Философия чашки (сборник) - Ительсон Елена

Философия чашки (сборник)
Елена Ительсон


Книга Елены Ительсон – это творчество истинно интеллигентного, тонко чувствующего человека. Настолько тонко, что порой становится страшно за автора. Она живет в этом материальном мире, чувствуя невидимое, солидаризируясь в чувствах и переживаниях со всеми живыми существами (людьми, животными), окружающими ее. Эта книга может пробудить в нас доброе, растревожить нашу душу. Рассказы Елены напоминают каждому: не надо ранить неосторожным словом или равнодушием никого в этом мире, и если все будут жить по этим принципам, то мир будет прекрасен…

Издатель Э. Ракитская, член Союзов писателей Москвы и Иерусалима.





Елена Ительсон

Философия чашки (сборник)



© Ительсон Е. Е., 2014


* * *




Немного о вьюге


Тем, кто часто слушает передачи «Эха Москвы», «Вечерней Москвы», вообще московского вещания, должен был запомниться позывной «Вьюга». Вьюга – «ник», под которым выходит в московский прямой эфир автор этой книги.

Живя в Петербурге, Елена Ительсон примерно так же тоскует по Москве, как светловский хлопец тосковал по Гренаде, или чеховские сестры – по той же Москве.

Елена Ительсон не была в Москве лет семь, пока не позвали в числе победителей одного поэтического конкурса. И вот она заночевала у меня, познакомилась с большой кошачьей командой, населяющей мою квартиру, и взяла мое «шестикошье» себе в герои. Присовокупила и серого кота Марселя-Суриката, который появился через пять лет после ее приезда в Москву. Коллизия цикла «Из жизни мяучих» такая: молоденький дружащий с кошками котик знакомится со старым котом-затворником, и это влечет за собой много забавных положений.

И вот я горжусь тем, что мои «зверики» поселились под одной обложкой и с замечательной Мамой Елены – врачом, и еще с учительницей, Бабушкой дагестанского мальчика Басира, чью кошку так и не назвали никаким именем. Не потому, что хозяйка равнодушна была к кошкам, а потому, что не была равнодушна к людям – детям, внукам, ученикам. Ведь давать имя кошке – это значит – читайте Элиота – слишком надолго отплывать в мир фантазии, чего эта женщина делать была не вправе.

Елене Ительсон очень хочется писать большую прозу, но совесть позволяет писать только малую. Нельзя ни дня не участвовать в реальной жизни.

Много в коротких рассказах Елены и ласковости, и озорства, и всматривания в красоту. Но они еще дороги мне как уроки. Вот я заняла деньги. А героиня рассказа «Крапива», у которой украли всю зарплату, полмесяца жила на травяных супах. Вот я вспоминаю, как уходила на целые дни в свои мечты, а сына учила всяким умным вещам, не напрягая главной какой-то сердечной мышцы. А автор этой книги расскажет, чем годы спустя отозвалось в мужчине равнодушие матери. И звери… Пусть у старой даргинки живет безымянная кошка, но с этой кошкой разговаривают, и она никуда не уйдет из дома. А вот от другого героя, слишком сосредоточенного на своей персоне, кот убежал, несмотря на все изысканные яства и имена.

В конкурсе «Живая литература» Елена Ительсон, попав в шорт-лист, удостоилась еще премии читательских симпатий. На конкурсы заглядывают читатели неравнодушные. В поисках такого же неравнодушного автора.

К вопросу о неравнодушии. Корней Чуковский в книге о Чехове замечал, что середина двадцатого века вынесла на свет таких чудовищ, что нам и унтер Пришибеев хорош.

И потому, что чудовищ много, мы и такие сойдем. И потому, что дел много и соблазнов тоже, которые мы принимаем за дела… Словом, мы мало стали думать о «мелких нервах» нашего этического мироздания. Елена Ительсон об этом говорит без конца и кому-то действует на нервы уже в прямом смысле слова. А забывать о себе – это бывает и хорошо, а бывает и плохо. Красноречиво одно уже заглавие одного из «кошачьих» рассказов: «Милый гость. Милый котик. Все милые». Конечно, трудно уклониться от знакомства с заслуженным и симпатичным человеком, но если таковой в гостях обнаруживает свою душевную черствость, то и гости, и хозяева виновны в этой черствости, если не поставили хоть намеком на вид.

