– Какой цвет… – снова прошептал он. Теперь он, ослепленный бриллиантом, уверовал в то, что «Шаммурамат» больше, чем «Большая звезда Африки», вправленная в английский королевский скипетр. Пусть на один или два карата, но больше.

Он с трудом оторвался от бриллианта. С трудом вспомнил свои последние слова. Кажется, он тихо восторгался его цветом. Отчего-то глядя на хозяйку «Шаммурамата», он сказал:

– Цвет – это ощущение, доставляемое глазом сознанию. Восприятие у всех разное. Вот у вас, мадемуазель, например, врожденный слух, у меня развито с рождения чувство цвета. Вы действительно хотите… – Ювелир словно проглотил слово «продать». Он вздохнул: «Просто она не знает, что делает. Она по страховке может получить такие деньги, что ей хватит до конца жизни. А „Шаммурамат“ займет достойное место в Лувре. Он затмит остальные камни, картины, он и ей принесет немало процентов…»

К реальности ювелира вернул голос Анвара Эбеля:

– Мне нужна официальная оценка «Шаммурамата». В отчете можете не указывать название камня.

«Господи боже мой, зачем? – недоумевал ювелир. – За каким чертом этому богатому кретину официальная оценка?» Но все же взялся за работу. Он в течение получаса изучал камень, после чего вверху чистого листа бумаги проставил дату, слева написал свое имя, указал свой парижский адрес. И дальше:

«Я провел оценочную экспертизу ювелирного изделия, из которого следует:

алмаз высшего качества удлиненной прямоугольной формы, весом 531,2 карата, по стандарту CIBJO имеет цвет EW[3] и прозрачность IF[4], ступенчатую (изумрудную) огранку – шестнадцать ступенчатых граней сверху и двадцать четыре снизу. Стандарты прозрачности установлены при 10-кратном увеличении и нормальном освещении с использованием бесцветных выпуклых линз.

По моей оценке, текущая стоимость вещи составляет…»

Ювелир оставил место для включения стоимости и обратился к Эбелю:

– Дорогой Анвар, вы можете поставить любую цифру, а можете написать: «алмаз бесценен». Что является истиной. Вы только представьте себе, что до огранки он чуть-чуть не дотягивал до одной тысячи каратов! После короткой паузы он продолжил: – Вы приобрели вещь, из-за которой вас будут преследовать до конца жизни.

– Вряд ли, – самонадеянно ответил Анвар.

Он подошел к секретеру, который органично вписывался в обстановку кают-компании, и с трудом вынул из него тяжелый архаический саквояж кордовской кожи. Положив его на стол и открыв, он предложил Камелии пересчитать деньги. Та отказалась, изящно пожав плечами:

– К чему условности, мон ами? Я доверяю тебе, как себе, Анвар. Кстати, основная сумма перечислена на мой счет?

Хозяин яхты передал ей платежный документ, из которого Камелия сделала один-единственный вывод: она богата, как прежде. И у нее есть наличные деньги и умопомрачительный счет в банке.

Анвар словно не слышал последнего вопроса Камелии. Он обратился к ювелиру:

– Тогда, может быть, наш уважаемый эксперт снимет свой процент?

Со словами «право, мне неловко» ювелир вынул из саквояжа несколько пачек, вскрыл одну из них и проверил несколько купюр. Открыв свой чемоданчик, он сложил инструменты, накрыл их бумагой, сверху положил деньги. Посмотрел на Анвара, на Камелию, на свое отражение в иллюминаторе и сказал:

– Считаю, сделка прошла успешно. Надеюсь, стороны остались довольны. Со своей стороны я сделал все, что мог. Поздравляю вас! И – желаю удачи.

За эти полчаса с небольшим яхту и катер отнесло от места стоянки на сто – сто пятьдесят метров. Хаким Раух не обменялся с командой катера ни словом. Он стоял за штурвалом моторной яхты с таким видом, словно в любой миг был готов завести мощный двигатель и дать ему полные обороты. Моторная лодка, которая терлась привальным брусом о борт яхты, будто относила яхту от берега.

– Приятель! – крикнул Хаким мотористу.

