Куда мы, папа? (сборник) - Фурнье Жан-Луи

Куда мы, папа? (сборник)
Жан-Луи Фурнье


Интеллектуальный бестселлер
Три повести под одной обложкой. Три повести, написанные предельно откровенно. Три повести, о которых вы будете долго вспоминать.

«Куда мы, папа?» – письма отца своим детям. Детям необычным – инвалидам. Повесть не оставляет горького послевкусия, потому что она – о любви. Родительская любовь абсолютна, ведь мать и отец любят детей не за то, что те получают отличные отметки, и уж тем более не за то, что их дети похожи на всех остальных людей.

Рассказчик смог подарить своим детям любовь и сделать счастливыми и их, и самого себя.





Жан-Луи Фурнье

Куда мы, папа? (сборник)





Jean-Louis Fournier

O? on va, papa?

Copyright © Editions Stock, 2008

Il n’a Jamais Tue Personne, Mon Papa

Copyright © Editions Stock, 1999, 2008

Veuf

Copyright © Editions Stock, 1999, 2011

Photo © Ulf Andersen

© Петрова Ася, перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru))





Куда мы, папа?


Дорогой Матье!

Дорогой Тома!



Когда вы были маленькими, мне страшно хотелось подарить вам комиксы про Тентена. Там есть что обсудить. Сам я отлично помню все истории – перечитывал их по сто раз.

Но вам так и не посчастливилось сунуть в них нос. Вы не умели читать. И никогда не научитесь. До конца ваших дней на Рождество вам будут дарить игрушечные машинки и кубики…

Теперь, когда Матье бежит за своим мячиком туда, где никогда его не отыщет, а у Тома, хоть он все еще на Земле, голова в облаках, я решил подарить вам книгу. Книгу, которую написал для вас. Чтобы вас не забывали, чтобы вы не превратились в блеклое отражение самих себя с фотографии на свидетельстве об инвалидности. Я хотел написать о том, чего никогда вам не говорил. Наверное, меня мучают угрызения совести. Ведь я был не слишком хорошим отцом. Иногда я вас не выносил, вас непросто любить, вы знаете. С вами нужно ангельское терпение, а я вовсе не ангел.

Мне жаль, что мы не были счастливы вместе, и, наверное, мне стоит попросить прощения за то, что я произвел вас на свет – такими.

Нам с вами не повезло. Несчастье просто свалилось на нас – как снег на голову.

Ладно, прекращаю стенать.

Когда речь заходит о детях-инвалидах, все всегда делают трагические лица, словно близится конец света. А я хочу хоть раз в жизни поговорить о вас с улыбкой. Потому что вы меня часто забавляли – и не всегда бессознательно.

По сравнению с родителями нормальных детей мне очень повезло. Мне не пришлось ломать голову над тем, гуманитарии вы или технари, в какую школу вас отдать, какую специальность выбрать. Я не мучился, гадая, кем вы будете работать, ответ был прост: никем.

Кроме того, благодаря вам я долгие годы не платил налог на машину[1 - Родители детей-инвалидов с постоянным свидетельством инвалидности имели право не платить налог на машину. В 1991 году этот закон отменили, и с тех пор иметь детей-инвалидов уже невыгодно.] и ездил на больших американских автомобилях.



С тех пор как Тома исполнилось десять лет, каждый раз, садясь в Chevrolet Camaro, он спрашивает: «Куда мы, папа?»

Сначала я говорю: «Домой».

Спустя минуту вопрос повторяется с прежней наивностью и простодушием. Тома ничего не запоминает. После десятого «куда мы, папа?» я уже не отвечаю…

Я понятия не имею, куда мы движемся, мой бедный Тома.

Мы стремительно съезжаем с катушек. И скоро окажемся в тупике.

Сперва один ребенок-инвалид, затем другой. Почему бы не завести третьего?

Я такого не ожидал.

Куда мы, папа?

Мы поедем по автотрассе в обратном направлении.

Поедем на Аляску. Будем гладить медведей. А потом они нас съедят.

Поедем за грибами, насобираем бледных поганок и сделаем отличный омлет.

Поедем в спортивный комплекс и с гигантской вышки прыгнем в осушенный бассейн.

Поедем на море. Посмотрим на Мон-Сен-Мишель, прогуляемся по зыбучим пескам, увязнем и попадем в ад.

