Укок. Битва Трех Царевен - Резун Игорь

Укок. Битва Трех Царевен
Игорь Резун


Эзо-Fiction #8
Новый роман новосибирского эксцентрика Игоря Резуна «Укок. Битва Трех Царевен» словно ураган обрушивается на книжные полки магазинов и претендует на Ваше самое пристальное внимание.

В этой книге люди – всего лишь послушные игрушки стихий; и есть один лишь закон: выживает сильнейший. Кто из них будет смеяться последним?

Эстеты с подкрученными гомосексуальными усиками? Цыганки в пестрых, струящихся одеяниях? Босоногая Людочка-верблюдочка, царевна, которая ждет своего царевича на белом коне? Исстрадавшаяся замерзшая царевна Юлька или полноватый добряк Андрей? Дружная группа бизнес-симоронавтов?

Многоголосье героев, сюжетных линий. Переплетаются судьбы, сочетаются знаки – странные мысли навевают бесстрастные факты…

Впрочем, довольно домыслов, концовка все расставит по своим местам, благо путь до нее неблизкий. Но лучше ответы ищите по пути, в книге… и, уверяем, обрящете.

Особо впечатлительным рекомендуется беречь свое сознание от всепоглощающего смерча эмоций.





Игорь Резун

Укок. Битва Трех Царевен. Книга 1, 2





Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014








«…Сначала, то есть совсем давно, человечество-ребенок училось складывать буквы в слова (грамота), потом, став постарше, записывать под диктант жизни (хроники), затем уже человечество-подросток писало изложение „по мотивам“ происходящего или сочинение „на тему“ (трактаты), затем человечество-юноша мечтало о том, как будет или как могло бы быть – соответственно рождались утопии, антиутопии, поэмы, фантастические романы или же наш юноша удрученно анализировал происходящее – смотрите классиков, если не верите…»

Нынче человечество вступило в пору зрелости. Эта пора характерна тотальным присутствием в реальности и умением создавать ее самому. Отличный пример такого творчества – Игорь Резун со своей эпопеей про «царевен». Синтезировав опыт прошлого и волшебные технологии будущего – он создал мир настоящего – НАШУ ЖИЗНЬ. Но создал ее на бумаге, придав простому текстильному (от слова текст и стиль) изделию ака книга многомерность и разноплановость. Можно сказать, что Резун не просто остановил, но препарировал мгновение… И из последнего теперь брызжет кровь, оно агонизирует у нас на глазах, но, тем не менее, остается прекрасным.

…Ибо что может быть прекраснее побежденного мгновения?..»



    Редактор журнала «брутальный гламур» Федерик Бездонный, статья о литературе современности «Точка сборки, запятая – вышла рожица кривая».


Для того чтобы понять этот роман, вскрывать его следует поэтапно – слой за слоем. Поехали? Вскрытие покажет.



Акт первый, сцена первая.

Декорации, актеры-статисты, музыкальное сопровождение

Страница переворачивается и занавес падает.

Не надо щуриться, глаза скоро привыкнут к свету. И к темноте.

Многообразие мира под медленную музыку наплывает на вас и вот – начинают проступать очертания…

Франция. Париж. Сорбонна. Эстеты с подкрученными гомосексуальными усиками, голубовато-розоватый флер, поверхностно-глубокие разговоры про искусственное искусство. Искушения.

Мелодия чувственная, гиперутонченная и извращенная. Скрипка хохочет, тромбон выводит трели, флейта хрипло ругается…

Смена декораций. Табор спускается с неба. Цыганки в пестрых, струящихся одеяниях Мирикла и Патрина находят приют, чтобы вскоре потерять его, – его и тех, кто им помог. Рок распластал над ними зловещую ладонь, а преследователи отстают ровно на шаг – и через этот шаг долетает до беглянок запах гари и стоны изувеченной человеческой плоти.

