Шпион вышел вон - Лорченков Владимир

Шпион вышел вон
Владимир Владимирович Лорченков


Самый скандальный роман 2012 года! Из-за него премии «Нацбест» пришлось искать новых спонсоров. «Шпион вышел вон» – гениальное предвидение художника. Убойный триллер, в котором США и Россия становятся на грань ядерной войны из-за тайной организации, символ которой… колорадский жук. Сарказм и ирония Хеллера, искрящийся стиль Селина, помноженный на фирменный абсурд Кустурицы… Будет жарко!





Шпион вышел вон

Владимир Лорченков



© Владимир Лорченков, 2014



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru


ВСТУПЛЕНИЕ



Мы видим в кадре типичную картину типичного голландского живописца, если, конечно, он не Ван Дейк, не Рембрандт, и еще не десяток-другой известных фамилий. То есть, мы видим типичную голландскую картину в представлении человека, который не очень хорошо разбирается в голландской живописи. Это пейзаж. На нем изображен канал, с плывущей по нему лодкой, несколько прохожих на набережной, вдалеке – мельницы, и поля. Картинка – и без того размытая благодаря приближению камеры к изображению, вблизи она выглядит распавшейся на множество мазков, – становится еще чуть более размытой. Камера чуть дрожит, потом снова наводится резкость. Мы видим, что картинка «ожила». Она очень похожа на предыдущую, но в ней есть кое-какие отличия. Перед тем, как она станет совершенно отчетливой, по экрану бегут буквы – как в фильмах про разведчиков («Лэнгли, 2 июля, кабинет руководителя операции…» – В. Л.).



«Кишинев, 5 марта 2010 года…»



Буквы исчезают, мы видим только картинку.



Берега узкого канала – на картине он был чистым и широким, – густо поросли камышом.



Над каналом возвышается автомобильный мост. По нему проносятся очень дорогие автомобили, и очень старенькие автобусы. Из-за этой эклектики дорожный поток выглядит так же контрастно, как Млечный путь, в котором на фоне пролитого и скисшего молока изредка поблескивают особенно яркие звезды.



На экране, самых ярких звездах – речь идет об автомобилях, конечно, – наклеены Ордена Победы. Это несмотря на то, что на земле под мостом кое-где лежит снег, и до 9 мая еще довольно далеко. Мы видим на одном из притормозивших автомобилей надпись на заднем стекле. Вместе с автомобилем останавливается весь поток, камера поднимается над ним и мы можем прочитать надпись:



«Мулцумеск батрын пентру Викторие нна!» («Спасибо деду за победу на хер!!!»).



Камера опускается и мы видим причину импровизированной «пробки» : это старик на костылях, в кителе и с планками. Он пытается перебежать дорогу в совершенно неприспособленном для этого месте: здесь нет ни «зебры», ни светофора, ни перекрестка. Жужжание опустившегося стекла иномарки.



Еб твою мать, дед, – кричит деду владелец автомобиля.

Ну куда ты прешь, еб твою мать, – кричит водитель.

Здесь, на хуй, ни зебры, ни светофора… – кричит он.

…ни перекрестка! – кричит он.

Ну ты ваще старый ебанулся! – кричит он.

Еб тебя и твою маму! – кричит он.



Блеск перстня на пальце – перстень большой, круглый, мы успеваем увидеть вензель, это буквы Т и Р, – и блеск золотой цепочки на шее. Блеск золотых зубов. Каждый блеск со своим оттенком, потому что перстень – из белого золота, цепочка – красного, а зубы – традиционного, желтого.



Крик:



Ебаный твой рот, – кричит водитель.

…сидел бы лучше дома, бабку ебал! – кричит он.



Дед, бегло проковыляв до конца дороги – машины уже начинают двигаться, резкий звук моторов, дребезжание проводов из-за приближающегося троллейбуса, – оборачивается, и картинно подняв костыль, – из-за чего становится похож на красноармейца Кантарию, установившего флаг над Рейхстагом, – кричит:



Еби свою мамашу, дешевле будет! – кричит он храбро (мы понимаем, что свои ордена за отвагу человек, что называется, Заслужил – прим. сценариста).

Только в рот ее еби, – кричит он.

Не в пизду, – кричит он.

