Аллоды. Игра в чертогах смерти - Казаков Дмитрий

Аллоды. Игра в чертогах смерти
Дмитрий Львович Казаков


Аллоды
Смертельные враги – изуродованный астралом эльфийский маг и хадаганский диверсант, вынужденный скрываться от бывших соратников, – обречены на встречу, хотя еще не знают об этом.

Столкнуться им предстоит в одном из наиболее загадочных мест мира Аллодов – около затерянной в джунглях Святой Земли пирамиды, доступ в которую перекрыт мощными и странными заклинаниями.

Героям придется забыть о вражде, когда станет ясно, что оба – пешки в игре, от исхода которой зависит судьба мира… Вот только неведомые игроки забыли, что сами находятся на той же доске, а пешка может стать ферзем!





Дмитрий Львович Казаков

Аллоды. Игра в чертогах смерти








Оформление серии: Василий Половцев



Разработка внутреннего оформления: Ирина Гришина



Серия «Аллоды» издается с 2014 года



(http://allods.ru)




Глава 1


Как хорошо, что у эльфов не бывает похмелья.

Вечер Головешка помнил смутно, но все же помнил… за исключением некоторых деталей.

Представитель любой другой расы сейчас лежал бы в луже собственной блевотины, маялся головной болью и тошнотой, ну а заодно пытался бы собрать головоломку из сохранившихся в памяти ярких, но разрозненных фрагментов – откуда синяки на роже, куда делись деньги из кармана, и как он вообще дошел домой?

Да, но представитель любой другой расы не стал бы в пьяном виде залезать на стол и вещать оттуда, что жители Быстрицы сплошь уроды, недостойные пребывать на одном аллоде с ним…

Все могло обойтись, если бы в таверне, носившей гордое название «Посох Скракана», в тот момент находились только местные, привыкшие к выходкам Головешки. Ну а те незнакомые мужики, по виду и ухваткам – охотники-промысловики на пушного зверя, оказались не дураки подраться.

Он вздохнул и с отвращением приоткрыл глаза – сколько бы вчера ни выпил, чего бы ни натворил, нужно вставать и начинать очередной день, провалиться ему в астрал три раза!

Взгляд Головешки уперся в дощатый закопченный потолок.

Скатившись с широкой кровати, на которую ночью плюхнулся, не раздеваясь – ладно хоть сапоги стащил – он с отвращением посмотрел на занимавшую центр единственной комнаты печь. Нужно выйти во двор, где, судя по свету, проникающему через крошечное окошко, наступил день, набрать дров, растопить печь, погреть воды и самостоятельно привести себя в порядок.

Плебейская, грязная, уродская работа!

Невозможная вещь для эльфа, мага и воина, для того, кто творил сотрясающие астрал заклинания, покорял неприступных красавиц, участвовал в Большой Игре и танцевал на Великих Балах!

Да, воистину невозможная.

Но эльф ли он на самом деле?

Головешка скривился, ощущая, как саднят разбитые во вчерашней драке губы, и зашлепал туда, где на стене висело зеркало.

Не осколок слюды в металлической рамке, не отполированная плашка бронзы или стали, нет, настоящая пластина из стекла в изящном обрамлении из серебра и золота. Осколок прежней жизни, где такие вещи были… да, они были в порядке вещей и воспринимались как нечто привычное, обыденное.

Один из немногих предметов, что он захватил с собой, отправляясь в Сиверию.

Из зеркальной глубины на Головешку глянул некто золотоглазый, высокий и стройный… да, вот и синяки, один под правым глазом, другой на левой скуле, губы распухли, правое ухо слегка расплющено чьим-то кулаком.

Ничего, это к вечеру рассосется, пройдет само собой.

Постарается тело, доставшееся ему от предков, не зря подвергших себя Великому Изменению.

Вот с остальным дело обстоит куда хуже, и это «остальное» не в силах убрать магия, ни та, что принадлежит его собственному народу, ни волшебство людей, ни молитвы поклонников Тенсеса.

Как всегда, глядя на себя в зеркало, Головешка не удержался и заскрипел зубами.

Никаких крыльев, а без них он выглядит неуклюжим, словно орк или даже тролль, вместо волос голову покрывает бурая короста застарелого ожога, того же цвета пятна темнеют на щеках, уродливые отростки вылезают из-под воротника, точно щупальца присосавшегося к телу паразита.

Ох, если бы он мог оторвать эту тварь от собственного тела!

Головешке немедленно захотелось выпить – чего угодно, пусть даже отвратительного первача из свеклы, который гонят в Молотовке поселившиеся среди людей гибберлинги.

Он прошел мимо огромного стола, заваленного свитками и толстыми книгами в переплетах из черной кожи, сложными инструментами из латуни и железа, утыканного свечными огарками из воска разных цветов. Магия – единственная отрада, утеха для ума, источник наслаждения для изгнанника, укрывшегося в диком, малонаселенном краю.

Укрывшегося от всего, от прошлого, от сородичей… от себя.

Хотя нет, не единственная – Головешка поднял крышку стоявшего в углу сундука, грубого, огромного, сколоченного из необструганных досок и обитого полосами железа. Вытащил объемистую бутыль мутного стекла и недовольно прищурился, обнаружив, что она пуста.

– Это как же такое возможно? – пробормотал он, растягивая слова.

Неужели придется после того, как он натопит печь и вымоется, тащиться в деревню, в «Посох Скракана»? Или прямо сейчас, а то от одного взгляда в зеркало стало так тошно, что хоть напивайся заново?

Пара кружек пива… да, пара больших кружек, а лучше три, и Головешка сможет примириться с фактом собственного существования, забыть о том, насколько он уродлив, что он вообще уродлив…

В это мгновение словно легкая, невесомая рука тронула затылок, паутинка скользнула по мозгу, и эльф замер. Его перестала беспокоить собственная внешность, и мысли о самогоне вылетели из головы – он ощутил прикосновение чужого сознания, разума, натренированного в магии астрала.

Значит, рядом находится чародей, причем умелый и опытный.

Но откуда ему взяться посреди дремучих лесов Сиверии, вдали от торговых дорог, в добром десятке километров от крохотной деревушки Быстрица, на берегу безымянного ручья, где лишь три года назад появился дом?

Холодная бестелесная рука отдернулась, но Головешка уже начал действовать. Наклонился к сундуку, полетели в сторону свертки и шкатулки, и через мгновение он выпрямился, держа в руке длинный узкий меч.

Одним движением стряхнул на пол черные ножны – блеснуло лезвие, показалось, что по нему потекли волны серебристого свечения, тусклым алым огнем загорелся украшавший рукоять драгоценный камень.

Одновременно Головешка концентрировал волю, очищал разум, готовясь к магической схватке…

Кто-то сумел найти его, кто-то из прошлой жизни, достаточно терпеливый и умелый, чтобы пройти по нарочито запутанному следу. И вряд ли чужак явился, чтобы вспомнить старые добрые времена, распить бутылочку красного вина с Тенебры, сыграть партию-другую в тавлеи.

Скорее всего, это враг… таковых у Головешки имелось в изобилии.

В те времена, когда его звали иначе.

Первое касание было лишь разведкой, сейчас последует атака, а он не готов, толком не проснулся и не выспался, вечер и большую часть ночи посвятил вовсе не упражнениям в магии…

Но тут снаружи донесся скрип снега под ногами, и Головешка удивленно хмыкнул.

Нет, это не нападение… агрессор не стал бы действовать таким образом.

А тогда что, его отыскал кто-то из бывших друзей, один из родственников, и приехал сюда, чтобы посмеяться над бескрылым изгнанником, над тем, что он больше не эльф, а лишь жуткая пародия на одно из тех существ, что тысячи лет назад вышли из инкубаторов Великого Изменения?

Горячая волна ярости ударила Головешке в голову.

– Эй, хозяин! – долетел из-за окошка хриплый, неприятный бас. – Ты дома?

Нет, такой голос, немузыкальный и грубый, не может принадлежать эльфу.

Чародей-человек?

Еще более удивительно…

– Дома, – ответил Головешка, понемногу успокаиваясь: ярость уступила место любопытству.

Очень хотелось бы поговорить с незваным гостем на улице, но это невозможно, особенно сейчас, зимой… Он находился в Сиверии, и хотя не любил и презирал ее жителей, грубых, уродливых, невоспитанных, но все же, пусть неохотно, едва не помимо воли соблюдал кое-какие местные обычаи…

За три года они, похоже, как-то въелись в его эльфийскую, благородную кровь.

