Клуб одиноких сердец - Митрофанова Мария

Клуб одиноких сердец
Мария Митрофанова


Школьная тусовка


Мария Митрофанова

Клуб одиноких сердец





Глава 1


– С ума сойти, – высказалась за всех Даша. – Кто бы мог подумать…

Она не договорила, но всем и так было ясно, что она имела в виду. Что и говорить, таких ЧП в школе не случалось уже давно. Бесследно пропала, исчезла из родительского дома их одноклассница – Оля Касаткина. Вот уже две недели, как она пропала. Ее искала милиция, и поиски не дали результата. Теперь милиционер пришел в школу снова, и в честь этого даже отменили урок химии, чтобы он успел переговорить со всеми ребятами и узнать все, что хотел.

Был конец апреля, но на улице стояла прямо-таки летняя жара. Все окна в классе были открыты, и у последнего подоконника расположились беспокойной стайкой Даша Рычагова, Света Белова, Дима Проскурин, Слава Рыжов, Вера Бреусова, Ира Бокова, Макс Крайц, Игорь Бочкин и Лена Потапова. Вся дружная компания была в сборе.

– Если он приходит во второй раз, значит, им удалось что-то о ней узнать, – спокойно заметил Макс.

– Ой, ребята, а вдруг что-то страшное? – заволновалась Вера.

– Ты имеешь в виду – самое страшное? – все так же спокойно сказал «лорд-толкователь» Макс. – Тогда зачем милиционеру приходить? Там уже все экспертиза выяснит.

– Макс, какие ты ужасы говоришь! – испугалась Даша. – Хотя, конечно, все может быть…

– Даша, не паникуй, – высказался Игорь. – Вы делите шкуру неубитого медведя. Давайте подождем прихода дяденьки милиционера, выслушаем, что он имеет нам сказать, а потом уже будем судить да рядить. Договорились?

Вопрос был чисто риторический и никакого возражения, разумеется, не последовало. Тем более, что в классе появился уже знакомый персонаж, которого ребята знали как следователя, занимающимся пропажей Оли. Был он, кстати, человеком неординарной внешности: маленький и крепенький, с наголо бритой головой и большими оттопыренными ушами. В общем, не человек, а ходячий анекдот! Только глаза у него были совсем не смешные: большие, карие глаза, в которых застыла навсегда какая-то грустная и добрая улыбка.

В молчании ребята расселись по своим местам, как будто это был обычный урок.

– Вы, наверное, догадываетесь, о чем пойдет речь, – так начал разговор Олег Владимирович, следователь. – Я уже приходил к вам по поводу вашей пропавшей одноклассницы. С грустью должен констатировать, что мы не продвинулись ни на шаг. Известно только одно: она жива и находиться здесь, в этом городе.

По классу пронесся сдержанный гул.

– Кто-нибудь ее видел? – негромко спросил Славка Рыжов. Все шутовство с него как ветром сдуло, сейчас он был серьезен, как никогда.

– Из тех, кто знал ее лично – никто. Но после того, как мы показали ее фотографию по телевидению и дали объявления в газеты, нам звонили люди и сообщали, что видели эту девочку… Или девочку, очень похожую на нее. Одна женщина, увидев Олю возле автовокзала, даже попыталась вступить с ней в беседу, уговаривая хотя бы позвонить домой, но девочка сказала ей, что она ошиблась, что ее никто не ищет… Но все приметы сходились.

– Ну вот, по крайней мере, она жива, – со вздохом сказала Даша.

– Теперь у меня к вам такая просьба, – продолжил Олег Владимирович. – Вы же ее друзья, ее одноклассники! Если повстречаете ее случайно – или, может быть, уже встречали? – обязательно упросите, чтобы она позвонила маме! И постарайтесь уговорить ее вернуться домой. А теперь давайте подумаем вместе, – где она может найти себе убежище? Ведь она не побиралась на вокзале, и, судя по описаниям, выглядела достаточно чистоплотно. У нее была какая-нибудь компания? Взрослые друзья? Или, – Олег Владимирович запнулся, – молодой человек?

За всех ответил Славка.

– Мы ее не очень хорошо знали, – сказал он, поднимаясь, как бы для ответа. – Она была… То есть, я хочу сказать, она очень замкнутая, и ни с кем не делилась.

– Как же так? – растерянно спросил Олег Николаевич.

Воцарилось неуютное молчание.

