Не все переплывут реку (сборник) - Шмагин Николай

Не все переплывут реку (сборник)
Николай Шмагин


Это о людях, которым не всегда везёт в жизни, которые пытаются приспосабливаться, даже ловчить, как другие, но они наивны и доверчивы, зачастую беспомощны перед хамством и наглостью, их легко обмануть.

Они не могут шагать по «трупам» ради исполнения своих планов и амбиций, пьют от несправедливости и безнадёги.

Но они умеют мечтать, любить, талантливы по – своему, любят свою малую родину. Работают. Живут, как могут, и умирают раньше срока, уготованного им судьбой.

Они не знают, но чувствуют и понимают, что душа русского человека – это райская птица, живущая в нашем бренном теле, и стремящаяся к недостижимому идеалу.

Поэтому они быстро сгорают. Одни стараются прожить свою жизнь легко и весело, другие безропотно несут свой крест до конца.

Такова жизнь.





Николай Шмагин

Не все переплывут реку (сборник)





Павлуша


По телевизору шла ночная программа телеканала «Евроспорт»: вот закончилась передача «Бойцовский клуб», на экране появился очередной герой – молодой, стройный красавец-атлет с могучими, перекатывающимися под атласной кожей мышцами. Он легко и элегантно выполнял упражнения с гирями: то кружил чёрную двухпудовую гирю над головой, мерными взмахами вздымая её вверх-вниз, то перебрасывал с руки на руку, ловко вращая за дужку. Закончив, он улыбнулся и уступил место девушке-атлетке с не менее впечатляющей фигурой. Грациозно изогнувшись в одной из показательных поз культуристки, вызывающих головокружение у мужчин, спортсменка мелодичным голосом провещала: – «Занятия с отягощениями, с которыми вы только что познакомились, помогут вам обрести спортивную фигуру, и полную уверенность в себе…»

Сквозь грязные, пыльные стекла узкого окна виднелся тёмный двор с чёрными, слабо отражающими серый тусклый свет осеннего утра окнами, утопающими в кирпичном массиве старого приземистого здания напротив. Из медленно плывущей, ватной массы серых облаков, почти задевающих своими обрывками ржавую мокрую крышу, лениво падали хлопья снега, накопляясь на выступах, падая на грязный мокрый асфальт.

На большом диване у стены небольшой комнаты мирно посапывал мужчина под ватным одеялом, сбившемся на пол и обнажившим полную, небольшую фигуру спящего. На залысинах безмятежного лба мелким бисером застыли капельки пота. Стрелки будильника на журнальном столике показывали без пяти минут семь.

Мужчина вздрогнул и открыл блёклые, мутные со сна глаза. Кинул взгляд на будильник, продолжая неподвижно лежать.

«Сегодня я проснулся раньше будильника, это хорошо», – подумал он. – «Всё. С сегодняшнего дня начинаю новую жизнь. Буду заниматься спортом, надо купить гири, как у того, по телевизору», – он коротко вздохнул и, пересилив слабость в теле, медленно поднялся, кряхтя и почёсываясь, проплёлся к столику и нажал кнопку будильника. Затем, вообразив себя стройным атлетом, он втянул живот, расправил плечи и сделал несколько рывков руками. Далее он намерился делать наклоны вперёд, но так как для его жирного брюшка это оказалось не очень приятно, то он моментально отрешился от своих замыслов, разумно заключив: – Ничего, Москва не сразу строилась, на сегодня достаточно и этого. А сейчас – водные процедуры. Бодрым шагом он направился в ванную комнату. «Надо облиться холодной водой», – вздрогнув всем телом, подумал он, подходя к умывальнику. Но вода из крана побежала такая холодная, что он вздрогнул ещё сильнее, замочив палец, и нервным движением открыл кран с горячей водой. Захрипев и забулькав, кран выпустил ржавую мутную струю и заглох, утробно урча недрами труб. Тогда он, обмочив концы пальцев одной руки под узкой струйкой воды, потёр ими глаза, лоб и часть лица. Потом сполоснул под той же струйкой свои пухленькие ладоши и вытерся полотенцем. «Сразу обливаться ледяной водой нельзя», – мыслил он, – «вредно! Нужно постепенно привыкать к холоду, начав с тёплой воды. А её, как назло, нет. Ничего, начну завтра», – и он, продолжая делать такие замечательные выводы, вышел из ванной.