Чтобы еще одно такое же хуйло не родилось, – кричит он.

Усек, пидар?! – кричит он.

Что бля? – кричит владелец дорогого авто.

Что бля ты сказал?! – кричит он.



Владельцы других автомобилей начинают нетерпеливо сигналить, опускаются стекла, ругань. Обидчик ветерана, – который, без сомнения, Решил Бы Вопрос с каждым из автолюбителей по одиночке, – мерит взглядом дорогу, быстро оценивает ситуацию, и очень важно и неторопливо отъезжает.



Мы провожаем его автомобиль взглядом. Вдалеке он проносится на перекрестке, не притормозив перед «зеброй».



Мы видим, что на светофоре для пешеходов «горел» зеленый свет.



Камера дает общий план города.



На горизонте не видно ничего, кроме многоэтажных жилых зданий, о которых, – если бы они были испанскими грандами, – можно было бы сказать «пообносились».



На одном из зданий висит огромный щит, на котором написано «Демокрация, Патрия шы Памынт» («Демократия, Родина и Земля» на румынском – прим. Авт.). Снова канал.



Он как бы чуть уходит в землю, из-за чего все происходящее на его берегах видно только сверху, с моста.



А так как это мост без пешеходных дорожек, то происходящее внизу видно только нам.



У воды возятся два человека неопределенной и помятой, как бывает у сильно пьющих бомжей, наружности. На мужчинах – одинаковые поношенные шинели, но обуты они по-разному. На одном – резиновые сапоги, на другом – тоже сапоги, но, почему-то, женские. Это высокие ботфорты, в которых молдаванки фотографируются для сайтов знакомств с иностранцами, перед тем, как отправить туда свою анкету. Один сапог – розовый, другой – черный. Они потерты, но, в отличие от Кишинева, – общий план которого мы видели, – еще хранят остатки былого великолепия.



Мы даже видим несколько стразов, которыми украшен каблук.



Судя по тому, что стразы все еще на сапоге, они не были поменяны на алкоголь или проданы, и, стало быть, – понимаем мы, – они фальшивые.



У мужчин – слезящиеся из-за ветра и похмелья глаза. Они внимательно смотрят в воду. Мы видим за спинами мужчин табличку. На ней написано по-румынски «Река Бык, охраняется государством». Снова – лица мужчин. Общий план фигур. Они наклонятся над водой. Снова лица. Мы видим их снизу, как если бы смотрели из реки.



Мужчины говорят:



Еще чуть – чуть и всплывет, – говорит Первый (в резиновых сапогах).

Ну а если нет? говорит Второй (в женских сапогах).

Хули, еще три часа ждать, – говорит он.



Глаза у бомжей двигаются, как у призывников на медосмотре («смотри на палец, вправо, влево… да нет, не головой, а глазами, кретин!» – прим. сценариста.).



Не матерись, – говорит Первый.

По хуй, – говорит Второй.

Не надо, – говорит Первый.

Мы в жопе, да – говорит он.

Но… – говорит он.

Мне кажется, что Бог есть, – говорит он.

И что у нас еще есть Шанс, – говорит он.



Поднимает голову и смотрит вперед. Разворот камеры. Мы видим чуть поодаль, – на пригорке, – церковь. Возврат камеры к реке и бомжам.



Он еще простит нас, – говорит Первый.

Надо не сквернословить, не воровать… – говорит Первый.

Спиртного не пи… ну, пить поменьше, – говорит он.

Верить в Бога, – говорит он.

И все наладится, вот увидишь! – говорит он.

Я бля верю, я что не верю, – говорит Второй.



Оба размашисто крестятся, причем делают это неправильно – троеперстием, но слева направо.



Снова смотрят в воду.



Ну, а если заметит кто? – говорит Второй.

Никому этот Бык сраный на хуй не нужен, – говорит Первый.

Он, блядь, как моя залупа, – говорит он.

Его блядь не чистили и не трогали уже лет двадцать, – говорит он.

Тут даже бобры уже скоро заведутся, – говорит он.

В залупе?! – говорит Второй.

В реке!!! – говорит Первый.

Прямо блядь бобры? – говорит Второй.

А то блядь, – говорит Второй.

Нутрию я, по крайней мере, уже видел, – говорит он.



