Английский с А. Конан Дойлем. Пиратские истории / A. Conan Doyle. Tales of Pirates - Дойл Артур

Английский с А. Конан Дойлем. Пиратские истории / A. Conan Doyle. Tales of Pirates
Артур Конан Дойл

Сергей Андреевский


Метод обучающего чтения Ильи Франка
В книге представлены занимательные рассказы о храбром и кровожадном капитане Шарки, принадлежащие перу Артура Конан Дойля (1859–1930), адаптированные (без упрощения текста оригинала) по методу Ильи Франка. Уникальность метода заключается в том, что запоминание слов и выражений происходит за счет их повторяемости, без заучивания и необходимости использовать словарь.

Пособие способствует эффективному освоению языка, может служить дополнением к учебной программе. Предназначено для широкого круга лиц, изучающих английский язык и интересующихся английской культурой.





Английский с А. Конан Дойлем. Пиратские истории / A. Conan Doyle. Tales of Pirates



Пособие подготовил Сергей Андреевский

Редактор Илья Франк



© И. Франк, 2013

© ООО «Восточная книга», 2013




Как читать эту книгу


Уважаемые читатели!

Перед вами – НЕ очередное учебное пособие на основе исковерканного (сокращенного, упрощенного и т. п.) авторского текста.

Перед вами прежде всего – интересная книга на иностранном языке, причем настоящем, «живом» языке, в оригинальном, авторском варианте.

От вас вовсе не требуется «сесть за стол и приступить к занятиям». Эту книгу можно читать где угодно, например, в метро или лежа на диване, отдыхая после работы. Потому что уникальность метода как раз и заключается в том, что запоминание иностранных слов и выражений происходит подспудно, за счет их повторяемости, без СПЕЦИАЛЬНОГО заучивания и необходимости использовать словарь.

Существует множество предрассудков на тему изучения иностранных языков. Что их могут учить только люди с определенным складом ума (особенно второй, третий язык и т. д.), что делать это нужно чуть ли не с пеленок и, самое главное, что в целом это сложное и довольно-таки нудное занятие.

Но ведь это не так! И успешное применение Метода чтения Ильи Франка в течение многих лет доказывает: начать читать интересные книги на иностранном языке может каждый!

Причем

на любом языке,

в любом возрасте,

а также с любым уровнем подготовки (начиная с «нулевого»)!



Сегодня наш Метод обучающего чтения – это более двухсот книг на пятидесяти языках мира. И сотни тысяч читателей, поверивших в свои силы!



Итак, «как это работает»?

Откройте, пожалуйста, любую страницу этой книги. Вы видите, что текст разбит на отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок – текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексико-грамматическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Если вы только начали осваивать английский язык, то вам сначала нужно читать текст с подсказками, затем – тот же текст без подсказок. Если при этом вы забыли значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то не обязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно вам еще встретится. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время – пусть короткое – вы «плывете без доски». После того как вы прочитаете неадаптированный текст, нужно читать следующий, адаптированный. И так далее. Возвращаться назад – с целью повторения – НЕ НУЖНО! Просто продолжайте читать ДАЛЬШЕ.

Сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Не бойтесь: вас же никто по ним не экзаменует! По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», вы можете поступить наоборот: сначала читать неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не «с нуля».



Язык по своей природе – средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются – либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.

Для запоминания нужны не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторять слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно – за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» – этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее вы будете читать, чем быстрее бежать вперед, тем лучше для вас. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала сделает свое дело, количество перейдет в качество. Таким образом, все, что требуется от вас, – это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги!

Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык – не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение по-английски – вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку – на нее надо быстро взбежать! Пока не взбежите – будете скатываться. Если вы достигли такого момента, когда свободно читаете, то вы уже не потеряете этот навык и не забудете лексику, даже если возобновите чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучили – тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно, для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно – и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам – и грамматика усваивается тоже подспудно. Ведь осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматику, а просто попали в соответствующую языковую среду. Это говорится не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика – очень интересная вещь, занимайтесь ею тоже), а к тому, что приступать к чтению данной книги можно и без грамматических познаний.

