Принц Эдип Андреева Наталья

– Чего злишься? – добродушно усмехнулся хозяин. – Тебе ж нравятся такие дамочки, как Нечаева!

– Мне нравятся женщины. А не конезаводчицы, которые приходят отбирать племенных жеребцов для своего персонального стойла.

Монти и сам не понял, почему эта Нечаева так его разозлила. Но почувствовал смутную тревогу, волнение, и во время всего выступления нервничал и был не в духе. Владелица модного журнала смотрела на него не отрываясь.

Когда спустился в зал, по глазам понял: хочет, чтобы он подошел. А глаза у нее темные, глубокие. Колдовские. Так и тянет заглянуть в глубину: а что там?

– Присаживайся, – улыбнулась Нечаева. Она была одна, без спутника. Поглядев на стоящий перед дамой бокал с коктейлем, подумал, что придется подвезти ее до дома. Сам он на работе пил редко и весьма умеренно. Знал, что садиться за руль.

– Значит, ты и есть знаменитый Монти? – улыбнулась Наина Львовна.

– Вы ожидали чего-то большего?

– В общем-то, да.

Он даже обрадовался, что не понравился Нечаевой. Если дама хотела его обидеть, то не угадала. Матвей Нестерович человек не обидчивый. Она же сделала глоток из высокого бокала и словно пожаловалась:

– Ты хорош в движении. Танцуешь великолепно, но, извини, тело твое не впечатляет. Ни рельефной мускулатуры, ни широкого разворота плеч, и пресс не выделяется. А мой журнал называется…

– «Тело», – закончил он. И добавил: – Но я же не напрашивался!

– А вот лицо у тебя интересное, – задумчиво сказала Нечаева. – Особенно глаза. Я бы сделала несколько снимков. Но ничего не обещаю.

– А с чего вы взяли, что я буду вам позировать? – напряженно спросил он.

– Тебе что, деньги не нужны? – удивилась Нечаева.

– Вообще-то я неплохо зарабатываю.

– Но это же слава, дурачок! Ты пойми. Какое у тебя будущее?

– Мое. А ваша судьба пролегает отдельно от моей, – пошутил он и поднялся. – Всего хорошего.

Пусть Аякс довезет ее до дома. А он уже заметил старую знакомую. Та, улыбаясь, давно уже делала знаки. Когда он отходил от столика Нечаевой, та задумчиво смотрела ему вслед. Симпатичная женщина лет сорока, про которую он знал только, что ее зовут Анной, улыбнулась приветливо:

– Монти! Привет! Трудно стало тебя заполучить! А я скучала.

– Я тоже, – легко соврал он. Женщина сделала вид, что поверила и рассмеялась:

– Проводишь?

– Конечно!

Анна ему нравилась. Хотя она была не замужем, но связать его по рукам и ногам не стремилась. После того, как они проводили вместе ночь, исчезала на целый месяц. Потом объявлялась, и вновь пропадала на несколько недель. Если и скучала, то спокойно, без надрыва и обычных женских истерик, которые он терпеть не мог. Чем занимается он, как ни пытался, угадать не мог. Спрашивать не стал: зачем? Захочет – сама расскажет.

– Тогда поехали? – ласково посмотрела на него Анна.

– На моей или на твоей?

– Я на такси. Надеялась, что все будет, как в прошлый раз.

– Мне надо сказать хозяину, что ухожу.

– Я сама, – тут же поднялась Анна.

Он никогда не интересовался, что в таких случаях женщины, с которыми он уходит, говорят хозяину. И как происходит расчет. Предпочитал не знать того, чего знать не хочется. Это не его проблемы, потому что Монти просто-напросто идет провожать понравившуюся женщину и поднимается к ней в квартиру по единственной причине: ему этого хочется. Вот и сейчас сидел, дожидался, когда подойдет Анна и негромко скажет: «Все, Монти, пошли».

И тут… Возле его столика вдруг оказалась Нечаева. Позвала негромко:

– Монти.

Он поднял голову. Наина Львовна рассматривала его, как товар, выставленный на продажу на одном из аукционов. Словно собиралась вступить в торги. Так и есть:

– Ты меня не проводишь?

– Извините, я занят.

– Я все-таки решила сделать твои фотографии для журнала. Заплачу хорошо.

– За фотографии или за остальное тоже?

– А ты вообще как, дорого обходишься?

– Не знаю, не у меня надо спрашивать, – поднялся он. Нечаева была ему неприятна. – Но вам это уж точно будет не по карману. И вашему журналу тоже.

– А ты парень с характером, – улыбнулась вдруг она. – Дорогая игрушка. Но и я упряма. Так я оставлю тебе номер телефона?

Он равнодушно сунул визитку в карман кожаных штанов. Нечаева смотрела, словно чего-то ожидала. Наконец, спросила:

– А свои координаты не оставишь? Номер мобильного?