Конец разговора был, разумеется, скомкан. Следователь не скрывал своего недовольства. Вероятно, он рассчитывал на то, что у пропавшей из дома Оли есть в классе приятели, которые знают о том, где она скрывается, и которые смогут уломать ее вернуться к нормальной жизни.

Урок химии должен был быть последним. Вся неразлучная компания вышла из дверей школы, но домой никому идти не хотелось. И не потому, что погода стояла изумительная, – просто ребята ощущали чувство внутреннего неудобства после разговора со следователем.

– И как же мы это так, а? – вздохнула Светка Белова. – В самом деле, жил человек рядом, а мы о нем и не знали ничего…

– А она к себе подпускала? – пожал плечами Дима. – Ты вон у Ирки спроси, она с ней полгода за партой просидела. Много она о ней знает?

– Да, Ольга меня разговорами не баловала, – кивнула Ира. – Слова по рублю, лишнего не скажет.

– Живого человека проглядели! – продолжала убиваться Светка.

– Да брось ты, – успокоил ее Дима. – Она же не выглядела несчастной и заброшенной. Вполне самостоятельная, уверенная в себе… С таким апломбом держалась, куда там! По-моему, у нее действительно была какая-то компания: я ее однажды видел на бульваре с какими-то парнями.

– Что ж ты следователю ничего не сказал? – удивилась Даша. – Он же спрашивал!

– Да ну, – легкомысленно отмахнулся Дима. – Во-первых, это довольно давно было. А во-вторых, они так прилично выглядели. Всего было человек шесть, и куда-то они весьма целеустремленно направлялись. И не только парни, – там и девчонки были. И все очень прилично выглядели, надо сказать! Правда, ни одного знакомого лица не было.

– Зря ты все же не сказал следователю, – рассудительно заметила Даша. – Он для этого и приходил все-таки.

– Ну, запилите теперь! – огрызнулся Дима. – Надоело! Да найдется она, никуда не денется. Еще в прошлый раз следователь говорил, что она, наверное, с матерью поругалась, и после этого ушла. Со всеми бывает. Переходный возраст!

– Вообще-то, Касаткина не похожа на человека, у которого переходный возраст, – спокойно заметила Даша. – Она такая невозмутимая всегда, по крайней мере, в школе. Может, она дома по-другому держится…


* * *

Даша как в воду глядела. У Оли Касаткиной было как бы две жизни: одна в школе и на улице, на виду у всех, а другая – домашняя жизнь, потаенная. И если бы кто-нибудь из одноклассников узнал бы об этой второй жизни, – он бы очень-очень удивился!

На самом деле, Оля не была невозмутимой и самостоятельной. По большому счету, она не была даже особенно уверенна в себе. Просто как-то получилось, что она не нашла себе в классе друзей, несмотря на симпатичную внешность и стильный вид. Ну, а потом решила: нет и не надо! А, так как внешне, она выглядела довольно взрослой особой, то ей ничего не стоило натянуть на себя маску презрительной независимости. И эта маска пристала к ней так основательно, что, кажется, захоти она с ней расстаться, – ничего бы не вышло! Так и получилось, что Олю в классе считали отрезанным ломтем, человеком, который всегда сам по себе, и никто ему, по большому счету, не нужен.

А, между тем, Оле очень нужны были друзья. Неизвестно, когда она это осознала, но особенно остро это почувствовалось с приближением весны. Как-то необыкновенно пах воздух, и небо было особенным, и по вечерам на город опускались такие красивые и романтичные сумерки… Хотелось ходить по улицам с кем-то очень близким, хотелось смеяться, разговаривать, делиться самым сокровенным… Но с кем могла бы Оля поговорить? Она привыкла считать своих одноклассников, может, потому, что повзрослела раньше них, какими-то недотепами.

Что их интересует, всех этих вертушек, кроме дурацких журналов «Cool gerl», тряпок и косметики? А мальчишки только и делают, что говорят о компьютерных играх и прочей белиберде, совершенно нестоящей внимания!

Не давая себе труда обратить более пристальное внимание на тех, кто рядом с ней, не интересуясь их внутренним миром, Оля все глубже и глубже уходила в раковину своего одиночества, и все естественней выглядела у нее на лице надменная маска, так что к ней и подступиться опасались! А она словно застывала в собственной ледяной броне.

Дома все было по-другому. Дома были любимые книги, которые можно было читать и перечитывать, представляя себя на месте любимых героев и разговаривая с ними. Дома был клетчатый плед на старой тахте, и плюшевые игрушки, милые, теплые игрушки. Там могло быть так хорошо! Но вот мама… Мама определенно не понимала свою дочь.

