Кондотьер Богданов - Дроздов Анатолий

Кондотьер Богданов
Анатолий Ф. Дроздов


Лейтенант Богданов удачей не злоупотреблял, но и от подарков судьбы не отказывался. Воевал как умел, геройски, бомбил фашистов на своем По-2, не щадя ни себя, ни своего самолета. Может, за то и выпало ему в жизни чудо. Сбили его в последнем бою, но героическая смерть миновала его самым причудливым образом…

Ходила по Псковщине легенда, и верили в нее равно и князья, и кметы, и смерды, что однажды, когда совсем житья не станет от ливонцев, появится в небе железная птица, принесет на себе Богдана-богатыря и освободит он города и веси от псов-рыцарей. Что взять с предков, темные они были в своем XIII веке, каких только сказок не рассказывали…





Анатолий Дроздов

Кондотьер Богданов


Летчикам, сражавшимся на «По-2», посвящается





1


Богданова сбили над линией фронта.

Все было сделано правильно: проложен маршрут, выбран оптимальный эшелон полета, учтены разведданные. Но и немцев за дураков держать не следовало. Их звукоулавливающие установки слышат стрекозу за километр. Просчитать маршруты «По-2», если полк долгое время базируется на одном аэродроме, труда не составляет, особенно при желании. Желание было. Ночные бомбардировщики немцам – кость в горле: не дают спать переднему краю, засыпая окопы осколочными бомбами, термитными боеприпасами сжигают дома и склады; а выгружать людей и технику на ближней железнодорожной станции – риск смертельный: налетят, разбомбят, прострочат из пулеметов и исчезнут, невидимые в ночном небе. Словом, немцы захотели их подловить и подловили.

Перед звеном «По-2» встала голубая стена, и самолет Богданова первым влетел в луч прожектора. Немедленно по сторонам вспухли черные шапки, по фюзеляжу будто палкой застучали, за спиной летчика жалобно вскрикнула штурман. Богданов инстинктивно отжал ручку управления и правым, непривычным для зенитчиков разворотом ушел в пике. Осколки при разрыве зенитных снарядов летят главным образом вверх, снизишься – уцелеешь. Медлить нельзя. Бронированному «Ил-2» осколки – семечки, в фанерном «По-2» каждый – твой.

Вырваться получилось. Свет прожектора, в котором летчик теряет пространственную ориентацию и чувствует себя словно раздетым, остался позади. Богданов выровнял машину и бросил взгляд на приборную доску – пятьсот метров. Потянул ручку на себя и оглянулся. Темное небо резали голубые мечи прожекторов, скрещивались, поймав в темном небе хрупкие самолетики. Звено повторило маневр, но запоздало: прожектористы держали тихоходные самолеты как в тисках. Зенитные орудия умолкли, но с земли к «По-2» тянулись плети пулеметных трасс. Ребятам приходилось туго.

– Лисикова! – окликнул Богданов.

Штурман не отозвалась. Богданов прибрал газ и позвал еще – ответом был свист в расчалках. «Убили? – подумал Богданов. – Ну и хрен с ней! – решил в припадке неостывшей злости. – Не будет к особисту бегать!» Заложил вираж и с набором высоты полетел обратно. Ребятам следовало помочь. Шарики бомбосбрасывателей – в кабине штурмана, по три с каждого борта, но у пилота есть аварийный сброс. Шесть ФАБ-50 накроют зенитную батарею, после чего два «эрэса» – по прожекторам! В завершение прострочить из «шкаса»… «Я вам устрою засаду! Научитесь фатерлянд любить…»

Родину любить научили его. То ли немцы расслышали мотор приближавшегося бомбардировщика, то ли зенитчик полоснул очередью наугад, но огненная трасса внезапно прочертила небо перед лицом Богданова и хлестнула по фюзеляжу. Мотор смолк, словно подавившись. Андрей бросил самолет в сторону и перевел машину в пике. Трассеры ушли влево и назад, Богданов выровнял «По-2». С минуту он лихорадочно крутил магнето, дергал дроссель и корректор высоты. Мотор не только не «схватывал» – не отзывался вообще.

– Твою мать! – выругался Богданов.

Он развернул машину и перевел ее в планирование. Порыв ветра подхватил легкий самолетик и понес к линии фронта. Оставалось надеяться – до своих дотянет. Третьего возвращения из немецкого тыла ему не простят. Да еще без Лисиковой. Скажут, пристрелил тихонько, и ведь ничего не докажешь! Требовал убрать из экипажа, кричал, грозился… Язык-то длинный, что б его вовремя прикусить…

«По-2» врезался в облако. В небе и без того было темно, теперь – словно одеялом накрыли. «Откуда облачность? – в сердцах подумал Богданов. – Вылетали – было ясно. И синоптик не обещал…» Однако темень не пропала, оставалось следить за приборами, с горечью наблюдая, как быстро движется стрелка высотомера. «Если облачность низкая, грохнусь! Земли не разглядеть! Под крыльями – бомбы…» Бомбы сбросить следовало сразу, но он провозился и упустил время. Теперь поздно: посечет своими же осколками…