Ну а если к твоему порогу явился гость без враждебных намерений, особенно в холодное время года, когда стволы деревьев, качаемых ледяным ветром, порой трещат от мороза, то будь добр, пусти чужака в дом, дай обогреться… и в следующий раз так поступят с тобой, и может быть, тем самым спасут твою никчемную и пустую жизнь.

– Сейчас выйду, – недружелюбно буркнул Головешка, и завертел головой, выискивая сапоги.

Но меч пока из руки не выпустил, и на всякий случай приготовил магический щит.

Кто его знает, может быть это хитроумная ловушка?

Выбрался в сени, заскрипели дверные петли, яркий солнечный свет заставил прищуриться. Гость обнаружился там, где ему и полагалось быть – в дюжине метров от крыльца, на опушке, там, где начиналась еле заметная тропка, уводящая в сторону Быстрицы.

И вроде бы Головешка сам маскировал ее так, что не всякому найти.

Но этот отыскал…

Лицо чужака скрывал капюшон, а сам он был облачен в некое подобие черной рясы вроде тех, что носят служители Церкви Света. Под ней угадывалась высокая, костлявая и сутулая фигура, на виду оставались только кисти, неестественно белые, точно алебастровые, скромно лежащие на животе.

– Доброго дня тебе, – сказал гость, отвешивая неглубокий поклон.

– И тебе, – отозвался Головешка, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. – Зайдешь в дом?

– Благодарю за приглашение, – отозвался чужак, разводя руками, и зашагал к крыльцу.

Шел он тяжело, приволакивал ногу.

А Головешка пытался понять, кто перед ним – несмотря на одежду, на церковника не похож, да и Тенсеса ни разу не помянул; уж точно это не представитель его собственного народа; бродячий некромант из тех, что иногда встречаются в диких углах Сиверии?

Или… или это человек из Сыскного приказа?

Если так, то понятно, почему гость не озвучил своего имени и сам не поинтересовался, как называть хозяина. Вполне возможно, что прознатчики Жуги Исаева заинтересовались необычным эльфом, что живет отшельником вдали от сородичей… вот только что им от него нужно?

– Заходи, – велел Головешка, быстрым взглядом изучая окрестности.

Лес вокруг дома выглядит непотревоженным – никто не прячется в заснеженных зарослях, не накладывает стрелу на тетиву, не готовится пустить в ход заклинание из арсенала боевой магии. Лишь шумят качающиеся на ветру кроны, да глухо каркает вдали недовольная жизнью ворона.

Если чужак и из сыскарей, то явился в одиночку, да еще и без оружия.

– Выпить, к сожалению, нечего, – сказал эльф, когда они оказались в комнате. – Растопить печь я не успел, так что…

– Ничего, – добродушно отозвался гость. – Я оставил вещи в «Посохе Скракана». Заодно и позавтракал.

Головешка скрипнул зубами – наверняка еще и послушал сплетни о том, что произошло в таверне Быстрицы вчера вечером, а затем благополучно прошел по следам некоего изрядно перебравшего эльфа.

– Но я явился сюда не для того, чтобы есть или пить, – продолжил чужак, не обращая внимания ни на то, что ему даже не предложили сесть, ни на меч в руке хозяина. – Мне нужен ты, Балдуин ди…

– Еще одно слово, и я выкину тебя за порог, – холодно процедил Головешка. – Понимаешь?

Незваный гость сложил неестественно белые ладони перед грудью и вновь поклонился:

– Вне всякого сомнения.

– Тогда говори, что тебе нужно, и проваливай.

– Есть одна услуга, которую ты можешь нам оказать, – проговорил чужак, и тут эльфу показалось, что хриплый, раздражающий слух голос доносится не из-под капюшона, а откуда-то из живота. – Мы готовы щедро заплатить, ты не пожалеешь о соб…

Головешка позволил себе усмехнуться – презрительно, холодно, надменно, словно он был не обгорелым уродом, по недоразумению выжившим куском живого существа, а полноценным, да еще и облеченным властью представителем древнейшего и прекраснейшего народа Сарнаута.

Такого смешка всегда хватало, чтобы поставить на место кого угодно, даже тупого орка.

– …о собственном согласии, – преспокойно закончил незваный гость.

– Да, и чего же такого вы способны мне дать? – поинтересовался Головешка. – Денег? Власти? У меня в свое время было вдоволь и того, и другого!! Понимаешь, ты? Кроме того, кто такие «вы»?

И уже не стесняясь, не особенно задумываясь о последствиях, он пустил в ход ясновидение – заклинание не очень сложное, но изящное и чрезвычайно эффективное, позволяющее разглядеть суть интересующего тебя объекта, неважно, одушевленного или нет.

Вокруг фигуры в рясе и капюшоне вспыхнул синеватый ореол, повеяло запахом сирени, ушей коснулся перезвон далеких струн… но через мгновение все это исчезло, а чужак лишь невозмутимо потер руки, точно стряхивая с них пыль.

А Головешка так ничего и не увидел… вообще ничего!

На мгновение эльф растерялся, но тут же в душе закипел гнев – ах ты так, да, ты спрятался за непроницаемым для чародейства щитом, да еще и прикрылся сверху иллюзией, ну так на любой замок найдется отмычка!

– Мы – те, кому необходим столь опытный и умелый маг, как ты, – сказал гость, и повел рукой в сторону стола, где громоздились свитки, и пылинки в солнечном луче танцевали над инструментами из стекла и латуни. – Тот, кто выжил, оказавшись в астрале. Кто считался одним из одареннейших чародеев своего дома, участвовал в четырех войнах…

– Ты много знаешь обо мне, – мрачно сказал Головешка: гнев ушел, осталась горечь.

– Естественно, – чужак кивнул, – а вот тебе не стоит тратить силы на то, чтобы попытаться узнать что-либо обо мне… эти сведения будет трудно добыть, и они не представляют никакой ценности.

Гладко говорит, но очень странно…

Посланец Сыскного приказа не стал бы скрывать, кто он и кого представляет. Выходит, что могущественная секретная служба Кании тут ни при чем? Кто же тогда переступил порог его дома, неужто один из Великих Магов, скрывшийся под личиной, тот, кто не может надолго покинуть свой аллод, но хочет сделать что-то на другом?

– Что тебе нужно от меня? – спросил Головешка.

В конце концов не обязательно использовать чары, о собеседнике можно узнать многое по тому, что тот говорит… или не говорит… как он строит фразы, какие использует слова… хотя до сего момента его речь была гладкой и безликой, точно древний каменный идол с Джиграна.

– Чтобы успокоить тебя, я готов поклясться чем угодно, что мы не являемся врагами Лиги, народа эльфов или твоего дома… – предложил незваный гость, но Головешка небрежно отмахнулся – клятва недорого стоит, особенно если дает ее прячущийся под капюшоном незнакомец.

– Хорошо, как пожелаешь, – продолжил чужак. – Как ты хорошо знаешь, в джунглях Асээ-Тэпх прячутся пирамиды, выстроенные тысячелетия назад людьми народа Зэм…

Вот как, не «железяками», «возвращенцами» или «мертвяками», а «народом Зэм»?

Так что, этот тип явился из Империи?

Ну да, в данный момент хадаганцы могут свободно путешествовать по землям эльфов и канийцев…

Мир есть мир, и пока его никто не собирается нарушать.

– Тебе нужно будет добраться до одной из них, не самой большой или известной, проникнуть внутрь, и добыть спрятанный там предмет.

– Какой именно? – поинтересовался Головешка. – И почему вы сами не можете это сделать? Ты, как я вижу, чернокнижник не из последних, и наверняка в твое «вы» входит кто-то еще…

– Увы, на нас наложены ограничения, не позволяющие войти в пирамиду, – незваный гость развел руками. – Снять их нам не по силам… а что до искомого предмета…

Зашуршал извлеченный из-под рясы свиток, и глазам эльфа предстал рисунок: изящная подвеска из золота, украшенная топазами и изумрудами, явно работа его сородичей, похоже, что из дома ди Дазирэ, причем не таких давних времен, лет сто-двести назад.

Как эта штука попала в пирамиду Зэм?

И чем она так ценна, чего в этой безделушке такого особенного?

– Что до платы за оказанную нам услугу, – продолжил чужак, делая шаг вперед. – Дай мне левую руку…

Головешка нахмурился, но просьбу выполнил.

Ладонь незваного гостя оказалась не просто холодной, а по-настоящему ледяной. Дотронувшись до плоти эльфа, он даже вроде бы заурчал, будто огромный кот, дорвавшийся до плошки со сметаной, длинные тонкие пальцы огладили пятнышко ожога.

Точно такого же ожога, как на голове и на лице, на груди и на шее, и даже на ногах, разве что маленького.

