Шерлок Холмс и Дело о крысе (сборник) - Дэвис Дэвид

Шерлок Холмс и Дело о крысе (сборник)
Дэвид Стюарт Дэвис


Шерлок Холмс. Свободные продолжения
В книгу вошли два детективных романа современного английского журналиста, писателя и драматурга Дэвида Стюарта Дэвиса. Шерлок Холмс в очередной раз оказывает ценную услугу одной из европейских монархий и отводит страшную угрозу от самой Британии, действуя в интересах ее правительства.





Дэвид Дэвис

Шерлок Холмс и Дело о крысе (сборник)



David Stuart Davies

Sherlock Holmes and the Hentzau Affair

Shadow of the Rat



Sherlock Holmes and the Hentzau Affair © David Stuart Davies, 1991

Shadow of the Rat © David Stuart Davies, 1999

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Петроглиф», 2012


* * *




Шерлок Холмс и Хентзосское дело


Роджеру Джонсону, другу и такому же шерлокоману, чьи наблюдения и советы сыграли большую роль в создании этой книги.





Предисловие


События, связанные с этим приключением, которое мне посчастливилось разделить с моим другом Шерлоком Холмсом, умнейшим и лучшим из известных мне людей, происходили в 1895 году. Делая заметки в своем блокноте, я уже тогда понимал, что мир еще не готов услышать полное описание этого дела, пока в мире что-то не изменится. Однако перемены, произошедшие с ним за последовавшие годы, оказались для меня полной неожиданностью.

С началом века растущее напряжение в Европе прорвалось массовыми убийствами в Сараево, стремительной войной, способной положить конец всем другим войнам. Вклад старушки Европы в развитие мировой истории XIX века был неоценим, но сейчас она лежала на смертном одре. Частично виной тому стали ошибки и слабость ее политиков, в остальном же сказалась неспособность справиться с разрушительной силой и властью, которой это развитие ее наделило. В воздухе отчетливо витали вдохновленные юными идеалистами настроения о невозможности развития без разрушения. Эти глупцы были готовы броситься навстречу неизвестному, принципиально иному будущему. Для Европы это означало гибель монархии: Старый Свет оказался в плавильном котле, где в пламени войны безвозвратно таяли былые убеждения и династии. В том же огне находилось и королевство Руритании, основное место событий, о которых и будет рассказано далее.

Дым сражений рассеялся только к 1918 году, и тогда я решил, что мне больше ничто не мешает приоткрыть завесу тайны над этой историей. Однако я понимал, что даже тогда публиковать мемуары было еще рано, поэтому просто положил свои записи об этом и многих других не преданных огласке дел Шерлока Холмса в старый, потрепанный годами путешествий жестяной посылочный ящик и направил в хранилище «Кокс энд К°» на Чаринг-Кросс. В своем завещании я определил, что спустя пятьдесят лет после моей смерти, когда никого из действующих лиц этой драмы уже давно не будет в живых, миру наконец будет поведана история о Хентзосском деле.



    Джон Х. Уотсон, доктор медицины
    Лондон, 6 мая 1919 года




Глава первая

Полковник Сапт


Я часто размышлял о том, что большинство дел, расследованных моим другом, знаменитым сыщиком Шерлоком Холмсом, и имевших драматическую завязку, приходило к не менее трагическому финалу. И дело, о котором я собираюсь вам сейчас поведать, – самое яркое тому подтверждение. Эти события угрожали миру в Европе и чуть не стоили жизни нам самим.

В тот ранний вечер 1895 года, когда мы с Холмсом прогуливались по Гайд-парку, ничто не предвещало начала приключений. Мой друг мучился бездействием, и когда воздух в нашей гостиной стал совершенно невыносимым из-за его любимого крепкого табака, я настоял на том, чтобы мы вышли на улицу. Холмс с неохотой согласился.

Мне всегда казалось, что жителям больших городов гораздо проще да и интереснее наблюдать за сменой времен года, чем обитателям сонных селений. Великолепные лондонские парки и пронизывающие столицу аллеи словно становились символами уходившего сезона. Их изменчивые черты становились вязью на геральдике самой природы: резкие черные и серые зимние тени, свежая зелень и розовые бутоны весны, летняя роскошь листвы и янтарные с золотом оттенки осени. Прогулка по Лондону всегда давала прохожему возможность заглянуть в прекрасное своим непостоянством лицо матери-природы.