Однако Тома невозмутимо продолжает старую песню: «Куда мы, папа?» С ним не соскучишься, скоро он побьет собственный рекорд. Может, шутка, повторенная дважды, и глупость. Но глупость, повторенная сто раз, – это уже комедия.



Пусть поднимут руки те, кто никогда не боялись произвести на свет умственно отсталого ребенка.

Никто не поднял руки.

Все об этом думают, как думают о землетрясении или о конце света, о чем-то, что может случиться за всю жизнь лишь раз.

На мою долю выпало два конца света.



На новорожденных всегда смотрят с восхищением. Ими любуются. Разглядывают их крохотные ручки, пересчитывают пальчики – пять и пять, – с облегчением выдыхают: не четыре, не шесть, а именно пять, и то же самое на ногах. Это чудо. Уж не говоря о сложных функциях организма.

Рождение ребенка – это риск… Невозможно ничего предугадать. И, однако, мы продолжаем пытаться.

Каждую секунду в мире женщина производит на свет младенца… «Надо непременно ее разыскать и попросить, чтобы она прекратила», – сказал какой-то юморист.



Вчера мы ходили в монастырь Аббевиль, чтобы показать Матье тетушке Мадлен, настоятельнице.

Нас приняли в маленькой комнатке для посетителей, где стены были покрыты побелкой. В глубине в стене находился проем, задернутый плотным занавесом, но не красным, как в театре Гиньоль[2 - «Гран-Гиньоль» (фр. Grand Guignol) – парижский театр ужасов, один из родоначальников и первопроходцев жанра хоррор. Работал в квартале Пигаль (13 апреля 1897 – 5 января 1963).], а черным. Оттуда-то и послышался голос: «Привет, ребятишки!»

Это была тетушка Мадлен. Она монахиня-затворница, и видеть нас ей запрещено. Мы поболтали, затем ей захотелось поглядеть на Матье. Она попросила поставить люльку перед занавесом и велела нам отвернуться.

Монахини-затворницы имеют право видеть маленьких детей, но не взрослых. Тетушка позвала других сестер, чтобы те полюбовались на малыша. Послышалось шуршание платьев, кудахтанье, радостный смех, а затем занавес раздвинули. Тут начались «сюси-пуси», «ути-мути» и восхваление дитя Божьего. «Какой хорошенький! Только взгляните, Боже правый, он улыбается как маленький ангелочек, новорожденный Иисус!» Еще чуть-чуть, и они назвали бы его маленьким гением.

Для монахинь дети прежде всего создания Господа, а потому они совершенны. Все, сотворенное Господом, совершенно. Изъянов быть не может. К тому же Матье племянник матери-настоятельницы. В какой-то момент мне захотелось повернуться и заставить их замолчать.

Но я этого не сделал. И правильно.

Раз в жизни Матье заслуживал услышать комплимент…



Никогда не забуду первого врача, которому хватило смелости объявить нам, что Матье необычный ребенок. Дело было в Лилле. Профессор Фонтен сказал, что иллюзии нужно оставить. Матье физически и умственно недоразвит и никогда не сможет вести нормальную жизнь.

В ту ночь мы спали плохо. Мне снились кошмары.

До того момента точного диагноза Матье не ставили. Все говорили – проблема в замедленном физическом развитии.

Родители других детей и друзья старались нас подбодрить. Всякий раз, повидав Матье, они говорили, что поражены тем, какой он сделал рывок. Помню, я однажды ответил, что поражен тем, какой рывок он не сделал. Я разглядывал чужих детей.

Матье на их фоне выглядел вялым. Не мог прямо держать голову, как будто шея у него резиновая. Другие дети хотели есть, кричали, прямо-таки требовали, чтобы их покормили. Матье вел себя как неживой. Словно никогда не испытывал голода. Мы проявляли ангельское терпение, пытаясь заставить сына открыть рот и что-то проглотить. А в ответ он частенько блевал на своих ангелов.



Если новорожденный ребенок – чудо, то новорожденный идиот – чудо наоборот.

Бедный Матье плохо видел, природа наградила его хрупкими костями, кривыми ногами, горбом на спине, непослушными волосами и скорбным выражением лица. В общем, он был не только некрасивым, но к тому же еще и грустным. Рассмешить его стоило огромных усилий. Он как заведенный повторял: «А-ля-ля-ля-ля, Матье… А-ля-ля-ля-ля, Матье…» А порой вдруг ударялся в рыдания, от которых сердце разрывалось, словно хотел нам что-то сказать, но не мог и страдал. Нам всегда казалось – он отдает себе отчет в своем недуге. Думает: «Если бы я только знал, я бы не родился».