– Эй! – воскликнул Головешка, его руку кольнуло, словно укусила громадная пчела, вспыхнул зеленоватый свет, окутавший кисть, пронизавший ее насквозь так, что та стала прозрачной, сквозь кожу и мясо проглянули кости.

А в следующий момент эльф, забыв обо всем, уставился на собственную ладонь.

Пятнышко бурой коросты исчезло!

Сгинула крохотная отметина, одна из многих, оставленных на его теле, тех самых, с которыми не смогли справиться лучшие эльфийские целители и мастера канийской святой магии, способные поднимать мертвых!

Головешка сглотнул, закрыл и вновь открыл глаза, думая, что это мираж, иллюзия…

Нахлынули воспоминания о том дне, когда он перестал быть настоящим эльфом, опытным боевым магом, родовитым и уважаемым членом могущественного дома, бойцом и поэтом, достойным восхищения и уважения, истинным воплощением Красоты!

Всего шесть лет назад, а кажется, что прошла целая вечность…

Корабли, много дней идущие по неизведанным глубинам астрала, постоянные стычки, изматывающие вахты, когда нужно следить за пространством вокруг, ожидая атаки откуда угодно, снизу, сверху… и вот обнаруженная разведчиками цель, крохотный аллод с расположенным на нем порталом.

Безумный штурм, кипящая битва, затянувшаяся не на один день, легионы врагов…

Отказавший в самый ответственный момент щит, исчезнувший кусок обшивки перед Головешкой, тогда носившим другое имя, гордое и знаменитое, неудачный маневр, и он выпадает наружу, точно птенец из гнезда.

Мгновение его глаза наслаждаются радужным многоцветьем, а затем приходит боль.

Астрал начинает «переваривать» не защищенное заклинаниями живое тело.

Как его вытащили обратно, эльф не помнил, очнулся он лишь через двое суток, на корабле, увозившем раненых… и только благодаря этому он и выжил, соратники по походу там и остались, рядом с безымянным аллодом, уродливым осколком скалы, затерянном в недрах астрала…

Головешка часто жалел о том, что оказался среди уцелевших.

– Как ты это сделал? – спросил он, от волнения немного запинаясь.

– В этом мире все возможно, – сказал чужак. – Сам понимаешь, что процедура не будет быстрой и простой, но самое главное, что она будет успешной… это я тебе обещаю.

– Нет… нет… – эльф еще раз моргнул, поскреб то место, где находилось пятнышко, но где теперь не было ничего, помимо кожи, гладкой и чистой, точно у здорового младенца.

Кто же он такой, этот незваный гость, могущий творить подобные вещи?

Неужели и вправду один из Великих Магов?

– Ну так что, как я понимаю, ты согласен? – Головешка не мог видеть лица собеседника, но готов был поспорить на что угодно, что тот улыбается.

На мгновение подозрения вновь зашевелились в душе – обман, необычайно стойкая иллюзия? Нет, невозможно, подобный трюк вскроется, не сегодня, так завтра или через несколько дней!

Стать таким же, как ранее, избавиться от поганящих тело ожогов?

Вернуться в общество себе подобных, и не отверженным, оскорбляющим чужие взгляды уродом, живым позором для дома и народа эльфов, каким он стал после того, как «искупался» в астрале…

Да, это стоит того, чтобы выполнить одно небольшое поручение…

– А крылья? – внезапно охрипшим голосом поинтересовался эльф. – Они… тоже?

– Будем рассматривать это как премию. За быструю и качественную работу.

– Ну тогда… когда выезжать?

Бросить халупу, затерянную в чащах Сиверии, вернуться в большой мир, вновь ощутить себя полезным, живым, настоящим… только от одной мысли о подобном кровь быстрее бежит в жилах, а руки сами сжимаются в кулаки.

– Спешить нет смысла, – даже намек на улыбку исчез из голоса незваного гостя. – Одному, даже столь умелому и опытному магу, в пирамиду не проникнуть, поэтому тебе понадобятся спутники.

Головешка поморщился – кто? зачем?

– Ты встретишься с ними в Новограде, – продолжил чужак, не обращая внимания на недовольную мину хозяина, – на постоялом двое «Канийская доблесть», через десять дней, начиная от сегодняшнего.

Ну что же, кто платит, тот и заказывает музыку…

– Как я их узнаю? – спросил Головешка. – Где точно находится ваша пирамида? Куда нам нужно доставить извлеченный из нее предмет?

– Соратники сами узнают тебя. Что до остального, то все на обороте пергамента, – и незваный гость протянул эльфу рисунок подвески с изумрудами. – И помни, десять дней.

Чужак развернулся, хлопнула дверь, и эльф остался один.

Еще не поздно отказаться, решить, что это чья-то злая шутка, попытка выдернуть его из добровольного изгнания… но что тогда, очередные попойки и драки в «Посохе Скракана», трактаты по магии и опыты с новыми заклинаниями, ежедневный плебейский труд, холода и снега Сиверии?

Ну уж нет, спасибо – за три года это надоело хуже горькой редьки.

Лучше рискнуть, испытать себя в настоящем деле, а это значит, что придется ехать в Новоград – сначала пешком до Быстрицы, затем на попутных санях до Молотовки, большого торгового поселка, где можно купить лошадь, а при удаче и что-нибудь посерьезнее вроде ковра-самолета.

Головешка не успел поинтересоваться, кто именно будет ждать его в Новограде, ему не дали времени даже сформулировать вопросы, что только начали зарождаться в глубинах сознания.

Но ничего, рано или поздно он добудет ответы.

Даже те, которые его таинственный наниматель не собирается озвучивать.




Глава 2


Громадные жвала клацнули перед самым лицом Расина, кислый едкий запах пощекотал ноздри.

Одной капли яда, коим вооружен гигантский паук, хватит, чтобы свалить с ног лошадь. Так что стоит ему коснуться тебя, и все, ты станешь еще одним иссушенным трупом, которых так много в пустынях Суслангера.

Рывок в сторону, и выпад копьем, такой стремительный, что рукоять едва не выскальзывает из пальцев.

Уродливую бурую тушу бестии покрывают твердые, как сталь, пластины, и уязвимое место есть только на боку, там, где начинается самая длинная лапа… небольшое, в ладонь величиной, и если ты не попадешь в него с первой попытки, то времени на вторую у тебя, скорее всего, не будет.

Паук издал удивленный свист, грациозно развернулся на месте, и тут ноги его подломились.

Расин выждал мгновение, а затем двинулся к поверженному монстру, обходя его по сужающейся спирали – способных на хитрость мозгов в этом огромном теле нет, зато живучести очень, очень много.

Из раны капает густая, мало похожая на кровь жидкость, но это мало что значит.

И только когда второе копье вонзилось между похожих на черные бусины глаз, он позволил себе немножко расслабиться – получил небольшую паузу, и лучше воспользоваться ей, чтобы оглядеться и прислушаться.

Опасность в пустыне Суслангера чаще всего подкрадывается на мягких лапках, скользит бесшумно.

Вокруг тихо, плавятся под беспощадным солнцем черные и бурые валуны, разбросанные по каменистой, слабо всхолмленной равнине, застыли ветви сухих кустов. Движение видно лишь над самым горизонтом, где в блеклой синеве неба кружатся черные точки – может быть, песчаные грифы, может быть вороны, а может еще кто похуже…

Нужно вытащить копье, аккуратненько, чтобы не повредить паучьих глаз, и приступить к разделке.

Когти с длинных лап, мешочки с ядом, пластины с брюха, поросшие серо-желтой щетиной, жвала – все это ценный материал для алхимика или для занимающегося некромантией мага.

А деньги… они требуются даже здесь, на Суслангере.

Расин сделал глоток теплой вонючей воды из висевшего на поясе бурдючка. Сбросил с плеч мешок, вытащил из ножен разделочный нож с двумя лезвиями, и принялся за дело.

Огромную тушу распластал несколькими уверенными движениями, на поднявшийся смрад не обратил внимания.

Брезгливые в этих местах живут не дольше, чем слабые или неловкие.

Он вырезал спрятанную в задней части брюха паутинную железу, похожую на лилового червяка в руку размером, когда уловил за спиной приглушенный шорох. Развернулся, припадая к земле так, чтобы брошенный в затылок нож или топор пролетел выше, и одновременно готовя копье.

Высокий и тощий незнакомец стоял на расстоянии шагов в двадцать, подняв пустые ладони.

Демонстрирует, что у него мирные намерения… ладно, это вполне может оказаться правдой. Но откуда он взялся, и как сумел подобраться так близко… еще мгновение назад рядом не было никого крупнее пустынной гадюки, что затаилась в засаде вон там, под камнями?