В том году выдалось чудесное лето, но уже в первые недели сентября деревья окрасились легкими медными оттенками. Проходя вдоль свинцовых вод озера Серпентин, я заметил, что весельные лодочки, так популярные летом, уже исчезли, и это еще раз напомнило мне, что самый яркий сезон года уже позади. Повернув домой, мы ощутили, что вечера уже стали прохладными, а ветер, игравший с первыми опавшими листьями, – порывистым.

– Какими бы знаниями и силой человек ни обладал, Уотсон, он по-прежнему бессилен против времени, – заметил мой друг с меланхолической ноткой в голосе. – Оно неумолимо. Хоть Шекспир и называет нас «венцом всего живого», но мы, друг мой, по-прежнему рабы времени.

Большую часть дня Холмс и так был угрюм и молчалив, и, казалось, умирающая природа лишь обострила его traedium vitae[1 - Отвращение к жизни (лат.).]. Подобные смены настроения моего старого друга были мне давно знакомы. Его мозг, этот удивительно сложный инструмент, был очень чуток к малейшим влияниям извне. К тому же я понимал, что не только неумолимый бег времени удручает моего друга: его замечательный ум бунтовал без дела.

Когда мы повернули с Оксфорд-стрит на Бейкер-стрит, зажглись фонари, и даже на грохотавших по мостовым кэбах загорелись маленькие светильники, пронизывая полумрак янтарными лучами, на которые, как на путеводные звезды, нацеливались клиенты.

Мы с Холмсом погрузились в молчание, и каждый из нас блуждал в лабиринтах собственных мыслей, когда из надвигающегося закатного сумрака выплыло знакомое мне лицо и направилось прямо ко мне. Лицо принадлежало другу Петерсона, комиссионера, которого я лечил от пневмонии, когда Холмс отлучался из города на одно из своих тайных расследований. Лицо не отличалось благообразием: с высоким лбом, тонким, четко очерченным носом с горбинкой, на самой высокой точке которого покоилось пенсне. Он походил на поизносившегося духовного служителя или профессора, но я знал, что он виноторговец из «Роуз энд Краун», излюбленной грузчиками пивной в Ковент-Гардене.

Подойдя поближе, он узнал меня, удивленно вскрикнул и схватил за руку, чтобы тут же начать ее трясти.

– Здравствуйте, доктор Уотсон! – воскликнул он.

Я улыбнулся и кивнул.

– Как видите, я здоров как бык!

– Рад слышать, – ответил я.

На этом мы расстались, и он, без всяких колебаний, снова заторопился на работу.

– Итак, Холмс. – Я повернулся к моему молчавшему другу. – Что вы можете сказать об этом человеке?

Тот взглянул на меня, приподняв брови, и усмехнулся. Я знал, почему он нашел этот вопрос забавным: он сразу раскусил мою попытку отвлечь его от грустных раздумий.

– Что ж, – произнес Холмс с улыбкой, – помимо того, что вы некогда его вылечили, он торгует в розлив в питейном заведении где-то в Уэст-Энде, скорее всего в «Роуз энд Краун», служил в армии, пренебрегает своим здоровьем и крайне неудачливый игрок, пожалуй, я не могу сказать вам более ничего.

Некоторое время я смотрел на него в немом изумлении, но потом мы оба рассмеялись.

– Холмс, – выговорил я наконец, – я догадываюсь, как вы поняли, что он был моим пациентом, но… Ума не приложу, как вы домыслили все остальное.

Холмс поджал губы.

– Бросьте, Уотсон, – произнес он. – Неужели вы и правда хотите предложить мне эту игру?

– Никаких игр, уверяю вас. Я искренне заинтригован вашими умозаключениями.

– Извольте. – Холмс нетерпеливо вздохнул, но я догадался, что эта задача немного его развлекла. – Вот как я все это вижу. Этот человек окликает вас и говорит о своем здоровье, следовательно, вы лечили его от какой-то болезни, а поскольку уже не практикуете, то обратиться к вам он мог только по рекомендации кого-либо из местных жителей, осведомленных о вашем мастерстве. На эту роль больше всего подходят миссис Хадсон и Петерсон, тот комиссионер. Предмет нашего разговора не похож на тех, кто вхож в круг знакомых нашей домовладелицы, следовательно, остается только Петерсон. Далее, у него есть возможность обратиться за помощью к доктору, что, судя по всему, произошло не так давно, раз уж он все еще помнит ваше лицо и способен узнать его в сумерках. Однако он не утруждает себя ношением теплой одежды, несмотря на прохладный вечер, значит, здоровьем своим пренебрегает. Что касается одежды, то от нее исходит сильный пивной запах, да и колени у него заметно потерты, что указывает на работу в питейном заведении, но работу скорее физическую. Так появляется виноторговец. Поскольку, как мы определили, он приятельствует с Петерсоном, то скорее всего место его работы находится где-то в том районе, где наш комиссионер бывает в пивных чаще всего, что сужает наши поиски до «Роуз энд Краун» или Генриетта-стрит. Вам самому хорошо известно, Уотсон, что военные с трудом расстаются со старыми привычками, а его носовой платок…

– Торчал из-под манжеты?

