Ты кем себя воображаешь? - Манро Элис

Ты кем себя воображаешь?
Элис Манро


Азбука Premium
Вот уже тридцать лет Элис Манро называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того, как писательница получила Нобелевскую премию по литературе. Критика постоянно сравнивает Манро с Чеховым, и это сравнение не лишено оснований: подобно русскому писателю, она умеет рассказать историю так, что читатели, даже принадлежащие к совсем другой культуре, узнают в героях самих себя. Сборник «Ты кем себя воображаешь?» – удостоенный канадской Премии генерал-губернатора и вошедший в шорт-лист Букеровской премии – по сути является романом в эпизодах. Истории о Фло и ее приемной дочери Розе – пытающейся подняться над жизненными обстоятельствами, окончить университет, сделать карьеру, найти счастье, наконец, – изложены с фирменной психологической точностью, а внезапные повороты сюжета придают повествованию волшебный привкус тайны.





Элис Манро

Ты кем себя воображаешь?

Рассказы


Посвящается Дж. Фр.



Copyright © 1977, 1978 by Alice Munro

© Т. Боровикова, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®


* * *




Манро – одна из немногих живущих писателей, о ком я думаю, когда говорю, что моя религия – художественная литература… Мой совет, с которого и сам я начал, прост: читайте Манро! Читайте Манро!

    Джонатан Франзен



Она пишет так, что невольно веришь каждому ее слову.

    Элизабет Страут



Самый ярый из когда-либо прочтенных мною авторов, а также самый внимательный, самый честный и самый проницательный.

    Джеффри Евгенидис



Элис Манро перемещает героев во времени так, как это не подвластно ни одному другому писателю.

    Джулиан Барнс



Настоящий мастер словесной формы.

    Салман Рушди



Изумительный писатель.

    Джойс Кэрол Оутс



Когда я впервые прочла ее рассказы, они показались мне переворотом в литературе, и я до сих пор придерживаюсь такого же мнения.

    Джумпа Лахири



Поразительно… Изумительно… Время нисколько не притупило стиль Манро. Напротив, с годами она оттачивает его еще больше.

    Франсин Проуз



Она – наш Чехов и переживет большинство своих современников.

    Синтия Озик



Она принадлежит к числу мастеров короткой прозы – не только нашего времени, но и всех времен.

    The New York Times Book Review



Я не берусь определить, что такое книга Элис Манро «Ты кем себя воображаешь?» – сборник рассказов или новый тип романа. Но в любом случае она восхитительна. Ее психологическая точность… приводит в восторг, а внезапные повороты сюжета, скачки во времени, преображение знакомых персонажей – все это делает книгу такой, какими и должны быть книги: придает ей капельку неуправляемости, капельку тайны.

    Джон Гарднер



Богатая текстура нарратива и грациозный стиль автора – все это вместе делает новый сборник «Ты кем себя воображаешь?» немалым достижением.

    Джойс Кэрол Оутс



Лучшие рассказы года.

    The Nation



Волшебно и точно. Элис Манро создает мир одновременно знакомый и сказочный.

    Максин Кингстон



Эта книга… полностью заслуживает полученной ею премии генерал-губернатора Канады. Сильное место – характеры персонажей, прописанные подробно и правдоподобно, как это умеет Манро. Я горячо рекомендую книгу всем читателям.

    Columbus Dispatch



Сухая, едкая, прекрасная и, самое главное, правдивая книга. Сборник «Ты кем себя воображаешь?» видит нас насквозь и знает, как мы обращаемся друг с другом.

    Dallas News



Манро умеет короткой литературной формой подогреть интерес читателя не хуже, чем романом, доставляя особое литературное удовольствие. Каждый из десяти рассказов эстетически и созерцательно – единое целое; в каждом скрыт целый мир осложнений и намеков, каждый что-то подчеркивает, у каждого своя текстура. Но мы движемся через каждый из миров по очереди и в конце концов бесстрастно поднимаемся над ними, как в единой романной судьбе.

    New Republic



Голос рассказчика втирается к нам в доверие, шепча откровения. Его наблюдения из жизни и психологии обильны и исключительно точны. Два главных персонажа, Фло и Роза, оживают у нас на глазах.

