Обман Инкорпорэйтед (сборник) - Дик Филип

Обман Инкорпорэйтед (сборник)
Филип Киндред Дик


Гиганты фантастики
В сборник вошли романы, между которыми нет ничего общего, кроме… уникальной личности их создателя.

Все эти истории объединяет неповторимое умение Филипа Дика проникать в глубины человеческого подсознания и скользить по лезвию бритвы безумия.

Романы «Время собираться» и «Голоса с улицы» публикуются на русском языке впервые!





Филип Дик

Обман Инкорпорэйтед (сборник)



© А. Юрчук, Н. Екимова, В. Нугатов, С. Трофимов, перевод с английского, 2014.

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014


* * *




Обман инкорпорэйтед





Глава 1


Обслуживающий техник подловил компьютерную систему Субинфо, принадлежащую «ОбМАН Инкорпорэйтед», на извращенном поведении. Пятый компьютер Субинфо передавал достоверную информацию.

Провинившийся аппарат подлежал разборке для установления причины сбоя. А также адресата, которому отправляли правдивые данные.

Скорее всего, обнаружить получателя верной информации не удастся. Однако служба контроля автоматически регистрирует все, что передается компьютерными банками данных на Терре. Информация, похоже, касалась крысы. Согласно данным контрольной службы, она жила в колонии себе подобных на мусорной свалке в Оукленде, штат Калифорния.

Что важного может содержаться в информации о какой-то крысе? Вот над чем раздумывал главный техник «ОбМАН Инкорпорэйтед» Льюис Стайн, обесточивая Пятый компьютер Субинфо и готовясь разобрать его. Разумеется, он мог бы спросить у самого компьютера… но запрограммированная на обман машина наверняка солжет, пусть даже самой корпорации. Ирония ситуации была не по душе Стайну. Данная проблема неизменно возникала при необходимости демонтажа одного из компьютеров.

Можно бы запросить любой другой компьютерный банк данных, подумалось Стайну. Восстановив на минуту электропитание Пятого Субинфо, он постучал по клавишам на пульте терминала. «Кому ты передал данные?» – осведомился техник.

БЕН АППЕЛЬБАУМ, РАХМАЭЛЬ.

– Замечательно, – сказал Стайн. По крайней мере он кое-что понял. Видимо, некий житель Терры по имени Рахмаэль бен Аппельбаум знал теперь о крысах куда больше положенного, пусть даже на подсознательном уровне.

– Кажется, вы нынче много думаете о крысах, мистер бен Аппельбаум, – пробормотал Стайн. – И сами удивляетесь почему. – Он снова отключил питание компьютера и принялся за работу.

Бреясь перед зеркалом у себя ванной, Рахмаэль бен Аппельбаум размышлял о восхитительном вкусе чизбургера – не о целом чизбургере (они попадались редко), а о чудесных высохших кусочках, разбросанных там и сям среди кофейной гущи, кожуры грейпфрута и яичной скорлупы.

«Схожу-ка я к Бобу в «Здоровяк», – решил он, – закажу чизбургер на завтрак».

Но тут же подумал: во всем виноваты проклятые сны.

Точнее говоря, один без конца повторяющийся сон. Он всегда снился Рахмаэлю около трех часов ночи. Несколько раз он просыпался, вылезал из постели, смущенный и встревоженный яркостью сна, и смотрел на часы. Место, снившееся ему, было ужасно. И все же, когда он находился там – во сне, – оно казалось ему замечательным. Больше всего его тревожило, что место ему нравилось. Оно казалось знакомым, он словно бы считал его своим домом.

Впрочем, так же поступали и другие люди…

Люди. Они не выглядели именно людьми, хотя разговаривали как люди.

– Это мое, – заявил Фред, вцепившись в горсть сухого собачьего корма.

– Черта с два, – сердито возразил Рахмаэль. – Я первый его заметил. Отдай, а то получишь.

Они с Фредом подрались из-за пригоршни собачьего корма, и Рахмаэль все-таки победил. Он не ударил его, а укусил, вот ведь как.

«Странно», – думал Рахмаэль, продолжая бриться.

«Придется посетить психиатра, – решил он. – Возможно, это воспоминания о прежней жизни. За миллионы лет до превращения в человеческое существо я находился в самом низу эволюционной лестницы. Подумать только, кусать людей! Или, скорее, животных. Да, Фред был каким-то животным. Но мы говорили с ним по-английски».

Во сне он хранил в тайнике груду ценностей, о которой не знали другие обитатели поселения. Он задумался об этих предметах, которые берег и которые ему удалось собрать с таким трудом. В основном, конечно, это была пища – для него не было ничего важнее. У него было много тесемки, замечательной коричневой тесемки, наваленной в кучу, посреди которой он имел обыкновение спать днем. Моток веревки успокаивал его, баюкал, навевал мирные сны. Кроме одного кошмара, который то и дело возвращался к нему, пока он спал на веревочном ложе.

В кошмаре присутствовала огромная, широко разинутая, усеянная большими страшными зубами пасть рыбины, которая норовила схарчить его, причем с нескрываемым смаком.