О Елене Ительсон спорят, кто она преимущественно – прозаик или стихотворец. В отношении многих авторов я готова склониться в ту или иную сторону, а тут – затрудняюсь.

Об Ибсене сказал критик Георг Брандес, что поэтический конь был убит под ним. А я баллады и стихотворные драмы Ибсена ставлю никак не ниже того, что он в зрелые годы писал прозой. Ранние стихи Елены Ительсон, как и проза, совестны. Еще до чувства вины перед Мамой, отцом, другом, зверем и птицей было такое чувство в отношении тех сущностей, каковые принято считать неодушевленными. Стоптанные туфли. Раздавленный лимон.

Милый мой раздавленный лимон, Ты один не считаешь моих шагов, Потому что не умеешь считать.

Ты один – охотник до моих стихов, Потому что не умеешь читать.

Так начиналось. А потом стихи пошли в ногу с прозой. Там поразительно точные характеристики. Нравственный дефект многих людей – несерьезность, легкомыслие, подмена жизни игрой. И вот у Елены такой образ: мяч вместо сердца. Большой силы стихи посвящены одаренной девушке, пристрастившейся к выпивке. Тема расширяется в этом стихотворении:

Мне колет грудь Есенинская трубка, Свисающая с этого портрета.

Как сказал Сергей Дурылин, одни – писатели как подобает, а другие – волшебники. И Елена Ительсон из тех авторов, в чьем мире происходят необычные вещи. Ну а «вьюга» – это она сама придумала себе такое прозвание, потому что родом с дальнего Востока – и потому что порывы ее души умеют быть грозными.



    Алла Шарапова


СТИХИ ИЛИ ПРОЗА?

Я пишу стихи. И они для меня – главное содержание жизни. Смысл этой жизни. Дыхание. Оторопь. Поэтический голос мне в 15 лет ставил В. А. Лейкин.

В 18 лет я начала писать прозу. Отмахивалась от нее – слишком легко эта проза шла.

Мои стихи не читали, но эссе ждали.

…Мы шли по вечернему Ленинграду после занятий. Провожали В. А. Лейкина на его электричку.

Эти разговоры «по пути» были очень важными. Как исповедь. Для каждого.

…В тот день я прочитала свой набросок об одном молодом поэте – своём соученике по ЛИТО. И В. А. Лейкин курил, потому что не знал, еще точно не сформулировал, что он мне скажет.

…Мы шли по мосту. Шли к вокзалу. Вячеслав Абрамович Лейкин и его юные ученики. Настала моя очередь «исповеди».

– Вот ты всю жизнь пишешь стихи… – начал он. И я уже понимала. что он скажет потом.

А ведь проза у тебя лучше… тебе самой не понять… Тебе хочется, чтобы читали твои стихи.

Обижайся – не обижайся – сейчас будем публиковать твоё эссе. Ты запомнишься всем своими заметками о людях…

Лейкин знал причину моей «внутренней» и бессюжетной прозы.

Уже тогда я была не очень мобильна.

А придумывать сюжеты для прозы, как это делал загипсованный великий фантаст А. Р. Беляев – я не умею.

Я преклоняюсь перед этим писателем, преодолевшим болезнь.

…Мой мир очень мал, ведь я не бываю нигде и не беру в свой мир никого.

Стихи я пишу только для себя. Это – мой выход.

А проза…

В 1987 году я прошла творческий конкурс во ВГИК, именно конкурс прозы.

Я благодарю номинаторов конкурса «Народный писатель» за то, что они прочитали мою страницу и, наверное, искали произведения с сюжетами. Увы, в прозе не бывает «внутренних» сюжетов.

Я благодарю их за то, что они выдвинули на конкурс рассказ о моей маме.

В этом году я буду участвовать в конкурсе «Писатель года» (Я сняла сама рассказ «Ангина» с конкурса, потому в нём не участвовала.

…А стихи… Их когда-то прочитал драматург А. М. Володин и сказал: «У этих стихов будет очень тяжёлая судьба»…



    17. 11. 2012
    Е. Ительсон




Рассказы





Переводные картинки



1

– А когда вам можно будет написать?

– Что-что? Не слышу!

– А можно, я вам напишу?

– Послушай, тут самое главное: лекарства и книги. Смотри, не перепутай! Это – от желудка. Это – если вы пораните руки или ноги. Книги уже сейчас можешь раздать ребятам.

– А написать вам можно?