Подземелья в окрестной пустыне Расин знал наперечет.

Ну ладно, посмотрим… может быть, все просто, и ему не придется нести только что добытый товар на черный рынок.

– Доброго дня, – сказал незнакомец, делая шаг в сторону хадаганца.

– И тебе, – отозвался тот.

Копье из руки не выпустил – мало ли что, ведь здесь, на Суслангере встречаются разумные существа, которым для убийства не нужно ничего, кроме жеста или слова, а иногда может хватить и мысли.

– Сколь приятно встретить в этом пустынном месте столь одаренного достоинствами человека, – голос у чужака был мощный, глубокий, а сам он выглядел странно, хотя в чем эта странность, Расин понять не мог.

Узкое лицо в буграх и выступах, близко посаженные глаза, высокий и худой, точно Зэм, облачен в длинный балахон и тюрбан… ага, на руках перчатки с нашлепками на кончиках пальцев, наводящих на мысли о том, что под ними прячутся острые когти.

Хм, очень интересно…

Расин стоял и ждал продолжения – этому типу что-то нужно от него, а не наоборот, а значит, нет смысла суетиться.

– Человека, прославленного воинскими умениями, шесть лет назад отличенного самим…

– Ты ищешь смерти? – поинтересовался Расин, поднимая копье.

Здесь, в Суслангере, никто не знал его настоящего имени, не ведал о том, чем и где жилистый охотник на пустынную живность занимался в недавнем прошлом. Незнакомец, похоже, обладал этими сведениями, а значит, представлял собой угрозу, куда более серьезную, чем тот же гигантский паук или даже обитающие в подземельях червелицые.

– Нет, помощи, – очень серьезно сказал чужак.

– Да ну? И чем же я могу тебе помочь? И кто ты такой, ради милости Незеба? – копье Расин опустил, но зато левой рукой взялся за рукоять того ножа, что висел на поясе сзади, за спиной.

Короткий тяжелый клинок, а лезвие смазано одним малоизвестным и очень дорогим ядом – таким при некоторой удаче можно если не убить, то на какое-то время вывести из строя даже дракона.

– Достаточно того, что я знаю, кто ты такой, и способен дать тебе то, в чем нуждаешься ты, – кем бы ни был незнакомец в чалме и балахоне, он обладал склонностью к пафосным речам.

– И что же?

– Безопасность! – палец, такой длинный, словно в нем имелось пять или шесть суставов, уткнулся в пышущее зноем небо. – Возможность скрыться от тех, кто ищет тебя. Они ведь ищут, уж не сомневайся.

Расин выругался про себя – он предпочитал думать, что люди из Комитета потеряли след, или просто решили не тратить время на столь мелкую сошку, как один из сотников отряда «Молния».

Из этого подразделения, созданного некогда на аллоде Яхч магом Гурлусхором, уцелел только один человек.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал он, покачав головой.

Мелькнула мысль, что может быть лучше убить собеседника прямо сейчас, не откладывая дело в долгий ящик. А потом рвануть через пустыню с максимальной скоростью, чтобы добраться до ближайшего астрального порта и поискать убежища на другом аллоде.

Если Расина сумел отыскать этот тип, то найдут и ищейки из Комитета.

Но нет, обладатель близко посаженных глаз, мощного голоса, а также тюрбана с балахоном наверняка готов к подобному варианту… метательный нож летит быстро, но опытный боевой маг способен наложить заклинание еще быстрее.

– Знаешь-знаешь, – чужак тоже покачал головой, обнажились в улыбке кривые желтые зубы. – Но не страшись, ибо мне нет выгоды предавать тебя в руки недругов. Выгадать же в том случае, если ты согласишься помогать нам, я могу очень многое… уж не сомневайся.

– Что тебе нужно и что я получу за это?

– На аллоде большом, именуемом Святой Землей… – начал незнакомец с той интонацией, с какой рассказывают сказки.

Расин слушал его и думал, что тогда, пять лет назад, он мог ведь встать и на другую сторону… кое-кто сумел перебежать от Гурлусхора к Яскеру, и сейчас наслаждается жизнью на командном посту в армии Империи.

Хотя предать соратников, тех, с кем сражался и ел из одного котелка?

Нет, все же не мог…

Чужак тем временем вытащил из-под балахона карту Асээ-Тэпх с отметками – вот здесь расположена пирамида, в которую нужно проникнуть, а вот на обратной стороне нарисован предмет, что спрятан внутри и является предметом вожделений любителя пафосных речей.

Скромный на вид жезл из черного дерева, верхушка изображает пузатого человечка со злобными глазами навыкате, в каждый вставлено по крошечной жемчужинке так, что получились зрачки.

– Несомненно, что ты задаешься вопросом, почему мне понадобился ты, почему я сам не могу проникнуть внутрь… – продолжал вещать чужак, а Расин слушал, пытаясь выудить из словесного потока максимум информации, понять, с кем точно он имеет дело.

Скорее всего, к нему и в самом деле явился один из вольных некромантов, что нашли убежище в пустыне Суслангера. Но стоп, откуда тогда он узнал о прошлом охотника на пустынных тварей? Обычному колдуну, сколь угодно ловкому, такие сведения взять просто неоткуда.

Или этот тип из Комитета, а люди Рысиной решили, что бывшего бойца «Молнии», после поражения Гурлусхора получившего клеймо предателя и вынужденного скрываться под чужим именем, выгоднее использовать?

Тоже не очень похоже, в этом случае собеседник начал бы с угроз.

– Что же касается твоей платы, то, во-первых, ты получишь достаточно денег, чтобы уехать на любой из аллодов не только Империи, но и Лиги, ну а кроме того… – чужак усмехнулся, вскинул руки, будто собираясь снять с блеклого неба округлый желток солнца, – кроме того, мы изменим твою внешность так, что враги не смогут узнать тебя.

– Откуда я знаю, что ты не врешь?

– Доказательств я предъявить тебе не могу, так что ты должен мне просто поверить.

– Не очень убедительно, – сказал Расин.

– Но я могу подтвердить, что мне по силам истинная трансформация живого, – и незнакомец решительно зашагал в сторону черного валуна, окруженного россыпью камней поменьше.

Нагнулся, а когда распрямился, то в руке его бессильно извивалась пустынная гадюка, желтая, с серыми пятнами – еще более ядовитая, чем гигантский паук, и не менее опасная в силу умения хорошо прятаться.

Очертания высокой фигуры на мгновение расплылись, точно ее окунули в горячее марево. Задергалась упавшая на валун короткая тень, змеиное шипение смолкло, превратилось в кашляющий, царапающий уши звук, а тот трансформировался в мягкое посвистывание.

Змея укоротилась, свернулась в бесформенный, бьющийся в судорогах комок плоти, и через миг на ладони у чужака обнаружилась крошечная, черная с алыми пятнышками на крыльях птица.

– Милость Незеба… – пробормотал Расин.

– Ты можешь сказать, что это иллюзия, что через час-другой чары спадут, ведь так? – возгласил незнакомец. – Чтобы ты понял, насколько беспочвенно подобное обвинение, я пошлю это живое существо с тобой, и оно пройдет весь путь до Святой Земли.

– Фьююють! – сказала птица и, затрепетав крылышками, перелетела на плечо Расину.

Тот с трудом удержался от того, чтобы не стряхнуть ее – прикосновение острых коготков не было болезненным или неприятным, но сохранялось опасение, что внутри крошечного существа прячется все та же гадюка, и что обратная трансформация может произойти в любой момент.

Мало ли что мнит и рассказывает о себе этот колдун?

– Как я понимаю, у меня нет выбора, – сказал Расин.

– Почему нет? – тонкие полосы бровей поднялись к самому тюрбану. – Все не так. Если ты откажешься, я вовсе не побегу в Комитет с сообщением, что видел тебя в окрестностях пещерного поселка изгоев… но они и так уже знают, что ты где-то в этих местах, и времени у тебя на самом деле немного.

А на вопрос «откуда ты все это знаешь?» собеседник не ответит, не стоит даже и пытаться. Интересоваться «кто ты такой?» тоже смысла нет, вряд ли услышишь что-то похожее на правду.

Так что же делать?

Есть, конечно, шанс, что чужак выдумывает насчет Комитета, тогда можно смело отказаться. С другой стороны, имеется вероятность, что он говорит правду, но честно говоря, не очень большая.

В любом случае Расин сам, без чьей-либо помощи водит преследователей за нос вот уже пять лет – он сумел уцелеть во время похода, позже названного Великим Астральным; выжил в гражданской войне, в последней, решающей битве у столицы, когда войско Гурлусхора потерпело страшное поражение; смог уйти из лап врага, что охотился и до сих пор охотится за сторонниками мятежного мага.

