Когда придет твой черед - Серова Марина

Когда придет твой черед
Марина Сергеевна Серова


Телохранитель Евгения Охотникова
Никто не думал, что крупный преступный авторитет Иннокентий Серебряк может умереть так глупо – не от бандитской пули, а во время празднования собственного семидесятилетия в собственном же ресторане, буквально упав лицом в салат. Среди людей, упомянутых в завещании вора в законе, оказалась частный телохранитель Евгения Охотникова. Для родственников усопшего, как и для самой Жени, это стало полной неожиданностью: ей было «завещано» за весьма солидное вознаграждение найти настоящую наследницу основных активов покойного – внебрачную дочь Машу. Отправившись за девушкой в деревню с веселым названием Волчьи Ямы и без труда обнаружив наследницу, Женя даже не предполагала: на этом выполнение задания только начинается, и все оказалось вовсе не так просто, как выглядело на первый взгляд!





Марина Серова

Когда придет твой черед





Начало


Ресторан «Веселая русалка» располагался в самом центре города Тарасова – на одной из маленьких уютных улочек исторического центра. Здание было старинным – когда-то в нем располагался Первый Купеческий банк, и тарасовские купцы – сплошь миллионщики, торговавшие рыбой, холстами и золотой пшеницей, – выстроили его на совесть. Надеялись, что банк будет служить верой и правдой много лет. Потолки в здании были высотою пять с половиной метров, лестницы мраморные, двери из мореного дуба, пережившего все революции и войны двадцатого столетия.

Октябрьский переворот отправил купцов в небытие. В красивом двухэтажном здании на улице Дорогомиловской прочно обосновались ревком, губком, реввоенсовет и прочие ужасы победившего строя. Потом райком партии оккупировал особняк на последующие пятьдесят лет – до тех пор, пока не случился новый переворот. Какое-то время здание занимали ушлые комсомольцы из бывших вожаков – открыли в особнячке первый кооператив по пошиву джинсов и печати цветных пакетов с изображением Моны Лизы и Аллы Пугачевой.

А потом пришел Серебряк.

Иннокентий Серебряков был вором в законе. Юные, молодые, а также зрелые годы своей жизни он провел в местах не столь отдаленных. Аккурат к перестройке Серебряк освободился и принял стратегически важное решение: разорвать порочный круг «зона – два месяца свободы – новая ходка». Серебряк огляделся и обнаружил, что хорошо жить можно и на родимой сторонке. Это если по-умному. Потому что родимая сторонка – то есть областной центр Тарасов – разительно изменилась со времени его последних вольных денечков перед последней отсидкой пятнадцать лет назад.

Тарасов больше не являлся «закрытым», как заколоченный гроб, городом, нашпигованным военными заводами, в котором достать стабилизатор от ракеты было проще, чем купить зимние женские сапоги. Нет, теперь город представлял собой гигантскую потребительскую воронку. И чтобы ее насытить, спешно создавались кооперативы по пошиву одежды, по производству обуви, по лечению зубов… и так до бесконечности.

Серебряк понимал – тот, кто станет стричь и брить всех этих золоторунных овец, сделается не только миллионером, но и фактическим хозяином города.

Проблема в том, что не один Иннокентий Васильевич был таким умным. Так что следующие десять лет своей жизни Серебряк посвятил войнам за власть. Его стараниями тарасовское кладбище украсилось стройными рядами мраморных надгробий, а также гранитными парнями в полный рост. Скульпторы с большим искусством создавали из камня кожаные куртки, золотые цепи и перстни дорогих покойников. А одно надгробие, из черного мрамора, представляло собой полноценный зад «Мерседеса» с лучистой эмблемой и «красивыми» госномерами «САН 666», так как убитого звали Саня, а делами он прославился такими, что, несмотря на относительную молодость, вполне годился в подручные самому Люциферу. В общем, Серебряк постепенно отвоевывал себе место под солнцем, не стесняясь в средствах и не страдая излишним гуманизмом. Разумеется, единовластным хозяином Тарасова, как мечталось поначалу, вор так и не стал, но все же выгрыз себе большой кусок пирога. Бывшие противники исчезали с шахматной доски один за другим – кто-то подставился под пулю или взлетел на воздух в любимом «мерине», кто-то не сумел приспособиться к новым реалиям и сел прочно и надолго… Серебряк оказался умнее многих – он своевременно осознал, по каким схемам работает государственная машина новой России, и занял в ней скромное место незаменимого винтика. Вор умел быть полезным, но при этом мог заставить себя уважать, он прекрасно знал, где заканчивается граница его влияния, и никогда ее не переступал, не лез в политику, дружил с кем надо… В общем, миллениум – зарю нового тысячелетия – Серебряк встретил бизнесменом, уважаемым в городе человеком. За эти годы Иннокентий перестал быть вором в законе. Серебряков обзавелся собственностью, женился – и не один раз, да и в общак платил от случая к случаю – только когда к нему напрямую обращался кто-то из старых друзей. Жены Иннокентия были все какие-то ненатуральные – сплошь силиконовые дуры, победительницы местных конкурсов красоты, которые Серебряков щедро спонсировал, жены эти скорее годились ему во внучки. Ну, то есть, если бы у Иннокентия Васильевича были дети, способные подарить внуков и внучек престарелому вору. Но в том-то и дело, что никаких детей у Серебряка не было. Иначе и не случилась бы эта неприятная история с завещанием.