Он просто не умел отказывать красивым женщинам. Нацарапал номер на протянутой ею визитке, и, увидев проходящего мимо Аякса, окликнул:

– Мишка!

– Чего?

– Даму не проводишь? Я знаю: ты на машине, а ей очень уж понравился наш фирменный коктейль.

– Спасибо, не стоит, я как-нибудь сама доберусь, – усмехнулась Нечаева, бросив оценивающий взгляд на Мишу-Аякса. – Всего хорошего, молодые люди.

– Ты чего? – не понял Аякс, когда Нечаева отошла. – Такая мадам! И со средствами!

– Не знаю. Сам не пойму, отчего мне так не по себе.

– А ведь она тебя будет добиваться, – криво усмехнулся Аякс. – Баба-танк, по ней видать.

– Придется запастись бутылками с зажигательной смесью и остановить на подходе, – невесело пошутил он. Подошла Анна, тихо сказала:

– Все, Монти. Пошли.

Направляясь к выходу, он чувствовал на себе тяжелый взгляд Нечаевой. Оглянулся, посмотрел в упор. Она улыбнулась и кивнула. Черт! Дался он ей!

– Что-то ты сегодня невеселый, – заметила Анна уже в машине. – Случилось что-нибудь?

– А если и случилось?

– Я могу помочь, – серьезно сказала она.

– Слушай, а чем ты вообще по жизни занимаешься? – поинтересовался он.

– Помогаю таким, как ты, – рассмеялась Анна. – Но давай об этом после. Хорошо?

После так после. И с чего она вообще взяла, что ему нужна помощь? Что касается денег, тут все в порядке, карьера тоже складывается удачно, он молод, красив, и счастлив. Анна чего-то не поняла.

…Как всегда, находясь в постели с опытной женщиной, он чувствовал себя на подъеме. Обладателем сокровища, которое при рождении у него отобрали и забросили на самое дно глубокого колодца. А он все-таки нырнул, достал до дна, нашел и теперь изо всех сил пытается выплыть на поверхность. И сокровище свое крепко-крепко прижимает к груди. А сердце бьется так, что в глазах темнеет. И страсть к найденному сокровищу темная, слепая, бесконтрольная. И жажда к ледяной воде, в которой барахтается, словно слепой котенок, тоже. Хочется нахлебаться ею досыта и забыться в глубоком обмороке. Но сокровище свое он не выпустит из рук. Ни за что. Никогда…

– Монти… Ох!

Кажется, он опять забылся. Только бы не сделать ей больно! Но по лицу Анны никогда не поймешь. Она умеет держать себя в руках.

– Что-то не так? – опомнился он и разжал руки.

– Какой ты сильный! Нет, все в порядке. С тобой всегда хорошо. В тебе есть сила истиной страсти. Но вот ее природа…

– Что? – заволновался он. – Что такое?

– Я давно хотела с тобой поговорить. – Анна вдруг замолчала. Потом сказала: – Нет, не сейчас. Надо и для себя что-то оставить. Послушай, а как ты проводишь свободное время?

– То есть?

– Как ты отдыхаешь?

– Сплю, – пожал он плечами. – Ну, телевизор смотрю. Иногда читаю. Фантастику в основном. Сижу в Интернете. Компьютерными играми особенно не увлекаюсь, но и это бывает. По настроению.

– А в театр не хочешь сходить?

– В театр? – удивился он. – А зачем?

– Пьесу посмотрим. Я знаю маленький театр антрепризы, где сейчас модный режиссер поставил очень интересный спектакль. Хочешь, позвоню, закажу билеты?

– А мне это надо? – с сомнением спросил он. Если бы Анна пригласила в ресторан, ничуть не удивился бы. Но в театр?

– Тебе это надо, – с нажимом сказала вдруг Анна. И он, легкий человек, не умеющий отказывать красивым женщинам, тут же сказал «да»…

…Пьеса, которую они пришли смотреть, называлась «Царь Эдип». Зал оказался на удивление маленьким, сцена тоже была небольшая. Но свободных мест не было. Они с Анной сидели во втором ряду. Актера, исполняющего главную роль, Монти узнал сразу. Лицо его то и дело мелькало на телевизионном экране в отечественных сериалах, которые так любила ма. Здесь молодое дарование играло царя Эдипа. Монти был в курсе, что это из древнегреческой истории. Пыль веков. На афише значилось, что автор пьесы Софокл. Про Софокла Монти краем уха тоже слышал. Из Древней Греции товарищ, в вузе проходили. Поэтому Монти никак не мог сообразить, почему главный герой в пиджаке и при галстуке. То есть, сначала в джинсах и футболке, когда живет в горах, у приемных родителей. А когда становится царем, обзаводится и мобильным телефоном, и телохранителем. А его жену, которая потом оказывается матерью, тоже играет известная актриса. По пьесе дама эта – жена крупного бизнесмена, которого Эдип разорил и довел до самоубийства. А потом женился на вдове, чтобы завладеть империей. Финансовой империей, имеется в виду. О том, что это его мать парень узнал потом, когда стал отцом собственного брата. Тьфу! Монти совсем запутался.