Справится и сейчас.

– Спасибо, но нет, – сказал Расин, и поднял руку, сгоняя птичку с плеча.

Та возмущенно засвиристела, поднялась в воздух, но улетать не пожелала.

– Дело твое, – вопреки ожиданиям, незнакомец воспринял отказ равнодушно, не стал ни угрожать, ни уговаривать. – Но если передумаешь, то в течение суток приходи на это самое место… ну а доказательство, – он указал на кружившее в вышине крылатое существо, – все это время побудет рядом с тобой.

Расин посмотрел, как чужак удаляется в ту сторону, где необитаемая пустыня тянется на сотни километров, до самых лагерей для новобранцев имперской армии, и когда тот скрылся из виду, вернулся к работе.

Паука нужно разделать быстро, иначе придется драться за останки с падальщиками. Замешкаешься, и у тебя на пути окажется стая гиен, явившийся на запах смерти баньши или еще кто похуже.

Закончив дело, хадаганец вытер лезвие разделочного ножа, и тут обнаружил, что крохотная черная птичка, красные пятна на крыльях которой напоминают капли крови, сидит на валуне и наблюдает за ним.

– А ты что, еще тут? – спросил он.

– Фьюють, – отозвалось «доказательство», поднимаясь в воздух.

Расин потянулся к метательному ножу, но сначала задержал, а затем убрал руку – ладно, пусть порхает, вреда от нее никакого, да и выглядит, честно говоря, симпатичнее, чем та же пустынная гадюка.

Лишь бы только не превратилась обратно.

***

Знаменитый черный рынок Суслангера прятался в ложбине у подножия группы бурых скал, напоминавших слегка подгнившие зубы. Именно к ним приезжали некроманты, алхимики и маги всех мастей, когда им требовалась какая-нибудь редкость из тех, что можно добыть лишь на пустынном аллоде.

Расин добрался сюда, как обычно, ближе к закату, когда жара начинает спадать, но еще достаточно светло, чтобы обходиться без факелов.

Чужак легко бы заблудился в этом лабиринте из спрятанных под тентами столов и разномастных палаток, кривых переулков между ними, похожих друг на друга будто песчинки, вонючих тупиков, где справляли малую нужду все кому ни лень, и редких деревянных строений.

Расин окунулся в привычную для этого места толчею, не вызвав особого интереса – худощавый невысокий человек в пропыленном, обычном для этих мест одеянии, с лицом, что с помощью шейного платка спрятано от пыли и солнечного света.

Заглянул к продавцу воды, где наполнил бурдючок – после того, как завершит дела здесь, еще идти домой, а это пусть даже не в жару, но не один километр, и колодцев, а также рек с ручьями по дороге не будет.

Обогнул постоялый двор «Веселая вдова», где останавливались денежные гости, и оказался перед большой палаткой в красную и оранжевую полоску. Стоявший у входа орк в безрукавке нахмурился, на ручищах толщиной в ляжку мужчины заиграли мускулы, так что Расину пришлось открыть лицо.

– А, это ты… – проворчал орк, откидывая полог. – Заходи.

Кого попало сюда не пускали, гоблин по прозвищу Ириска вел дела только с проверенными людьми… ну и с нелюдями тоже, если они могли оплатить его товары или принести из пустыни что-нибудь интересное.

Из палатки повеяло вином, пряностями и еще чем-то вроде духов.

Шагнув внутрь, Расин едва не уткнулся в украшенную крыльями спину высокого эльфа.

– Ха, кто это тут? – спросил тот, поворачиваясь.

– А, один из поставщиков, – отозвался Ириска, черный и маленький, точно конфета, давшая ему прозвище, и с приторно-сладкой улыбочкой, что вязла обычно в чужих зубах. – Заходи, Игш, мы уже заканчиваем…

Расин назвал себя так в честь столичного аллода Империи, едва появившись на Суслангере, и пользовался этим именем много лет, даже привык к нему.

– Итак, за все про все, – продолжил гоблин, потирая руки. – Шесть сотен ровно.

Эльф торговаться не стал – то ли знал, что это бесполезно, то ли для него эта сумма не составляла проблемы, хотя тот же Расин на подобные деньги жил бы полгода, а то и больше.

Мешочек с приятно звякнувшими монетами перешел из рук в руки, Ириска небрежно взвесил его и радостно осклабился. Покупатель забрал с прилавка ларец из черного дерева, достаточно большой, чтобы в нем поместился взрослый кот, и неспешно удалился.

Хлопнул опустившийся полог, буркнул что-то орк-охранник.

– Ну, что принес? – спросил Ириска, лыбясь умильно-умильно, словно в гости к нему явился любимый внук.

– Ничего особенного, – сказал Расин, выкладывая на стойку заплечный мешок. – Смотри.

Гигантский паук – не самая редкая добыча, но кое-что за него можно получить.

– Неплохо-неплохо, – пробормотал гоблин. – Кое-что я продам прямо сегодня, ага… Давненько тебя видно не было… где шлялся?

Расин только плечами пожал:

– В пустыне.

– Ну да, ну да… – Ириска подмигнул – мол, все знаю про тебя. – А у нас новости…

И начал трепаться, пересказывая сплетни, до которых был большой охотник – и про заявившегося сегодня на рынок богатого эльфа из дома ди Ардер, и про то, что в борделе у Матушки Илли появились новые девочки, и про то, что в «Веселой вдове» остановился странный тип… ничего не покупает, хотя ходит и приценивается, и еще вопросы задает.

Тут Расин прислушался – не тот ли это чужак, что разговаривал с ним в пустыне?

Но из слов гоблина выходило, что незнакомец выглядит совсем иначе, что он невысок, толст, круглолиц и вовсе лишен магических способностей, по крайней мере никто из завсегдатаев рынка таких не обнаружил.

– Все хочет знать, кто и где тут живет, и часто ли у нас новые люди появляются, именно люди, ага? – рассказывал Ириска, продолжая сортировать принесенный товар. – Получается всего… двадцать пять динаров.

Расин покачал головой:

– Сорок.

У него, в отличие от того же эльфа, есть шанс выбить что-то у жадюги-гоблина… давненько не был у той же Матушки Илли, а уж если у нее появились новые девочки, то тем более стоит заглянуть, размяться.

– Тридцать… – проворчал тот, и неожиданно добавил: – И оружие у него странное. Сам не показывает, но Косой Фахрел видел, когда тот пиво покупал, и плащ распахнулся… Арбалет, только маленький, с ладошку величиной, прямо как игрушка, ага.

– Тридцать пять… – сказал Расин, хотя в один момент ему стало не до денег и не до Матушки Илли с ее барышнями.

Подобное оружие носят люди из Комитета.

Неужели одна из ищеек добралась до этих мест и разыскивает тут именно его?

Но почему одна?

Скорее всего, у круглолицего толстячка есть напарник, вот только прибыли они по отдельности, и второй держится в тени, ведет себя более естественно и собирает сведения не столь прямыми путями.

Интересно, что они успели выяснить?

И… выходит, что тот чужак в пустыне, умеющий превращать змей в птиц, говорил правду!

– Тридцать две! – Ириска сжал кулачки, точно собрался ринуться в драку. – Ага?

– Ладно, уговорил, – Расин постарался, чтобы голос его звучал как обычно.

Поход в бордель отменяется, и вообще, нужно исчезнуть с черного рынка как можно быстрее. Вернуться в пещерный поселок, где у него припрятаны кое-какие вещи, а потом двинуться прочь… вот только куда?

Надо покинуть Суслангер, это ясно, но каким путем?

Где можно укрыться от длинных рук Комитета?

– Вот твои деньги, – сказал Ириска, отсчитав тридцать две монеты с изображением Яскера на одной стороне, и с гербом Империи на другой. – Еще что добудешь, заходи. Знаешь, где меня найти, ага.

– Вот эти две замени, – велел Расин, указывая пальцем. – Фальшивые.

– Как можно? – гоблин сделал вид, что обиделся, но динары мгновенно поменял на полновесные.

Хадаганец смел монеты в поясную сумку, кивнул и выбрался наружу.

Так, шейный платок нужно надвинуть обратно… незачем кому-либо видеть его лицо.

– Милость Незеба, – прошептал он, обнаружив, что приземистый толстяк с круглым, будто кулачный щит лицом внимательно изучает безделушки из обсидиана в лавке напротив.

И выпуклость под плащом на левом бедре сообщает внимательному взгляду, что там прячется тот арбалет, о котором упоминал Ириска – маленький, но мощный, такой, что на расстоянии в десять метров запросто пробьет сосновую доску в палец толщиной.