– Да? – с готовностью отозвался тот.

– Натяни швартов. Я подведу нашу пару ближе к берегу. Или отдай швартов. Я пойду медленно, догонишь.

Моторист занял место в кокпите, а шкипер катера вдруг поднялся на борт «Мневиса».

– Не против, если я посмотрю блок управления яхтой? – спросил Рашид, скрывая за рубашкой навыпуск французский пистолет MR-73. Этот револьвер был популярным в странах Европы, являлся штатным оружием французской жандармерии, а также групп антитеррора. Рашид купил его через своего знакомого француза, который работал в газете. У него был не укороченный, а «полноценный» 133-миллиметровый ствол. В барабане мощные патроны фирмы «Магнум».

Хаким чуть помедлил, прежде чем разрешил Рашиду подняться на мостик. Там, как и полагалось, все сверкало чистотой. Рукоятки управления и обрамления приборов из слоновой кости. Даже ветровой козырек не слепил глаза хромом или никелем: его пластичная вставка имитировала ценный поделочный материал.

Рашид стоял за спиной Хакима. В первые мгновения он решил убить его из пистолета, но шум привлек бы хозяина яхты.

Рашид вынул из кармана выкидной нож и нажал на кнопку. Длинное и острое лезвие вылетело из паза со звуком вернувшейся в исходное положение затворной рамы пистолета. Хаким был готов к чему угодно, только не к атаке, он обернулся к Рашиду. На двух судах, которые швартовы превратили в уродливый катамаран, происходила тайная и… все же честная сделка, основанная на доверии. И вот доверие было нарушено. Рашид умел обращаться с ножом. Он коротко замахнулся, вонзил клинок в подреберье противнику, свободной рукой закрыл ему рот и навалился на него всем телом. Хаким спиной распластался на панели приборов, но ни один переключатель, ни одна кнопка, рычаг не привели в действие механизмы. Хаким машинально потянулся к кнопке стартера, но Рашид уже вынул ключ из замка зажигания…

Вынул ключ…

Хаким понял, что его рот уже не закрывает сильная рука и он может закричать. Но первая же попытка оказалась провальной. Что-то булькнуло в его горле, а затем рот наполнился пенной, как коктейль, кровяной смесью. Казалось, она настолько пропитана кислородом, что закипала на его губах, запекалась на подбородке, как лава, и уже не давала дышать.

Рашид провернул нож в ребрах рулевого. Выровняв лезвие параллельно ребрам, между которых находился клинок, он провел им до позвоночника. И только потом отпустил жертву. Отерев нож о рубашку Хакима, Рашид скользнул с рубки на перилах, без помощи ног.

Внизу его уже поджидал помощник, вооруженный таким же револьвером, как и Рашид. Али дал команду: «Вперед!» – и первым принялся ее исполнять. Он неслышно спустился по трапу и оказался напротив двери кают-компании. Резко распахнув ее, он пропустил вперед напарника и направил пистолет на Анвара.

– Ни слова! Ни звука! – негромким голосом предупредил он его. – Иначе шумно будет в каюте, где укрылись твоя жена и дочь.

– Чего вы хотите? – Этот неуместный вопрос все же прозвучал.

Рашид рассмеялся. Он не стал сближаться с Анваром.

– Дорогая, подай мне то, что принадлежит нам по праву.

Камелия, бледная, оттого еще более обольстительная, превратилась в помощницу грабителя. Она взяла со стола драгоценный камень и положила его в мешочек. Закрыла саквояж, вздрогнув от двойного щелчка замков, едва приподняла его. Покачала головой: «Я не осилю, он очень тяжелый», адресовала она этот жест Рашиду.

– На пол! – приказал Рашид, указывая стволом французского револьвера то на Анвара, то на ювелира. Первым приказ выполнил ювелир. Он растянулся на полу, заложив руки за голову. Чуть помедлив, к нему присоединился сам Анвар. Он хотел было заговорить о безопасности жены и дочери, но ему не дал этого сделать помощник Рашида. Он оглушил хозяина яхты ударом рукоятки пистолета по голове. Такой же удар получил и ювелир. Затем он ловко связал их.