Все первое отделение он только и делал, что напрягался, пытаясь сообразить, что к чему. Зачем Эдип и Федра не в тогах, а в модном «прикиде», почему после стихов, которые, вне всякого сомнения, написаны Софоклом, актеры вдруг переходят на прозу, причем употребляют слова, которых в Древней Греции знать не могли. К примеру, Эдип все время говорит о каких-то акциях, ставке рефинансирования, игре на понижение, потом на повышение и прочую лабуду, в которой Монти понимает столько же, сколько товарищ Софокл из Древней Греции. Много было странностей в постановке «Царя Эдипа».

Но зато во втором отделении Монти понял все. Анна привела его на этот спектакль не случайно, и если бы актеры были в тогах, а текст от начала до конца принадлежал бы только Софоклу, для Монти все это так и осталось бы сказкой. Историей, которая случилась когда-то. Пылью веков. Но пиджаки и мобильные телефоны сделали свое дело. К концу спектакля Монти созрел. Анна прозрачно намекала на то, что интерес ее любовника к женщинам, которые годятся в матери, отнюдь не случайный. И на первом свидании он ведь со смешком упомянул, что подкидыш. Мол, не знает, кто его настоящая мать. И пошутил: уж не Анна ли? А что? Все может быть! Эдип-то бежал от родителей, когда услышал предсказание оракула! Не зная, что это его приемные родители. И все равно женился на собственной матери. От судьбы не уйдешь.

Монти стало вдруг не по себе, но он виду не подал. Когда Анна поинтересовалась, как ему понравилась пьеса, равнодушно сказал, что, в общем-то, неплохо. Но не совсем понятно. Она тоже не стала давить. Ночь провели вместе, но сон, который ему приснился, был странным. А под конец страшным. Он был близок с женщиной, лица которой не мог разглядеть, а потом вдруг назвал ее «мама».

Проснулся он в холодном поту. Рядом лежала Анна. Приподнявшись на локте, Монти долго разглядывал ее лицо, и вдруг почувствовал, как все тело покрылось мурашками. Стало страшно. Показалось вдруг, что они с Анной похожи. Физически, как могут быть похожи люди, в жилах у которых течет родственная кровь. У Анны светлые волосы, тонкий прямой нос. И родинка на щеке. Кажется, у него такая же! Хотел, было, вскочить и кинуться к зеркалу, чтобы проверить. Есть там эта чертова родинка, или ее нет? Но тут Анна проснулась. Открыла глаза, и сразу же спросила:

– Что случилось?

– А что случилось? – хрипло передразнил он.

– У тебя такое лицо, словно ты приведение увидел. Какой ты бледный.

– Послушай, ты детей в роддоме не оставляла?

– Что?

– Детей, говорю, не бросала?

– Значит, ты понял, – с удовлетворением заметила Анна. – Нет, у меня не было детей. На мой счет можешь не волноваться.

– Слава богу! – И он с облегчением откинулся на подушку: – Уф! А то мне стало вдруг не по себе. Подумалось…

– Подумалось, что при таком образе жизни и любви к зрелым женщинам в один прекрасный день можно проснуться в постели рядом с собственной матерью? Так?

– Замолчи! – испугался вдруг он. Высказанная вслух, эта мысль звучала кощунственно. Монти вдруг понял: – Да, я именно этого и боюсь! Но и хочу одновременно. Ведь я этого ищу. Но я же не виноват, что так получилось?

– Но он тоже был не виноват. Царь Эдип. Это судьба.

– Не верю.

– Послушай, ты, ведь не был в армии?

– Нет. Не был, – покачал он головой.

– А причина?

– Отмазали.

– А диагноз?

– Да какая тебе разница! Что-то нервное.

– Значит, у врача были основания. Ты не наблюдался в детстве у невропатолога?

– Ну, допустим, было, – нехотя сказал он. – Потом подняли медицинскую карту, ма сделала все возможное, дала денег, чтобы… – И вдруг он спохватился: – А тебе-то что за дело?

– Я работаю психотерапевтом, – спокойно сказала Анна.

– Что-о?!

– Не надо так кричать, Монти. – Она приподнялась на локте и спросила: – Не возражаешь, если я закурю?