– Господи, – произнес Рахмаэль. – Может быть, я сейчас не бреюсь в ванной, а просто вижу это во сне. Может, я сплю сейчас на груде тесемки и вижу хороший сон – сон, где я…

«Где я – человек», – подумал он.

«Отсюда следует, что в поселении я не человек. Тогда понятно, почему я кусаюсь и почему кусается Фред. Сукин сын, добавил он про себя. Фред знает, где лежит куча собачьего корма, и не говорит никому из нас. Я найду его, найду этот клад.

Однако, пока я буду его искать, этот самый Фред (либо кто-то другой) найдет мой клад и украдет мою тесемку. Мою чудесную тесемку, которую так трудно было утащить в тайное место, она то и дело цеплялась за что ни попадя… Я буду защищать эту тесемку даже ценой собственной жизни, – решил Рахмаэль. – Любому сукиному сыну, который попытается стянуть ее, я расквашу физиономию».

Он посмотрел на часы. «Нужно торопиться. Уже поздно, я опять проспал. И не могу выкинуть сон из головы. Слишком он был отчетливым для сна. Возможно, то был не сон, а некая непроизвольная телепатия. Либо контакт с альтернативной вселенной. Вот, наверное, и разгадка: он отображает другую Землю, на которой я родился животным, а не человеком.

Или меня используют для микроволновой передачи, подключая мой мозг в качестве передатчика без электронного интерфейса. Такие штуки бывают, они есть у полицейских».

Он очень боялся всемирной сети полицейских агентств. Особенно худшего из них, обычно называемого «ОбМАН Инкорпорэйтед». Его боялась даже советская полиция.

«Во сне на мое подсознание воздействуют психотронными сигналами», – подумал он. И тут же осознал параноидальность этой мысли. Господи, ведь ни одному нормальному человеку такое не придет в голову. И даже если «ОбМАН Инкорпорэйтед» действительно передавала ему во время сна усиленную микроволнами телепатическую информацию, какое это имеет отношение к крысам?

Крысы!

«Я и есть крыса, – понял он. – Ложась спать, я возвращаюсь на сотни миллионов лет назад, во время, когда я был крысой. Тогда мне в голову приходят крысиные мысли, и я ценю все, что ценят крысы. Это объясняет мою драку с Фредом за собачий корм. Все просто: воспоминания приходят скорее из палеокортекса, чем из неокортекса»[1 - Палеокортекс – древняя кора головного мозга. Неокортекс – молодая кора головного мозга.].

Вот и физиологическое объяснение. Вся проблема в разрастании отделов мозга; ведь среди них есть старые, которые пробуждаются во время сна.

Как же плохо жить в полицейском государстве, подумалось ему. Мыслишь, воображаешь – а полиция тут как тут. Становишься параноиком и думаешь, что тебя облучают информацией во сне ради контроля на уровне подсознания. На самом деле полиция этим не занимается. Полиция – наш друг.

«А может, именно эту идею внушают мне подсознательно? – внезапно поразился он. Полиция – наш друг». Черта с два!

Впав в мрачное настроение, он продолжал бриться. «Быть может, этот сон перестанет мне сниться, – подумал он. – Или…

Стой! Не пытается ли этот сон что-то сообщить мне?..»

Он долго стоял неподвижно, отведя от лица руку с бритвой. «Сообщить что? Что я живу на помойке среди высохших остатков пищи, гнилья и других крыс?»

Он задрожал.

И продолжал бриться по возможности тщательно.




Глава 2


– Хотите син-кофе? – сочувственно спросила секретарша. – Или предпочитаете марсианский фник-чай?

– Я просто посижу, спасибо, – отозвался Рахмаэль бен Аппельбаум, вынимая настоящую «Гарсию Вега» – тонкую сигару из Флориды. Он раскурил ее и принялся ждать. Он ожидал мисс Фрею Холм и гадал, как она выглядит. Если она такая же хорошенькая, как секретарша…

– Мистер бен Аппельбаум? – произнес почти застенчиво мягкий голос. – Прошу в мой кабинет…

Она придерживала открытую дверь и была само совершенство; позабыв о тлеющей в пепельнице сигаре, он поднялся. Ей было не больше двадцати – свободно падающие на плечи иссиня-черные длинные волосы, зубы белоснежные, как на снимках из дорогих глянцевых инфожурналов ООН… Он глазел на маленькую девушку в поблескивающем золотом топике, шортах и сандалетах, с камелией за левым ухом. «И это моя полицейская защита», – продолжая глазеть, подумал он.