– Выводи женщину и девочку, – приказал Рашид помощнику. – Они наше спасение, если полиция вдруг начнет преследование.

– Рашид, – начала было Камелия, уже находясь на палубе.

– А, ты еще здесь, дорогая. – Он приподнял ее подбородок и крепко поцеловал. Не отпуская ее губ, выстрелил женщине в живот. Отпустив безвольное тело, посмотрел в сторону берега. До него было больше полумили. Это расстояние поглотило звук выстрела, крики женщины и плач девочки.

– На катер их, быстро, – поторопил помощника Рашид. Сам же спустился в трюм «Мневиса» и один за другим открыл кингстоны[5]. Вода стала быстро поступать в судно. Рашид поспешил назад.

Он снял огон с одного рыма, с другого, оттолкнулся ногой от белоснежного борта яхты, которая медленно начала погружаться, кренясь на один борт.

Он морщился от причитаний женщины.

– Как тебя зовут? – еле перекричал он ее.

– Мария. Муж называет меня Миа.

– Слушай, Миа, я еще не знаю, как поступлю с тобой. Может быть, просто отправлю кормить рыб. Обещаю тебе одно: девочку я не трону. Я не убиваю детей, – проявился у Рашида апломб.

Он не рискнул причалить к берегу в районе крепости, решил дотянуть до городка Руайан, расположенного в шестидесяти километрах к югу от Ла-Рошели. Благо там у него стояла наготове машина, в перчаточном ящичке имелся паспорт с шенгенской визой, в салоне было много места, чтобы уместить в нем деньги.

Алмаз…

«Шаммурамат» найдет себе место возле сердца, во внутреннем кармане пиджака.

Рашид не рискнул взять курс вдоль берега. Он взял строго на юг, на остров Олерон, чтобы пройти между ним и материком, а дальше останутся каких-то жалких двадцать – двадцать пять километров…

Катер, который он арендовал, развивал скорость до пятидесяти узлов, значит, меньше чем через час он будет на месте.

Он бросил последний взгляд на яхту, увидел женскую руку, свисающую с борта.

«Бедная, глупая Камелия», – вздохнул Рашид.

Он сам стал у штурвала, завел двигатель и взял курс на центральную часть острова. Он не слышал, как выругался его помощник. Тот, глядя на обреченную яхту, вспомнил о своем ноже. Когда помощник отрезал веревку, чтобы связать ювелира и Анвара Эбеля, он воткнул нож в наборный пол яхты.

3

Анвар, придя в себя, первым делом ощутил крен яхты. Затем его взгляд наткнулся на нож, торчащий в полуметре от его головы. Изловчившись, он подполз к ножу, сел, опустив связанные руки. Стараясь не давить сильно, чтобы не свалить нож, он стал делать ритмичные движения вверх-вниз. Он не видел результатов своей работы, но ощущал их. О Камелии он не думал. Лишь представил ее на палубе с распростертыми руками в луже крови, растекающейся под ней, – и угадал.

Он бросил только один взгляд на ювелира, но и его хватило, чтобы понять: шестидесятипятилетний парижанин умер раньше, чем через кингстоны начала поступать вода.

Лишь бы нож остался в горизонтальном положении. Анвар молил бога оставить все как есть. Синтетический трос толщиной в палец был крепче стального троса такой же толщины. Анвар мысленно подсчитал, что сумеет освободиться… с первым глотком соленой воды, хлынувшей в кают-компанию.

«Мневис» не торопился на дно. Анвару Эбелю показалось, прошло слишком много времени. Но вот лопнула под давлением клинка последняя крученая нить… и словно стеганула по запястьям. Анвар сорвал с себя остатки пут, не без труда вытащил нож из пола и, как был на коленях, подполз к выходу.

И только тогда вода, которая билась в иллюминаторы, ворвалась в кают-компанию через дверь.

У него волосы на голове встали дыбом, когда вместе с потоком в помещение вплыла Камелия. Она чуть задержалась на верхней площадке, затем, достигнув края трапа, устремилась вниз.