    Los Angeles Times



Элис Манро строит калейдоскоп, захватывая в него свет и бездны. Объектив Розиного глаза ловит упругое гарцевание жизни и в то же время рассматривает пристально, как под микроскопом, свое собственное искусство рассказчика. Эта проза ударяет в голову.

    The New York Times Book Review



Пока не дочитал, даже не осознаешь, насколько эти истории тебя захватывают, не понимаешь, на каком свете находишься. Возвращаться потом в так называемую реальность – все равно что пытаться выйти из автомобиля на полном ходу.

    Newsweek



Подобно Генри Джеймсу, Элис Манро обладает поистине сверхъестественным умением сгустить до жеста, до короткого взгляда некое судьбоносное откровение – судьбоносное как для героя, так и для читателя.

    The Philadelphia Inquirer



Элис Манро не просто писатель, но маг и гипнотизер, она способна заворожить нас чем угодно, что попадет под ее волшебную лупу, хоть лужицей пролитого кетчупа.

    The Globe and Mail



Как и все, что делает Манро, – безупречно и не имеет аналогов. Она лучший на свете хроникер непредсказуемой любви, запретного желания, хрупкости самой жизни.

    Houston Chronicle



Никто не может рассказать о тайнах женского сердца так, как это делает Манро, – без капли излишней сентиментальности, с предельной ясностью.

    The Oregonian



О невзгодах любви и подарках судьбы, о семейных узах и загадках человеческой натуры Манро пишет так, будто до нее об этом не писал никто.

    The Seattle Times



В хитросплетениях сюжетов Манро не перестает удивлять: банальные бытовые драмы оборачиваются совсем необычными психологическими ситуациями, а типичная ссора приводит к настоящей трагедии. При этом рассказ обрывается столь же неожиданно, как начинался: Манро не делает выводов и не провозглашает мораль, оставляя право судить за читателем.

    Известия



Все ее рассказы начинаются с крючочка, с которого слезть невозможно, не дочитав до конца. Портреты персонажей полнокровны и убедительны, суждения о человеческой природе не заезжены, язык яркий и простой, а эмоции, напротив, сложны – и тем интереснее все истории, развязку которых угадать практически невозможно.

    Комсомольская правда



Все это Манро преподносит так, словно мы заглянули к ней в гости, а она в процессе приготовления кофе рассказала о собственных знакомых, предварительно заглянув к ним в душу.

    Российская газета



Банальность катастрофы, кажется, и занимает Манро прежде всего. Но именно признание того, что, когда «муж ушел к другой», это и есть самая настоящая катастрофа, и делает ее прозу такой женской и, чего уж там, великой. Писательница точно так же процеживает жизненные события, оставляя только самое главное, как оттачивает фразы, в которых нет ни единого лишнего слова. И какая она феминистка, если из текста в текст самым главным для ее героинь остаются дети и мужчины.

    Афиша



В эти «глубокие скважины», бездну, скрытую в жизни обывателей, и вглядывается Элис Манро. Каждая ее история – еще и сложная психологическая задачка, которая в полном соответствии с литературными взглядами Чехова ставит вопрос, но не отвечает на него. Вопрос все тот же: как такое могло случиться?

    Ведомости



Превосходное качество прозы.

    РБК Стиль



Но даже о самом страшном Манро говорит спокойно и честно, виртуозно передавая сложные эмоции персонажей в исключительных обстоятельствах скупыми средствами рассказа. И ее сдержанная будничная интонация контрастирует с сюжетом и уравновешивает его.

    Psychologies



Рассказы Манро действительно родственны Чехову, предпочитающему тонкие материи, вытащенные из бесцветной повседневности, эффектным повествовательным жестам. Но… Манро выступает, скорее, Дэвидом Линчем от литературы, пишущим свое «Шоссе в никуда»: ее поэзия быта щедро сдобрена насилием и эротизмом.

    Газета. ру



Американские критики прозвали ее англоязычным Чеховым, чего русскому читателю знать бы и не стоило, чтобы избежать ненужных ожиданий. Действительно, как зачастую делал и Антон Павлович, Элис показывает своих героев в поворотные моменты, когда наиболее полно раскрывается характер или происходит перелом в мировоззрении. На этом очевидное сходство заканчивается, – во всяком случае, свои истории Манро рассказывает более словоохотливо, фокусируясь на внутреннем мире…

    ELLE




Королевская взбучка


Королевская взбучка. Фло часто этим грозила. Ты у меня получишь королевскую взбучку.