– Именно.

– А почему неудачливый игрок?

– Когда я вижу, что у человека из кармана вылезает край «Спортинг лайф», у меня появляются основания заподозрить его в склонности к азартным играм. А если этот человек к тому же бедно одет, то и предположить, что он не удачлив в своих попытках разбогатеть.

– Великолепно, Холмс! – вскричал я в восхищении перед потрясающим аналитическим умом моего друга. – Великолепно!

– Рад, что вы такого высокого мнения обо мне, – вяло ответил он. – Однако то, что кажется великолепным вам, настолько элементарно для меня, мой дорогой Уотсон. Мой разум жаждет настоящей работы, – с этими словами он постучал пальцем по виску. – Бездействие для меня губительно. Прах банальности душит пламя духа. – Тут черты его несколько смягчились. – Однако я признателен вам за эту маленькую хитрость.

Не успел я ответить, как нас оглушил грохот копыт по мостовой и громкие крики. Мимо нас пронесся двухколесный экипаж, в котором крепко сбитый пассажир, подавшись вперед, нетерпеливо поторапливал кучера.

– И что у нас тут такое? – тихо проговорил Холмс вслед экипажу, резко остановившемуся напротив наших дверей, наблюдая за тем, как выпрыгнувший на ходу пассажир сунул в руку возничего несколько монет и стал громко стучать в двери тростью. Затем мой друг рассмеялся: – А это, дорогой мой, клиент. Этот гость вполне может стать той самой спасательной веревкой, которая поможет выбраться из нашего удручающего прозябания.

Пока он это говорил, мужчина толкнул дверь и прошел мимо несколько растерянной миссис Хадсон.

– И что бы это ни было, – добавил я, – дело срочное.

– Будем надеяться, – отозвался Холмс, в оживлении потирая руки.

Когда мы подошли к двери, шторы в гостиной уже были опущены, и на них явственно вырисовывался силуэт нашего гостя, нервно меряющего комнату шагами.

Холмс слегка улыбнулся сжатыми губами.

– Нервозность всегда выдает смятение ума, мой дорогой друг.

За дверьми квартиры номер 221-b, в холле, нас уже ждала обеспокоенная миссис Хадсон.

– Мистер Холмс, – заговорила она вполголоса, – к вам тут пришел джентльмен. Он, как мне показалось, очень взволнован и крайне решительно настроен дождаться вашего прихода. Поэтому я взяла на себя смелость проводить его в вашу гостиную.

– Отлично, миссис Хадсон, – одобрил ее решение Холмс, энергично взбегая по лестнице.

Едва мы вошли, человек, продолжавший метаться по комнате, резко развернулся навстречу к нам. Он оказался невысок ростом, крепкого телосложения, а крупная голова с коротко стриженными волосами и топорщащиеся усы лишь дополняли образ бывалого солдата.

– Кто из вас будет частный сыщик по имени Шерлок Холмс? – потребовал ответа он, и хотя фраза была произнесена на чистейшем английском, в манере произношения отчетливо угадывался акцент.

– Я Шерлок Холмс, а это мой друг, доктор Уотсон.

Гость щелкнул каблуками и слегка поклонился:

– Полковник Сапт, на службе короля Руритании Рудольфа Пятого.

– Польщен, – вежливо отозвался Холмс, бросая на диван пальто. – Прошу, присаживайтесь, полковник. Миссис Хадсон сейчас подаст нам чаю.

Напряженное лицо полковника поблескивало от капелек пота в лучах газовых светильников, но глаза так и сверкали ледяным холодом. Кожаные перчатки, брошенные им в раздражении, шлепнулись на стол с характерным хлопком.

– Боюсь, я не располагаю временем, чтобы оценить ваши английские манеры, мистер Холмс. Я нахожусь в вашей стране по тайному поручению чрезвычайной важности. Однако обстоятельства сложились так, что я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи. Я не могу терять ни минуты. Сама суть моего поручения исключает обращение за помощью к властям, и вот, будучи наслышан о вашей репутации, я обратился к вам как к последнему средству.