Он кивнул и принес ей пачку сигарет с ментолом и зажигалку. Глубоко затянувшись, Анна сказала:

– Надо разобраться в проблеме. Когда ты узнал о том, что подкидыш? Лет в шесть. По Фрейду это фаллическая стадия развития, на которой и формируется Эдипов комплекс. У каждого ребенка на этой стадии неосознанное желание обладать родителем противоположного пола и одновременно устранить родителя одного с ним пола. И тут ты узнаешь, что твоя мать – вовсе не твоя мать. И чтобы удовлетворить свое желание, ты стал искать ее в каждой женщине подходящего возраста. И вот во что это вылилось: бесконечные романы с дамами, которые в два раза тебя старше. Ты хочешь доказать этой женщине, своей матери, что она была не права, когда тебя бросила. Вот он я, какой вырос, посмотри! Вот, мама, что я могу! Ты надеешься на то, что каждая женщина, с которой ложишься в постель – это она, и одновременно боишься этого. Ты ее ищешь, хотя и не отдаешь себе в этом отчета. Тебе страшно. Ты любишь и ненавидишь одновременно. А, главное, подсознательно хочешь отомстить. Ведь для твоей матери это будет страшным ударом. Ты думал о том, что будет, если ты ее таким вот способом отыщешь? Мир тесен.

– Что же мне теперь делать? – усмехнулся он.

– Бороться с этим, – пожала плечами Анна. – Я готова тебе помочь.

– Почему?

– Ну, может быть потому, что у меня тоже комплекс. Я испытываю склонность к молодым людям вроде тебя. Неудовлетворенный материнский инстинкт. У меня к тебе материнские чувства, дорогой ты мой.

– Но к счастью, я не твой сын. Хоть с этим повезло, – сказал он, откидывая одеяло и спрыгивая с постели. Захотелось вдруг поскорее уйти из квартиры Анны, и забыть все, что она говорила. Он поспешно стал одеваться, заметив: – Есть простой способ разрубить этот узел.

– Какой же? – настороженно спросила Анна.

– Найти свою мать. Чтобы уже знать наверняка, что мне не грозит стать ее любовником. А пока я буду осторожен. Спасибо, что просветила. И пьеску эту вовремя показала. Пожалуй, я схожу в театр еще разок.

– А ты злишься, Монти. А причина?

Он уже оделся и теперь хотел только одного: уйти. Анна упрямо лезла ему в душу. Она пыталась нарушить царившую там гармонию. Меньше знаешь – крепче спишь. Но разве он теперь может спать спокойно?

– Причина, причина… – он занервничал. – Причина в том, что ты подошла ко мне слишком близко. Я не нуждаюсь ни в чьей заботе. Я не хочу знать, кто ты и что ты. Не хочу твоей помощи. Откуда я знаю, может, это способ такой, связать меня по рукам и ногам? Ты же психотерапевт! Вдруг ты решила выйти за меня замуж? Удовлетворить таким образом материнский инстинкт. Если я буду в тебе нуждаться, то, разумеется, соглашусь! Пациенты частенько женятся на своих лечащих врачах. Тоже инстинкт.

– А ты не дурак, – внимательно посмотрела на него Анна. – Умеешь просчитывать ситуацию. Но с другой стороны, выбор у тебя небольшой. Игра, в которую ты играешь, опасная. С женщиной, которая бросила тебя в роддоме, за двадцать пять лет всякое могло случиться. Выяснить, где она и что с ней, будет трудно.

– Ничего. Я постараюсь.

– А если ты ее найдешь, ты уверен, что большего не захочешь? Ты иногда себя не контролируешь. Вдруг захочешь убить своего отца?

– Это что, шутка?

– Отнюдь, – Анна была серьезна как никогда. Он разозлился, тоже всерьез.

– Хочешь сказать, что я псих?

Монти смотрел на нее, чувствуя, как в ушах шумит, а глаза словно туманом застилает. Ну, зачем она это сделала? Зачем надо было объяснять, что с ним происходит? Ведь он был так счастлив! И вот вам, пожалуйста! Законченный псих, которому она уже поставила диагноз. Якобы он хочет убить своего отца и спать с собственной матерью! Да он ее даже не знает! И не хочет знать!

– С тобой все в порядке?

Надо взять себя в руки. Не хватало еще доказать сейчас Анне всем своим поведением, что она права!

– Я ухожу. Спасибо за спектакль. Очень интересно. Не провожай, я захлопну дверь.

– Надеюсь, мы еще увидимся? – крикнула вслед Анна.

– Конечно увидимся, – легко соврал он.

Потом, в машине, Монти долго раздумывал над ее словами. Раньше мысли о родной матери в голову не приходили. Был детский интерес, любопытство. Ведь ходит же она где-то! С кем-то живет. С мужем. Или с любовником. И, быть может, у него есть сводный брат или сестра. А отец? Его родной отец, кто он? Мысль об отце в голову не приходила. Ни разу. А сейчас он вдруг почувствовал укол ревности.

Нет, с этим надо что-то делать. Надо поговорить с ма и выяснить подробности. В роддоме должны знать, кто его настоящие родители. Есть тайна усыновления, но из любого правила есть исключение. Мальчик вырос. Он хочет узнать правду.