Она была еще жива. Но Анвара больше не интересовала ее жизнь. Он не собирался отбирать ее у Камелии, считая, что там, откуда на море собиралась обрушиться гроза, о ней уже побеспокоились.

– Говори! – Он стоял по колено в воде, которая прибывала набирающим силу потоком. – Где они? – Анвар тряхнул Камелию, как тряпичную куклу. – В каком месте они хотят пристать к берегу?

– Руайан, – прошептала Камелия, не в силах сопротивляться. Из раны женщины хлестала кровь. Рана оказалась серьезной, и спасти Камелию не смог бы даже сам бог.

Анвар опустил тело женщины на поверхность воды и, помедлив мгновение, за которое успел произнести коротенькую молитву, рванул вверх по трапу. На палубе, через которую перекатывались волны, он увидел Хакима. Тот из последних сил держался за леер. Лишь бы не пойти вслед за яхтой. Он боялся водоворота белоснежной красавицы, который образуется после того, как она пойдет на дно. Боялся своей крови, бившей из ножевой раны.

Анвар привязал к спасательному кругу Хакима и опустил его на воду. Сбросил с себя одежду и стал отплывать от тонущей яхты, буксируя раненого товарища. Его взгляд был устремлен в сторону беглецов. Только в сторону. Из-за воды, плескающейся возле глаз, он их не видел.

Анвара привлек звук мотора. Он повернул голову в сторону берега и увидел спешащий к месту катастрофы катер. И снова ощутил дрожь во всем теле. Он не увидел своей яхты. «Мневис» ушла на дно тихо, без всплеска. Только неестественная гладь, которую всегда можно встретить за дамбой, показывала о недавнем водовороте.

Парень лет двадцати пяти помог Эбелю подняться на борт. Пока он вытаскивал раненого Хакима, Анвар не мог думать ни о чем, кроме жены и дочери, и еще одной вещи: достоинствах этой лодки. С двумя мощными моторами ее основным режимом использования являлось глиссирование со скоростью свыше пятидесяти узлов; значит, можно выжать шестьдесят, что казалось невозможным.

По длине корпус лодки был разбит на три отсека – форпик, каюту и кокпит. Едва хозяин катера втащил на борт Хакима, Анвар завел сначала один двигатель и дал ему полный газ, нажимая на отполированную рукоятку до отказа, затем повторил те же действия с другим мотором. Он повел катер, держа одной рукой штурвал, другой придерживая рукоятку газа. Он направлял лодку вдоль берега, надеясь, что, сокращая путь, имея небольшое преимущество в скорости, он нагонит беглеца уже напротив городка Шателайон-Плаж.

Однако Рашид изменил план. Он обошел остров, оставляя его слева по борту. И дальше следовал курсом строго на юг. Сейчас два катера шли параллельными курсами, только их разделял огромный остров. Лодка, которой управлял Анвар, шла по спокойным водам залива Антьош, тогда как катер под управлением Рашида тревожил мрачные воды Бискайского залива.

Рашид изменил направление и на пару километров приблизился к невидимой границе между «легкими и тяжелыми водами».

– У меня к тебе просьба, – обратился он к помощнику. – Никому не говори, что ты видел и слышал. Даже рыбам. – Он выстрелил помощнику в грудь и столкнул ногой в воду.

Несколько секунд спустя он обратился с подобной просьбой к Миа.

– В воду. Мне не нужен лишний балласт.

Он равнодушно смотрел на то, как Миа, прижимая к себе одной рукой девочку, спускалась за борт. Вот ее пальцы отпустили веревочный леер, проходящий вдоль борта. Сейчас Рашид даст полный газ, и ее втянет под винт, отрежет ноги. Миа резко приняла горизонтальное положение и сильно оттолкнулась от борта катера. Она будто придала ему ускорение. Несколько мгновений, и его уже нельзя было рассмотреть из-за наваливающихся волн. Миа и девочка то поднимались на самый гребень, то скользили к подошве волны; и эти моменты были самыми страшными; мать и дочь еле сдерживали приступы тошноты.

Миа полагала, что, отдыхая на спине, плывя на спине, сумеет продержаться… час. Сумеет приблизиться к берегу. Но, потеряв ориентацию, она отдалялась от него; ее словно манила пучина Бискайского залива.

