Шерлок Холмс и болгарский кодекс (сборник) - Саймондс Тим

Шерлок Холмс и болгарский кодекс (сборник)
Тим Саймондс


Шерлок Холмс. Свободные продолжения
На Бейкер-стрит появляется высокий гость, прибывший из Болгарии, чтобы призвать Шерлока Холмса и доктора Уотсона на поиски пропавшего древнего евангелия. Такова завязка детективного романа современного английского автора Тима Саймондса. А еще один автор, Дэвид Раффл, выстраивая последний диалог между умирающим Уотсоном и его другом, открывает читателю весьма неожиданные эпизоды их биографии.





Тим Саймондс

Шерлок Холмс и болгарский кодекс (сборник)



Tim Symonds

Sherlock Holmes and the Case of the Bulgarian Codex



David Ruffle

Holmes and Watson: End Peace



Издательство выражает благодарность MX Publishing Limited за содействие в приобретении прав



© Tim Symonds and Lesley Abdela, 2012

© David Ruffle, 2012

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2013


* * *




Предисловие


Тим Саймондс, автор романа «Шерлок Холмс и болгарский кодекс», долгие годы проработал журналистом, освещая события большой политики, а потом осел на маленькой ферме в идиллическом английском графстве Суссекс, где и написал два романа про Шерлока Холмса. Уютная деревенская глубинка на юге Англии (просто край света – до Лондона, по нынешним временам, целых два с половиной часа дороги, а если застрянешь в пробке, то даже и больше) самое подходящее место для писательского труда. Здесь творили Киплинг, Конан Дойл и многие другие. Поэтому в том, что касается условий для работы, Тиму Саймондсу можно только позавидовать.

И уж кому, как не человеку, всю жизнь писавшему о политике, знать, как она была устроена во все времена. Особенно если речь идет о загадочной восточноевропейской стране, например Болгарии. Сложный спектакль в пышных, зачастую громоздких декорациях, который разыгрывается ради того, чтобы привести в действие некие странные и зачастую внешне никак с ним не связанные пружины, в политике, надо думать, дело обычное. Именно так и устроен роман Саймондса: все в нем замысловато, драматично, запутанно; заинтригует и собьет с толку любого читателя – но, разумеется, не Шерлока Холмса.

Один из самых причудливых элементов этой феерической декорации – конкурс Шерлоков Холмсов, который экзотический монарх устраивает в столице Болгарии Софии. Затея вроде бы странноватая, однако, если подумать, подобный конкурс происходит уже давно.

Первым этапом его, безусловно, стало состязание между Холмсами, созданными воображением двух художников – хорошо знакомого нам британца Сидни Пейджета, который рисовал иллюстрации для лондонского «Стрэнда», и его американского коллеги Фредерика Дорра Стила. Два изображенных ими сыщика сильно отличаются друг от друга: у британского Холмса внешность неброская, однако по всему сразу видно, что это джентльмен до мозга костей. Американский Холмс элегантнее, романтичнее, богемнее – популярность среди читательниц ему обеспечена. Интересно, что оба образа имели прототипы: Пейджет рисовал Холмса со своего брата Уолтера, Стил – с американского актера Уильяма Джиллета.

Джиллет тоже участвовал в своего рода соревновании – конкурсе сценических воплощений легендарного детектива, который выиграл с блеском, отобрав пальму первенства у англичанина Гарри Сейнтсбери, первым представившего Холмса на театральных подмостках. Конан Дойл считал, что оба чрезвычайно хороши и прекрасно соответствуют его представлениям о великом сыщике, однако именно Джиллет развил тему Холмса в театре, написав и поставив несколько пьес, где сыграл, разумеется, главного героя.

А потом началась эпоха кинематографа, а вместе с ней – и еще одно состязание. Первым кинематографическим Холмсом стал, по сути, датчанин Вигго Ларсен, создатель целой серии фильмов о гении дедукции, в том числе о его противоборстве с «благородным вором» Арсеном Люпеном; в этих лентах Ларсен выступал режиссером и играл главную роль. В 1939 году в борьбу включился перебравшийся за океан англичанин Бэзил Рэтбоун, снимавшийся в роли великого сыщика до 1946 года; в картинах с его участием действие Канона было впервые перенесено из Викторианской эпохи в современную зрителям Англию. В 1959 году эстафету принял Питер Кашинг, известный своими ролями в фильмах ужасов. Потом было множество экранизаций по всему миру, пока на рубеже 1970–1980-х годов из толпы конкурсантов не выделились двое лидеров, достойных занять верхнюю ступеньку пьедестала, – англичанин Джереми Бретт и, разумеется, всеми любимый в России Василий Ливанов. Теперь, правда, на пятки им наступает Роберт Дауни-младший, а к нему вот-вот присоединится Алексей Петренко.