Расин когда-то давно имел дело с подобным оружием.

Так, во-первых, нужно не дать посланцу Комитета понять, что он замечен и опознан, и во-вторых, обнаружить его напарника, а сделать это в толпе будет не очень легко.

Ну а потом… он знал, что делать.

Расин шлялся по рынку на первый взгляд бесцельно, останавливался у лотков, изучал товар… поторговался с мастером-оружейником, но так и не взял короткий нож из вороненого металла, выпил кружку отвратительного разбавленного пива в «Зубе пьяного дракона», постоял у входа в заведение Матушки Илли, точно раздумывая, зайти или нет.

И все это время он, не вертя при этом головой и не стреляя глазами, изучал окружающих. Толстяк волочился следом, не особенно рьяно маскируясь, но с ним все ясно, куда важнее было опознать второго… неужели вон тот орк со шрамом от удара мечом через лицо?

Больно уж приметная внешность, хотя это наверняка сделано специально.

Шрам, скорее всего, не настоящий, а если нужно замаскироваться, то его достаточно уничтожить. Люди обычно запоминают самую яркую деталь внешности, строят на ней общую картину, и если эту самую деталь убрать, то конструкция рушится, как дом во время землетрясения.

Ну верно, он и есть, попадается на глаза постоянно, так еще и пялится куда не должен…

Теперь Расин мог в принципе оторваться от «хвоста», но это проблемы не решало.

Нужно сделать так, чтобы в Незебграде, не дождавшись донесений от отправленных на Суслангер агентов, начали тратить время на то, чтобы разузнать об их судьбе, а получив сведения, искать и готовить новых людей, знающих беглеца в лицо и способных его найти…

Так что вариант только один.

Трупами на черном рынке никого не удивишь, и главное, чтобы этим трупом не стал он сам.

Да, похоже, что вернуться в поселок, где прожил несколько лет, ему не суждено – там может ждать засада, ну а кроме того нужно как можно быстрее покинуть Суслангер, и почему бы для этого не воспользоваться предложением разговорчивого чужака из пустыни?

– Фьюиить! – чирикнули над самой головой, и Расин обнаружил, что «доказательство» тут как тут, кружит над ним.

А значит, хватит раздумывать, пора действовать.

Он свернул в очередной переулок, и тут же шагнул вбок, в палатку, где раньше торговал беглый каниец Симон Змеиная Кожа, но последние два месяца стоявшую пустой. Вытащил нож, и затаился в сумраке, вслушиваясь в доносившиеся из-за парусиновой стенки звуки, стараясь выделить шаги преследователя.

Солнце зашло, мрак понемногу сгущался, кое-где зажигали факелы, кое-где, но не здесь, рядом с притоном Ползуна, где торгуют дурманящими грибами-симбионтами и дарующим сладкие грезы дымом…

Расин не зря выбрал это место.

Он начал двигаться за мгновение до того, как толстяк появился в поле зрения, атаковал, ориентируясь на шаги и дыхание человека из Комитета. Тот успел лишь удивленно всхрапнуть, когда острое лезвие вонзилось в шею, замолотил руками, но через миг те бессильно обвисли.

Расин затащил труп в палатку, аккуратно уложил наземь.

Неплохо бы обыскать тело, но на это нет времени.

– Э? – сказал орк со шрамом на физиономии, обнаружив, что человек, которого им поручили найти, идет навстречу.

Он оказался необычайно шустрым для своих габаритов, и успел даже схватиться за оружие. Вот только метательный нож, чье лезвие маслянисто блеснуло в свете звезд, вонзился здоровенному нелюдю в глазницу, и крохотный арбалет вывалился из разжавшейся ладони.

У этой смерти оказались свидетели – кто-то кинулся прочь с изумленным писком.

Но Расина это мало заботило – его самого в темноте опознать не могли, а искать убийцу чужака никто не будет, труп обыщут, заберут все ценное, а орка уволокут в ров по ту сторону скал, где им сегодня же ночью поужинают гиены.

Он вытащил метательный нож, обтер лезвие и зашагал прочь.

Трепетание крылышек над головой извещало, что крохотная птичка с алыми пятнами на крыльях по-прежнему тут.

Осталось найти во мраке дорогу к тому месту, где он сегодня убил паука, и при этом не нарваться ни на одну из обитающих в пустыне тварей, что так падки до человеческой плоти.

Но ничего, обошлось, за проведенное в пути время Расин не встретил никого.

До места добрался примерно к полуночи.

Любители мертвечины не только уничтожили останки ядовитой твари, но и сами убрались подальше. Однако характерных очертаний валун остался на том же месте, как и поросль колючих кустов на склоне холма.

Вот только где чужак в чалме и балахоне?

Темная фигура, бесшумно поднявшаяся над камнями, показалась в свете звезд нечеловечески уродливой, но голос прозвучал знакомый, мощный и зычный, как у священника Триединой церкви:

– Как я понимаю, ты согласен?




Глава 3


Новоград всего за три года разительно изменился.

Это Головешка понял, едва поднявшись на склон холма, откуда открывался вид на город. Не удержался, изумленно хмыкнул, и даже натянул поводья, останавливая могучего скакуна, белого, точно вылизанная языком времени кость.

Стены остались теми же самыми, разве что на башнях появилось нечто новое – каждую увенчал острый, указывающий в небо кристалл высотой в человеческий рост. Наверняка, какая-нибудь штуковина, способная обнаружить возмущение астрала и появление демонов.

После гибели старой столицы канийцы стали очень внимательны к таким вещам…

Зато в западной части города, где раньше был пустырь, поднялись купола и башни нового собора. Количество верфей, где строятся астральные корабли, вроде бы даже увеличилось, зато лес, располагавшийся к востоку от тракта, исчез, остались только пеньки.

Да, и судя по тому, что Головешка целый день обгонял вереницы возов, нагруженных аккуратными бревнами и тесаным камнем, строительство в Новограде активно продолжается.

В паре мест торчали остовы высоких зданий, завернутых в сетчатый кокон строительных лесов.

– Дорогу! Дорогу! – донеслось сзади, и Головешка неспешно съехал к обочине.

Послышался раздраженный клекот, и мимо промчалась группа эльфов на грифонах – впереди глашатай, по сторонам и сзади охранники с оружием наготове, а посредине тот, кого они оберегают.

Длинные волосы вьются на ветру, надменное лицо, белоснежные крылья.

Головешка ощутил укол зависти, захотелось догнать этого типа, сбросить с седла в грязь, да еще и потоптаться сверху.

– Провалиться тебе в астрал! – пожелал он.

Сам путешествовал, натянув на голову капюшон дорожного плаща, чтобы никто не заподозрил, что одинокий странник имеет отношение к древнейшему из народов Сарнаута…

Скакуна купил, как и предполагал, в Молотовке, и двинулся по широкому, наезженному тракту, что ведет через Сиверию и Светолесье к столице Кании и всей Лиги. На дорогу потратил девять дней, еще один извел на то, чтобы хорошенько припрятать оставленные в доме книги, магические инструменты и прочие ценности, за которыми планировал вернуться позже.

Срок в десять суток, установленный нанимателем, истекает сегодня.

Но ничего, не опоздал, несмотря на зимние дороги, морозы и метели, а также мелкие путевые неприятности. Слава предкам, оружие или магию в ход не пустил ни разу, не встретил ни бродячих умертвий, поднятых неумелым некромантом, ни мятежных наемников, ни обыкновенных разбойников.

Даже как-то скучно.

– Ладно, поехали, – сказал Головешка, и тряхнул поводья.

Белый скакун отзывался на кличку Валун, и это имя вполне соответствовало характеру – животное отличалось на удивление мирным и спокойным нравом, ничто не могло вывести его из себя.

Они спустились с холма, и тут пришлось обгонять новый обоз.

Судя по тому, что груз был тщательно укрыт от посторонних глаз, по вооруженным возчикам и многочисленной охране, везли что-то ценное – может быть, золото, может адамантин для особо прочных доспехов или метеорит, без которого не отойдет от суши ни один астральный корабль.

Когда Головешка подъехал к воротам, там шел жаркий спор между громадным мужиком в бобровой шубе и краснорожим десятником, что командовал башенным дозором: из рук в руки переходила бумага, украшенная красными печатями, летела слюна, изо ртов спорщиков вырывался пар.

Эльф надеялся проскользнуть незаметно, но не тут-то было.

– Наливайко! – гаркнул краснорожий, вроде бы даже не повернувший головы, и наперерез всаднику двинулся один из стражников: широкоплечий, хоть и сутулый, в блестящей кольчуге и остроконечном шлеме.