– Да-да, конечно, – проговорила она, задумываясь. (Цветущие деревья лезли прямо в нос своими запахами). – Ну, я пошла. Не скучай. Что Маме-то передать?

– Ничего не надо, – он вздохнул и поправил свой вечно сползающий пионерский галстук. («Обойдется без приветов, – подумал он, – некогда даже было проводить младшего сына!»)

– Ну… пока? – она выдержала паузу и помахала рукой.

Так он и не узнал, можно ли писать своей попечительнице, да так, чтобы Мама ни о чем не догадывалась.

…А Мама несла по запыленной улице свой хитрый скарб: сумки, полные продуктовыми заказами. Пришла домой, рассовала сумки по углам, чтоб никто ничего не видел. Вовремя рассовала. Без звонка вошла соседка (дверь в квартиру была не закрыта).

– Ну, как? – спросила Мама. – Как мое «сокровище»? Всё нормально?

– Да-да… Я сейчас посижу и пойду. Все хорошо. Он привет вам передал.

– Что-то на него не похоже, – Мама ухмыльнулась, но на всякий случай просила: – Чаю хотите? А я пока суп поза-позавчерашний доем.

– Да. Можно, – соседка выпрямилась, словно ждала дальше еще чего-то, ещё худшего, словно ее заставили бы сейчас есть этот поза-позавчерашний суп…

Чай долго заваривался и отстаивался, и в какой-то момент Маме стало жалко, что вот пришлось истратить так много заварки, а соседка ничего не расскажет, все будет сидеть и молчать, молчать и смотреть, смотреть и видеть, видеть и понимать, что не от хорошей жизни этот суп, это сиротское провожание…

– А что, Антон любит писать письма? – спросила соседка, едва отхлебнув из чашки.

– Нет… Не знаю… Мне никогда не писал, – замялась Мама.

– Но кому-нибудь пишет?

– Пишет, пишет… – вздохнула Мама, – тем, кто его пригреет. Очень доверчивый мальчик.

– А давайте, мы ему вдвоем будем отвечать, – предложила соседка.

– Не держите меня за ненормальную, – сказала Мама. – Я прекрасно знаю, что в первом же письме он попросится домой, а потом, не дождавшись, пока меня отпустят с работы, чтобы его забрать, явится сюда. Знаю я эти выкрутасы!..

Соседка увидела образцовый порядок. Так лежали повсюду на месте салфеточки и «прихваточки», что здесь не было места Антону. «А ведь она его ломает и уже сломала», – подумала соседка.

В порядок не вписывались хрупкие папки с надписями: «Рукописи. Не трогать! Убью!»

Мама заметила и с иронией произнесла:

– Это Антошкины. Горе просто. Некуда сложить. Стол уже ломится. Шкаф забит. Переписка, видите ли, с самим собой. Сочинения вольные, том первый…


2

– Не заходи! Не смей! Уйди! – нечеловеческим голосом закричал Антон. У него сегодня собралась компания человек в двадцать.

Они хлебали чай, зажевывая дешевыми конфетками, и говорили, говорили…

Дул ветер из раскрытого окна. Салфеточка сбивалась…

– Антоша! Я только за салфеткой… Ее постирать надо, – жалобно сказала Мама.

– Ну, не сейчас же! – он закричал на всю квартиру так, что замолчали все спорщики. И вдруг брезгливо схватил и швырнул на пол эту маленькую, кружевную белую салфетку. – Возьми! Подавись!

Дверь закрылась.


3

Его никто не ждал в задымленном городе. Так было задумано, что дети должны отдыхать в скучных лагерях.



Читать бесплатно другие книги:

Основа нравственной жизни христианина есть вера во Христа как Богочеловека, Искупителя и Спасителя. (Ин. 3, 36). О том,...
Сегодня, после фактического начала «новой холодной войны», многих интересует вопрос: как идет работа наших разведчиков н...
В книгу «О мысленной в нас брани» вошли наставления великого старца, преподобного Нила Сорского (1433–1508), о том, как ...
Святитель Симеон Солунский, святой XV века, был последним епископом древнего города Фессалоники, удерживавшим свою паств...
Любовь не может быть вечной. Так обычно говорят скептики. Впрочем, жизнь не устает убеждать их в обратном. Испепеляющая ...
Николай Сергеевич Трубецкой один из наиболее универсальных мыслителей русского зарубежья, крупнейший лингвист, филолог, ...