Эта книга поможет вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил. Но, прочитав ее, не нужно останавливаться, продолжайте читать на иностранном языке (теперь уже действительно просто поглядывая в словарь)!



Отзывы и замечания присылайте, пожалуйста,

по электронному адресу frank@franklang.ru (mailto:%20frank@franklang.ru)




I

Captain Sharkey: How the Governor of Saint Kitt’s Came Home

(Капитан Шарки: Как губернатор Сент-Китта вернулся домой)


When the great wars of the Spanish Succession (когда великие войны за испанское наследство; succession – последовательность; наследование, преемственность) had been brought to an end by the Treaty of Utrecht (закончились Утрехтским миром: «Договором Утрехта»; to bring to an end – завершить), the vast number of privateers (множество: «огромное количество» капитанов каперских судов; privateer – капер /морское судно, вооруженное самим хозяином, с разрешения правительства, для военного грабежа и нанесения вреда неприятелю/; капитан/член экипажа капера; private – частный, личный) which had been fitted out by the contending parties (вооруженных противоборствующими сторонами; to fit – подходить, соответствовать; снаряжать, оснащать; to contend – бороться, сражаться) found their occupation gone (остались не у дел: «обнаружили свое занятие потерянным»; to find – находить, обнаруживать; убеждаться, приходить к заключению; gone – ушедший; пропащий, потерянный; to go – идти, ехать; исчезать, пропадать). Some took to the more peaceful but less lucrative ways of ordinary commerce (одни избрали путь более мирной, но менее прибыльной обычной торговли; to take – брать, взять; выбрать /дорогу, путь/), others were absorbed into the fishing-fleets (другие ушли в рыболовные флотилии; to absorb – всасывать, впитывать; поглощать), and a few of the more reckless hoisted the Jolly Rodger at the mizzen (а те, кто был поотчаянней: «некоторые более безрассудные», подняли на бизань-мачте «Веселого Роджера»; mizzen – бизань /косой парус/; бизань мачта) and the bloody flag at the main (и тот же окаянный флаг на главной; bloody – окровавленный, кровавый; проклятый /брит./), declaring a private war upon their own account against the whole human race (объявив на свой страх и риск свою собственную войну против всего рода человеческого; upon one’s own account – в своих собственных интересах; account – счет; race – раса; род, порода).











When the great wars of the Spanish Succession had been brought to an end by the Treaty of Utrecht, the vast number of privateers which had been fitted out by the contending parties found their occupation gone. Some took to the more peaceful but less lucrative ways of ordinary commerce, others were absorbed into the fishing-fleets, and a few of the more reckless hoisted the Jolly Roger at the mizzen and the bloody flag at the main, declaring a private war upon their own account against the whole human race.


With mixed crews, recruited from every nation they scoured the seas (с разношерстными командами, набранными из /представителей/ разных национальностей, они рыскали по морям; to mix – смешивать, перемешивать; mixed – смешанный; разнородный; разношерстный /о компании людей/; to recruit – призывать /новобранцев/; набирать, вербовать; to scour – чистить, отчищать; прочесывать /местность и т. п./), disappearing occasionally to careen in some lonely inlet (временами исчезая для ремонтных работ в какой-нибудь уединенной бухте; occasionally – иногда, время от времени; to careen – переворачивать /корабль на бок для ремонта, очистки, конопачения/; careen – крен корабля), or putting in for a debauch at some outlying port (или /устраивая/ буйную пирушку в отдаленном порту; to put – класть; направлять судно /мор./; to put in – заходить в порт /мор./; debauch – буйство, скандал; пирушка, попойка), where they dazzled the inhabitants by their lavishness (где они ослепляли жителей своей расточительностью; lavish – щедрый; неумеренный, расточительный) and horrified them by their brutalities (и приводили в ужас своей жестокостью; to horrify – ужасать; brutal – зверский, бесчеловечный, жестокий).