Спустя четыре месяца 27 августа, за полночь

Наконец, приехала прокуратура, и дело завертелось. Алексей действовал по принципу: всех впускать, никого не выпускать. До утра. До точки. Иначе говоря, до победного конца. Убийца среди посетителей ночного клуба, а их было всего девять, если исключить хозяина вечеринки, Монти. Один из его гостей мертв. Девять минус один и еще плюс один. Все равно на круг получается девять. Девять подозреваемых в убийстве. В первую очередь надо определить мотив. За что убили?

Перед Алексеем Леонидовым лежало три приглашения. Три одинаковые открытки, с розочками, золотое тиснение, да и текст тоже одинаковый. Он сличал текст, написанный от руки на всех трех открытках, одним и тем же почерком, и все больше приходил в удивление: «Дорогая мама, приглашаю тебя на свое двадцатипятилетие, которое будет праздноваться в ночном клубе „Дамские пальчики“ двадцать шестого августа. Просьба прийти к десяти часам вечера, адрес клуба прилагается». И подпись: Монти.

Одинаковый текст на всех трех приглашениях, буква в букву. Первое адресовано Нечаевой Наине Львовне. Та брюнетка, которая сразу же привлекла его внимание. За полчаса работы Алексею удалось кое-что выяснить. Со слов гостей Монти, один из которых – убийца. Но – один! Остальные ведь невиновны! И надо обращаться с ними соответственно. Вкратце о Нечаевой: сорок три года, не замужем, детей нет. Владелица модного журнала «Тело». Не читал, но наслышан о таком. По телевизору несколько раз прогнали коротенькую рекламу. Надо бы купить экземпляр, узнать, что за издание. Для расследования полезно. Но он уже уверен: преступление будет раскрыто до утра. Убийца сейчас находится здесь. В этом клубе. Может быть, это сам именинник, а может, один из его гостей. Надо только вычислить его и задержать, представив веские доказательства. Либо дожать, и он сам признается.

Теперь о потерпевшем. При нем обнаружены водительские права и портмоне с наличными деньгами. Сумма незначительная, но в том же портмоне имеются кредитные карточки. Надо бы проверить счета покойного. Убийство из-за денег еще никто не отменял. Итак, потерпевший. Алексей нахмурился. Человек не бедный, судя по занимаемой должности. Лопухин Вячеслав Валентинович, юрисконсульт фирмы «Ясное поле». По названию села, откуда ее корни. Яснонопольский мясоперерабатывающий комбинат славится продукцией на всю страну. Леонидов в курсе. Тушенку жена не устает нахваливать. На дачу берет только ее, закупает каждый раз по двадцать банок. При умеренной цене – отличное качество! Так что ли, у них в рекламе? Владелец фирмы Рябов, это знают все. Тушенка от Рябова – отменное качество! Куриные консервы «Петушок» – от Рябова! Не пожалеете! Яйцо от Рябова! Не нахвалитесь! А Петр Николаевич Рябов, как, оказалось, посещает мужской стриптиз! Алексей невольно покосился вправо, где на низеньком диванчике спокойно сидел господин в отличном костюме, а на его запястье по-прежнему поблескивали часы известной фирмы. Алексей прикинул: костюм за две тысячи долларов, ботинки за пятьсот, часы за пятнадцать тысяч. Как минимум. Потом приплюсовал все это к стоимости бриллиантовых украшений на Людмиле Федоровне и невольно вздохнул. Интересно, во сколько миллионов оценивается состояние господина Рябова? Лицо Петра Николаевича не выражало никаких эмоций. Он не пытался звонить своему адвокату, требовать, чтобы его немедленно выпустили из клуба и вообще устраивать скандал. Отчего-то Петр Николаевич Рябов хотел дождаться, когда ему назовут имя убийцы. Либо Алексей чего-то не понимает.

За каким чертом он сюда пришел? Не решился отпустить Людмилу Федоровну одну? Ведь именно ей адресовано второе приглашение. От ее бриллиантов Алексей до сих пор глаз не может отвести. Завораживает. Так и хочется спросить: это у вас хобби такое? Петр Николаевич Рябов – человек состоятельный. Весьма. Где его охрана, спрашивается? Служба безопасности? Почему они вдесятером заперлись в этом зале? А Рябовы еще и дочку с собой привели! Девятнадцатилетнюю девушку, ту самую, с тонким, нежным личиком. Девушку, между прочим, зовут Асей. Тургеневское имя, и девушка такая же. Романтичная. И зачем она здесь? Ай да родители! Привели на – мужской стриптиз юную дочь! И как ле стыдно!

