Клеопатра и Цезарь. Подозрения жены, или Обманутая красавица - Северная Наташа

Клеопатра и Цезарь. Подозрения жены, или Обманутая красавица
Наташа Северная


«Она была так развратна, что часто проституировала, и обладала такой красотой, что многие мужчины своей смертью платили за обладание ею в течение одной ночи». Так писал о Клеопатре римский историк Аврелий Виктор. Попытки сначала очернить самую прекрасную женщину античности, а потом благодаря трагической таинственной смерти романтизировать ее привели к тому, что мы ничего не знаем о настоящей Клеопатре…

Миф, идеал, богиня… Как писали современники, она обладала завораживающим голосом, прекрасным образованием и блистательным умом. В сочетании с неземной красотой – убийственный коктейль. Клеопатра была выдающимся, но беспощадным и жестоким правителем. Все мы родом из детства, которое у царицы было действительно страшным. Оргии отца и сестры, вечные интриги и даже убийства – это только начало ее пути.

Судьба Клеопатры умопомрачительна. Странная встреча с Цезарем, тайный ребенок. Соблазнение главного врага и, наконец, роман с Марком Антонием, самый блистательный роман в истории с трагическим финалом. Клеопатра, безусловно, главная героиня античности. А ее загадочная смерть – кульминация той эпохи.





Наташа Северная

Клеопатра и Цезарь

Подозрения жены, или Обманутая красавица





Сюжет I

Птолемеи: юность



1

Откинувшись на подушки, Клеопатра сонно глядела в небо. Тихо шелестели пальмовые листья над головой. Маленькие обезьянки, перепрыгивая с ветки на ветку, негромко между собой переговаривались. Лишь здесь, в маленькой беседке, скрытой в глубине сада, девочка чувствовала себя защищенной. Жизненная сила и спокойствие, исходящие от вековых деревьев и диковинных цветов, передавались и ей. В этом маленьком раю не было ни ссор, ни скандалов, ни злобы, ни оскорблений, ни детских обид. Здесь все было так, как некогда задумывали древние боги Кемета, здесь царили гармония и умиротворенность.

Клеопатра закрыла глаза и как будто упала в материнские объятия. Сердце защемило то ли от любви, то ли от безысходной тоски. Крепко обнявшись, они сидели на берегу Нила. Каждая из них дала себе слово никогда не размыкать объятий.

– Отчего ты грустишь, доченька?

– Мама… – Клеопатра склонила голову ей на грудь, – мама…

По ее щекам покатились непослушные слезы.

– Не плачь, не плачь, любимая, когда-нибудь все твои горести закончатся. Ты прости меня… прости.

– Мама… – беспомощно шептала девочка, не в силах совладать с болью, – мама… мне так плохо без тебя.

Клеопатра вздрогнула и проснулась. Лицо ее было мокрым от слез, а на сердце – тяжело и угрюмо. Горько вздохнув, она прислушалась к странным крикам, что доносились со стороны Нила.

– Скорей! Беда! Беда! Позовите лекаря!

Клеопатра напряглась. Привстав с подушек, она какое-то мгновение выжидала, а потом мигом бросилась к реке.

Оказавшись на берегу, девочка замерла. Ее маленькое сердечко заныло от ужаса, от неотвратимости настигающей ее беды. На песке, раскинув руки, лежал старший брат Александр, а вокруг него суетились слуги.

– Госпожа, идите во дворец! – словно откуда-то издалека донесся голос старой служанки Мути.

Слуги были настолько поражены случившимся, что на девочку никто не обращал внимания.

Вдруг кто-то прикоснулся к ее плечу.

– Госпожа, вам надо уйти отсюда. Мути, забери ее!

Оказавшись под прохладными сводами дворца, Клеопатра крепко обняла старую служанку и заплакала.

– Мути, Мути, что с ним случилось?

– Он… ваш брат утонул, госпожа. Все произошло так быстро и так неожиданно… Он плавал, а потом вдруг всплеснул руками и… все…

Не стесняясь ни слез, ни страха, девочка еще сильнее прижалась к служанке. Ей хотелось материнской ласки и утешения.


2

Дворец погрузился в скорбную тишину. Даже слуги разговаривали шепотом. Царица Египта Береника отменила все увеселения и праздники. Клеопатра догадывалась, чего это стоило старшей сестре, которая превыше всего в жизни ценила шумные пиры. Но… нелепая смерть брата, пусть и не горячо любимого – в их семье любовь друг к другу была под запретом, – заставила Птолемеев задуматься о конечности жизни. Безусловно, боги бессмертны, но какое-то время они должны пребывать на земле. И лучшая ли это часть их божественной жизни?

