И быть подлецом (сборник) - Стаут Рекс

И быть подлецом (сборник)
Рекс Стаут


Ниро Вульф
В это издание вошли роман «И быть подлецом» и повесть «Вместо улики», в которых загадочные преступления вновь расследуют Ниро Вульф и его помощник Арчи Гудвин.





Рекс Стаут

И быть подлецом



Instead of Evidence © Rex Stout, 1946

And Be a Villain © Rex Stout, 1948

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2014



Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.



©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))




И быть подлецом


…Надо записать,
Что можно жить с улыбкой и с улыбкой
Быть подлецом…

    


[1 - Перевод М. Лозинского.]




Глава первая


Я в третий раз проверил конечный результат своих подсчетов на первой странице формы 1040, чтобы быть совершенно уверенным. Затем повернулся к Ниро Вульфу, который сидел за своим письменным столом, справа от моего. Он читал сборник стихов парня по имени ван Дорен – Марк ван Дорен[2 - Марк ван Дорен (1894–1972) – американский поэт, критик и педагог, писавший главным образом о взаимоотношениях человека и природы. В 1940 году его сборник «Избранные стихи» был удостоен Пулицеровской премии. – Ред.]. Так что, по моему мнению, было вполне уместно употребить поэтический оборот.

– Навевает уныние, – сказал я.

Вульф ничем не обнаружил, что слышал меня.

– Уныние, – повторил я. – Если только я не заблуждаюсь относительно значения этого слова. Да, уныние!

Не отрывая глаз от страницы, он пробурчал:

– Что навевает уныние?

– Цифры. – Я отправил к нему форму 1040 по полированной поверхности его стола. – Это на тринадцатое марта. Четыре тысячи триста двенадцать долларов шестьдесят восемь центов – вдобавок к четырем ежеквартальным взносам, которые уже выплачены. А еще мы должны отослать форму тысяча сорок «е-эс» за сорок восьмой год, приложив к ней чек на десять тысяч долларов. – Я сцепил пальцы на затылке и мрачно осведомился: – Ну как, навевает это уныние или нет?

Он поинтересовался балансом нашего банковского счета, и я проинформировал его на сей счет.

– Конечно, – признал я, – этого хватит, чтобы отразить два только что упомянутых удара, и еще останется на буханку хлеба и пару молок от селедки. Однако недели проходят, а счета прибывают. Мне бы не хотелось быть невежливым и упоминать о жалованье Фрица, Теодора и моем.

Вульф отложил томик поэзии и сердито воззрился на форму 1040, притворяясь, что умеет считать. Я возвысил голос:

– Однако этот дом вместе с обстановкой принадлежит вам – за исключением стула и прочих вещей в моей комнате, которые я приобрел сам. Вы босс, так что вам виднее. Разумеется. Тот тип из электрической компании отвалил бы нам по крайней мере тысячу долларов за решение его проблемы с подлогом – но вас же нельзя было беспокоить. Миссис Как-ее-там заплатила бы вдвое больше за подноготную так называемого музыканта, но вы слишком увлеклись чтением. Адвокат по фамилии Клиффорд попал в пренеприятную ситуацию и готов был раскошелиться, но вам было не до него. Та актриса и ее покровитель…

– Арчи, заткнись.

– Слушаюсь, сэр. И что же вы делаете? Позавчера вы спускаетесь сюда, оторвавшись от своих прекрасных орхидей, и весело приказываете мне выписать еще один колоссальный чек на учреждение Всемирного правительства. А когда я кротко замечаю, что в бухгалтерских книгах помимо графы «Расход» имеется еще и вторая – «Приход»…

– Ступай вон!

Проворчав что-то себе под нос, я снова повернулся к своему столу и, водрузив на него пишущую машинку, начал перепечатывать с черновиков примечание «G» к шестой строчке приложения «C».