(Примечание сценариста: по ходу разговора мужчины двигают глазами – вправо, влево, вправо, влево. Но амплитуда – небольшая)



Она блядь плыла с таким на хуй видом, – говорит Первый.

Как будто блядь президент Молдовы, уссаться, – говорит он.

Такая же важная? – говорит Второй.

Такая же ебанутая, – говорит Первый.



Смеются.



А вдруг там ничего нет? – говорит Второй.

Ну, значит ничего и не будет, – говорит Первый.

Какой тогда смысл ждать? – говорит Второй.

Слушай, ты и мертвого заебешь, – говорит Первый.

Бля, хватит мне вспоминать это! – говорит Второй.

Это и было-то все один раз! – говорит Второй.



Первый отворачивается от воды и пристально смотрит на Второго. Тот несколько секунд выдерживает взгляд, потом виновато отводит его в сторону. Снова глядят в воду.



Если ты еще раз трахнешь покойни… – говорит Первый.

Я же не знал, что она мертвая… – хнычет Второй.

Лежала себе и лежала, как будто бомжиха пьяная, – говорит он.

В следующий раз проверяй пульс, – говорит Первый.

Ладно, – говорит Второй,



Закатывает рукав и сует руку в воду. Первый смотрит на него с презрением. Говорит:



Еб твою мать, тупица, – говорит он.

Что ты делаешь? – говорит он.

Проверяю пульс, – говорит Второй.



Поняв, что сплоховал, вынимает руку из воды. Разворот камеры. Мы видим, что перед мужчинами, на мелководье, колышется из-за течения – поэтому они и водили глазами туда-сюда, – труп. Это мужчина, худощавый, в хорошем костюме, у него красивое, продолговатое лицо, в руке он сжимает дипломат.



Если бы не слой воды, покрывающий лицо, он бы выглядел, как высокооплачиваемый банковский работник, который в рекламе пива прилег отдохнуть на траву, чтобы вспомнить Запах Земли и Настоящего Живого Пива.



Глаза мужчины широко раскрыты, они ярко-синие, но уже начинают блекнуть.



Мы слышим голос Первого:



Ну раз уж блядь замочил руки, давай, тяни, – говорит он.



Мы видим руки Второго на воротнике костюма мужчины. Бомж рывком – как медведь лосося в научно-популярных фильмах про Аляску, – вытаскивает утопленника. Тот сгибается, теряет торжественность, стройность… Начинает выглядеть, как и все мертвецы не в гробу, Неприлично. Коряга, за которую утопленник зацепился, рвет его пиджак, мы слышим треск одновременно с картинкой маленького водопада воды, хлынувшего с мертвеца на землю. Видимо, бомжи тоже не лишены склонности к метафорам. Они говорят:



Ниагара, блядь, – говорит Первый.

Тащим быстро, – командует он.



Мужчины тащат покойника в густые камыши под мост. Мы видим там шалаш, рваные одеяла, доски, пенопласт, и некоторое подобие кухни: старые кастрюли, пара кирпичей… («очаг»). Покойника раздевают буквально за минуту. Сначала снимают с него туфли. Потом носки. Пиджак, рубашку, штаны. Тщательно выжимают вещи. Стягивают майку. Под пристальным взглядом Первого смущенный Второй возвращает на место нижнее белье покойного, которое, было, приспустил. Переворачивают тело. Мы видим причину смерти – она выглядит маленьким пулевым отверстием на затылке мужчины, видно, что все произошло неожиданно, и жертва не успела ничего понять. Поэтому выглядит так… умиротворенно.



Бомжи пытаются открыть дипломат: показать напряженные руки, внимательные взгляды, мы слышим цокание, пыхтенье…



Наверное, ни хера там нет, – пыхтит Первый.

Хуй бы ему что оставили, – говорит он.

Зачем тогда закрыт? – говорит Второй.

Если бы ограбили, обязательно раскрыли бы, – говорит Второй.

Наверное, знали, что там пусто, – растерянно говорит Первый.

Зачем тогда грабили? – говорит Второй.

И почему дипломат тогда тяжелый? – говорит Второй.

Вода? – говорит Первый.

Как, он же закрыт! – говорит Второй.