Душераздирающе-простая мелодия пастушьей дудочки несется над холмами и городами, а на нее накладывается хрустальный, грустный напев девичьим голосом, голосом урожденной царевны…

И снова все изменилось. Знакомые индустриальные пейзажи: дворы и помойки, разнорабочие кавказской ориентации, замыслившие кровную месть из-за украденных роз, и босоногая Людочка-верблюдочка, царевна, которая ждет своего царевича на белом коне, а находит… Но не будем забегать вперед, лучше вслушайтесь…

Окрест нарастает барабанная дробь, о которую разбиваются смешливые частушки о Симороне, исполненные в режиме «моно». «Сама симорончик я садила, сама как ягодка цвела»… тук-тук, где ты, друг?

На этот раз мы видим исцарапанные стены «Лаборатории по практическому применению Симорона», которые опекают безбашенных ребят: храбрую Лис, простодушную Тятю-тятю, долговязого Ивана и других… Но их лидер Медный еще не знает, какую тайну скрывает его дружная группа бизнес-симоронавтов, какой силы и мощности батальон бойцов дурачится вместе с ним – бойцов гладких и быстрых как лемуры. И что имена им Белая Смерть, Духовный Снайпер, Эзотерическая Антенна… и Предатель.

Романтическая баллада наполняет энергией все вокруг и сквозь нее слышен ЗОВ… Иди на него.

Магазин практического волшебства. Хрупкая Майя, похожая на японку, и спокойный как танк Алексей снабжают горожан инструментами волшебного воздействия на жизнь. В уютной квартире тихо живут исстрадавшаяся замерзшая царевна Юлька и полноватый добряк Андрей. И не замечают ни те, ни другие, как внимательно смотрит на них нечто нечеловечески страшное…

Рэперский речетатив ложится на все убыстряющийся ритм восточной мелодии – чечетка холода выбивает дробь босыми ногами на раскаленной крыше. Гром.

А еще готическая девочка Санечка, дед Клава, сладкоречивый Махаб-аль-Таир… Многоголосье героев, сюжетных линий. Последние тоже как люди, сходятся и расходятся, случайно или надрывно, комично или трагично – переплетаются судьбы, сочетаются знаки – странные мысли навевают бесстрастные факты. В низу живота горит татуировка, и притягивает все живое образ равностороннего квадрата, вписанного под четкий излом равнобедренного треугольника, геометрически безупречная фигура – Улльра Старца…



Акт второй. Сцена вторая.

Те же и стихии

? Вот ведь чо творят, чо творят-то! Средь бела дня… воруют, памашь, частное трудовое достояние. Надо бы звякнуть кому следует.

? Перестаньте – брезгливо оборвала его женщина, – Это моя квартира. Люди работают. Щели заделывают. Энергетические.

? Щели? – поразился старичок – Куды щели?

? В параллельный мир! – брякнула Агния Андреевна то, что сама слышала от Алексея.



«ТАК!» – говорят в Симороне, чтобы утвердить желаемое и включить ВКМ.[1 - Волшебная Картина Мира – приходит на смену Привычной Картине Мира, отличается внезапностью. Небезопасна, но интересна.] Но что делать, когда все не ТАК?

Взрыв под тоннелем метро и мутный поток воды заливают оперативный зал спецуправления «Й» и новониколаевскую тюрьму – неизвестные силы воплощаются в героев, и те двигаются, чувствуют, живут в соответствии со стратегией, которая им неизвестна. В соответствии со стратегией, которая известна не им.

В книге Игоря Резуна «Укок. Битва трех царевен» люди – всего лишь послушные игрушки стихий, и есть закон: выживает сильнейший – спасают его, а не социально защищаемых калек. На передний план выходят крепкие, сильные, молодые. На сцене – природа, а не мораль и человечность.[2 - Волшебная Картина Мира – приходит на смену Привычной Картине Мира, отличается внезапностью. Небезопасна, но интересна.]

Но мимолетные экскурсы в прошлое заставляют видеть пространство в разрезе времени – восприятие получается многомерным, глубоким, насыщенным невидимым глазу контекстом и неслышной уху музыкой, а это важнее и несравненно увлекательней, чем пресный гуманистический подход. Ведь мы начинаем видеть и понимать взаимосвязь эпох, суть которых тоже – стихия. Стихия времени.

…Но все же нас изумляет то, что мы видим, как треугольник Улльры – равнобедренная сила добра под названием Симорон с лязгом заключается в прямоугольную жестокость квадрата Зла. Как такое могло случиться?