Время шло, и я работал, порой бросая взгляды направо, чтобы проверить, хватило ли у него наглости снова взяться за книгу. Не хватило. Прикрыв глаза, он откинулся на спинку своего кресла, такого огромного, что там поместилось бы двое – правда, не комплекции Вульфа. Тучи собирались.

Я усмехнулся про себя и продолжил печатать. Немного позже, когда я заканчивал примечание «F» к шестнадцатой строчке приложения «C», он буркнул:

– Арчи.

– Да, сэр? – Я повернулся к нему.

– Человек, осуждающий подоходный налог из-за раздражения, которое тот вызывает, или из-за расходов, в которые тот вводит, подобен лающей собаке. Он утрачивает привилегию интеллектуального общения. Но позволительно критиковать этот налог на других, объективных основаниях. Правительство, подобно индивиду, тратит деньги по одной из трех причин – либо по всем сразу. Потому, что ему это нужно. Потому, что оно так хочет. Или просто потому, что у него есть что тратить. Последняя причина – самая недостойная. Пожалуй, значительная часть могучего весеннего потока миллиардов, вливающихся в государственную казну, будет потрачена по этой последней, недостойной причине.

– Да. Итак, мы что-то удержим? Как мне это обосновать?

Вульф приоткрыл глаза:

– Ты уверен в своих подсчетах?

– Абсолютно уверен.

– Сильно сплутовал?

– Не особенно. В рамках приличий.

– Мне нужно уплатить названные тобою суммы?

– Да. Или придется утратить некоторые привилегии.

– Что ж… – Вульф вздохнул, посидел с минуту и выпрямился в кресле. – Черт побери! А ведь было время, когда мне хватало тысячи динаров в год. Соедини меня с мистером Ричардсом из Федеральной радиовещательной компании.

Я нахмурился, пытаясь угадать, в чем дело, но, зная, сколько усилий у него уходит на то, чтобы сидеть прямо, сдался. Отыскав номер в телефонной книге, я набрал его и, сославшись на Вульфа, дозвонился до Ричардса, вице-президента компании. Вульф взял трубку и, обменявшись с собеседником приветствиями, приступил к делу:

– Мистер Ричардс, два года назад, вручая мне чек в моем кабинете, вы сказали, что остаетесь в неоплатном долгу – несмотря на сумму, указанную в чеке. Так вот, я позволю себе попросить вас об услуге. Мне нужна кое-какая конфиденциальная информация. Сколько денег вкладывается еженедельно в программу мисс Маделин Фрейзер?

– О… – Последовала пауза. Тон Ричардса, еще недавно дружеский, слегка изменился, в голосе зазвучали менее теплые нотки. – Каким боком это касается вас?

– Да никаким, но я был бы весьма признателен, если бы вы предоставили мне эту информацию – конфиденциально. Я прошу слишком многого?

– В настоящее время вокруг программы сложилась крайне сложная ситуация. Для мисс Фрейзер, для радиосети, для спонсоров – словом, для всех заинтересованных лиц. Вы бы не могли сказать мне, чем вызван ваш интерес?

– Мне бы не хотелось. – Тон Вульфа сделался резким. – Простите, что побеспокоил вас…

– Вы меня не побеспокоили, а если бы и так, я к вашим услугам. Нужная вам информация хотя и не попала в газеты, на радио известна всем. На радио вообще все знают обо всем. Что именно вас интересует?

– Общая сумма.

– Так… Дайте подумать… Учитывая время в эфире – передачу транслируют около двухсот станций… производственные расходы… гонорары знаменитостей, участвующих в программе… примерно тридцать тысяч долларов в неделю.

– Вздор, – отрезал Вульф.

– Почему?

– Это же чудовищно. Свыше полутора миллионов в год.

– Нет, около миллиона с четвертью, учитывая летний перерыв.

– Даже если так. Полагаю, мисс Фрейзер получает существенную часть этой суммы?