– Кто таков будешь, добрый человек? – вопросил он голосом тонким и противным. – Ведомо ли тебе, что нужно заплатить пошлину, прежде чем будешь ты допущен в город? За себя и за скакуна своего… а кроме того, должны мы убедиться, что не принадлежишь ты к числу ведомых нам злодеев, что умышляют против Кании и Лиги…

Ясно, придется открыть лицо.

Головешка поморщился и откинул капюшон.

Физиономия стражника вытянулась, челюсть отвисла чуть не до пупка, а вот рот брезгливо искривился.

– Трахни меня тролль… – пробормотал он. – Это… это… как?!

Золотые эльфийские глаза не подделаешь, но при этом никакого следа крыльев за спиной, да и сам обладатель этих глаз не выглядит холеным красавцем… если честно, то этой образиной можно пугать детей.

Головешка не раз видел такую вот смесь изумления и гадливости на чужих лицах.

– Так и будешь пялиться или деньги возьмешь? – спросил он, накидывая капюшон обратно.

– Ы… да, – сказал стражник, протягивая широкую, точно лопата, ладонь. – Четыре. Три за себя, один за лошадь. И напоминаю, что в Новограде обнажать оружие запрещено.

Головешка кивнул, вытряхнул из кошеля четыре монеты.

Проплыл над головой свод прохода, устроенного в надвратной башне, распахнулась забитая торговцами площадь по другую ее сторону. Всадника тут же ухватили за сапог, предлагая отведать горячего сбитня, остановиться у сестрицы Велены и купить отличный новый меч, а наглому воришке, что попытался залезть в седельные сумки, пришлось дать по рукам.

Выбравшись из толпы, эльф завертел головой, пытаясь вспомнить устройство города – не был тут давно, чуть ли не семь лет; когда ехал в добровольное изгнание, в столицу не заглядывал.

Так, «Канийская доблесть» расположена на Кожевенной улице, что рядом с рынком.

– А это значит, что мне туда, – пробурчал Головешка, разворачивая Валуна.

Постоялый двор обнаружился там, где эльф и думал, разве что оказался несколько больше, чем подсказывали воспоминания – может быть, перепутал что-то, а возможно, «Канийскую доблесть» перестроили и расширили.

Прежде чем въехать на широкий двор, он на мгновение задержался.

За проведенное в пути время не раз спрашивал себя, что за спутники ждут его в Новограде. Раз за разом прокручивал в памяти разговор с таинственным чужаком, что заявился к нему домой, пытался уловить нюансы, которые упустил во время беседы.

Но ничего интересного так и не надумал.

Остается надеяться, что Головешку и вправду узнают, и что ему для этого не придется открывать физиономию.

– Добрый господин желает остановиться у нас? Надолго? – спросил мальчишка, подскочивший к эльфу, едва тот остановился у крыльца. – Могу позаботиться о лошадке, если пожелаете, и овса ей насыплю, и вычищу, и в теплое стойло поставлю, и воды ключевой налью, я…

– Позаботься, – сказал Головешка, затыкая этот фонтан красноречия мелкой монеткой. – Одну ночь я у вас проведу наверняка, а дальше… кто знает? Понимаешь?

– Конечно, добрый господин, – закивал мальчишка и потянул за повод, уводя Валуна за собой.

А эльф, отряхнув сапоги от налипшего снега, поднялся на высокое крыльцо. Скрипнула дверь, и он окунулся в запахи жареного мяса и горелого лука, прелой соломы и пропотевшей одежды.

– Ой, простите, господин! – воскликнула дебелая служанка, едва не налетевшая на Головешку. – Проходите вот сюда… свободное местечко как для вас осталось, у окошка.

Народу внутри было точно в храме на праздник – в основном люди из зажиточных горожан, но попадались и гибберлинги, сидевшие, как обычно, большими и очень шумными компаниями.

На нового гостя вроде бы никто даже не глянул.

Головешка прошел туда, куда ему указали, бухнул седельные сумки на соседний табурет.

– Вина, – попросил он. – Самого простого, какое есть. И пожрать чего-нибудь…

Служанка вильнула похожей на две подушки задницей и умчалась в сторону кухни. Эльф остался сидеть, не снимая капюшона и осторожно разглядывая гостей постоялого двора.

Могучий храмовник, один из святого воинства, грызет свиную ногу так, что огрызки летят в стороны… орава мелких пушистых гибберлингов, от щебета и смеха которых звенит в ушах… несколько мастеровых с подпалинами на одежде, едят торопливо, прихлебывают пиво… купчина, такой жирный, что с трудом умещается на двух стульях, взгляд сальный, на толстых пальцах посверкивают перстни с драгоценными камушками…

И кто здесь те самые спутники, что пригодятся в походе на Асээ-Тэпх?

– Ваше вино, – сказала служанка, наклоняясь над столом так, чтобы Головешка мог заглянуть в вырез ее платья, где колыхались розовые груди. – Я принесла рыбы и хлеба, если желаете чего-то еще, то придется немного подождать, наши повара очень заняты…

– Не желаю, – сказал эльф, и она упорхнула к соседнему столу, где веселившиеся гибберлинги чуть не стояли друг у друга на голове.

Раньше, когда Головешка еще носил другое, нормальное имя, эти существа, слегка похожие на белых прямоходящих котов, были ему безразличны, сейчас же вызывали отвращение. Может быть потому, что они могли себе позволить беззаботно орать и скакать, не думая о том, как выглядят в глазах окружающих?

Ладно, в конце концов, ему сказано, что спутники должны сами его найти, так что нечего напрягаться!

– Провались все в астрал, – буркнул Головешка, и принялся за вино.

Мерзкое, конечно, но в той же Сиверии пивал вещи и похуже.

Расположившийся на возвышении у очага бард из канийцев ударил по струнам лютни.

– И плыли без волн и без ветра они, без света и тьмы отмеряя все дни! – затянул он.

Ну так и есть, песня о том самом походе в астрал, во время которого Головешка стал тем, кем стал.

Интересно, сколько этот уродливый козел с лютней попросит денег, чтобы заткнуться? Замолчать на весь вечер, или по крайней мере не вспоминать о том, что почти все именовали «подвигом»?

Можно сказать, что все, кроме одного бывшего эльфа.

Головешка отодвинул тарелку с недоеденной рыбой и мрачно огляделся.

Никто не спешил опознавать его, не подкатывал с предложением выпить за знакомство… Может быть, у него есть время развлечься, а то уже десять дней как толком не напивался и не веселился?

В этот момент дверь открылась, внутрь шагнули трое мужчин: куртки из кожи, что обычно носят наемники средней руки или стражники, обветренные суровые лица, на поясе у каждого нож и меч.

Служанка подскочила к ним, спросила что-то, а затем повела новых гостей к тому столу, за которым сидел Головешка.

– Ох, господин, простите нас, – затараторила она, всплескивая полными руками. – Все столы заняты, и…

– Пусть проваливают, – сказал эльф.

– Что? – девушка растерянно заморгала.

– Я не хочу, чтобы эти уроды сидели со мной, – раздельно проговорил Головешка. – Понимаешь? Пусть поищут себе место среди тех псов, что дерутся за кости под столами.

– Ты сумасшедший? – спросил самый высокий из троих, блондин с холодными голубыми глазами.

– А какая разница? – пожал широкими плечами второй, рыжий, как пламя костра. – Выкинем его, и вся недолга.

Третий не стал тратить время на слова, он просто ударил Головешку в ухо.

Если бы эльф не ждал именно такой атаки, его бы снесло со стула и шарахнуло о стену. А так он пригнулся, так что кулак лишь зацепил капюшон, и врезал в ответ, целясь противнику в живот.

Попал, и один из обладателей кожаных курток согнулся, утробно кашляя.

Рыжий и голубоглазый двинулись вперед, но Головешка уже вскочил на столешницу. Пнул в голову того, что подходил справа, но промахнулся, только задел светлые волосы, с трудом удержал равновесие.

А в следующий момент его так дернули за лодыжку, что земля вылетела из-под ног эльфа. Перед глазами мелькнул потолок, и он спиной хрястнулся о стол. На пол полетели осколки кувшина.

– Ну все, ты труп! – рявкнул, судя по голосу, рыжий, и тут же тон его изменился: – Кто это?..

Головешка сообразил, что в пылу драки с него слетел капюшон.

От удара голова зазвенела, точно пустой котел, по которому врезали поварешкой. Попытался перекатиться вбок, но его держали крепко, и от нового тычка хрустнули ребра, боль отдалась в спину.