Холмс поднял глаза на Сапта.

– Я зарабатываю себе на жизнь именно такими проблемами, суть которых по тем или иным причинам не позволяет привлекать к себе внимания полиции, – произнес он, смахивая с плетеного кресла стопку газет. – Что же касается манер, полковник, должен вам доложить, что они исключительно полезны. Вы нужны мне отдохнувшим и успокоившимся, чтобы я смог услышать все о вашей проблеме в мельчайших деталях. Если я возьмусь за это дело, то информация будет для меня крайне важна. А теперь, сэр, извольте присесть в кресло возле огня. История, рассказанная второпях и накоротко, не только не поможет, но и затруднит быстрый и результативный поиск решения той проблемы, о которой вы желаете со мной посоветоваться.

Сапт что-то нетерпеливо пробурчал, сделал несколько неуверенных шагов, к нашему изумлению, взмахнул руками, закатил глаза и рухнул прямо на медвежью шкуру, служившую нам ковром.




Глава вторая

Королевская подмена


Мгновение я и Холмс взирали на распростертую перед нами фигуру, затем мой друг поспешил за подушкой и бренди, а я склонился к нашему гостю, чтобы ослабить его воротник и пощупать пульс. Сердце его лихорадочно билось.

– Что с ним, Уотсон?

– Он просто лишился чувств. Наверное, не выдержал накала страстей.

– Со мной все в полном порядке, – хрипло проговорил наш визитер, пытаясь раскрыть отяжелевшие веки.

На его бледном лице отчетливо проступили следы волнений и морщины. Холмс поднес к его губам бокал с бренди, и тот сделал глоток.

– Это всего лишь минутная слабость, уверяю вас, джентльмены. Однако буду вам весьма признателен за еще один глоток бренди. Прекрасный бодрящий напиток, – и его резкие черты смягчились тенью улыбки.

Спустя пятнадцать минут полковник Сапт уже сидел возле камина и как ни в чем не бывало попивал чай. Напротив него устроился Холмс в мышиного цвета халате и со старинной черной трубкой в руках.

– Итак, сэр, – произнес мой друг, – я готов выслушать вашу историю. И прошу вас, рассказывайте все в точности до малейшей детали.

Сапт отставил чашку, подался вперед, будто раздумывая, и начал:

– В первую очередь, мистер Холмс, касательно дела, о котором я сейчас вам расскажу, я должен просить вас как человека чести хранить все услышанное от меня в строжайшей тайне.

– Об этом можете не беспокоиться, – уверил его Холмс. – Нас с Уотсоном не впервые посвящают в тайны королевских дворов. Мы гарантируем вам полную секретность.

Я кивком подтвердил его слова.

– Благодарю вас, джентльмены. Это дело настолько серьезно и деликатно, что, стань оно достоянием общественности, династия Элфбергов неминуемо падет. Итак, для того чтобы ознакомить вас со всеми нюансами, я должен сперва обратиться к событиям, произошедшим три года назад.

– Три года?! – воскликнул я, не в силах сдержать удивления.

– Если вы считаете это совершенно необходимым, полковник, – нетерпеливо вздохнул Холмс. – Однако прошу вас, будьте предельно кратки и точны.

Глаза полковника блеснули недобрыми искрами, но он продолжил свой рассказ:

– За день до коронации короля Рудольфа Пятого, которое должно было пройти в столице Руритании, Стрельсо, король, я и еще одно доверенное лицо королевского дома, Фриц фон Тарленхайм, провели день в охотничьих угодьях недалеко от Зенды, в пятидесяти милях от самого Стрельсо. Король намеревался провести ночь в охотничьем домике на краю леса, а на следующий день отправиться в столицу, на коронацию. Во время охоты он познакомился с англичанином по имени Рудольф Рассендил, который тоже отдыхал в тех местах. Этот молодой человек обладал поразительным внешним сходством с нашим королем. Позже мы узнали, что Рассендилы были потомками незаконнорожденного сына короля Рудольфа Второго, который, будучи еще совсем молодым, нанес визит английскому двору. Там он познакомился с замужней дамой, женой Эрла Бурлесдонского Пятого, и стал за ней ухаживать. Затем, после дуэли с Эрлом, королю пришлось спешно покинуть Британию. Спустя два месяца на свет появился младенец, сын короля.

– Прошу вас, избавьте меня от светских сплетен, – устало протянул Холмс.