Слово «королевская» рокотало у нее на языке, обретая особое коварство. Розе обязательно нужна была картинка, пускай нелепая, и эта нужда была сильней осторожности. Поэтому, вместо того чтобы испугаться, она задавалась вопросом: как взбучка может быть королевской? В конце концов ей представилась обсаженная деревьями аллея, парадно одетые зрители, белые кони и черные рабы. Кто-то становился на колени, и брызгала кровь, словно реяли алые стяги. Дикое и вместе с тем великолепное зрелище. Во взбучках, которые происходили на самом деле, не было ни капли благородства. Одна Фло пыталась внести в происходящее некую торжественность, сожаление о неприятной, но неизбежной процедуре. А Роза и ее отец очень быстро теряли лицо.

Королем королевских взбучек был отец. Фло не умела так, как он: она могла шлепнуть или отвесить затрещину, думая при этом о чем-то другом и приговаривая: «Не лезь не в свое дело» или «Чтоб я не видела у тебя этой наглости на лице».

Они жили в задней части лавки в городке Хэнрэтти, расположенном в провинции Онтарио. Вчетвером: Роза, отец, Фло и Брайан, младший единокровный брат Розы. Лавка на самом деле была жилым домом – родители Розы когда-то давно, после своей свадьбы, купили его и открыли мастерскую по обивке и ремонту мебели. Обивкой занималась мать Розы. Роза, по идее, должна была бы унаследовать от обоих родителей умелые руки, хорошее чувство материала и глаз на лучший способ починки. Но не унаследовала. Она была неуклюжа, и если что-то ломалось, она старалась побыстрее замести обломки и выбросить.

Мать Розы умерла. Однажды после обеда она сказала отцу Розы: «У меня какое-то странное ощущение, не могу описать. Как будто у меня в груди крутое яйцо, прямо в скорлупе». Еще до вечера она умерла. У нее оказался тромб в легком. Роза в то время была еще младенцем в колыбели и, конечно, ничего такого не помнит. Эту историю она услышала от Фло, которой рассказал отец. Вскоре появилась сама Фло – чтобы заботиться о Розе в колыбельке, выйти замуж за отца Розы и открыть бакалейную лавку в гостиной дома. Розе, не знавшей иного дома, кроме лавки, и иной матери, кроме Фло, шестнадцать месяцев, которые ее родители прожили в доме, казались иной эпохой – эпохой размеренной жизни, нежности, церемонности в укладе, с мелочами, говорящими о достатке. Она думала так только из-за купленных когда-то матерью подставочек для яиц – с узором из виноградных лоз и птиц, изящным, будто нанесенным красной тушью; он уже начал стираться. Больше от матери не осталось ничего – ни книг, ни одежды, ни фотографий. Вероятно, отец от них избавился – а если не он, так Фло. В единственной истории о матери Розы, которую Фло рассказывала Розе, звучала какая-то странная зависть. Фло любила подробности чужих смертей: что человек сказал, как протестовал или как пытался сбежать со смертного одра, как ругался или смеялся (некоторые ругались или смеялись). Но Фло так пересказывала слова матери о крутом яйце, что они звучали очень глупо: как будто мать Розы и вправду верила, что человек может целиком проглотить яйцо в скорлупе.

Отец занимался ремонтом и реставрацией мебели в сарае за магазином. Он плел спинки и сиденья стульев, восстанавливал другую плетеную мебель, заделывал трещины, ставил на место отвалившиеся ножки – он был чрезвычайно искусным мастером и брал сущие гроши. Для него это был источник гордости: он любил поражать людей прекрасной работой за умеренные и даже смешные деньги. Может быть, во время Великой депрессии люди и не могли платить больше, но он продолжал вести дела подобным образом и во время войны, а потом и в годы послевоенного процветания, пока не умер. Он никогда не обсуждал с Фло свои расценки или кто из заказчиков сколько ему должен. Когда он умер, ей пришлось отпереть сарай и снять со страшноватых крюков, что служили ему картотекой, охапки клочков бумаги и рваных конвертов. Причем многие из них оказались даже не счетами и не расписками, а заметками о погоде или о том, что происходит в саду, – о чем попало, что отцу пришло в голову записать.