Наконец ее силы иссякли. Она с трудом удерживалась на поверхности. Девочка уже давно не плакала. Она, обвив шею матери, тоже, казалось, ждала конца. Когда Миа в последний раз в жизни вдохнула в себя воздух, Сабира невольно вдохнула вслед за ней. Миа пыталась оттолкнуть от себя дочь, но тщетно. В этом месте глубина достигала семисот метров…

Два катера выскочили из-за южного мыса острова одновременно, будто за сто метров от этого места невидимый стартер нажал на спусковой крючок пистолета.

– Оружие! – перекрикивая шум ветра и двигателей, выкрикнул Анвар. – У тебя есть оружие?

– Только ружье для подводной охоты. Я всего несколько раз стрелял из него.

– Неси, – перебил Анвар. – Быстрее!

Хозяин катера скрылся в каюте и вскоре появился с водным ружьем.

Анвар начал сближаться с катером Рашида. Он имел перед ним преимущество в скорости, потому Рашид не стал менять курс. Он, лишь придерживая рулевое колесо, поменял барабан на кольте. У него в запасе было шесть выстрелов, тогда как у его противника один.

Анвар шел уже по кильватерному следу беглеца. Взбудораженная миллионами воздушных пузырьков вода понесла его катер на сумасшедшей скорости.

Анвар резко повернул рулевое колесо и перевалил за кильватерную струю. Он с каждым мгновением приближался к противнику и с каждым мгновением все больше и больше убеждался, что на катере нет Миа и Сабиры. Может, они в каюте, на диване-койке в самом носу? Но через длинный прямоугольный иллюминатор их не видно. Рашид, стоя у штурвала, словно закрыл вход в единственную каюту.

Анвар подозвал хозяина лодки:

– Не сбавляй скорость, если скорость не сбросит этот негодяй. Не сворачивай с курса, если с курса не свернет он. Держи расстояние в десять метров. Держи крепче штурвал, даже если в тебя начнут стрелять.

– Я понял. Ни о чем не беспокойтесь.

Анвар передал управление катером его владельцу и приготовил к работе ружье. На суше он попадал из такого экземпляра в яблоко с расстояния в двадцать пять метров. Под водой оптимальной дистанцией он считал пять-шесть метров.

Он не стал опираться о борт, чтобы не раскачиваться вместе с лодкой. Напружинив ноги, он вел цель, взяв опережение на пару метров. Он не изменил позы, даже когда с лодки противника раздался первый пистолетный выстрел, затем второй.

Пауза. Эта пауза стала роковой для Рашида и счастливой для Анвара. Рашиду требовалось выровнять лодку, отвернуть ее от преследователя. Фактически он показал свою неподвижную фигуру, находящуюся к стрелку боком. Анвар, не мешкая, нажал на спуск. Стрела с зубчатым наконечником, разматывая тончайшую стальную проволоку, понеслась к жертве. Наконечник вошел точно между седьмым и восьмым ребром. Рашид вскрикнул от боли. Он бросил штурвал. Одной рукой он нажимал на спусковой крючок пистолета, стреляя куда попало. Другой рукой пытался вынуть из тела гарпун. Его рука вытянулась, будто была резиновая, и он дотянулся до поводка, на котором сидел так прочно, что мог избавиться от него, лишь выдрав себе ребра. Его пальцы, вцепившиеся в поводок, отсекло в одно мгновение, когда Анвар, остро прочувствовав ситуацию, резко сбавил ход. Но не дал Рашиду выпасть из лодки, снова вгоняя до упора рычаги скорости.

– Теперь он мой, – прошептал Анвар.

Он снова передал управление катером его хозяину.

– Куда катер, туда и ты. Сближайся с ним. Ты не пожалеешь, если возьмешь его на абордаж.

В этот момент Анвар походил на каскадера, собирающегося спрыгнуть с крыла одного самолета на крыло другого. Без ранца с парашютом за спиной.

Раненый Хаким, которому рулевой сделал перевязку, также тихо прошептал:

– Убей его! Убей его, Анвар…

Эбель к этому моменту уже точно знал, что на катере, кроме раненого Рашида, нет ни живых, ни мертвых. Но там был человек, который обязан понести наказание.