Из кухни уже разносилось по коридору шипение кипящего масла и звучное журчание воды, которую набирали в чайник. Заслышав знакомые шаги, в кухонном проёме возникла сухонькая старушка: – Ты чегой-то в такую рань поднялся, полуношник? – спросила старушка, вытирая руки о цветастый передник поверх старого тёмного платья. – Теперь, тётка Матрёна, я всегда стану так рано подыматься, решено бесповоротно, – гордо заявил мужчина, прокашливаясь. – А ну тебя, – махнула рукой Матрёна, – который раз уж… Садись, вон, исть, спортсмен. Мужчина, сделав недовольное лицо, взошёл на кухню. «Надо свой «первый» день новой жизни сделать разгрузочным», – подумал он нерешительно. – «Все советуют так делать. Иначе…». Он взглянул на сковородку, на которой красочно желтели сочные поджаренные яйца с румяной колбасой, и зажмурился, жадно втягивая круглыми большими ноздрями маленького носа вкуснейший запах, который нёсся, вторгался через его ноздри в самую душу, вызывая обильное слюноотделение. «Разве устоишь против такого», – и, махнув рукой, он решительно и основательно уселся за стол, стал с аппетитом, за обе щеки уничтожать калорийный завтрак. Будь что будет. – Запри дверь, когда будешь уходить, – произнесла Матрёна, – а я пойду сосну еще с часик, – и она ушла в свою комнату досыпать. – Ладно, не беспокойся. Всё будет в порядке, – уверил её племянник, допивая огромную пузатую кружку чая и тут же наполняя её вторично до краев. «Надо спешить, на работу опоздаю», – думал он, намазывая добрую часть батона толстым слоем масла.

Спешил он на работу как подлинный спортсмен: суетливо и бестолково одевался, искал носки под диваном, затем ушёл бриться и, усердно надувая щеки, соскабливал с них щетину. Кропотливо причёсывался, перемещая прядки волос с одной залысины на другую и, придирчиво всматриваясь, разглядывал свою маленькую распухшую фигурку в зеркале. Высокоподнятые у переносицы края бровей и морщины над ними пытались было хмуриться, но тотчас расправлялись и приобретали начальный ангельский вид. А маленькие прозрачные, как у молодого поросёнка, глаза продолжали разглядывать обвисшие члены своего ватного тельца, облачённого в мешковатый засаленный костюм. Не раз ещё он поворачивался перед зеркалом, скрипя половицами, и пыжился, раздувая свою грудь, представляя себя стройным спортсменом, атлетом.

«Господи, и когда же он угомонится», – донеслось из тёткиной комнаты. – «На работу опоздаешь, Павлуша! Хватит красоваться, а то сглазишь себя», – хихикнула за дверью старушка и забормотала: «Ох, господи, прости мою душу грешную, за прегрешения, охо-хо».

Он настороженно и чутко прислушался к речам тётки и досадливо хмыкнул: «Не даст собраться на работу как следует», – раздражённо подумал он и обмяк, забыв о роли спортсмена. «Вчера планировал утреннюю прогулку, да разве успеешь тут», – он громко кашлянул и подхватил за дужку пузатый морщинистый портфель пенсионного возраста. «Всё, сегодня утренняя прогулка отпадает окончательно», – он заглянул в комнату, всмотрелся в будильник. – Ого! Так я могу опоздать на работу, – вскрикнул он. – «Попробуй опоздай хоть на минуту, раскричатся, склонять начнут, такой-сякой мол, задержался, прогульщик, а работать дядя за него должен», – и он, взволновавшись, устремился к двери.



В автобусе, притиснутый к окну, он всматривался в дорожные обочины, на которых был разбросан уборочными машинами первый снег вместе с серо-коричневой дорожной грязью, и всё время внутренне возмущался: «Надо же, такой беспорядок на улице, грязища, мусор. Когда же они порядок наведут, уберутся?» Он критическим взором глядел на обочины, понимающе ухмыляясь, но ни разу взгляд его не поднялся выше и дальше, где всего лишь метрах в десяти от дороги простирался на чистом снегу густой великолепный парк, вся необозримая ширь пространства которого, озарённая радостным утренним светом, дышала свежестью и бодростью, вызываемой белизной первого снега. Этого он не замечал. Он стоял, топчась в жидкой хляби, всматривался в такую же хлябь и периодически хрипел, выдыхая воздух под давлением толпящихся вокруг него громоздких людей.

Вот он и на работе. Стараясь идти по коридору крепким шагом, он сделал суровое и решительное лицо. – «На работе необходимо быть твёрдым и непреклонным», – думал он, приближаясь к двери с табличкой: «Начальник отдела». – «Отвечать кратко, уверенно, тактично». Но, войдя в кабинет и встретившись со строгим взглядом своего начальника, уже сидевшего за большим блестящим письменным столом, на котором красовались портреты президента и премьер-министра России в дорогих рамках, он вместо стального «Здравствуйте!» пролепетал еле слышимое: – Здрасьте, Арнольд Яковлевич… – А, Павлушка, привет! Слушай, чего это наша уборщица опаздывает? Полы грязные, мусор не выброшен, разве это дело, а? «Опять, наверное, убираться заставит», – догадался он о предстоящей своей деятельности и молча стоял, покорно выслушивая начальника, и убеждаясь в правоте своих догадок.