Ели молодую картошку 25 июня. Рекорд.

«Темный день» в 1880-х, ничего сверхъестественного. Облака пепла от лесных пожаров.

16 авг. 1938. Сильная гроза веч. Молния уд. в пресвит. церковь в Тэрберри. Воля Божия?

Ошпарить клубнику, чтобы убрать кислоту.

Все существующее – живое. Спиноза.


Фло сочла Спинозу каким-то овощем, который отец решил растить на огороде, вроде брокколи или баклажанов – он часто пробовал что-нибудь новое. Она показала этот клочок бумаги Розе и спросила, не знает ли та, что это за спиноза такая. Роза знала или, по крайней мере, имела представление – в то время она была уже подростком, – но ответила, что не знает. В этом возрасте ей казалось, что она не вынесет больше ни единой новой подробности об отце или Фло, и потому она в страхе и смущении отвергала всякое новое открытие.

В отцовском сарае была печка и множество неструганых полок, заставленных жестянками с краской и лаком, шеллаком и скипидаром и банками, где отмокали кисти. Тут же рядом стояли бутылки с темной липкой микстурой от кашля. Зачем отец, который постоянно кашлял, нюхнув газу на войне (в годы Розиного детства эту войну называли не Первой, а Последней), каждый день дышал пара?ми краски и скипидара? В ту эпоху такие вопросы звучали реже, чем в наши дни. На скамье у лавки Фло целыми днями просиживали старики, живущие по соседству, – сплетничали, в теплую погоду дремали. Некоторые из них тоже все время кашляли. На самом деле они умирали, медленно и незаметно для окружающих, от болезни, которую тогда без особой скорби называли «литейной болезнью». Эти старики всю жизнь проработали на литейном заводе, расположенном в городке, а теперь сидели неподвижно, с изможденными желтыми лицами, кашляя, хихикая или разражаясь бессвязной похабщиной в адрес проходящих мимо женщин или девушки, едущей на велосипеде.

Однако из отцовского сарая доносился не только кашель, но и речь – непрерывное бормотание, обычно самую чуточку ниже того уровня громкости, на котором удается разобрать слова. Бормотание замедлялось, когда отцу попадалась особо сложная работа, и неслось бодрым потоком, если отец делал что-нибудь совсем простое, вроде ошкуривания или покраски. Время от времени из сарая вылетали отдельные разборчивые слова, отчетливо и абсурдно повисая в воздухе. Когда отец это понимал, он принимался для маскировки кашлять, а затем воцарялась необычная настороженная тишина.

«Макароны, пеперони, Боттичелли и бобы…»

Что это могло означать? Роза повторяла отцовские слова про себя. Отца она спросить не могла. Человек, произнесший эту фразу, и человек, что жил рядом с Розой как ее отец, были двумя разными людьми, хотя явно занимали одно и то же место в пространстве. Показать, что знаешь о существовании личности, которой здесь на самом деле нет, – чрезвычайно дурной тон, непростительный поступок. Но Роза все равно болталась у сарая и подслушивала.

«Башни гордые», – услышала она однажды.

«Все башни гордые, дворцы, палаты…»[1 - Шекспир У. Буря. Акт IV, сц.



Читать бесплатно другие книги:

Елена Макарова, известный писатель, педагог, историк. Ее книги помогают родителям и педагогам увидеть в детских творения...
В течение многих лет автор собирала притчи, легенды о судьбах реальных людей, порой крупных исторических деятелей, через...
Исторически так сложилось, что пугающие, катастрофичные новости привлекают людей больше, чем жизнеутверждающие и позитив...
Полнота ребенка – это будущая или настоящая болезнь. Полные, «упитанные» дети обычно тяжело переносят любое заболевание ...
Поджелудочная железа играет важную роль в жизнедеятельности человека. Она вырабатывает и выделяет в просвет двенадцатипе...
Правильное питание играет огромную роль при заболеваниях органов кровообращения, которые очень распространены в наше вре...