Ресторан «Веселая русалка» принадлежал Иннокентию Васильевичу. В свое время он выжил оттуда ушлых комсомольских кооператоров, и за этот особнячок в историческом центре города Серебряку пришлось сражаться не меньше, чем за сервисный центр «Ауди» или ледовый дворец, превращенный в рынок. Так что здание это Иннокентий ценил – оно было материальным доказательством его жизненного успеха – и поэтому именно в нем решил отпраздновать свое семидесятилетие в кругу родных и близких. Таковых набралось сто пятьдесят четыре человека.

Восемнадцатого февраля ресторан был закрыт на спецобслуживание, о чем извещало объявление на стеклянной двери. Впрочем, прочесть его человеку постороннему все равно было невозможно – все подъезды к зданию ресторана перекрыли, а пешеходов вежливо, но твердо направляли на другую сторону улицы. Избранные счастливцы – гости Иннокентия Васильевича – проходили в ресторан сквозь строй мальчиков с короткими стрижками и через рамку металлоискателя. Но никто не был в обиде. Все прекрасно понимали, что дорогой именинник – человек непростой, и враги у него тоже непростые. Хотя к этому времени врагов у Серебряка, почитай, и совсем не осталось. Иннокентий Васильевич их попросту пережил (а некоторых и похоронил собственными руками), и теперь готовился встречать спокойную счастливую старость в достатке, уважении и в окружении любящих родственников.

Зал «Русалки» был оформлен, как предполагало название, в морском стиле – всюду сети, морские звезды, раковины и прочая экзотика. И веселая русалка присутствовала – помимо нарисованной на вывеске – стриптизерша из клуба, принадлежавшего юбиляру. Красивая дивчина, завернутая в рыбацкую сеть и почему-то с трезубцем в руке, как у Нептуна, восседала во главе стола рядом с Иннокентием Васильевичем и призывно сверкала глазами, в то время как законная супруга – очередная «Мисс Тарасов-2013» – была отправлена на дальний конец стола под крыло к престарелой сестрице юбиляра.

В теплом воздухе колыхались ветви пальм, доносились аппетитные запахи из кухни, и официанты уже готовились внести и водрузить на стол двухметрового осетра. Да будет вам известно, что именно эта рыбина красуется на гербе города Тарасова, так как являлась (вместе с воблой) основой его процветания году этак в тысяча восемьсот девяностом. Так что это была не просто закуска, а некий символ. Но попробовать осетра так никому и не довелось.

В свои семьдесят Серебряк вовсе не выглядел немощным старцем. Он был полным и свежим, и розовое лицо его прекрасно гармонировало с серебристыми волосами, уложенными в лучшей в городе парикмахерской. Элегантный костюм искусно скрадывал полноту, и на дальнем конце стола какой-то троюродный брат – военрук в отставке – завистливо крякнул: «Ну, Кеша, старый хрен! Чтоб я так жил!»

Военрук поторопился, загадывая желание. Потому что Иннокентий Васильевич поднял стопочку с водкой и произнес: «Ну, что, начали? За тех, кто пришел сегодня ко мне в «Русалку». За друзей. За родню. За нас! Чтоб у нас все было, и нам ничего за это не было. А враги наши… Они нехай сдохнут!»

Гости зааплодировали. Серебряк опрокинул стопку в рот и… повалился лицом в закуски.

Сначала никто ничего не понял – гости по инерции еще вяло аплодировали с минуту, переглядываясь – это что, шутка? Стриженые мальчики из охраны первыми поняли, что дело неладно, – они подскочили к хозяину и принялись поднимать грузное тело в дорогом костюме.

Когда Иннокентия Васильевича прямо усадили на стул и гостям предстало его перекошенное лицо с выпученными глазами (к щеке прилипла красная икра), юная силиконовая жена на другом конце стола удивленно спросила:

– А что это с Кешей? Почему он не шевелится?

Гораздо более опытная в таких делах русалка прижала ко рту край своей рыбацкой сети и пронзительно завизжала.

Так началась эта история.




Глава 1


Меня зовут Евгения Охотникова. Я телохранитель. Живу и работаю в провинциальном Тарасове. Когда-то я состояла на службе в отряде специального назначения «Сигма». На моем счету десятки успешных операций, множество спасенных жизней. Скромность – это не про меня. Я прекрасно знаю себе цену. В Тарасове я – лучшая в своем ремесле.