Назревает логичный вопрос: а судьи кто? Как выглядит жюри этого странного конкурса? Без сомнения, это публика, неизменно откликающаяся на него бурными дискуссиями, воплями восторга и отчаяния – словом, демонстрирующая весь диапазон эмоций, от скептического хмыканья до восхищенного закатывания глаз. Разумеется, с наступлением эры Интернета неутихающий шквал переместился туда. Можно ли поставить в конкурсе окончательную точку? Конечно нет. Как выразился – чрезвычайно метко – один из почтенных членов жюри, «нет повести печальнее в Рунете, чем споры о Ливанове и Бретте». Почему? Это понятно.

Если, допустим, мы могли бы выстроить всех Шерлоков Холмсов в один ряд, как и положено на любом уважающем себя конкурсе, выяснилось бы, что внешне ни один из них не вписывается полностью в те параметры, которые четко задал нам Артур Конан Дойл. Можно сколь угодно трепетно любить Василия Ливанова, но внешне он совсем не похож на того Холмса, который описан в Каноне. То же самое можно сказать почти обо всех остальных исполнителях. В чем же дело? Да в общем-то в том, что это не слишком важно. Режиссер смотрит не на внешность. Он смотрит в суть. А суть не зависит от цвета глаз и роста.

Возвращаясь к тому, о чем мы уже говорили раньше, хочу напомнить: главная «уловка» Артура Конан Дойла, которой он пользовался с великой виртуозностью, состоит в том, чтобы оставить достаточно пространства для читательского воображения. В Каноне воображению есть чем дышать и где парить. Отсюда и разнообразие экранных обликов. Отсюда множество пастишей, и вот перед нами – еще два. Совсем не похожих друг на друга.



    Александра Глебовская




Тим Саймондс

Шерлок Холмс и болгарский кодекс


Посвящается моему замечательному коллеге Лесли Абделе





От автора


Описанные в повести «Шерлок Холмс и болгарский кодекс» события не происходили в действительности, однако прототипом главного героя, принца-регента Фердинанда, послужила историческая личность – великий князь, а затем (с 1909 года) царь Болгарии Фердинанд I, правивший этой страной с 1887 года до момента своего вынужденного отречения в 1918 году.

Все прочие персонажи являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или ныне покойными, случайно.




Глава первая,

в которой мы ужинаем у Симпсона


Фыркая, словно нетерпеливая лошадь, готовая вот-вот сорваться с места, «Восточный экспресс» ждал отправления. Мы с Холмсом, выскочив из четырехколесного ландо, поторопились занять свои места в персональном вагоне болгарского принца-регента. Следом за нами в поезд загрузили наш багаж.

В ту апрельскую пятницу 1900 года мы начинали расследовать дело о болгарском кодексе. Со страшным скрежетом огромный состав тронулся в долгий путь до Стамбула. Вскоре мы оставили позади Париж, и поезд, разогнавшись до пятидесяти миль в час, стал двигаться почти бесшумно и плавно, без толчков, так что казалось, будто мы стоим на месте.

За два дня до описываемых событий нашу скромную квартиру на Бейкер-стрит посетила важная персона, известная всей Европе. Характер и склад ума нашего гостя были столь необычными, что я помню мельчайшие подробности того визита, хотя с тех пор прошло уже много лет, заполненных необыкновенными и опасными приключениями.

Я сидел за своим письменным столом в доме 221-b по Бейкер-стрит, заканчивая отчет о нашем последнем деле для журнала «Стрэнд». Мысли мои в тот момент были столь же далеки от событий, происходящих в одном беспокойном балканском государстве, как и от марсианских каналов, проложенных некими трудолюбивыми ирригаторами[1 - В 1877 году итальянский астроном Дж. Скьяпарелли обнаружил на Марсе некие линии, названные им каналами. Кое-кто тут же поспешил признать их искусственными сооружениями, доказательством существования жизни на Красной планете. И эта тема долго будоражила умы ученых и фантастов. – Здесь и далее прим. ред.].