– Я тебе удивляюсь! – высказывала она Оле. – И в кого ты у меня такая дохлятина? Ты посмотри: я же выгляжу моложе и бодрей чем ты!

Мама в молодости была гимнасткой, но после травмы оставила спортивную карьеру на самом пике. Такая беда могла бы сломать кого угодно, только не Олину маму! Она стала тренером по аэробике и смогла добиться успеха и на этом поприще. Ее занятия были очень модными, на них записывались самые состоятельные дамы, и Олина мама очень неплохо зарабатывала. Но, к сожалению, на то, чтобы заниматься дочерью и домом, у нее времени не хватало. Она уже давно перестала сама скакать перед пыхтящими толстыми тетеньками, над которыми Оля так весело хихикала, когда была маленькой. Мама теперь была директором клуба здоровья, и свободного времени у нее не оставалось совершенно.

Оля ее почти не беспокоила. Несмотря на частые советы «встряхнуться» и «не быть лапшой», Татьяна Викторовна считала, что дочь растет счастливой. У нее ведь было все, что она хотела! Она могла купить любую видеокассету, любой понравившийся диск, любую приглянувшуюся тряпку! Пребывая в этой, конечно же, весьма уютной уверенности, Татьяна Викторовна не особенно приглядывалась к тому, что интересует дочь, а если бы пригляделась, то была бы поражена тем, какие слезливые мелодрамы смотрит дочка, какую печальную музыку она слушает.

В голове у девочки была невероятная мешанина: там душераздирающие голливудские кадры, с тонущим ДиКаприо или влюбленным Бредом Питом, шли в музыкальном сопровождении «Реквиема»; там Андрей Болконский приглашал ее, прекрасную княжну Ольгу на тур вальса… Но от всех этих фантазий и мечтаний, Оле только становилось все хуже и хуже.

В тот серенький зимний денек, один из тех теплых, раскисающих деньков, когда в воздухе уже чувствуется нежное дыхание весны, Оля брела домой из школы в более грустном настроении, чем обычно. Сегодня она не пошла, как всегда, по бульвару, а решила прогуляться по переулкам, хотя зимой там обычно был страшный гололед. Но Оле хотелось спрятаться от городского шума в тишину этих маленьких двориков, побыть после напряженного школьного дня наедине со своими мыслями, пусть и не очень веселыми, зато привычными.

Она шла по желтой дорожке из песка, и вдруг заметила впереди две фигуры. Это были Даша Рычагова и Игорь Бочкин. Даша явно была в самом веселом расположении духа: отбегая на несколько шагов, она сгребала горсть снега, быстро лепила снежок и кидала в Игоря. Тот смеялся и отмахивался от нее, пытался поймать за руку, но кокетливая девчонка выворачивалась, отбегала на несколько шагов и повторяла свой маневр со снежком сызнова. Наконец Игорь, отчаявшись утихомирить подружку, стал бороться с ней ее же орудием, – начал лепить снежки и кидать в ответ. Но Даша была верткая, как змейка, и тяжеловатому Игорю трудно было попасть в нее своим снежным снарядом, а вот брошенные девочкой снежки неизменно поражали цель.

Оля наблюдала за этим ледовым побоищем, сначала автоматически, а потом уже осознанно. Ей стало смешно: как маленькие, честное слово! Носятся, визжат… Эта Даша, в общем-то, неплохая девчонка, но зачем она бегает, как припадочная? Лицо все красное, из-под замшевой шапочки выбились светло-русые пряди, и перчатки, наверное, мокрые… То же мне, удовольствие!

Но Оля кривила душой. Она мучительно завидовала Даше, что вот, она такая простая и веселая, может себе позволить визжать, бегать, хватать снег руками, не боясь потерять лица… А больше всего тому, что она идет с мальчишкой, с настоящим, не придуманным, что она может себе позволить поиграть с ним.

Даша все же угомонилась. Игорь поймал ее за рукав и, взяв за руку, укоризненно покачал головой, и что-то сказал. Даша отмахнулась, но он принялся стягивать с ее рук насквозь промокшие вязаные перчатки, снял их и положил к себе в карман, а потом стал дышать на покрасневшие, озябшие Дашины пальчики, согревая их своим дыханием, растирая их и что-то приговаривая. Наконец, он достал их кармана свои перчатки, замшевые, теплые, и, чуть не насильно, натянул их Даше на руки.