Александра хоронили ночью в закрытом саркофаге. Так хоронили всех незаконнорожденных детей царской крови. Совсем недавно их было семеро, а теперь – шестеро. Произошедшее враз изменило их жизни, будто все благо, отмеренное им богами, уже иссякло. Клеопатра закрыла лицо руками. Она боялась подходить к саркофагу. Под крышкой, осыпанной драгоценными камнями, лежала мумия. Неужели это ее брат? Неужели это с ним она играла, ссорилась, ела за одним столом? Пускай он был незаконнорожденным и никогда не носил царского титула, но он был ее братом. И у них с ним один отец.

Арсиноя пнула ее в бок и зло прошипела на ухо:

– Иди. Твоя очередь.

Клеопатра взяла цветы из рук Мути, мельком взглянув на младшую сестру. Изо всех сил Арсиноя делала вид, будто скорбит, но сестра отчетливо видела, что та лишь прикидывается. А сама она, Клеопатра, что она чувствует, кроме страха смерти?

Бросив цветы на крышку саркофага, Клеопатра продолжала стоять на месте. С ужасом она пыталась представить, где же сейчас ее брат, вступивший на путь в царство мертвых – царство Осириса.

– Клеопатра, – тихо позвала ее Береника. Девочка вздрогнула и, спотыкаясь, словно во сне, вернулась на место между старшей сестрой-тезкой Клеопатрой и младшей Арсиноей. Позади нее стояли два брата – два Птолемея, законные наследники трона.


3

– Ходят слухи, что отец просит помощи у римского сената. Если совет поддержит его и он вернется, что ты будешь делать, Береника? – спросила Клеопатра.

Царица фыркнула.

– Разве этот Флейтист на такое способен? А если вдруг и вернется… – Береника пожала плечами, так, будто меньше всего этого ожидала. – Что ж… Тогда мы с супругом Архелаем встретим его с войском. Кроме того, жрецы на нашей стороне. Вряд ли его возвращение обрадует кого-то в Египте.

Старшая сестра держалась достойно и всячески демонстрировала свою невозмутимость, однако этот жест – пожатие плечами – выдал ее с головой. Клеопатра поняла, что Береника не уверена ни в себе, ни в Архелае.

– Значит, опять война, – тихо прошептала старшая Клеопатра.

– Ну и что? Ты ведь к ней не будешь иметь отношения. Разве я вас чем-то обижаю?

– Нет-нет, – поспешно ответила за всех младшая Клеопатра. – С тобой нам намного лучше, чем с отцом.

Так оно и было. После переворота, успешно осуществленного Береникой, их отец Птолемей XII, по прозвищу Флейтист, бежал в Рим. Чудное прозвище было дано ему неспроста: единственное, что он хорошо делал, – конечно, не считая детей, – так это играть на флейте. За каждым из младших Птолемеев новая царица сохранила царские покои, слуг, евнухов, учителей и, самое главное, образ жизни, к которому каждый из них привык. Крайне важно это было для Клеопатры, ведь она не представляла себе жизни без Александрийской библиотеки и Мусейона, без верного наставника-сирийца Аполлодора.

Безусловно, как правитель Береника поступила глупо. Власть должна принадлежать одному, особенно если он из большой семьи. Впрочем, об этом Клеопатра предпочитала молчать. Девочка понимала, что в отличие от сестер и братьев, в чувствах которых она сомневалась, Береника всех их искренне любила. А как можно отправить в ссылку или казнить тех, кто тебе дорог? Правда, любовь ко второму мужу, Архелаю, – первого по приказу царицы благополучно задушили – сыграла здесь отнюдь не последнюю роль. Любовь смягчила ее сердце, и она стала сомневаться в необходимости быть жестокой с подданными.

«Она не доживет до старости», – вдруг подумала Клеопатра, наблюдая за старшей сестрой, ласково прижимающей к себе Арсиною.

– Ты нам как мама, – вдруг вырвалось у Клеопатры. Как ни странно, но остальные сестры ее поддержали. Видимо, всем им нужны были ласка и утешение.

– Идите все ко мне!

Береника крепко обняла трех сестер.

– Теперь у нас осталось два брата. Они наши единственные защитники, наши Птолемеи.

– У них есть «мамка», которая стоит нас всех троих, – капризно заметила Арсиноя.

Словно в подтверждение ее словам, дверь в царскую спальню приоткрылась, и тихий голос евнуха Потина прошептал:

– Божественная, маленький Птолемей уснул.

– Хорошо, Потин. Теперь ты и сам можешь отдохнуть.

– Доброй ночи вам, госпожа, и доброй ночи вашим сестрам, – сказал он и закрыл дверь.

Арсиноя фыркнула.

– И чего это он с ним так носится?

– Потому что любит, – ответила Клеопатра. – А ты просто завидуешь.