– Весьма существенную. Об этом тоже все знают. Ее доля – примерно пять тысяч в неделю. Однако в какой пропорции она делит эти деньги со своим менеджером, мисс Коппел, это единственное, чего на радио не знает никто. По крайней мере, мне это неизвестно. – Голос Ричардса снова потеплел. – Знаете, мистер Вульф, если вы хотите оказать мне маленькую услугу взамен… Не могли бы вы сказать – конфиденциально, – для чего это вам нужно?

Но Вульф только рассыпался в благодарностях, а Ричардс был слишком хорошо воспитан – джентльмен до мозга костей, – чтобы настаивать на ответной услуге. Оттолкнув телефон, Вульф сказал мне:

– О господи! Миллион двести тысяч долларов!

Так как было очевидно, что именно он замышляет, я приободрился и послал ему улыбку:

– Да, сэр. Вы бы сделали прекрасную карьеру на радио. Могли бы читать стихи. Между прочим, если хотите послушать, как она отрабатывает свою долю, ее передача выходит в эфир каждый вторник и пятницу утром, с одиннадцати до двенадцати. Хотя бы узнаете, как это делается. Вам ведь это нужно?

– Нет. – Его голос стал хриплым. – Мне нужно получить работу, с которой я справляюсь лучше всего. Возьми блокнот. Инструкции будут довольно сложными – придется учитывать непредвиденные обстоятельства.

Я вытащил блокнот из ящика стола.




Глава вторая


Сделав в субботу три безуспешные попытки дозвониться по номеру Маделин Фрейзер на Манхэттене, я наконец обратился за помощью к Лону Коэну из «Газетт», и он узнал для меня, что мисс Фрейзер и ее менеджер, мисс Дебора Коппел, проводят уик-энд в Коннектикуте.

Как благонамеренный гражданин (во всяком случае, законопослушный), я склонен желать полиции Нью-Йорка всяческих успехов в борьбе с преступностью. И тем не менее сейчас я искренне надеялся, что инспектор Кремер и его люди не раскроют дело Орчарда прежде, чем у нас будет шанс хорошенько с ним ознакомиться.

Судя по отчетам в газетах, которые я читал, Кремер пока не собирался трубить в рога, празднуя победу. Правда, никогда не знаешь, какую часть информации копы от газетчиков утаили. Так что я рвался в Коннектикут, чтобы вломиться без приглашения к Маделин Фрейзер. Однако Вульф наложил на эту затею вето, приказав мне ждать до понедельника.

К полудню в воскресенье он дочитал поэтический сборник и рисовал лошадей на листках из своего блокнота, проверяя теорию, которую где-то вычитал: якобы по тому, как человек рисует лошадь, можно узнать его характер.

Я покончил с формами 1040 и 1040-ES и, приложив к ним чеки, отправил по почте. После обеда немного поболтался на кухне, слушая, как Вульф и Фриц Бреннер, наш повар, наше сокровище, спорят о том, ставрида или средиземноморский тунец больше подходит для vitello tonnato[3 - Телятина под соусом из тунца (ит.).] – лучшего (в исполнении Фрица), что можно приготовить из нежной молодой телятины.

Наконец мне наскучила их дискуссия. В любом случае у нас не было средиземноморского тунца. И я поднялся на верхний этаж, в оранжерею, устроенную на крыше. Там я провел пару часов с Теодором Хорстманом, обсуждая орхидеи.

Потом, вспомнив, что из-за свидания с дамой не смогу провести в оранжерее весь вечер, я спустился на первый этаж, вошел в кабинет, взял газеты за пять дней и, усевшись за свой стол, прочел все, что имело отношение к делу Орчарда.

Когда я закончил читать, у меня не осталось сомнений, что в понедельник в утренних выпусках я не увижу заголовка, извещающего: полиция покончила с этим делом.




Глава третья


Мне удалось договориться о встрече только на три часа дня в понедельник. В назначенное время я вошел в вестибюль жилого многоквартирного дома в верхней части Семидесятых улиц, между Мэдисон-авеню и Парк-авеню.