Третья дама, получившая приглашение – чопорная блондинка с правильными чертами лица. Ада Станиславовна Лопухина. Жена потерпевшего. А точнее: бывшая жена. Они с Лопухиным вот уже лет пять как в разводе. Обручальное кольцо она носит на левой руке. Итак, Ада Станиславовна Новинская – Лопухина. Сорок три года, имеет единственного сына. Двадцати двух лет. Станислав Вячеславович Лопухин. Сын где? Присутствует. Длинноволосый субъект с руками, перепачканными краской – ее сын? Гм-м-м… Не похож. Вот между ней и Монти есть определенное сходство. «Дорогая мама…». Отчего-то Алексей сразу подумал о ней. У этого Монти очень интересное лицо. Особенно глаза. Но у него глаза темные, как у Нечаевой, а у Ады Станиславовны голубые. «Дорогая мама…». Тьфу ты! Бред!

Итак, три одинаковых приглашения. На двадцатипятилетие известного в определенных кругах стриптизера. В ночной клуб «Дамские пальчики». «Дорогая мама, приглашаю тебя…» Могла женщина нанести три удара мужчине тяжелой бронзовой статуэткой? В состоянии аффекта, в запале, могла запросто! Дело за мотивом. За что она могла нанести потерпевшему три удара по голове? «Дорогая мама, приглашаю…» Две пришли с мужьями, одна, правда, с бывшим, и одна дама со спутником. Дмитрий Сергеевич Сажин. С ним в кабинете владельца клуба сейчас беседует следователь прокуратуры. В крохотном холле, что находится за дверями этого зала, коллега Леонидова допрашивает Марию Казимировну Новинскую. Еще одна любительница мужского стриптиза! Шестьдесят лет, а туда же! Что творится, а? Подумать только, что творится! Мир сошел с ума! Пенсионерки идут на стриптиз!

А перед Алексеем Леонидовым сидят три женщины, у каждой из которых приглашение на этот вечер. «Дорогая мама…»

И Алексей непонимающе спросил:

– А почему в трех экземплярах? У него что, три матери?

Дамы переглянулись. Заговорила брюнетка, Нечаева:

– Видите ли, это странная история. Мы были молоды…

Она вдруг замолчала.

– И что? – спросил Леонидов.

– Мы были молоды, – повторила Нечаева. – И глупы. Неосторожны. Одна из нас родила ребенка. И мы решили скрыть правду. Все равно ведь мальчика оставили в роддоме и вскоре его усыновили. Мы принесли ребенка втроем и так и не признались, кто его мать. Никогда не думала, что всплывет эта история. Получила приглашение и очень удивилась.

– Значит, вы – его мать?

– Как раз это мы и выясняли с десяти часов вечера, – довольно-таки уклончиво ответила Нечаева.

– И что? Выяснили?

– Видите ли…

Она вновь замолчала. Алексей заглянул в свои записи:

– Наина Львовна, так? – женщина кивнула. – Почему же вы все-таки пришли на юбилей?

– Потому что я знакома с этим молодым человеком, – побледнев, сказала Нечаева. – То есть мы все некоторым образом с ним знакомы…

– Ну, разумеется, – усмехнулся Алексей. – Ведь одна из вас его мать, а две другие – сообщницы, помогавшие скрыть правду.

– Вы не так поняли, – устало сказала Нечаева. – Нашему вторичному знакомству вот уже несколько месяцев. Но никто из нас троих понятия не имел, что Монти – это тот самый мальчик, которого мы оставили в роддоме! Не имел до сегодняшнего вечера! То есть, до того момента, как он вручил нам эти приглашения. То есть, прислал. По почте. Извините, я волнуюсь. Поверьте, это было для нас ударом… – Она замялась и посмотрела на своих сообщниц. Ада еле заметно кивнула, Людмила всхлипнула. И Нечаева продолжала говорить за всех: – Мы принесли его в роддом двадцать шестого августа, через несколько дней после родов. Он родился чуть раньше срока. Недели на три. Это я так, к слову. Но в его документах дата рождения – именно двадцать шестое августа. Мария Казимировна сказала, что мы должны забыть об этой истории и об этом мальчике. Она поступила так, как считала нужным. Единственный человек, который не имеет ко всему этому никакого отношения, как ни странно, покойник. Лопухин. Ада познакомилась с Вячеславом, когда история с брошенным младенцем давно уже осталась в прошлом. Слава – человек посторонний, в то время как Дима и Петя, то есть, Дмитрий Сергеевич и Петр Николаевич некоторым образом принимали участие…

– То есть? – вновь не понял Алексей.

– Я встречалась с Димой двадцать пять лет назад, а Люся с Петром. Вы понимаете, что именно я имею в виду.

– То есть, один из них может быть отцом этого… – Алексей замялся и щелкнул пальцами. Потом с насмешкой сказал: – Монти.