On the Coromandel Coast, at Madagascar, in the African waters (на Коромандельском берегу, у Мадагаскара, в африканских водах), and above all in the West Indian and American seas (а более всего в морях Вест-Индии и Америки; above all – прежде всего: «над всем»), the pirates were a constant menace (пираты являли собою постоянную опасность). With an insolent luxury they would regulate their depredations by the comfort of the seasons (они /позволяли/ себе наглую роскошь сообразовывать свои нападения со сменой времен года; to regulate – управлять, настраивать; приспосабливать /к требованиям, условиям/; depredation – ограбление; воровство, грабеж; comfort – отдых, покой; содействие, помощь), harrying New England in the summer (летом разоряя /берега/ Новой Англии; to harry – совершать набеги; опустошать, доводить до разорения; разграблять) and dropping south again to the tropical islands in the winter (а зимой снова спускаясь на юг к тропическим островам; to drop – капать, стекать каплями; спускаться, снижаться).











With mixed crews, recruited from every nation they scoured the seas, disappearing occasionally to careen in some lonely inlet, or putting in for a debauch at some outlaying port, where they dazzled the inhabitants by their lavishness and horrified them by their brutalities.

On the Coromandel Coast, at Madagascar, in the African waters, and above all in the West Indian and American seas, the pirates were a constant menace. With an insolent luxury they would regulate their depredations by the comfort of the seasons, harrying New England in the summer and dropping south again to the tropical islands in the winter.


They were the more to be dreaded (их тем более страшились) because they had none of that discipline and restraint (что они совсем не имели той дисциплины и сдержанности; to restrain – сдерживать; обуздывать) which made their predecessors, the Buccaneers (что делало их предшественников – буканьеров; buccaneer – пират), both formidable and respectable (одновременно и грозными, и заслуживающими уважения; both – оба, обе /прил./; both… and – как…, так и…; respect – уважение, почет). These Ishmaels of the sea rendered an account to no man (эти Исмаэли моря не отвечали ни перед кем; Ishmael /библ./ – Исмаэль, сын Авраама, удаленный в пустыню; зд. – изгнанник; to render an account – предоставить отчет), and treated their prisoners according to the drunken whim of the moment (и обращались со своими пленниками, руководствуясь сиюминутной пьяной прихотью; according to – в соответствии с, согласно; moment – миг, минута; определенный момент).











They were the more to be dreaded because they had none of that discipline and restraint which made their predecessors, the Buccaneers, both formidable and respectable. These Ishmaels of the sea rendered an account to no man, and treated their prisoners according to the drunken whim of the moment.


Flashes of grotesque generosity alternated with longer stretches of inconceivable ferocity (вспышки нелепого благородства чередовались с более длительными периодами невообразимой свирепости; stretch – вытягивание, растягивание; промежуток времени; to conceive – полагать, размышлять; постигать; представлять себе), and the skipper who fell into their hands (и капитан какого-нибудь торгового судна, попавшего им в руки; to fall – падать) might find himself dismissed with his cargo (мог оказаться на свободе: «обнаружить себя освобожденным» со /всем/ своим грузом; to dismiss – отпускать; освобождать), after serving as boon companion in some hideous debauch (после участия в качестве собутыльника в какой-то кошмарной попойке; to serve – служить, состоять на службе; boon – благо, благодеяние; дар; покровительство; компанейский, общительный; hideous – отвратительный; ужасный), or might sit at his cabin table (или сидеть за столом в своей каюте) with his own nose and his lips served up with pepper and salt in front of him (перед поданными ему с перцем и солью его собственными носом и губами; to serve – служить; подавать, накрывать на стол). It took a stout seaman in those days to ply his calling in the Caribbean Gulf (в то время требовалось = необходимо было быть отважным мореходом, чтобы бороздить воды Карибского моря: «заниматься своей профессией в Карибском заливе»; to take – брать; требовать /терпения, времени и т. п./; to ply – упорно заниматься /чем-л./, много работать; calling – призвание; деятельность, род занятий; gulf – морской залив).











Flashes of grotesque generosity alternated with longer stretches of inconceivable ferocity, and the skipper who fell into their hands might find himself dismissed with his cargo, after serving as boon companion in some hideous debauch, or might sit at his cabin table with his own nose and his lips served up with pepper and salt in front of him. It took a stout seaman in those days to ply his calling in the Caribbean Gulf.