– Павлушка, ты, что ли, хотя бы прибрался маленько, а? Ну давай, давай, бери веник! Нечего стоять, как принц! Принимайся за дело, – превратил просьбу в требование начальник. «Я не Павлушка, а Павел Иванович! И мне уже далеко за тридцать», – внутренне возмущался «Павел Иванович». – «Никто не вправе требовать от меня такого, я как-никак бухгалтер, а не чернорабочий». Однако Арнольд Яковлевич не слышал этих законных возражений и вышел из кабинета, предоставив полную свободу действий своему безответному подчинённому. – Не хочется рабочий день начинать с пререканий, – пробормотал Павел Иванович и подчинился, принявшись за уборку. Когда Арнольд Яковлевич возвратился в свой кабинет со стаканом крепкого чая с лимоном, всё было уже прибрано, мусор вынесен. – Ты знаешь, Павлушка, не будем мы дожидаться Иришки, сходи-ка, брат, удружи, в соседний корпус за расходными материалами, к Екатерине Павловне, она вчера обещала их дать. Ну, давай, бегом. «Это тоже не моё дело, я не секретарша!» – выкрикнул Павел Иванович про себя. – «Ирка эта, балаболка, вот-вот должна придти, вечно опаздывает», – с надеждой подумал он, взглядывая на дверь. Но дверь не открывалась, Ирки всё не было, и он пошёл за материалами. Проходя мимо буфета, Павел Иванович внезапно почувствовал, как что-то, скрипя, засосало в его шейных позвонках, и не смог отказать своему желанию съесть булочку, и выпить два стакана яблочного сока. «Выпью ещё один», – подумал он, отходя уже от буфета, и вернувшись, выпил третий стакан.

– Ничего я вам не дам, – решительно отказала ему Екатерина Павловна, упираясь могучей грудью в край стола. Казалось, что стол сейчас сдвинется с места и наедет на оробевшего Павла Ивановича. – Зайдите либо после обеда, либо завтра утром. Завезли так много бумаг, что рыться в них сегодня нет у меня никакого желания, да и времени тоже. – Можно, я сам подберу эти материалы? – вежливо попросил Павел Иванович, удивляясь про себя своей настойчивости и храбрости. – Что, не терпится, да? – сурово произнесла Екатерина Павловна, не вынимая изо рта дымящейся сигареты и продолжая пересчитывать содержимое своего кошелька. Да так взглянула на бедного бухгалтера, что тот стремглав выбежал из кабинета, не успев решить, как следовало бы поступить в этом случае, если бы он вёл себя как подобает спортсмену и деловому, уважаемому всеми человеку, вершителю своей судьбы.

«Итак, поручение начальника не выполнено», – горько усмехаясь, констатировал он, медленно бредя в свои уделы. Возвращаться с пустыми руками не хотелось, да иного ничего не оставалось делать. Он добрёл до буфета и купил себе ещё пару булочек. Решительно съев их, он более уверенно направился к начальству.

– Ну что, принёс? – спросил Арнольд Яковлевич, выходя из своего кабинета в общую комнату, где уже сидели за столами девушки, готовясь приступить к работе. – Не дали, – пожал плечами подчинённый. – Ну, ничего нельзя доверить этому… – хотел было выругаться начальник, но сдержался. Девчонки захихикали. – Ирина, зайдите в мой кабинет, – сказал начальник молодой красивой секретарше, глядя на неё сквозь Павла Ивановича, будто тот был из прозрачного стекла.