Женщины вновь переглянулись. Круговая порука. И до сих пор. Нечаева пожала плечами. Людмила Федоровна в ужасе посмотрела на диванчик, где, закинув ногу на ногу, сидел ее супруг. Алексей начал догадываться, чего дожидается Петр Николаевич Рябов. Не имя убийцы Лопухина он хочет узнать. Имя, но другое. Он хочет узнать, кто отец этого Монти. У преуспевающего бизнесмена сын-стриптизер? Оставленный в роддоме? А ведь это скандал! Понятно, почему они молчат. По крайней мере, понятно, почему молчит Людмила Федоровна. Алексей пригляделся. Между ней и Монти нет ни малейшего сходства, а вот у Петра Николаевича в юности волосы, похоже, вились. Эта волнистая прядь на лбу… Тьфу! Наваждение какое-то!

– Прошло двадцать пять лет, – жестко сказала Нечаева. – Все сроки давности вышли. Лично я не чувствую за собой вины. Мы поступили так, как того требовали обстоятельства.

При этих словах Ада Станиславовна как-то странно посмотрела на свою подругу. Алексей оглянулся. Где оно там, «обстоятельство»? В черных кожаных штанах и белоснежной рубашке? За кулисами, где его сторожит сержант милиции. Потому что, как ни крути, Монти – подозреваемый номер один. Он – стриптизер, человек, ведущий беспорядочный образ жизни, погрязший в разврате, а все остальные – порядочные люди.

– Я не понимаю, при чем здесь Слава, – всхлипнув, сказала Людмила Федоровна. – Уж если карать, то нас. Я признаю. – Она еще раз всхлипнула. – Виновата.

– А она еще сказала, что отдала мальчика в хорошие руки! – не удержалась Ада Станиславовна от выпада в адрес своей тетки. – А из него вон что получилось! Стриптизер! – презрительно добавила она.

– Монти – хороший парень, – возразила Нечаева.

– Ну да! Кому как не тебе это знать! – съязвила Ада Станиславовна.

– Замолчи!

– Что вы имеете в виду? – тут же вцепился в Лопухину Алексей. Но та поджала и без того тонкие губы и замолчала, как ей и советовала Нечаева.

– Значит, вы трое имеете отношение к этой истории с брошенным ребенком, – сделал вывод Алексей. – А также Мария Казимировна, которая его взяла и отдала на усыновление. И двое мужчин, Петр Николаевич и Дмитрий Сергеевич тоже, некоторым образом причастны. А убит Вячеслав Валентинович Лопухин. Ваш бывший муж, как я понял, Ада Станиславовна?

Надменная блондинка спокойно кивнула. Ни слезинки не проронила, надо же! Сидит, как ледяная статуя! Сразу видно, что отношения между ней и бывшим мужем были напряженными. Она не скорбит, ничуть. Быть может, радуется втайне, что бывший супруг теперь мертв. А быть может и ручку к этому приложила. Алексей посмотрел на тонкие пальчики дамы и представил, как Ада Станиславовна сжимает в руке талию бронзового парня, и, замахнувшись, лупит им обидчика. Раз, два, три… А что? Вполне!

– Я не вижу, чтобы кто-нибудь из присутствующих в этом зале огорчился, – не удержался Алексей.

– Мы все недолюбливали Славу, – сказала Нечаева опять-таки, за всех. – Но не настолько, чтобы захотелось вдруг его убить. Не было причины.

– А сами вы, когда познакомились с потерпевшим? То есть, с Лопухиным?

– Я? – пожала плечами Наина Львовна. – Как и все: на свадьбе.

Двадцать лет назад

Ная

Затея с археологической экспедицией провалилась с самого начала. Надежды, которые возлагала на нее Ная, не оправдались. Полтора года она моталась по раскопкам, не чувствуя ни малейшего интереса к тому, чем занимается. То, что издалека, из столицы, выглядело таким романтичным, на деле оказалось тяжелой, монотонной работой. А, главное, грязной. Песок был везде, даже на языке, поначалу Ная все время полоскала рот, чтобы от него избавиться, но потом махнула на это рукой. Со временем она перестала замечать, что вместе с пищей во рту находятся песчинки. Пришла зима, но снег, разумеется, не выпал. Снег, к которому она привыкла. В пустыне стало холодно, особенно по ночам, но работу из-за этого никто не отменял. Ная проклинала себя. Надо было сдавать сессию вместе с подругами, а не уходить в академку! Авось проскочила бы! Как глупо она поступила! Ее романтический пыл заметно охладился. Она быстро повзрослела, но время, увы, было потеряно! «Дура я дура», – ругала себя Ная, сидя вечером у костра. Раньше ей казалось, что это так романтично! А теперь? Кто-то пел: «А я еду, а я еду за туманом…» Не то чтобы в тему, но все о том же: о романтике. Тайгой здесь, слава богу, и не пахло. На тайгу Ная в детстве насмотрелась. Но с чего она взяла, что в пустыне все будет по-другому? Вся разница в климате. Там холодно, здесь жарко. Но любая экспедиция – это прежде всего грязь, плохое питание, бытовые неудобства. Уж кому-кому, а женщинам здесь точно делать нечего! А красивым женщинам тем более! Кожа огрубела, волосы засалились, губы потрескались, и ей уже было не до поцелуев. Помыться бы!