Рулевой, захваченный погоней, на прежней скорости почти вплотную подошел к беглецу. Анвар, поставив одну ногу на борт «капера», спокойно дожидался соприкосновения бортов.

Вот этот момент.

Анвар Эбель, вооруженный лишь ножом, ступил на палубу захваченного судна, на котором действительно хранились несметные сокровища, так, будто шагнул с перрона в вагон электрички. Он оттолкнул раненого Рашида ногой от пульта управления судном, сбросил скорость, а затем заглушил двигатель. Его действия повторил хозяин «капера». Не поворачиваясь к нему лицом, Анвар громко сказал:

– Отойди на сто – сто пятьдесят метров. Ты не должен видеть и слышать, что здесь произойдет. Хотя бы потому, чтобы ты не вздрагивал по ночам до конца своей жизни.

Анвар склонился над Рашидом и заглянул ему в глаза.

– Мне нужно знать твое имя.

К этому моменту его сердце подсказало ему: Миа и Сабиры больше нет…

– Назови мне имена твоих братьев и сестер, твоей матери и твоего отца. Мне уже не удастся защитить свой род, но я отомщу твоим родственникам. Клянусь богом – с каждым упавшим листком календаря, на котором будет дата – 11 сентября, я буду убивать по одному твоему родственнику. Каждый год один из членов твоей семьи будет получать открытку с одной-единственной надписью: «Берегись». В своем доме я поставлю шкаф, который будет пополняться окровавленной одеждой убитого родственника. Я собираюсь прожить долгую жизнь.

Рашид на миг отпустил руку, которой сжимал другую, лишенную пальцев.

– Я сбросил их там. Может быть, они еще живы. Не убивай меня.

Теряя сознание, находясь на пороге жизни и смерти, Рашид выполнил приказ своего палача: он назвал одно имя, другое, третье…

Анвар открыл крышку подмоторной ниши, нашел там резиновый шланг. Прикинув его длину, он подтащил Рашида ближе к корме. Выдернув из его тела гарпун, вставил в рану один конец шланга, другой присоединил к трубке водяного охлаждения. Затем завел горячий еще двигатель на холостых оборотах, взвинтил их до предела. Вода, проходя по сложным каналам системы охлаждения, едва не закипала на выходе. Руки Анвара покраснели от кипятка, но он продолжал удерживать шланг на груди жертвы, пока она не сварилась изнутри.

Дальше Анвар начал рвать лодку, скрежеща зубами. В воду полетели куски пенопласта, удерживающие лодку на плаву. Он выпотрошил ее всю, как рыбу, выбросил за борт все предметы, которые могли бы оставить лодку на поверхности. Затем небольшим багром он проделал с лодкой Рашида то, что тот сотворил с его «Мневисом». Неровные отверстия в корпусе и в днище катера стали с шумом втягивать в себя забортную воду.

Прошло три минуты. Анвар подал знак рулевому и стал поджидать его, стоя на люке, ведущем в затопленный уже форпик. В одной руке он держал саквояж, в другой – черный мешочек. Он прыгнул во второй катер в тот момент, когда первый, сделав пол-оборота, словно намеревался уплыть отсюда, пошел ко дну.

…В том приблизительном месте, которое указал Рашид, катер сновал на малой скорости до глубокой ночи. Анвар звал жену и дочь.

А когда катер с уставшим рулевым причалил к пирсу, Анвар рассчитался с хозяином лодки – передал ему полный саквояж стодолларовых купюр.

– Это моя благодарность и моя просьба. Никому не говори о происхождении этих денег. Для меня они покрыты кровью, ты же отмоешь их, купив себе яхту, приобретя виллу, открыв банковский счет.

На вопрос Хакима, которого Анвар провожал до «Скорой помощи», он ответил:

– Мой враг сварился здесь, на земле, и вечно будет вариться в аду. Выздоравливай скорее, Хаким.