Богданов не боялся смерти: привык к ней за годы войны. Трижды его сбивали, не раз он садился на вынужденную, дважды привозил на аэродром мертвых штурманов. Из тех, с кем начал воевать в сорок первом, в живых не осталось никого. Смерть сопровождала его неотвязно, и то, что он до сих пор жив, было чудом. Лейтенант сознавал, что чудеса не приходят сами по себе, и к вылетам относился серьезно: изучал обстановку в районе цели, полетные карты, тщательно прокладывал маршрут, доводил до каждого экипажа личное задание и скрупулезно обсуждал с летчиками и штурманами звена поведение в воздухе. Это сокращало потери, но не гарантировало жизнь. Желание уцелеть понятно, но до определенной черты. В полку один черту переступил. Сразу после вылета возвращался, объясняя это неполадками в моторе. Техники проверяли, ничего не находили. Пилот упорствовал, штурман подтверждал. На «По-2» устроить перебои в моторе проще простого – достаточно подергать корректор высоты. Командиру полка канитель надоела, подключил особиста. На «неисправный» самолет посадили другого пилота, тот слетал на задание и благополучно вернулся. Труса судили, разжаловали и отправили в штрафбат. В полк он не вернулся…

«По-2» выскочил из облаков так же внезапно, как и влетел в них, Богданов увидел впереди светлую ленту реки. «Откуда она здесь? – подумал недоуменно. – На карте не было!» Думать далее было некогда – «По-2» снижался стремительно. Самолет перескочил реку, едва не касаясь колесами воды, мягко приземлился на противоположном берегу и покатил по густой траве. Темная стена леса стремительно бежала навстречу, заслоняя небо. «Разобьемся!» – подумал Богданов, но в последний момент лес словно расступился. Самолет вкатился на небольшую полянку, словно в ангар, и замер.

Богданов с минуту сидел неподвижно, не веря, что все закончилось, затем отстегнул лямки парашюта и выбрался на крыло. Лисикова в кабине штурмана уткнулась головой в приборный щиток. Убили… Андрей не стал трогать тело, без того на душе погано. Спрыгнул на траву и прислушался. Вокруг было тихо, пожалуй, даже, неестественно тихо. Нигде не стреляли, не бряцали оружием, не переговаривались и не хрустели ветками, подбираясь к самолету. Богданов достал из кобуры «ТТ», передернул затвор и с пистолетом в руке пошел к опушке. Трава на поляне была высокой, мокрой от росы, летчик ощутил, как сразу набухли и прилипли к голенищам сапог штанины комбинезона. Светила неестественно яркая луна – будто САБ в небе подвесили, свет ее пробивался сквозь ветви деревьев; Богданову хорошо были видны и нетронутая роса на несмятой траве, и потемневшие от влаги головки хромовых сапог. На опушке Богданов остановился и внимательно осмотрел берег. Тот был пустынен – ни человеческой фигуры, ни движения. Передний край они благополучно миновали. «А если это немецкий тыл? – подумалось внезапно. – Линия фронта здесь изгибается…» Летчик с досадой увидел на росном лугу три темные полосы, бежавшие от берега к лесу – следы колес шасси и костыля. В ярком, ровном свете луны полосы проступали, как нарисованные. «Откуда такая луна? – недоуменно подумал Богданов, пряча «ТТ» в кобуру. – Вылетали – была другая!»

Он не стал мучить себя догадками и вернулся к самолету. Лисикова сидела в кабине, откинувшись на спинку.

– Жива? – обрадовался Богданов.

Штурман не ответила. Присмотревшись, летчик увидел две блестящие дорожки на бледном лице.

– Ранили? Куда?

– В ногу, – сдавленным от боли голосом сказала Лисикова.

– Встать можешь? – спросил Богданов, чувствуя неловкость за нотку, проскользнувшую в его голосе. Раненый напарник при посадке на вынужденную – обуза. Лисикова, естественно, это понимает. А он не сумел скрыть…

Штурман привстала и, ойкнув, шлепнулась обратно. Богданов молча расстегнул лямки ее парашюта (привязными ремнями в их эскадрилье не пользовались) и легко вытащил Лисикову из кабины. Весила она меньше, чем ФАБ-50. Усадив штурмана на крыло, Богданов осмотрел ее ноги и присвистнул: на внутренней стороне левого бедра расплывалось по комбинезону темное пятно. Богданов вытащил из нагрудного кармана перевязочный пакет, зубами сорвал прорезиненную оболочку и туго перевязал рану прямо поверх комбинезона. Лисикова постанывала, но, видно было, сдерживалась. Богданов осторожно водворил ее обратно в кабину, после чего забрался к себе. До рассвета делать было нечего, оставалось ждать.



…С особистами ему не везло. Осенью сорок первого его послали с рацией и продовольствием в окруженную под Вязьмой армию. Поляна, которую отвели окруженцы под аэродром, оказалась маленькой, и Богданов по неопытности влетел в кусты, побил винт. Второй «По-2» (тогда еще «У-2») улетел.



Читать бесплатно другие книги:

Даша Васильева продолжает делать карьеру телеведущей и уже ничему не удивляется, зная – на телевидении встречаются те ещ...
Мы все стремимся к счастью и гармонии. Хотим найти любовь всей своей жизни, быть здоровыми и удачливыми во всем, заработ...
Почему более 1 миллиона человек по всему миру признательны Джо Витале за подаренную им новую жизненную энергию? Потому ч...
Бывший диггер-одиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет лег...
Семья толстосума Юргенсона приобретает для дома элитную модель робота – слуги и телохранителя. Двенадцатилетняя дочь дел...
Много столетий назад люди вынуждены были покинуть родную планету и поселиться на планете, почти сплошь покрытой океаном....