С бородатым археологом у нее ничего не вышло. Какая может быть любовь в этих ужасных бытовых условиях? Когда помыться толком негде и все время песок на зубах скрипит! Ная злилась на него все за то же: за романтику. Ему, действительно, все это нравилось, черт его возьми! Археолог принадлежал к породе бродяг, которым все равно, где спать и что есть. И не задумывался о том, что любимая женщина тянется к уюту и домашнему очагу. И что ей надо решать свои маленькие женские проблемы и хотя бы два раза в неделю мыть голову. А с волосами Ная мучилась, как никто другой! Ее роскошная черная грива требовала ухода. Даже когда, придя в отчаяние, она отрезала толстую косу, густые волосы все равно доставляли массу хлопот.

Она не раз вспоминала Диму. Чем эта романтика лучше общежития, в котором они бы оказались, если бы поженились? В конце концов, дали бы им маленькую комнатку, но с удобствами, душевая всего-то через коридор! А там горячая вода. Горячая вода! Ная даже застонала в своем спальном мешке. Вода! Вот истинная ценность! А все эти черепки – чушь собачья. Ничего-то они толком не нашли! Никаких древнейших поселений! По версии начальника экспедиции здесь когда-то была вода, вместо песков – цветущие сады. И люди, которые здесь жили, якобы общались с инопланетянами. Строили посадочную площадку для межпланетных кораблей. Члены экспедиции буквально землю рыли, то есть песок, в поисках этой площадки, да так ничего и не нашли. А жаль. Сейчас мода на всю эту аномалию. Летающие блюдечки, пришельцы, сигналы с далеких звезд. Какая чушь! Кандидат наук, который возглавляет экспедицию, вернувшись, засядет за докторскую диссертацию. Ная пыталась, было, с ним заигрывать, но он самый настоящий фанатик и сухарь. Влюблен в археологию. Что ему женщины?

Нет, пора возвращаться. А куда? Восстановиться в институте будет трудновато. Надо сдавать материал за первый курс. Либо все сначала. Вот тебе и съездила за запахом тайги! Полтора года потеряла! А как, интересно, поживают подружки? Ада пишет, что родители скоро возвращаются из загранкомандировки и что она немного побаивается. Дуреха! Чего бояться? Подумаешь, уже не девственница! Нынче это не актуально. Восьмидесятые на дворе! О тайных родах на даче никто не узнает, не в интересах бабушки Ванды об этом рассказывать, да и Мария Казимировна будет держать язык за зубами. Она – кремень! Сказала как отрезала. Но к Аде теперь не подкатишься. Ее родители – люди строгих правил. И у них свои виды на трехкомнатную квартиру. Деньжищ заработали, теперь будут единственную дочку замуж выдавать, наверняка затеют размен. И почему ей, Нае, так не повезло с родителями? Как хочется побыть принцессой! Чтобы кто-то решал все твои проблемы! Нет, вариант с Адой не проходит.

А Люся теперь одна, тоже в трехкомнатной. Судя по последнему письму, замуж так и не вышла. Петя к ней заходит, но скоро он окончит институт и уедет в свой колхоз. Разве что к ней напроситься? Пожить годик-другой. Она бы платила за комнату. Платила с чего? И Ная вновь скрипнула зубами. «Это все песок…» – привычно подумала она и перевернулась на бок. – «Песок…».

На следующий день она подкатилась к начальнику экспедиции. Присела рядышком с загадочной улыбкой и вкрадчиво поинтересовалась:

– Что, Семен Ильич, диссертацию собрались писать?

– А? Что? Ага, – буркнул тот, не отрываясь от своих черепков.

– Как это, должно быть, интересно!

– Вам действительно интересно? – кандидат наук, худой, сутулый мужчина в очках с толстыми стеклами, впервые поднял на нее глаза.

Страницы: «« 123

Читать бесплатно другие книги:

Эта книга – продолжение остросюжетной детективной истории «Как пальцы в воде», написанной мастером д...
К великому нашему сожалению, количество слов начинающихся на «не» изрядно увеличивается, ибо Яша и С...
Это история мужа и жены, которые живут в атмосфере взаимной ненависти и тайных измен, с переменным у...
Яша и Серега учат гурзуфцев магическому слову, затем принимают участие в обряде похорон. Один из сим...
Яша и Серега переживают эротические приключения, в то же время, продолжают свое бесконечное путешест...
Рипли Тодд – помощница шерифа на маленьком острове в Атлантике – живет спокойной, размеренной жизнью...