Лондон, где зима и так не слишком сурова, стоял на пороге волнующей весны. Я бросил взгляд через скверик на заднюю стену, за которой лежала Мортимер-стрит. Не единожды, опасаясь подвергнуться нападению на Бейкер-стрит, мы выбирались из дома этим путем. Глядя, как разворачиваются листья на могучих лондонских платанах, я и не подозревал, что вскоре мы будем рисковать головой в далекой стране, малознакомой и не слишком интересной большей части цивилизованного мира.

Ближе к вечеру я закончил рукопись и по старой привычке запустил ручку в стену. Это означало, что очередной рассказ завершен и я могу прогуляться до редакции, располагавшейся на Саутгемптон-стрит. А там уж редактор журнала «Стрэнд» поручит иллюстратору Сидни Пейджету сделать несколько зарисовок к моему очерку.

Между тем по лестнице, привычно перемахивая сразу через три ступеньки, поднимался Холмс. Прислонившись к двери, он победно помахал чеком, выписанным на банк «Коуттс», весьма почтенный по возрасту и репутации.

– Мой дорогой Уотсон, – сказал он весело, – с дневной почтой пришел наконец выписанный герцогиней Тимау чек. Приглашаю вас отужинать сегодня в любом ресторане Лондона по вашему выбору. Может, отправимся в Гринвич и отведаем рыбных блюд в «Корабле»?

Это был приятный сюрприз. Когда судьба улыбается мне, я позволяю себе угоститься в клубе куропаткой или упитанным фазаном, что вырывает двухдневное содержание из моей военной пенсии. В особых случаях я заказываю кролика с брокколи и пирожные «Леди Петтус». Холмс же, даже обедая за счет состоятельного клиента, непременно просит подать его любимую солонину «Бенитес» из консервной банки.

– Я готов, Холмс, хоть сейчас.

– А если все-таки не «Корабль»… Где бы нам отпраздновать свою удачу? – продолжал мой друг.

– Ну, если вас действительно устроит любой лондонский ресторан, предлагаю отужинать у Симпсона, в «Большом сигарном диване».

– Прекрасный выбор, – одобрил Холмс.

В семь часов того же вечера метрдотель упомянутого заведения усадил нас за столик у окна, откуда открывался чудесный вид на театры «Водевиль» и «Стрэнд», охваченные в этот час особым оживлением. У Симпсона появлялось немало знаменитостей, среди которых были британский премьер Уильям Гладстон и большинство величайших писателей нашего времени. Сам Чарльз Диккенс в День всех усопших верных[2 - День всех усопших верных – день поминовения в Римско-католической церкви, традиционно отмечаемый 2 ноября (вслед за Днем всех святых), когда поминают прежде всего умерших родных и близких.] занимал здесь столик – всегда один и тот же, – чтобы потолковать с единомышленниками из «Клуба призраков»[3 - Лондонский «Клуб призраков», основанный в 1862 году, объединял людей, интересующихся паранормальными явлениями. В нем состоял и Артур Конан Дойл.] об оккультизме, египетской магии и ясновидении.

Нам вручили роскошное меню, а через некоторое время появился шеф-повар, величаво вышагивающий рядом с официантом, который катил перед собой серебристый сервировочный столик. Холмс заказал ростбиф, и ему отрезали несколько ломтиков от большого куска запеченной говядины. Я же, превысив свои обычные траты, отведал копченой лососины, которую обычно заказывают состоятельные клиенты. На десерт мы выбрали фирменное блюдо – воздушный бисквит с нежным ванильным кремом.

Холмс вдруг погрустнел и задумался. Я поинтересовался, чем вызвана такая перемена в его настроении. На что мой друг со вздохом ответил:

– Уотсон, я жажду перемен. Пока вы строчите свои леденящие кровь рассказы, я сижу в одиночестве и с нетерпением ожидаю звонка в дверь. В последнее время наши расследования ограничивались недолгими вылазками на какую-нибудь шикарную виллу в пригороде Лондона или в сельскую глушь. Конечно, я мог бы заняться химическими опытами с недавно открытыми газами, но мне этого мало. Я нуждаюсь в чем-то более необычном, если хотите, экзотическом.

– Быть может, на вас так влияет наступление нового века или эта чудесная весенняя погода? – предположил я. – Весна несет с собой смутные ожидания и жажду перемен. Даже в природе ощущается какое-то волнение.