Such a man was Captain John Scarrow, of the ship Morning Star (таким человеком и был капитан корабля «Утренняя звезда» Джон Скарроу), and yet he breathed a long sigh of relief (но однако же и он издал долгий вздох облегчения; to breathe – дышать; вдыхать, выдыхать) when he heard the splash of the falling anchor (когда услышал всплеск падающего якоря; to hear) and swung at his moorings within a hundred yards of the guns of the citadel of Basseterre (и его /корабль/ закачался на рейде в сотне ярдов от пушек крепости Бас-Тер; to swing; moorings – место стоянки, причал). St. Kitt’s was his final port of call (Сент-Китт был последней точкой /в его маршруте/; port of call – порт назначения), and early next morning his bowsprit would be pointed for Old England (и рано утром следующего /дня/ бушприт его /судна/ будет нацелен на старую /добрую/ Англию). He had had enough of those robber-haunted seas (с него достаточно этих кишащих разбойниками морей; to haunt – часто посещать). Ever since he had left Maracaibo upon the Main (с тех пор, как он покинул /порт/ Маракайбо на материке;[1 - Main (зд.) = Spanish Main – Испанский Мэйн, первоначально – назв. материковой части Сев. и Юж. Америки, прилегающей к Карибскому морю, в частности к сев. прибрежным водам Юж. Америки от р. Ориноко на востоке до Панамского перешейка на западе. Впоследствии это название относилось ко всему Карибскому бассейну как району исп. торговли.]to leave), with his full lading of sugar and red pepper (нагруженный под завязку сахаром и красным перцем; full – полный, заполненный; lading – загрузка), he had winced at every topsail (он вздрагивал при /виде/ каждого паруса; to wince – вздрагивать, морщиться /от боли, неприятного чувства/; topsail – топсель /парус/) which glimmered over the violet edge of the tropical sea (показавшегося над лиловой кромкой тропического моря; to glimmer – мерцать). He had coasted up the Windward Islands (он курсировал вдоль /побережья/ Наветренных островов; to coast – плавать вдоль побережья), touching here and there (заходя в разные порты; to touch – прикасаться, трогать; заходить /в порт/; here and there – там и сям: «здесь и там», кое-где), and assailed continually by stories of villainy and outrage (и повсюду: «непрерывно» его преследовали рассказы о злодействах и насилии; to assail – нападать, штурмовать).











Such a man was Captain John Scarrow, of the ship Morning Star, and yet he breathed a long sigh of relief when he heard the splash of the falling anchor and swung at his moorings within a hundred yards of the guns of the citadel of Basseterre. St. Kitt’s was his final port of call, and early next morning his bowsprit would be pointed for Old England. He had had enough of those robber-haunted seas. Ever since he had left Maracaibo upon the Main, with his full lading of sugar and red pepper, he had winced at every topsail which glimmered over the violet edge of the tropical sea. He had coasted up the Windward Islands, touching here and there, and assailed continually by stories of villainy and outrage.


Captain Sharkey, of the 20-gun pirate barque, Happy Delivery (капитан двадцатипушечного пиратского барка «Счастливое избавление»; delivery – освобождение, избавление), had passed down the coast (прошел вдоль побережья), and had littered it with gutted vessels and with murdered men (усеяв его /останками/ разграбленных судов и трупами убитых людей; to litter – разбрасывать в беспорядке; to gut – потрошить; опустошать, грабить). Dreadful anecdotes were current of his grim pleasantries (ходили ужасные рассказы о его гнусных шутках; to be current – бытовать, ходить /о слухах/; current – данный, текущий; находящийся в обращении, имеющий хождение; grim – жестокий, беспощадный; pleasantry – любезность; шутка) and of his inflexible ferocity (и непреклонной жестокости; to flex – гнуть, изгибать, сгибать). From the Bahamas to the Main his coal-black barque (от Багамских островов до материка его черный, как уголь барк; barque – барк /большое парусное судно/), with the ambiguous name (с двусмысленным названием), had been freighted with death and many things which are worse than death (нес в себе смерть и многое такое, что еще похуже смерти; to freight – фрахтовать; грузить). So nervous was Captain Scarrow, with his new full-rigged ship and her full and valuable lading (капитан Скарроу так беспокоился за свой новый, прекрасно: «полностью» оснащенный корабль и его ценный груз; nervous – нервный; нервничающий, взволнованный; her – косвенный падеж от she /в английском языке слова «корабль» и «судно» женского рода/), that he struck out to the west as far as Bird’s Island (что отвернул к западу до самого острова Берда; to strike out – направляться; as far as – так далеко) to be out of the usual track of commerce (чтобы оказаться подальше от обычных = привычных торговых путей; to be out – быть в стороне). And yet even in those solitary waters (и даже в этих пустынных водах) he had been unable to shake off sinister traces of Captain Sharkey (он не мог: «был неспособен» отделаться от зловещих следов капитана Шарки; to shake off smth. – стряхивать что-либо, избавляться от чего-либо; to shake – трясти, встряхивать).