Может быть, как поет Мумий Тролль «все нечестно так, только вот, наверно, интересней»?.. Что ж, цена настоящих приключений немаленькая, а чудеса требуют жертв. Впрочем, довольно домыслов, концовка все расставит по своим местам, благо до нее путь неблизкий.

Но лучше ответы ищите по пути, в книге… и, уверяю вас, обрящете.



Акт третий. Сцена третья. Те же и Аффтар жжот

«Снимать энергетические удары, нейтрализовывать вампиров, прочищать чакры, оптимизировать ауру» сейчас способны многие.

Но способны ли они создавать такой мир, в котором вечерний «город зачах», мир, где вскапывание огорода превращается в сакральное жертвоприношение («вонзить острое жало лопаты в черное живое тело дачной гряды»), а прямо на вас мчится «лязгающий червь поезда». В общем, братья Люмьер отдыхают…

И даже обычный флирт в этой книге превращается в бой. Затаив и так доселе прерывистое дыхание, читатель с ужасом и жалостью ждет, как пиратский бриг мерзкого писателя эротических рассказов Термометра возьмет на абордаж стройный корабль юной Людочки-верблюдочки.

– Ну… это так красиво, что вы рассказали. А… ну, а как это… что это, то есть, значит?

– Это значит, милейшая Людмила, только одно, что в своем познании мира ограниченный человек видит лишь результат, конечную цель, а настоящий мыслитель видит только точку Начала Пути, бесконечный процесс, ведущий к совершенству.

В текст книги хочется зарыться, словно алчный брат Али-бабы в сокровища. Хочется перебирать слова и рассматривать их на свет, вгрызаться в некоторые, да так, чтобы сок стекал по подбородку. Впрочем, временами попадаются слова – ядовитые змеи, на которые пару секунд смотришь как парализованный, а потом с воплем ужаса отбрасываешь – и все тело передергивает от омерзения. Страшно…

Но потом о страхе вновь забываешь.

Да и как не забыть, купаясь в роскоши, пропуская сквозь пальцы дорогую ткань метафор и любуясь резной поверхностью описаний, погружая все пять органов чувств в изысканно-нежный шербет внутреннего мира героев, оттененный горьковатым привкусом будущих событий, но от того даже более сладостный. Как не забыть обо всем, наслаждаясь тонкой выделкой речи, гулкой акустикой символов и аллюзий. И, скажите, КАК, пригубив искрящийся коктейль остроумия, не забыть то самое кодовое «сим-сим откройся», которое позволяет выбраться из пещеры (читай: из книги)?

Так что повторяйте за мной: «абсурд, выдумки», «реальная жизнь совсем другая», «так не бывает»… Если после произнесения этого заклинания вы услышите скрежет силы воли, то сможете закрыть книгу и перевести дух.

Но берегитесь, если не получится… через какое-то время прибудут сорок разбойников с неуловимо знакомыми лицами и вас ждет УКОК.

Полный Укок.

Изменчив ли круговорот
Всего, что мир образовало?
То радость, то беда грядет…
Каким бы ни было начало,
Все будет под конец наоборот.

    Вильгельм Ван Фоккенбрюх


    Ника Шерман, журналист







…Здесь бывает так тихо, что слышно, как шепчутся высокие, тонколистые травы и голубенькие эдельвейсы. Но чаще всего дует, завывая, какой-то потусторонний, мрачный ветер. Когда эти пространства скованы снегами, тут минус пятьдесят. Летним днем земля морщится от жара, а ночью падает град. Здесь все нереально и странно; это чулан мира, куда Бог свалил все ненужное, но почему-то до сих пор хранимое в забытье.