– И подумать только, какая бездна событий происходит за пределами Бейкер-стрит, где жизнь так однообразна! – продолжал Холмс, не обращая внимания на мои слова. – В Париже и Вене, где царят Ротшильды, публика кружит в котильонах и развлекается постановкой «живых картин». Сам Штраус дирижирует на придворных балах. В моду входят полеты на воздушном шаре. Придворная актриса Катарина Шратт[4 - Катарина Шратт (1853–1940) – австрийская актриса, фаворитка императора Австрии Франца Иосифа.] поднималась в воздух уже три раза.

Сейчас, одетый на выход, в черном пиджаке свободного кроя и крахмальном воротничке, Холмс выглядел в высшей степени респектабельным. Но послушали бы вы, как вздыхала наша квартирная хозяйка, когда вытирала от пыли, начищала щеткой и намывала разные милые пустячки в его комнате. Огромное остроконечное копье. Медвежий череп. Настенную тарелку с изображением великого английского боксера еврейского происхождения Даниеля Мендозы – по мнению Холмса, отца кулачного боя. Резную деревянную фигуру полубога Мауи. Гарпун с гравировкой на ручке: «Пароход „Морской единорог“. Данди»[5 - Этим гарпуном был убит капитан «Морского единорога» Питер Кэри. См. рассказ Конан Дойла «Черный Питер».]. Ласты тюленя. Теннисные ракетки и биты для игры в крикет, к которому Холмс пристрастился за время короткого пребывания в Оксфорде и Кембридже. Да, я бы не назвал своего друга аккуратным. Для химических опытов он запросто мог использовать большое треснутое бело-синее блюдо, добытое во время осады Александрии в 1882 году сыном одного моего пожилого пациента, а то и подаваемую на стол масленку.

– Вам ли жаловаться на скуку, Холмс? – попенял я ему, улыбаясь и отложив в сторону салфетку. – К вашим услугам прибегают самые важные персоны, приглашая разделить с ними трапезу. Всего две недели назад вы раскрыли случай, который я назвал бы «Делом о великане». Вам удалось доказать, что следы под окном оставлены ходулями, а не приставной лестницей.

– Уотсон, я ценю ваши усилия утешить меня и примирить с моей так называемой славой. Тем не менее я настаиваю на том, что каждое утро должно начинаться хотя бы с маленькой, но победы, а каждый вечер должен заканчиваться добрым сражением, если хочешь быть всегда на коне. Но рано или поздно кульминация минует, актеры сходят со сцены, и будущее предстает перед нами еще более неопределенным, чем когда-либо прежде.

Желая поддержать друга, я ответил:

– Как знать… Может быть, совсем скоро мы снова услышим стук в дверь или получим телеграмму с известием о новом таинственном преступлении?

Неожиданно внимание Холмса привлекла небольшая супница, стоящая на нашем столе несколько в стороне от серебряных приборов. Мы позвали официанта, который, однако, заявил, что ему ничего не известно об этом предмете сервировки. Затем он придвинул супницу ко мне и снял крышку. Внутри лежал конверт с надписью: «Шерлоку Холмсу, эсквайру». Внутри обнаружился лист розоватой бумаги, на котором было небрежно написано от руки:



Я буду у Вас в пять часов. К этому меня вынуждают обстоятельства, серьезность которых вряд ли можно преувеличить.


Я передал записку Холмсу.

– Недавние успехи совсем лишили нас бдительности, – заметил он с грустью. – В эту супницу нам легко могли подложить болотную гадюку. – И добавил довольным тоном: – Справедливости ради следует заметить, что автор записки, хоть он изобретателен и хитер, не питает к нам вражды.



Читать бесплатно другие книги:

Красавица и умница Анна Юмашева в брачном бюро подруги встретила мужчину своей мечты… и тут же надавала ему пощечин: авс...
Конечно, ведьм не бывает! Все неприятности можно объяснить разумно и просто. Даже если в школе тебя ни с того ни с сего ...
Новелла «Непотопляемая Атлантида» представляет собой беспрецедентную попытку показать глобальное историческое движение в...
Жизнию смерть поправ, героиня побеждает, пожалуй, самое страшное – сам страх перед ней. «Поединок со смертью» —реалистич...
Книга повествует о сильных людях в экстремальных ситуациях. Разнообразие персонажей создает широкое полотно нашей жизни ...
Книга повествует о сильных людях в экстремальных ситуациях. Разнообразие персонажей создает широкое полотно нашей жизни ...