Это знаю не только я, но и мои клиенты. Вы не найдете моего объявления с предложением услуг ни в газете «Тарасовский вестник», ни в Интернете. Мои клиенты – люди состоятельные. Они бережно передают меня «из рук в руки». Последние несколько лет я работаю практически по рекомендации. Когда возникает потребность в услугах телохранителя, клиенты сообщают друг другу мои координаты с наилучшими отзывами. Точно так же они находят себе домработниц и нянь, но я не в обиде. Высокие гонорары позволяют мне жить так, как я люблю, – проводить отпуск вдали от Родины, баловать свою престарелую тетушку Милу всякими деликатесами, путевками в лучшие санатории (тетя – безнадежный патриот и предпочитает курорты Краснодарского края), а себя – хорошим тренажерным залом, дорогущим спецснаряжением для работы и клубникой в январе. Свой досуг я посвящаю хобби, а оно у меня одно. Я люблю кинематограф и посвящаю два вечера в неделю просмотру фильмов. Я всеядна – люблю классический Голливуд и артхаус, не брезгую американскими блокбастерами и порой поддерживаю отечественного производителя – когда попадается что-то стоящее, конечно.

Телефонный звонок оторвал меня от просмотра шедевра с Бестером Китоном. Фильм был немым, но музыка играла довольно громко, так что я не сразу расслышала заливистую трель мобильника.

Не вставая с дивана, я протянула руку и поймала вибрирующую игрушку – еще минута, и телефон свалился бы на пол.

– Охотникова, – сказала я. Не люблю, когда меня отрывают от любимого занятия, и еще больше не люблю тратить время на бесполезные «алло», «вас слушают, говорите» и тому подобное.

– Охотникова Евгения Максимовна? – уточнил холодный мужской голос. – Родились в городе Владивостоке в тысяча девятьсот…

– Стоп, – сказала я, – возраст дамы – ее маленькая тайна. Давайте к делу. Вы юрист?

В трубке установилась напряженная тишина. Бестер Китон на экране повис на краю небоскреба. Эх, без дублера работает актер! Вот раньше было кино – все без дураков! А сейчас? Нарисуют на компьютере целый мир синекожих хвостатых людей, и рады! Впрочем, «Аватар» я тоже люблю…

– Как вы узнали? – осведомился мой невидимый собеседник.

– Только полицейские и нотариусы называют год рождения человека. Вы к какой категории относитесь?

– Я нотариус.

Я поставила свой домашний кинотеатр на паузу. Разговор предстоял серьезный, не годится вести его под киношку и с попкорном за щекой.

– Слушаю вас очень внимательно, – сказала я и села прямо.

– Меня зовут Иосиф Леонидович Сташевич. Я приглашаю вас на оглашение завещания покойного Иннокентия Васильевича Серебрякова, которое состоится в моей конторе по адресу улица Волжская, дом пять, завтра, двадцать пятого февраля, в четырнадцать часов.

– Серебряк откинулся?! – изумилась я. Иннокентий Васильевич был известной личностью, и я была наслышана о нем, как и все в нашем городе. Пересекалась с ним и лично, но всего пару раз. Несмотря на почтенный возраст, старый бандит производил впечатление человека, который переживет всех своих врагов. И тут вдруг помер?!

– А вы не знали? – удивился нотариус. – Это громкое дело, в Тарасове, вероятно, нет ни единого человека, кто не знал бы об этом.

– Меня не было в городе, – ответила я.

Предыдущие десять дней я провела на острове Хоккайдо в компании одного приятного молодого человека. И как раз сегодня, глядя на кувыркающегося Бестера Китона, подумывала о продолжении отношений. Молодой человек чем-то походил на знаменитого комика – грустными глазами, быть может? За десять дней, что мы провели вместе, он ни разу не дал мне повода пожалеть об этом.

– Иннокентий Васильевич Серебряков скончался восемнадатого февраля и похоронен на Центральном кладбище.

«Да, в окружении себе подобных!» – подумала я и тут же прикусила язык. Какая ты все-таки циничная, Охотникова! Человек, может, мирно помер от старости. Земля ему пухом.

– А при чем тут я?

– Дело в том, что вы упомянуты в завещании покойного.

– Что?!

Я едва не свалилась с дивана. Когда я последний раз видела Серебрякова, он стоял на мосту через Волгу, а с моста свисало тело моего клиента – еще живое и дрыгающееся, но спеленутое, точно мумия. Двое крепких ребят держали моего клиента за ноги, и мне понадобилось сорок пять минут и весь опыт ведения переговоров, чтобы Серебряк приказал вернуть несчастного в нормальное положение.



Читать бесплатно другие книги:

Новый роман Ильи Бояшова, лауреата литературной премии «Национальный бестселлер» и финалиста премии «Большая книга», под...
Как бы ни менялись эстетические представления окружающего общества, здоровье всегда будет одним из основных признаков же...
«В биографии всякой страны есть главы красивые, ласкающие национальное самолюбие, и некрасивые, которые хочется забыть и...
«Письмо с юга» – это путевой очерк о путешествии по Черноморскому побережью, от Геленджика до Адлера. Отчего же «Письмо»...
«Город Солнца» – так называют жители Кисловодска свой город. И называют его так не без оснований, хотя он не имеет почти...
«Голос моря» – новая книжка петербургского автора Виктора Меркушева, целиком посвящённая проблемам взаимодействия челове...