Здесь ходил, прихрамывая, кривоногий человек с длинной веревкой бороденки – Чингисхан, проведший тут со своим войском одну зиму; здесь брели, преодолевая кручи, караваны Великого Шелкового пути. Здесь сходились границы трех великих империй – китайской, монгольской и российской и бесконечных тюркских владений. Здесь сталкивались, не побеждая друг друга, четыре мировых религии: смиренное конфуцианство, задумчивый буддизм, дремотное православие и воинственный ислам. А жители прилегающих мест до сих пор поклоняются духам, верят, что из деревьев ночами, по повелению Эрлик-хана, выходят мэнквы – бывшие боги, нескладные и глупые, годные лишь для того, чтобы вселиться в мертвое тело, да выполнять грубую работу, или веками молчать в древесном обличье. Здесь над ручьями трепещут на ветру обвязанные ленточками ветви деревьев – бурханов, у которых каждый остановится и постоит в благоговейном молчании. Здесь несколько тысяч лет назад нашла свое последнее прибежище загадочная принцесса-шаманка, пришедшая из страны пустынь, женщина с лицом нубийки, не похожим на плоские овалы здешних жителей, и с несоразмерно большими ступнями ног, что тоже считалось признаком ее царственного, мистического происхождения – эти ноги не боялись ни холода, ни углей, ни стального клинка. Рерих считал, что отсюда начинается вход в Шамбалу. В этом затерянном мире неуютно ощущают себя люди, но зато прекрасно сосуществуют кони, растения и птицы.

Плато Укок раскинулось на двух с половиной тысячах метров над уровнем моря, на семьдесят километров с запада на восток и на полсотни – с севера на юг. Почти что ровный квадрат. А в центре этого квадрата – Табын-Богдо-Ола, гора, название которой переводится, как «Пять священных вершин». На нем сильные ветры сдувают выпавший снег – и поэтому древние монголы, тюрки, скифы и казахи издавна пасли тут свой скот. Здесь же они приносили жертвы: в перевязях сочной травы до сих пор выбеленные солнцем и ветром кости животных. Альпинисты тревожат Пять священных вершин только с монгольской стороны, и то перед восхождением получают благословление ламы, иначе гора безжалостно бросает их вниз, на камни, на ледяные плоскости и убивает без промедления.

А у тех, кому удается подняться на самую вершину, и оттуда, со снежной шапки, взглянуть вниз, на плато, начинаются галлюцинации. Они видят бредущую по снежному савану или по травяному ковру женщину; чаще всего она бредет по снегу – она почти нага, ветер раздувает на ней балахон, и ноги ее босы, они равнодушно перемалывают снег, как песок пляжа. Невозможно сказать, молодая она или старая, брюнетка или шатенка, голова ее скрыта накидкой, да и странно – видят ее очень хорошо, очень точно, будто бы в бинокль с чудовищным увеличением. Куда идет она, к кому? Она идет тяжело, придерживая рукой живот – но идет, как только что разрешившаяся от бремени, как сотни тысяч российских рожениц, бредущих по коридорам роддомов. Одни говорят, что увидеть ее – счастье, другие утверждают, что это к близкой смерти. Наверно, и то, и другое справедливо – только боги знают, кому что суждено, однако видение этой женщины, хозяйки плато всегда означает какие-то перемены в человечьей судьбе.



Здесь есть два перевала – Канас и Бесу-Канас. «Кан» – по-казахски кровь, «Ас» – перевал. Картографы нанесли их на карты только в пятидесятом, но названия старше. В тридцать шестом несколько казахских родов хотели уйти в Китай. Сотни людей, воины – на лошадях, женщины с грудными младенцами, цепляющимися за их шеи, с оравами ребятишек, пешком по сухой, истомленной солнцем траве.



Читать бесплатно другие книги:

Если вы не выучили язык в школе или институте, то не стоит переживать и думать, что вы к этому неспособны: вы и не могли...
Плетеный пояс – непременный атрибут русского костюма. Его носили и мужчины и женщины, богатые и бедные. Но мало кто знае...
Если скучное слово «диета» заменить фразой «средиземноморская диета», то необходимость похудеть в тот же миг представитс...
Три небольшие новеллы, объединенные под названием «Любовник», неспроста находятся в одном сборнике. Тема любовника прохо...
Великая Отечественная война глазами противника. Откровения ветеранов Вермахта и войск СС, сражавшихся на Восточном фронт...
Книга освещает многие аспекты выращивания овощных культур, начиная от планировки приусадебного участка и подбора культур...