– Во имя Тайны Воскрешения, остановитесь! – рявкнул кто-то так мощно, что под потолком колыхнулось тележное колесо, усаженное свечными огарками. – Немедленно!

– Да кто ты такой?.. – начал было голубоглазый, разворачиваясь. – Да ты…

– Это заблудшее дитя Света находится под моей опекой! – прогромыхали совсем рядом, так что башка Головешки зазвенела вновь.

Решив проморгаться, тот обнаружил, что глаза заливает непонятно откуда взявшаяся кровь. Сумев поднять руку и вытерев лицо, увидел, что раскатистый бас принадлежит тому самому могучему храмовнику, что отважно сражался со свиной ногой.

Величественный и грозный в своей рясе, с пылающими глазами и воинственно торчащей бородой, он вздымал над головой символ веры в жертву Тенсеса – вырезанную из дерева свечу, символическое изображение «искры», истинной сущности любого разумного существа.

И кончик ее светился белым огнем.

В «Канийской доблести» царила тишина, посетители хлопали глазами, наслаждаясь бесплатным развлечением.

– Я повторяю! – взревел служитель церкви. – Это дитя Света под моей опекой! Повелеваю вам оставить его в покое, иначе рискуете вы тем, что я вынужден буду обратить против вас всю мощь той силы, что дарована мне вышней силой…

– Потише, дядя, – сказал Головешка. – У меня от твоих воплей голова болит.

– А ты заткнись, исчадие! – рыкнул храмовник.

– Ладно, пошли, парни, – сказал рыжий, бросив на эльфа полный ненависти взгляд. – Встретимся если еще, вот тогда…

– Как пошли? – выдавил тот, которому досталось в живот. – Да я его!

– Уходим, – голубоглазый ухватил товарища за плечи, фактически потащил к двери. – Поужинаем в другом месте.

Храмовник опустил свечу, протянул руку и с такой легкостью сдернул Головешку со стола, будто тот вообще ничего не весил. Эльф покачнулся, но устоял, на пол шлепнулось блюдо с раздавленными в лепешку остатками жареной рыбы.

– Он за все заплатит, и за беспокойство тоже, – пообещал служитель церкви, обращаясь к служанке, что стояла, открыв рот и выпучив глаза, и к тощему мужику в фартуке, что выскочил из ведущей на кухню двери. – Но сначала мы с ним побеседуем! По душам!

Головешка хотел было намекнуть храмовнику, что тот много берет на себя, но ему не дали шанса даже открыть рот. Могучая пятерня вцепилась в рукав и поволокла за собой – в дальний конец зала, туда, где пряталась лестница, ведущая на второй этаж, к комнатам для постояльцев.

Под ногами заскрипели ступеньки, громыхнули одна за другой две двери, и они очутились в просторной, но скудно обставленной комнате – два больших сундука, две кровати, колченогий стол, три табуретки, бадья для умывания, а на стене дешевая икона с изображением изможденного старика в рясе, державшего в ладонях крошечный шарик света.

Похоже, это был Великий Маг Тенсес.

– Меня зовут Велигор, – мрачно сказал храмовник, усаживаясь на одну из кроватей. – Твое имя мне неведомо, но я знаю, что ты тот, кто должен отправиться со мной на Святую Землю.

– Вот это ничего себе… – протянул Головешка.

Меньше всего ожидал, что одним из спутников окажется воинственный святоша, принадлежащий к церкви Света.

– И думается мне, что ты не из тех эльфов, что приняли истинную веру, – продолжил храмовник. – Как можешь ты жить, зная, что Тенсес, да святится имя его, принес себя в жертву ради всего живущего, и тем самым обрек себя на мучения истинные, нескончаемые? Как можешь ты дышать, не испытывая угрызений совести, что подобна…

– Вот только проповедей не надо, – буркнул Головешка. – Ты не в храме, приятель.

Велигор засопел, сжал кулаки, вполне достойные орка.

– Хоть бы спасибо сказал, что я тебя выручил! – рявкнул он.

– А я тебя о помощи не просил! – огрызнулся эльф.

– Ах так? – храмовник поднялся, бороденка его воинственно встопорщилась. – Пусть сие и не будет достойно истинного отпрыска Света, я сейчас отделаю тебя, исчадие, так, что ты собственного имени не вспомнишь…

– А ну попробуй! – Головешка тоже вскочил. – Спаситель хренов!

Как ни странно, оба услышали, что распахнулась вроде бы закрытая дверь, и одновременно повернули головы.

– Это еще что? – пробормотал эльф, когда в комнату один за другим протиснулись три гибберлинга.

Один, покрупнее, с черными подпалинами в белом меху, вроде бы был женщиной, которая выглядела весьма решительно. Двое других носили кинжалы, что для представителей низкорослого народца сходили за мечи, один мог похвастаться шрамом на груди, второй – потерянным где-то ухом.

– Не смейте сражаться друг с другом! – заявила гибберлингша, бесстрашно шагая вперед. – Ибо Нити ваши соплетены друг с другом, а также с нашими, и причиняя вред другому, вы наносите его себе же!

– Ага! – подтвердил тот ее сородич, что обходился без уха. – Ульфа дело говорит!

Третий просто засопел и закивал так истово, что мохнатая голова не отвалилась только чудом.

– Это что, провалиться мне в астрал? – пробормотал Головешка. – Еще и вы?

Отправиться на Святую Землю, в край вечной войны, напичканный опасностями, будто медведь клещами, в компании полоумного святоши и троицы гибберлингов, которые, как известно, все не в себе?

Ну, нет, это точно чья-то злая шутка. Гость, посетивший дом эльфа-отшельника десять дней назад, сейчас должен помирать со смеху.

– Всякое существо, искрой наделенное, равно дорого и ценно перед ликом Тенсеса, – заявил Велигор.

– Так вот пусть Тенсес с ними в Асээ-Тэпх и отправляется! – буркнул Головешка.

– Тише, – сказала гибберлингша, которую, похоже, звали Ульфой. – У стен есть уши. Стоит наш разговор услышать тому, кому не положено, и мы рискуем влипнуть в крупные неприятности. Истинно.

Откуда она это знает, можно было не спрашивать. Все гибберлинги в той или иной степени обладали даром предсказания будущего. Но эта троица, судя по их виду и ощущениям Головешки, могла заглядывать в грядущее с такой же легкостью, с какой обычный человек проверяет содержимое собственных карманов.

– Значит, мне от вас не отделаться, – пробормотал он, даже не пытаясь убрать неприязнь из голоса. – Интересно, что такого вам пообещал тот тип? А тебе, сын Света? – И перевел взгляд на Велигора.

– Ну… – тот неожиданно покраснел. – Укрепление истинной веры дозволяет… Многое разрешено ради того, чтобы обрести частицы святой плоти…

Ясно – храмовникам посулили добыть мощи Тенсеса.

Ну что можно пообещать гибберлингам?

– Я не буду отвечать на твой вопрос, горелый эльф, – твердо проговорила Ульфа. – Зато и не стану ни о чем спрашивать тебя. Моих братьев по ростку зовут Свен и Тронд.

– Я Свен, – подтвердил одноухий, названный в честь героя легенды об открытии способа путешествовать через астрал.

Третий гибберлинг, до сих пор не произнесший ни слова, опять промолчал.

– Ну хорошо, ладно, – сказал Головешка, понимая, что деваться некуда, остается только смириться с судьбой. – Отлично, теперь мы с вами спутники, соратники и все такое… Нужно собраться, обсудить, что нам известно о цели путешествия, и что делать дальше… Понимаете? Только давайте сделаем это завтра утром, и ночевать в одной комнате с вами я не намерен.

И эльф решительно направился к двери.

Если кто и имел мысль оспорить такой план действий, то благоразумно оставил возражения при себе.

***

Ранним утром «Канийская доблесть» выглядела куда менее оживленной, чем в вечернее время.



Читать бесплатно другие книги:

Яков Иванович Бутович (1882–1937) – организатор одного из лучших конезаводов страны, создатель единственного в мире част...
Гарри Клифтону, решившему распрощаться с прошлым, присвоив себе чужое имя, достается тяжелый жребий. Америка, куда он по...
Открытие золотоносных участков в Приамурье в XIX веке стало причиной бурного развития промышленности, а вслед за ней сел...
Молодая преподавательница музыки ждет ребенка от своего возлюбленного и даже не представляет себе, сколько разных людей ...
Диагноз «рак» звучит как приговор. Сначала человек испытывает шок: «Не может быть, чтобы это случилось со мной, это нево...
Холера и сегодня – смертоносная болезнь, но в российских столицах, Петербурге и Москве, эта «азиатская гостья» не появля...