– Лучше молчи, приблудная!

Клеопатра ахнула. Семейная идиллия, царившая мгновенье назад, сменилась враждой и ненавистью. Будто искра пробежала между ними и обнажились их истинные чувства.

Клеопатра схватила сестру за льняной сарафан и дернула его изо всех сил. Арсиноя завизжала и вцепилась ей в волосы.

Береника и старшая Клеопатра принялись их разнимать.

– Да перестаньте же вы!

Сестры отпустили друг друга. Тяжело дыша, они смотрели на Беренику.

– Еще раз такое увижу – брошу вас в темницу! Мы все Птолемеи! Ты слышишь, Арсиноя? Ты поняла меня?

– Да, – буркнула та.

– Да, у нас у всех разные матери. Зато у нас у всех один отец! Вы все меня слышите? У нас у всех одна кровь!

Береника перевела дух и уже более спокойно добавила:

– Я вас наказываю.

– Как? – одновременно воскликнули Арсиноя и Клеопатра.

– Как? – царица внимательно посмотрела на девочек. – На протяжении тридцати дней вы не будете приходить ко мне в спальню для девичьих разговоров. Отныне это дозволено лишь старшей Клеопатре. А теперь все разошлись по своим спальням. Я сказала, разошлись!

Пожелав царице доброй ночи, сестры вышли.

– Как же вы глупы! – вынесла им приговор старшая Клеопатра. Гордо задрав голову, она направилась в свои покои.

– Это все из-за тебя, длинноносая уродина, – прошипела Арсиноя.

Клеопатра ударила ее в плечо.

– Замолчи, пустышка, или я позову Беренику!

Показав друг другу язык, они разошлись.

Переживая чувство острого одиночества и несправедливости, Клеопатра долго не могла заснуть. Обидные и злые слова глубоко ее тронули. Она ворочалась с боку на бок, подходила к окну, заглядывала в смежную комнатку Мути, так и не решившись ее разбудить. Клеопатра долго гляделась в старое зеркало, рассматривая в нем свое лицо – кстати, его изрядно портил длинный нос с горбинкой, фамильная черта всех Птолемеев. Заснула она лишь на рассвете, когда из-за горизонта показалась огненная колесница бога Ра.


4

Устроившись на расшитых бисером и золотой нитью подушках, сестры вкушали сладости. Каждая из них была одета в платье, соответствующее ее положению. Царица Египта облачилась в плиссированную тунику, отделанную аппликациями и драгоценными камнями, Арсиноя – в платье, стянутое под грудью и свободно ниспадающее к ногам, и только Клеопатра была в простом льняном сарафане. Сестры могли лишь недоумевать и судачить о странных вкусах Клеопатры, впрочем, чего еще можно было ожидать от юной девушки, большую часть времени проводящей в библиотеке за манускриптами?

Беседы в саду были любимым занятием сестер, правда, зачастую они заканчивались крупными ссорами. Братьев они к себе не приглашали. Вообще они, братья и сестры, жили немного обособленно, встречались только по большим праздникам да иногда за столом.

– Клеопатра, сколько ты знаешь языков?

– Пока четыре, – спокойно ответила та, совершенно не испытывая никакого чувства превосходства.

Арсиноя прыснула.

– Для чего они тебе?

– Я говорю на них.

– С кем?

– С Аполлодором, например.

– А что дальше?

– Что дальше?

– С кем ты еще собираешься разговаривать?

– С людьми, для которых эти языки родные. Мир ведь очень большой.

Арсиноя причмокнула, закатила глаза и со всем высокомерием, на которое только была способна, промолвила:

– На-чи-на-ет-ся.

– Погоди Арсиноя, ведь это очень интересно, – вмешалась в разговор Береника. – Ты хочешь путешествовать по миру, Клеопатра? – Царица даже не догадывалась о том, как была близка к заветным мечтам сестры.

– Может быть… – уклончиво ответила та. – Аполлодор говорит, что у меня есть способности к языкам.

– Значит, ты можешь выучить любой язык?

– Да.

– Как раз вчера мне Архелай рассказывал о племени троглодитов.



Читать бесплатно другие книги:

«… Сначала я съел яйцо. Это ещё терпимо, потому что я выел один желток, а белок раскромсал со скорлупой так, чтобы его н...
«…И вот уже стали зажигаться в окнах огоньки, и радио заиграло музыку, и в небе задвигались тёмные облака – они были пох...
«Один раз я сидел, сидел и ни с того ни с сего вдруг такое надумал, что даже сам удивился. …»...
«Когда я был дошкольником, я был ужасно жалостливый. Я совершенно не мог слушать про что-нибудь жалостное. И если кто ко...
«… А мы остались возле ёлки....