Мы хотели защитить его от жестоких ударов судьбы. Но мы перед ней бессильны, и это самое страшное. Мы даже утешить ребенка не могли, не могли сказать, что любим его таким, какой он есть, потому что он родился глухим.

Когда я думаю о том, что Матье родился по моей вине, что именно я впустил его в эту страшную жизнь, мне хочется попросить у него прощения.



Как узнать ребенка-идиота?

Он словно кривое мутное отражение самого себя.

Когда на него смотришь, словно оказываешься в комнате смеха, только тебе совсем не смешно.

Мутное отражение никогда не станет четким.

И ты никогда не увидишь ребенка по-настоящему.



Умственно отсталому ребенку живется непросто с самого начала.

Впервые открыв глаза, он видит над собой два перекошенных от страха и горя лица. Мамы и папы. Они думают: «Неужели это мы виноваты?» Им нечем гордиться.

Время от времени они начинают орать, каждый сваливает ответственность на другого, и, перечислив всех родственников, родители наконец вспоминают, что чей-то прадедушка, дядя или внучатый племянник был алкоголиком.

Иногда они после этого даже разводятся.



Матье часто играл, воображая себя автомобилем, при этом издавал звуки, похожие на гул мотора: «врум-врум-врум». Тяжелее всего нам приходилось, когда Матье якобы участвовал в гонке «24 часа Ле-Мана»[3 - «24 часа Ле-Мана» (фр. 24 Heures du Mans) – старейшая из ныне существующих автомобильных гонок на выносливость, проходящая ежегодно с 1923 года недалеко от города Ле-Ман во Франции. Гонку также часто называют «Гран-при выносливости и экономичности». Команды вынуждены искать баланс между скоростью и надежностью автомобилей, которые должны продержаться сутки без механических повреждений, а также рационально использовать расходные материалы, такие как топливо, шины и тормозные колодки. Заодно проверяется и выносливость пилотов, которым зачастую приходится проводить за рулем более двух часов, пока их не сменит партнер по команде на очередном пит-стопе. Ожидая своей очереди, пилоты успевают перекусить и немного отдохнуть. По действующим правилам каждым автомобилем, участвующим в гонке, должны поочередно управлять не менее трех пилотов.] и ночи напролет куда-то мчался в машине без глушителя.

Я по нескольку раз просил его вырубить мотор, но безуспешно. Взывать к разуму идиота – трата времени.

Я не мог уснуть, а вставать ни свет ни заря. Порой мне в голову приходили страшные мысли, например, мне хотелось выбросить Матье в окно. Но мы жили на первом этаже, так что мой поступок ничего бы не изменил. Я бы слышал «врум-врум» и с улицы.

Я успокаиваю себя, думая о том, что нормальные дети тоже часто не дают родителям спать.

Так им и надо.



Матье не в состоянии выпрямить спину. У него совсем нет мышечного тонуса. Он как тряпичная кукла, какой-то опавший и вялый. Как он будет развиваться? Каким станет, когда вырастет? Понадобится ли ему сиделка?

Мне пришло в голову, что Матье мог бы работать в гараже, механиком. Лежачим механиком, который чинит автомобиль, распластавшись под ним. Правда, для этого понадобится гараж без подъемника.



У Матье почти нет любимых занятий.



Читать бесплатно другие книги:

Хелен – молодая и привлекательная танцовщица, но ее жизнь полна ограничений. Ее мать постоянно ее контролирует, а парень...
Все слышали о том, что в нашем подсознании заложены невероятные способности – волшебным образом притягивать желаемое. Кн...
Спокойную и мирную жизнь рабочего  коллектива небольшой фирмы всколыхнула неожиданная смерть их директора. В ужас поверг...
Раскалённые светло-светло-жёлтые пески Сахары, по которым бродят коварные ливийские диверсанты, рыжие пустынные волки, д...
Королева детектива не нуждается в представлении. Почти столетие она гордо носит этот титул. За эти годы тысячи авторов н...
«Обнаженные мысли» – многоплановая и неординарная книга талантливого самобытного писателя и замечательного стилиста Юрия...