Первый замолкает. Возятся с дипломатом еще, пытаются вскрыть отверткой, консервным ножом, какой-то железкой, ломиком… Бесполезно. Наконец, оба садятся и растерянно глядят друг на друга. Дипломат – закрытый, – лежит на камне между ними. Первый говорит:



Может, взорвем? – говорит он.

Чем? – говорит Второй.



Первый кивает беспомощно. Говорит:



Шифр нам никогда не подобрать… – говорит он.

Банкиры эти ебанные, – говорит он.

Вечно свои бумажки ебанные прячут так, что хуй пойме… – говорит он.

Может, ключ где-то есть? – говорит Второй.

Мы же одежду обшмонали, – говорит Первый.

Ну, в одежде он бы и не стал прятать, – говорит Второй.

Ты хочешь ска… – говорит Первый.



Смотрят друг на друга внимательно. Первый чуть кивает. Бросаются к телу, и разжимают покойнику челюсти. Наклоняются. Мы видим их как будто из горла убитого мужчины. Крупно – лица. Оба выглядят измученными, несмотря на холод (ранняя весна), по обоим течет пот – это одна из стадий похмелья. Мы буквально ощущаем запах перегара.



Отъезд камеры. Бомжи стоят над почти обнаженным мужчиной, смотрят на него Внимательно.



Во рту ничего нет, – говорит Второй.

Остается… – говорит Второй.

Ты хочешь ска… – говорит Первый.

… – молчит Первый, глядя на Второго.

А что делать?! – восклицает Второй.



Первый, вздохнув, присаживается на корточки. Второй спускает с покойника нижнее белье. Восклицает:



Да ты посмотри только!



Первый оборачивается, глядит в камеру.



Его лицо, потом – общий план. Затем – крупный – покойного. Мы видим, что у него одно яичко – абсолютно лысое, как у порно-актера. Но только одно. Другое выглядит обычно, на нем есть волосы… Выглядит это очень Странно.



Блядь, странно, – говорит Первый.

Ничего странного, – говорит Второй.

Может, у него был рак яйца, – говорит он.

Почему не отрезали? – говорит Первый.

Может, он пытался решить вопрос без ампутации, – говорит Второй.

Может, его облучали, – говорит он.

Но почему он тогда не лысый? – говорит Первый.

Я про яйцо, – говорит Второй.

Тогда оно радиоактивное! – говорит Первый.



Напряженно переглядываются. Отбегают. Общий план издалека. Вода, камыш, машины… Камера приближается. Мы видим Первого и Второго, которые держат перед собой – оба в намотанных на руки тряпках – что-то маленькое, блестящее… Рядом с трупом валяется топорик.



Теперь бросай в воду, – говорит Второй.



Первый замахивается и швыряет кусочек плоти в реку. Но яйцо ловит, буквально на лету, бродячая собака. Глотает, даже не пожевав. Виляет хвостом.



Пиздец, – говорит Второй.

Теперь она весь город облучит, на хуй, – говорит он.

Ладно, потом ее замочим… оворит он.

Займусь пока… ключом, – говорит он.



Становится к телу. Дальше мы видим только крупный план его лица. Оно Удовлетворенное. Несколько секунд молчания, сопение Второго.



Блядь! – слышим мы нервный голос Первого.

Ну что ты там КОПАЕШЬСЯ?! – кричит он (из-за шума машин наверху его голос еле слышен – прим. сценариста).

Тебе надо его обыскать, а не рукой в жопу трахнуть! – слышим мы его нервное восклицание.

Я бля стараюсь, как могу, – говорит Второй, не уточняя, что именно он старается сделать, обыскать, или…



Снова сопит, хмурится… Общий план. Очень издалека.



Читать бесплатно другие книги:

Эта книга – ключ к профессиональной торговле и стабильным заработкам на рынке Forex. Авторы – трейдеры с многолетним опы...
Эта книга посвящена тому, как принимать по-настоящему правильные, взвешенные решения. В ней я обобщил свой богатый, боле...
Работа над сценарием, как и всякое творчество, по большей части происходит по наитию, и многие профессионалы кинематогра...
Анита Элберс, профессор Гарвардской школы бизнеса, раскрывает в своей книге природу конкуренции в индустрии развлечений:...
О Вологодчине собраны воедино былины и сказки, народные песни, пословицы и поговорки, загадки и скороговорки, частушки, ...