Captain Sharkey, of the 20-gun pirate barque, Happy Delivery, had passed down the coast, and had littered it with gutted vessels and with murdered men. Dreadful anecdotes were current of his grim pleasantries and of his inflexible ferocity. From the Bahamas to the Main his coal-black barque, with the ambiguous name, had been freighted with death and many things which are worse than death. So nervous was Captain Scarrow, with his new full-rigged ship and her full and valuable lading, that he struck out to the west as far as Bird’s Island to be out of the usual track of commerce. And yet even in those solitary waters he had been unable to shake off sinister traces of Captain Sharkey.


One morning they had raised a single skiff (однажды утром они подобрали: «подняли» одинокий ялик) adrift upon the face of the ocean (плывший по воле волн: «дрейфовавший по поверхности океана»; adrift – по течению; по воле волн; to go adrift – дрейфовать; drift – дрейф; face – лицо; поверхность). Its only occupant was a delirious seaman (единственным его пассажиром: «обитателем» был находящийся в бреду моряк; delirious – находящийся в бреду; delirium – делирий, бред, расстройство сознания /сопровождаемое галлюцинациями/), who yelled hoarsely as they hoisted him aboard (который хрипло кричал, когда его поднимали на борт), and showed a dried-up tongue like a black and wrinkled fungus at the back of his mouth (демонстрируя: «показывая» в глубине рта высохший язык, похожий на черный сморщенный гриб; back – задняя часть). Water and nursing soon transformed him into the strongest and smartest sailor on the ship (вода и хорошее питание вскоре превратили: «преобразовали» его в самого сильного и проворного матроса на корабле; smart – умный, сообразительный; проворный, расторопный). He was from Marblehead, in New England, it seemed (он, кажется, был из Марблхеда в Новой Англии; to seem – казаться, представляться), and was the sole survivor of a schooner (и оказался единственным, кто выжил из /всей команды/ шхуны; to survive – выжить) which had been scuttled by the dreadful Sharkey (затопленной ужасным Шарки; to scuttle – затопить судно /открыв кингстоны или пробив отверстия в обшивке/).











One morning they had raised a single skiff adrift upon the face of the ocean. Its only occupant was a delirious seaman, who yelled hoarsely as they hoisted him aboard, and showed a dried-up tongue like a black and wrinkled fungus at the back of his mouth. Water and nursing soon transformed him into the strongest and smartest sailor on the ship. He was from Marblehead, in New England, it seemed, and was the sole survivor of a schooner which had been scuttled by the dreadful Sharkey.


For a week Hiram Evanson, for that was his name (/целую/ неделю Хайрема Эвансона, а именно таким оказалось его имя), had been adrift beneath a tropical sun (носило под тропическим солнцем; adrift – плывущий по течению). Sharkey had ordered the mangled remains of his late captain to be thrown into the boat (Шарки приказал бросить в шлюпку истерзанные останки его убитого капитана; late – поздний; покойный, недавно умерший; to throw), “as provisions for the voyage (в качестве пропитания на время плавания; provisions – запасы провианта),” but the seaman had at once committed them to the deep (но моряк тут же предал их пучине; to commit – вверять /кого-л./что-л. кому-л./; deep – глубина; морская пучина; to commit to the deep – похоронить в пучине моря), lest the temptation should be more than he could bear (чтобы искушение не оказалось слишком велико: «как бы искушение не оказалось более того, что он мог вынести»).











For a week Hiram Evanson, for that was his name, had been adrift beneath a tropical sun. Sharkey had ordered the mangled remains of his late captain to be thrown into the boat, “as provisions for the voyage,” but the seaman had at once committed them to the deep, lest the temptation should be more than he could bear.