После окончания этой процедуры, они пошли дальше, а Оля осталась стоять на месте, не в силах справиться с комом, который внезапно встал в горле. Этот ком ворочался и царапался, и, к своему удивлению, Оля почувствовала, что у нее на глазах выступают слезы.

Не в силах больше глядеть на удаляющиеся фигуры Даши и Игоря, она резко свернула и вышла на бульвар, и там дала волю слезам. Плохо ориентируясь в пространстве из-за соленой влаги, застилающей глаза, она нашла скамейку и села на нее, даже не смахнув снега, уронила лицо в ладони, и старалась только не очень громко всхлипывать, чтобы не привлечь к себе чье-нибудь неделикатное внимание. Впрочем, бульвар был почти пуст.

– У вас случилась беда? – прозвучал над головой чей-то голос.

Не поднимая глаз и досадуя на непрошеного доброхота, Оля помотала головой: нет, нет, ничего у меня не случилось, только отвяжись ради бога!

– Мне кажется, вам нужна помощь, – продолжал все тот же голос.

Оля подняла глаза, чтобы отшить надоедливого помощника. Но, увидев его, сразу же передумала это делать. И даже не только потому, что голос принадлежал очень симпатичному молодому человеку лет восемнадцати. Просто глаза незнакомца лучились самым неподдельным сочувствием и были очень-очень добрыми, такими добрыми, что, казалось, у человека не могло быть таких чудесных глаз.

И Оля, кажется, тоже произвела определенное впечатление на молодого человека, потому что он застыл на минутку, а потом, стряхнув с себя оцепенение, очень вежливо спросил:

– Вы позволите мне сесть рядом с вами?

Оля кивнула.

– Только… Только здесь снег… – пробормотала она, и сама не узнала своего голоса.

– Это совершенно неважно, – заверил ее молодой человек и сел рядом. – Если вы сидите в снегу, то почему бы и мне этого не сделать?

– Вы простудитесь, – пробормотала Оля, зажмурившись и сама ужасаясь: «Что за чепуху я говорю»!

– Если вы немедленно не расскажете мне, кто вас обидел, и что произошло, клянусь: я просижу здесь всю ночь, заболею и умру!

– Не надо, – взмолилась Оля, глядя в упор на незнакомца.

Она сознавала что, наверное, выглядит глупо, что не стоит смотреть на малознакомого человека во все глаза с таким откровенным восхищением, что это просто-напросто неприлично… Но она ничего не могла с собой поделать.

– Тогда рассказывайте, – ласково улыбнувшись, сказал молодой человек и, словно прочитав Олины мысли, прибавил:

– Может быть, вам кажется, что неприлично беседовать с незнакомым молодым человеком? Тогда давайте я вам представлюсь, а вы, ежели пожелаете, можете сохранить инкогнито. Меня зовут Артур.

– А я Оля, – сказала девочка дрожащими губами.

– Благодарю, – наклонил голову Артур, как будто Оля оказала ему невесть какую честь, назвав свое простенькое имя. – Так что же с вами случилось, Оля?

Самой Оле вдруг все ее неприятности показались надуманными и детскими. Она вдруг подумала, что если бы Артур все время смотрел на нее своими ласковыми карими глазами, то она, наверное, больше и ничему на свете не печалилась бы.

– Я… Я почувствовала себя ужасно одинокой, – сказала Оля и покраснела. Ей показалось, что это прозвучало как-то ужасно по-детски. «Я в его глазах выгляжу хнычущей малышкой. Нужно срочно сказать что-нибудь умное» – решила Оля. – «Иначе он поднимет меня на смех».

Но Артур не стал смеяться. Глаза у него были все такие же добрые и серьезные, и девочке показалось, что он смотрит на нее с пониманием. Тогда ее словно прорвало:

– Я так одинока!



Читать бесплатно другие книги:

Проблема, которую приходится решать всем родителям, – «как успевать все». Как объединить работу, личные увлечения и восп...
Иван Михайлович Сеченов, смог превратить физиологию в точную науку, благодаря его исследованиям искусство диагностики бо...
Мировой бестселлер, выдержавший множество переизданий по всему миру, книга Бенджамина Грэма (1894–1976) является уникаль...
Ион Деген – стрелок, разведчик, танкист, командир взвода и роты, один из первой полусотни советских танковых асов Отечес...
Профессиональный киллер Светлана Демьянова отправляется в Калининград, чтобы по крупицам восстановить события семилетней...
Роман, который лауреат Пулитцеровской премии Донна Тартт писала более 10 лет, – огромное эпическое полотно о силе искусс...