Сапт не обратил ни малейшего внимания на реплику Холмса и продолжил рассказ, ни мало ею не смутившись:

– Время от времени фамильные черты Элфбергов проявляются в Рассендилах, а это имя является семейным именем хозяев Бурлесдона. И случайная встреча в лесу короля с последним из Рассендилов, обладающим чертами королевской фамилии, могла быть только перстом судьбы. Король был настолько потрясен встречей со своим «двойником», что настоял на том, чтобы тот отужинал с нами в охотничьем домике. Англичанин, который приехал в Руританию специально, чтобы побывать на коронации, с удовольствием принял приглашение.

Однако вечер обратился катастрофой. И Фриц, и я видели, что король много пил, не внемля нашим уговорам быть сдержаннее и сохранить ясную голову для событий следующего дня. Дело в том, мистер Холмс, что наш король – человек слабой воли, которому недостает ни дисциплины, ни чувства долга, сообразного его высокому положению.

Я видел, как тяжело было Сапту признать слабости своего монарха, и, даже зная этого человека совсем недолго, понимал, что он говорит чистую правду.

– В конце вечера Джозеф, наш слуга, поставил перед королем оплетенную бутыль, сказав, что это дар брата короля, герцога Стреславского, Михаила Черного. – Сапт с грустью покачал головой. – Я до сих пор помню, как Рудольф вскричал: «Пробку долой, Джозеф! Иначе поплатишься головой! Неужели он думал, что я побоюсь его бутылки?»

– Михаил тоже претендовал на трон? – спросил Холмс, откидываясь на спинку кресла с закрытыми глазами.

– О да, Михаил был злым, завистливым человеком, который приносил Рудольфу одни несчастья. Но, увы, несмотря на мои и Фрица возражения, король лично продегустировал содержимое бутыли. Затем, обведя нас взглядом, полным торжественности то ли от предстоящих событий, то ли от выпитого, он сказал: «Джентльмены, друзья мои, Рудольф, мой кузен, можете забрать себе половину Руритании. Но не просите у меня ни капли этого божественного напитка. Его я выпью за здоровье этого негодяя, Михаила». С этими словами он схватил бутыль и осушил до дна.

Сапт на время замолчал, чтобы зажечь сигару.

– В ту ночь мы все спали плохо, но никому из нас не было хуже, чем королю. Утром мы не смогли его разбудить, он так и остался в глубоком оцепенении.

– А! – воскликнул Холмс, и глаза его раскрылись. – Вино было отравлено!

– Именно. Таким образом Михаил Черный собирался помешать коронации, и я прекрасно понимал, что, если Рудольф в этот день не наденет корону, она не достанется ему никогда. Представьте, джентльмены: все жители столицы вышли на улицу, половина войска во главе с Михаилом Черным тут же, Рудольф был просто обязан там быть! Разумеется, мы не могли сообщить им, что король не здоров, о его «болезни» было и так слишком хорошо всем известно. Уж больно часто он «недомогал».

– Так вы решили, что Михаил собрался занять место Рудольфа на коронации? – спросил я.

– Я был полностью в этом уверен, доктор. Он старался расположить к себе людей именно с этой целью. Вся страна была в праздничной горячке, и в тот день монарх просто должен был принять корону. И Михаил, сердечно улыбающийся, грустно покачивающий головой, глядя на очередное проявление слабости собственного брата, оказывался как нельзя кстати, в нужном месте в нужный час. Ну разумеется, он уступил бы настойчивым просьбам… Тьфу! – Кулак Сапта обрушился на подлокотник. – Даже сейчас при мысли о том, как близко этот подлец оказался к короне, у меня закипает кровь.

– Как же этого удалось избежать? Король все же пришел в себя? – не удержался я от вопроса.

Сапт покачал головой.

– Нет, сэр, этого не случилось.

– Вы заменили короля Рассендилом, – тихо произнес Холмс.

Полковник вздрогнул:

– Как, черт возьми…

Холмс улыбнулся:

– Это был единственный логичный выход из сложившейся ситуации.



Читать бесплатно другие книги:

Книга повествует о сильных людях в экстремальных ситуациях. Разнообразие персонажей создает широкое полотно нашей жизни ...
Книга повествует о сильных людях в экстремальных ситуациях. Разнообразие персонажей создает широкое полотно нашей жизни ...
Что делать, если реальности в опасности? К счастью, для этого есть отряд коррекции Звездной Руси. Только командовать им ...
К выбору мужа нужно подходить по-научному. Алина Сташевская решила положиться в этом на самую правдивую науку – астролог...
Василиса твердо решила стать феминисткой. Или хотя бы просто стервой – чтобы больше никогда не иметь дела с коварными му...