He had lived upon his own huge frame (он жил за счет запасов своего крепкого организма; huge – громадный, гигантский; frame – скелет, костяк; телосложение), until, at the last moment, the Morning Star had found him in that madness (пока в последний момент /команда/ «Утренней звезды» не обнаружила его в том /состоянии/ безумия; to find) which is the precursor of such a death (которое предшествует подобной смерти; precursor – предшественник). It was no bad find for Captain Scarrow (это была неплохая находка для капитана Скарроу), for, with a short-handed crew (поскольку при нехватке членов экипажа; short-handed – «короткорукий» /испытывающий недостаток в рабочей силе/), such a seaman as this big New Englander (такой моряк, как этот огромный уроженец Новой Англии) was a prize worth having (был наградой, /которую/ стоит иметь = был подарком судьбы). He vowed that he was the only man (он /был готов/ поклясться, что является единственным человеком) whom Captain Sharkey had ever placed under an obligation (кого капитан Шарки когда-либо заставил испытать признательность; to place – помещать, размещать; obligation – обязательство; чувство признательности, долга).

Now that they lay under the guns of Basseterre (теперь, когда они находились под защитой пушек Бас-Тера; to lie – лежать; находиться), all danger from the pirate was at an end (все опасности, /исходившие/ от пирата, были позади; to be at an end – закончиться, прийти к концу), and yet the thought of him lay heavily upon the seaman’s mind (но все же мысль о нем не покидала моряка: «тяжело лежала на уме моряке») as he watched the agent’s boat shooting out from the custom-house quay (когда он наблюдал, как лодка агента/представителя стремительно отвалила от причала таможни; to shoot out – выскочить, вылететь).











He had lived upon his own huge frame, until, at the last moment, the Morning Star had found him in that madness which is the precursor of such a death. It was no bad find for Captain Scarrow, for, with a short-handed crew, such a seaman as this big New Englander was a prize worth having. He vowed that he was the only man whom Captain Sharkey had ever placed under an obligation.

Now that they lay under the guns of Basseterre, all danger from the pirate was at an end, and yet the thought of him lay heavily upon the seaman’s mind as he watched the agent’s boat shooting out from the custom-house quay.


“I’ll lay you a wager, Morgan,” said he to the first mate (держу пари, Морган, – сказал он первому помощнику; to lay – класть, положить; биться об заклад; wager – пари), “that the agent will speak of Sharkey in the first hundred words that pass his lips (что агент упомянет Шарки в первой же сотне слов, что сойдут с его губ; to speak – говорить; упоминать).”

“Well, captain, I’ll have you a silver dollar, and chance it (ладно, капитан, у меня есть серебряный доллар и /я готов/ рискнуть им),” said the rough old Bristol man beside him (сказал грубоватый старый бристолец, /стоявший/ рядом с ним).

The negro rowers shot the boat alongside (негры-гребцы быстро подогнали лодку к борту; to shoot – стрелять; бросать, швырять), and the linen-clad steersman sprang up the ladder (и сидевший на руле человек, одетый в полотняный /костюм/, вскочил и бросился по трапу наверх; linen – полотно; to clothe; steersman – рулевой; to spring – прыгать, скакать; вскакивать, бросаться).

“Welcome, Captain Scarrow!” he cried (добро пожаловать, капитан Скарроу! – крикнул он).



Читать бесплатно другие книги:

Книга о том, как очистить себя от прежнего, отжившего мышления и наполнить сознание новыми, позитивными мыслями, ведущим...
«Меня зовут Саад Саад, что означает по-арабски – Надежда Надежда, а по-английски – Грустный Грустный» – так начинается «...
Чем поданные могут заслужить немилость короля в неспокойное для страны время?Начало XIII века. В Англии правит Иоанн, мл...
Два года назад исчезла студентка Ребекка Тролле, но проведенное тогда расследование не дало результатов. И вот теперь те...
Что следует предпринять аристократу, озабоченному странным поведением своего кузена, в частности его привычкой постоянно...
Слухи о двоеженстве короля Георга V, похищение регалий ордена Святого Патрика в 1907 году, странные обстоятельства смерт...