– Конечно. – Он покорно прошел мимо нее в маленький современный кабинет и сразу заметил артефакты исчезнувших культур шести планет. – Послушайте, мисс Холм, – искренне заговорил он. – Возможно, ваше начальство не объяснило вам: меня преследует один из сильнейших экономических синдикатов Солнечной системы. «Тропа Хоффмана лимитед»…

– ТХЛ, – перебила мисс Холм, усаживаясь за свой стол и дотрагиваясь до кнопки «пуск» на диктофоне, – владелец системы телепортации доктора Зеппа фон Айнема. Монополия позволила ему выставить все устаревшие модели гиперскоростных лайнеров и грузовых судов компании «Аппельбаум энтерпрайз». – На столе перед ней лежало досье, с которым она сверялась. – Видите ли, мистер Рахмаэль бен Аппельбаум… – Она подняла на него глаза. – Мне хотелось бы не ассоциировать вас с вашим покойный отцом, Мори Аппельбаумом. Нельзя ли мне называть вас Рахмаэлем?

– М-да, – позволил он, задетый ее холодностью и суровостью, а также видом лежащего перед ней досье. Задолго до того, как он навел справки в Образовательно-менторской ассоциации наблюдения (или, как ее насмешливо прозвали в народе по наущению ООН, «ОбМАН Инкорпорэйтед»), полицейское агентство собрало с помощью своих многочисленных систем наблюдения всю информацию о нем и о внезапном технологическом отставании некогда мощнейшей «Аппельбаум энтерпрайз».

– Ваш отец, – продолжала Фрея Холм, – очевидно, расстался с жизнью по собственной инициативе. Официально полиция ООН числит его смерть в графе «Selbstmort»… самоубийство. Впрочем, мы… – Она помедлила, сверяясь с досье. – Гм-м-м.

– Я не удовлетворен, – произнес Рахмаэль, – но смирился. – В конце концов, он не мог вернуть к жизни своего грузного, краснолицего, близорукого, обремененного налогами отца. Пусть даже там Selbstmort, пусть на немецком, официально принятом в ООН. – Мисс Холм, – заговорил было он, но она мягко перебила:

– Рахмаэль, компания «Телпор» – электронное детище доктора Зеппа фон Айнема, разработанное, исследованное и созданное в нескольких межпланетных лабораториях «Тропы Хоффмана», – сумела лишь вызвать хаос в индустрии перевозок. Должно быть, председатель правления ТХЛ Теодорих Ферри знал об этом, финансируя фон Айнема и его лабораторию, где упомянутый «Телпор»…

Ее голос постепенно стих.

Рахмаэль бен Аппельбаум сидел среди друзей вокруг самой высокой персоны, весьма мудрой и древней. Они звали его Аввой, то есть Папочкой. Когда говорил Авва, все поселение слушало и каждый как мог старался усвоить сказанное. Ибо все, что говорила сия древняя особа, относилось к высшему знанию. Хотя не Авва основал поселение, ему были известны не ведомые никому вещи, и он всех вел за собой.

– …случился прорыв, – говорил Авва тихим, нежным голосом. – Но тем не менее ТХЛ владела – совместно с вашим отцом – крупнейшим самостоятельным холдингом ныне почившей в бозе «Аппельбаум энтерпрайз». Итак, дети мои, знайте: «Тропа Хоффмана лимитед» намеренно разрушила корпорацию, в которой держала крупные вложения… и все это, признаюсь, показалось нам странным.

Мудрый старый Авва затих. Фрея Холм настороженно подняла глаза и отбросила назад гриву черных волос.

– А теперь с вас требуют возмещение убытков, верно?

Рахмаэль моргнул и сподобился молча кивнуть.

– Сколько времени занимал у пассажирского лайнера корпорации путь до Китовой Пасти с грузом, скажем, из пятисот колонистов плюс их личные вещи? – спокойно спросила мисс Холм.

После мучительной паузы он выдавил:

– Мы так и не попробовали. Много лет. Даже на гиперскорости.

Девушка, сидевшая напротив, ждала ответа.

– На нашем флагмане – восемнадцать лет, – сдался Рахмаэль.

– А с помощью телепортации доктора фон Айнема?

– Пятнадцать минут, – решительно сказал он. Китовая Пасть, единственная открытая то ли управляемыми, то ли беспилотными кораблями девятая планета системы Фомальгаута, считалась обитаемой – настоящая Терра номер два. Восемнадцать лет… срок столь долгий, что не поможет и глубокий сон. Старение, пусть замедленное, все-таки наступает и при заторможенности сознания. С системами Альфы и Проксимы все было в порядке – до них недалеко. Но система Фомальгаута, до которой двадцать четыре световых года пути…

– Мы не справились с конкуренцией, – признался он. – Просто не способны были доставлять колонистов в такую даль.

– А попробовать обойтись без прорыва фон Айнема вы не хотели?

– Отец…

– Об этом подумывал. – Она кивнула. – Но, когда он умер, было уже поздно, а с тех пор вам пришлось продать фактически все ваши корабли, чтобы расплатиться по текущим счетам. Теперь, Рахмаэль, вернемся к вам. Вы хотели…

– У меня остался наш самый быстрый, самый новый и большой из кораблей – «Омфал»[2 - Омфал (греч.) – священный камень (часто метеорит).



Читать бесплатно другие книги:

В очерке «Ортодокс», в частности, описана ситуация с началом вторжения в Дагестан со стороны Чечни и захватом заложников...