Обстановка тут была будто во дворце, куда ковры покупают акрами, однако, как это часто бывает, впечатление несколько портила резиновая дорожка. Очевидно, ее расстелили из-за дождя на улице, но дворец есть дворец. Если на ковре появились грязные мокрые следы, вышвырните его к чертям собачьим и постелите другой. Вот каковы дворцовые обычаи!

Я сказал величественному привратнику, что зовусь Арчи Гудвином и что меня ждет мисс Фрейзер. Он вытащил из кармана клочок бумаги, сверившись с ним, кивнул и осведомился:

– Ну?.. И это все?

Я вытянул шею и прошептал ему прямо в ухо:

– Овсянка.

Он снова кивнул, сделал знак лифтеру, стоявшему у двери лифта, в пятнадцати шагах от нас, и четко произнес: «Десять „бэ“».

– Скажите, – спросил я, – пароль ввели только после убийства или так было всегда?

Смерив меня ледяным взглядом, он повернулся ко мне спиной. Я сказал ему в спину:

– Это обойдется вам в пятицентовик, который я собирался дать.

С лифтером я решил не говорить вообще. Он тоже безмолвствовал. Выйдя из лифта на десятом этаже, я очутился в закутке не больше лифтовой кабины – еще один дворцовый фокус. На двери слева было написано «10A», на двери справа – «10B». Лифтер дождался, пока я нажму кнопку на второй двери и меня впустят в квартиру, и только тогда уехал.

Женщина, впустившая меня, лет двадцать назад вполне могла быть чемпионом по борьбе. Она буркнула: «Извините, я спешу» – и понеслась куда-то. Я крикнул вдогонку: «Моя фамилия Гудвин!», но реакции не последовало.

Сделав четыре шага, я снял пальто и шляпу и бросил их на стул. Затем огляделся. Это было что-то вроде большого квадратного холла. Слева и напротив меня виднелись двери. Справа взгляду открывалась ничем не отгороженная огромная гостиная, обставленная многочисленной и разномастной мебелью.

В силу профессии глаз у меня наметанный, и я могу запомнить что угодно, от сложной уличной сцены до пылинки на воротнике человека, но и мне не по плечу дать точное описание этой комнаты. Два предмета обстановки бросались в глаза: бар, сверкавший хромом и красной кожей, с такими же табуретами, и массивный старинный стол из черного ореха с резными ножками. Они давали представление о стиле жилища.

Никто не показывался, но слышались голоса. Я поискал, куда бы сесть, не нашел подходящего стула и устроился на диване длиной десять футов и шириной четыре фута, обитом зеленой джутовой тканью. Поблизости стоял стул, обтянутый розовым шелком с вышивкой.

Я как раз прикидывал, какую лошадь нарисовал бы субъект, обставлявший эту комнату, когда через дверь в дальней стене вошли двое мужчин, молодой красавец и лысый субъект средних лет. Оба были нагружены фотоаппаратурой, включая треногу.

– Ее возраст заметен, – изрек молодой человек.

– Да какой к черту возраст, – резко возразил лысый. – У них же тут случилось убийство, не так ли?



Читать бесплатно другие книги:

Отравлена бывшая невеста капитана британской армии – героя войны. Все улики по делу указывают на самого капитана, так и ...
У дома эксцентричного литератора Роберта Ситона обнаружено обезглавленное тело. Полиция не сомневается, что славящийся д...
Убита молодая служанка Мэг, которая еще недавно работала в доме викария. А вскоре бесследно пропал ее маленький сын.Но к...
Это поистине уникальный способ лечения. Его ценность еще и в том, что он не требует никаких лекарств и медикаментов – дл...
О Джейсоне Филдинге шла дурная слава – он был привлекателен, как грех, и казался столь же порочным. Мало кто знал, какая...
«Головоломки. Задачи. Фокусы. Развлечения» – увлекательная книга, полная волшебства.Автор книги, известный популяризатор...