Девчонки, переглядываясь, смотрели на него, как на идиота. Лузер, одним словом. Он вздумал было на мгновение возмутиться, оскорбиться, и сказать нечто веское и умное, для чего даже раскрыл рот и нахмурил брови, но не нашёлся, что сказать, и лишь глупо заулыбался добродушной, услужливой улыбкой. Уйдя в свой уголок, старательно стал работать, игнорируя компьютер и пересчитывая цифры на стареньком, допотопном калькуляторе. Девчонки вновь захихикали, поглядывая, как он стучит по кнопкам. Перед каждой из девушек стоял компьютер, лежало по современному электронному калькулятору. Но вот одна из них, высокая и стройная, с короткой модной стрижкой и в короткой юбке, подошла к нему, улыбаясь. – Павлуша, – обратилась она к Павлу Ивановичу, который явно был старше её раза в два. – Понимаешь, мне нужно срочно уйти на полчасика, кое с кем встретиться, – и она сделала ему нежное неотразимое лицо. – Сделай одолжение, проверь начисления двух организаций, я их тебе уже перекинула. Он поднял на неё влюблённые растерянные глаза и смущённо крякнул. «Приучил я девчонку к просьбам, теперь её наглость будет с каждым днём возрастать от моей услужливости», – весьма резонно подумал он, а также подумал: – «Ну как можно отказать такой озорной миловидной девушке». – Хорошо, Елена Петровна, – тихо произнёс он. – Я сделаю, не беспокойтесь, – и, отложив свои дела, тут же засел за работу, хотя и не любил компьютер. От работы на нём у него слезились глаза, и болела голова. На настенных часах стрелки показывали уже без пяти минут двенадцать, когда отворилась дверь и раскрасневшаяся, весёлая Елена объявилась на пороге. Пощебетав с подругами, и поболтав по мобильнику, Елена грациозно приблизилась к Павлу Ивановичу. – Как наши дела, Павлушенька, ты ещё не всё пересчитал? – досадливо удивилась она, увидя, что тот корпеет над компьютером. – Какой же ты нерасторопный, однако. Полный отстой. Павел Иванович покраснел и засмущался, как школьник, и, низко нагнув голову, молча продолжал работать, поспешая закончить «заказ». Наконец, всё было готово, и он был милостиво прощён Еленой. «Обедать сегодня я не должен», – думал он, медленно подходя к столовой. – «Не должен, я же вчера ещё составил свой распорядок дня». Но, ощутив в животе жалобное урчание, упал духом и волей-неволей уплёл две порции первого, затем второе, выпил два компота и не успокоился, пока не почуял крепости в своём организме. Откинувшись на спинку стула, он успокоенно улыбнулся, смежив на мгновение веки. «Ладно», – рассуждал он, выходя из столовой с благородной отрыжкой. – «Всё равно сегодня день не удался. Начну с завтрашнего дня. Да и голова побаливает…»

Возвратившись домой, Павел Иванович довольно быстро разделся и поспешил на кухню. Сытно поужинав, он выпил две бутылки пива, похрустел чипсами. – Всё равно ведь в последний раз, – рассуждал он вслух сам с собою. – Завтра брошу пить окончательно! Вернувшись в комнату, он ласково погладил большие деревянные счёты, висевшие на стене рядом с диваном, как раритет, затем посмотрел на книжную полку и решительно приблизился к ней. – Прочту-ка я что-нибудь серьёзное, из классиков, – деловито пробормотал он. Взгляд его упал на собрание сочинений Л. Н. Толстого и споткнулся об него, словно встретив препятствие. – Я уже читал Льва Толстого, – успокоил он было себя, но совесть всё же не позволила отступиться от неосуществлённого мероприятия и он быстро, словно боясь, выдернул увесистый том «Войны и Мира» из книжного ряда. – Самое важное, вчитаться, усвоить первую главу, – диктовал он себе необходимое условие, но, прочтя несколько страниц, неожиданно для себя всхрапнул, откинувшись головой назад и, встрепенувшись, оставил свою затею. Взяв пульт, включил телевизор: на телеканале «Культура» за круглым столом дискутировали несколько академиков. Тщетно пытаясь вникнуть в суть спора, он тем не менее внимательно послушал их, от чего мысли его разбежались в разные стороны, и он выключил телевизор. Что же дальше у него по распорядку дня? Вспомнил! – Через пять минут буду делать комплекс вечерней гимнастики, – с сознанием ответственности проговорил он и откинулся в кресле, размышляя о предстоящем мероприятии по укреплению здоровья. «Этот комплекс должен стать нормой каждого дня, я обязательно укреплю свои мышцы», – уже вяло промелькнуло в голове. – «Да, не забыть бы, надо купить гири», – это последнее обязательство окончательно утомило его, и Павел Иванович позволил себе малость передохнуть в кресле, однако, закрыв глаза, незаметно для самого себя заснул.



Читать бесплатно другие книги:

Каждая женщина мечтает быть красивой, даже если сама себе в этом не признается. Зачастую в неудачах мы виним свою внешно...
Данная книга адресована женщинам любого возраста и социального положения, которые хотят наладить, упрочить или сохранить...
Книга филолога и историка идей Сергея Зенкина включает статьи, где анализируются, сопоставляются между собой и разрабаты...
Новая книга известного израильского филолога Михаила Вайскопфа посвящена религиозно-метафизическим исканиям русского ром...
Сборник посвящен произведениям русской литературы XIX – начала XXI века – от поэзии А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова до ...
В последние годы большой популярностью стала пользоваться мультиварка – незаменимая помощница на кухне современной хозяй...