Глава 2

ПЯТНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА

1

Московская область, 10 сентября 2006 года… шестнадцать лет спустя

Хаким Раух закашлялся, словно у него запершило в горле при виде этого молодого человека. Сергея Красина начальство колонии строгого режима предупредило: у Хакима астма; он чаще кашляет, чем говорит. Красин ответил на это: «Меня этот вариант устраивает».

– Вы из ФСБ? – спросил, едва сдерживая кашель, Хаким.

– Так и есть. Может, вы ждете следователя из следственного отдела? Тогда вам придется подождать. В ваших краях я проездом, можно сказать, случайно. Меня перехватили, позвонив. – Красин развел руками и артистично поиграл глазами: – И вот я здесь. Слушаю вас. Закурить вам не предлагаю – мне сказали, у вас серьезная легочная болезнь.

– Ваши эскулапы ни черта не смыслят. Они не смогут отличить легкое от сердца. Они считают, что мои приступы удушья вызваны бронхиальной астмой.

– Какой диагноз устраивает вас? – спросил Красин, начиная понимать, что теряет время. «Стоит поторопиться», – подумал он, поглядывая на часы и невольно ощущая спазм в бронхах, будто невидимые бациллы поразили его внутренности. И все же закончил мысль: – Может быть, вы обнаружили у себя туберкулез? Что еще? Я не силен в медицине. Извините, у меня мало времени. Что вы хотели сообщить сотруднику ФСБ?

– Покажите ваше удостоверение.

«Господи…»

Полковник Красин вынул из кармана корочки и раскрыл их.

Хаким Раух был удовлетворен. Хотя чуть попенял собеседнику:

– Для полковника вы молоды.

– Для больного бронхиальной астмой вы слишком свежи, – парировал Сергей.

– У меня сердечная астма. Проконсультируйтесь с врачами, я хочу получить качественные лекарственные препараты. Не бесплатно, конечно. Вы слышали имя Анвара Эбеля?

– Странное сочетание, – заметил Красин. – Фамилия на слух французская, имя – арабское. Он тоже болен?

– Не шутите так. Анвар Эбель переживет и вас, и меня.

– Насчет вас я не сомневаюсь.

– В каком отделе вы работаете?

– Я назову департамент: контрразведывательные операции.

– Мне это подходит. Так вот, пятнадцать лет назад я был очень близок к Анвару, некоторые считали меня его правой рукой. Я почти всегда сопровождал его, а зачастую всю его семью в зарубежных поездках. Анвар Эбель для своего постоянного места жительства выбрал Египет, у него роскошная вилла в Хургаде, еще несколько богатых домов во Франции, Англии. А родина Эбеля – Франция. Хотя часто его называли египтянином.

Хаким снова закашлялся. Выпив воды, продолжил:

– Мне дали слишком большой срок, я не протяну в таких жестких условиях и половины. Я готов обменять секретную информацию на… – Он запнулся, подбирая слово. – На амнистию.

– На амнистию вам вряд ли придется рассчитывать. По ходу дела вы можете выйти по УДО.

– Условно-досрочное освобождение, я знаю. Итак, вы не знаете Анвара Эбеля. Я не знаю вас, не знаю, можно вам верить или нет, но вы моя последняя надежда. У Анвара Эбеля когда-то было все, что он подразумевал под словом «счастье», включая в это понятие жену Миа и дочь по имени Сабира, а также любовницу по имени Камелия. А последняя предложила ему сверхсчастье. Она предложила ему бриллиант, который был похищен из частной коллекции больше ста лет назад.

Страницы: 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

Книга является настоящей энциклопедией стиля и элегантности. Она рассказывает об уходе за собой, при...
Биография Данте Алигьери привлекла к себе особое внимание именно сейчас, после выхода скандальной кн...
Баронесса Амалия Корф, секретный агент российского императора, только что вернулась из Парижа с успе...
Снайпер вспомнил все.Свою прошлую жизнь. Свою любовь…Теперь у него появилась цель – добраться из Пет...
«Две лысых тефтельки в оспинках риса сиротливо жались друг к другу. Это были, наверное, два брата. Т...
Я набираю в Яндексе название твоей компании и моментально получаю картинку с тобой. Ты стоишь в окру...