Чуть-чуть не считается! Климова Юлия

Пролог

– Точно такую же дрянь я ела три года назад на свадьбе одноклассницы… Бедняжка! Она выходила замуж за стоматолога и наивно полагала, что это и есть неземное счастье! – Полина закатила глаза, склонила голову набок и тут же потянулась к рюмке.

– Они развелись?

– Нет, по-прежнему живут душа в душу и в следующем году планируют родить ребенка. Настоящего ребенка… понимаете? Он будет писать, какать, плакать и мешать им спать, а они станут покупать памперсы и умиляться.

– А вы не задумывались о том, что это и есть настоящее счастье?

Полина сфокусировала взгляд на собеседнице. Эту полную седую даму, одетую в строгое бежево-коричневое платье, она впервые увидела час назад, когда, поругавшись с барменом, пересекла зал и плюхнулась за первый попавшийся столик (с решительной надеждой выпить и закусить). Вот и все. «Извините, что навязываю вам свое общество…» Ага, извините. На подобных банкетах становится весело только тогда, когда хорошенько злоупотребишь алкоголем. Кажется, процесс пошел…

Полина попыталась выдернуть из памяти имя собеседницы, но не смогла. Возможно, они и не представились друг другу… Да, не представились… Угу.

– Вы шутите?

– Ничуть.

– Ладно, не буду с вами спорить, мне сейчас совершенно не до философских тем. Лучше ответьте на вопрос: вы считаете нормальным устраивать ужин на триста персон в честь дня рождения дочери? – Полина насыпала соль между большим и указательным пальцем левой руки и взяла рюмку. – В лучшем случае именинница знает двадцать человек из присутствующих… Я с ней, собственно, и незнакома. Кстати, мой папочка в честь меня никогда такие фуршеты не устраивал, а мог бы… А хотите, я научу вас пить текилу?

– Нет, спасибо, я предпочитаю вино.

– Ну и напрасно! – Слизнув соль, Полина залпом выпила и торопливо закусила долькой лайма. – М-м-м, – протянула она, блаженно закрыв глаза. – Это фантастика! А еще я обожаю текилу-бум. Наливаете в стакан текилу и тоник, закрываете сверху ладонью и-и-и… хрясь стаканом об стол! А потом быстренько употребляете это бурлящее чудо вовнутрь. – Она засмеялась и скользнула взглядом по залу. – А это кто?

– Не знаю, – пожала плечами дама. – Но вы о нем спрашиваете уже не в первый раз.

– Да? А впрочем, возможно, его лицо мне кажется знакомым. – Полина чуть нахмурилась и хмыкнула. С интересом изучив высокого парня в явно дорогом костюме, она пришла к выводу, что он самовлюбленный кобель, который наверняка, бессовестно пользуясь смазливой внешностью, меняет молодых дурех с хроническим постоянством. – А почему его девушка… ну, коротконогая платиновая блондинка, так странно на меня смотрит? У нее рот перекошен или мне это только кажется?

– Потому что когда вы шли сюда от барной стойки, то задели ее бедром, и еще потому, что каждый раз, когда вы спрашиваете об этом мужчине, вы вытягиваете руку вперед и указываете на него пальцем.

Полина скосила глаза на свою руку и на совершенно прямой, протыкающий воздух указательный палец. Да… действительно… немножко вытягивает и немножко тычет…

– Ерунда, – фыркнула она, опуская руку. – А вот пойду сейчас и приглашу его на танец, и посмотрим, как его подружка сначала позеленеет, а потом умрет от злости.

– Зачем?

– А не знаю, – ответила Полина. Широко улыбнулась и вновь выпила текилу. – За вас, – с опозданием произнесла она тост и, громыхнув стулом, поднялась из-за стола.

Разноцветные шары ламп, подносы с высокими бокалами, этажерки с мини-закусками, улыбающиеся лица приглашенных, яркие пятна вечерних нарядов подпрыгнули, замелькали и наконец-то приняли устойчивое положение. Полина пригладила красный шелк платья, поправила съехавшую с плеча тонкую бретельку, усмехнулась и повернулась к круглой оркестровой сцене.

– Танго! – крикнула она и для верности еще громче уточнила: – Я хочу танцевать танго!!!

Музыкантам, видимо, было все равно, что играть, к тому же желание гостьи – закон. Замешкавшись на пару секунд, они добросовестно выдали то, что вполне могло сойти за роковой и страстный мотив полутонов и намеков, и Полина, удовлетворенно кивнув, оставив свою собеседницу в одиночестве (уже долгожданном), зацокала каблуками по глянцевому полу. Толпа приглашенных, удивленная многообещающим криком «танго!», расступилась и приготовилась к незабываемому зрелищу…

Нарочно игнорируя платиновую блондинку, Полина остановилась точно напротив мужчины, вызывающего живейший интерес. На этот раз взгляд отказался фокусироваться.

– Как насчет танго? – требовательно спросила она и, сделав еще шаг, врезалась в его грудь.

– С удовольствием, – ответил он, беспардонно прижав Полину к себе (хотя какие уж теперь церемонии…).

Она почувствовала терпкий аромат его парфюма и… не менее выраженный запах алкоголя. О! Кажется, они нашли друг друга в этом мире – ему тоже скучно, и он тоже хорошенько злоупотребил. Полина запрокинула голову и звонко засмеялась, но тут же пришлось оборвать веселье, потому что партнер по танцу приступил к исполнению виртуозного танго. Вместе с ней.

Тарарира-рурарам…

К ее щеке прижалась его гладковыбритая щека…

Тарарира-рурарам…

Пальцы сплелись, руки вытянулись вперед…

Тарарира-рурарам…

Резкий поворот – и мелкими шажками в обратную сторону… выпад, еще и еще… Голова закружилась, и Полина вцепилась в плечо партнера, пытаясь вспомнить: а как вообще танцуют танго? Какие нужно выделывать па?

Парирурарам…

Он повел ее влево, споткнулся, крутанул и – бамц! – задел локтем официанта… бамц, бамц!

– А что было на подносе? – практично поинтересовалась Полина.

– Шампанское.

– Не жалко, – улыбнулась она и закрыла глаза – все равно уже ничего не разобрать.

Тарарира-рурарам…

Ей показалось или он действительно спустил бретельку с ее плеча?..

Тарарира-рурарам…

Ей показалось или замочек «молнии» пополз вниз?..

Тарарира-рурарам…

Еще один поворот, вперед-назад, остановка… Полина игриво подняла ногу и попыталась закинуть ее как можно выше, но потеряла равновесие и… повисла на руке партнера в позе «без пяти секунд мостик».

– Однако, – изумился он.

– А то! – фыркнула она, поднимаясь.

– Осторожно! – донесся из первого ряда зрителей испуганный женский голос…

Бамц! Бамц! Бамц!!!

Глава 1

Петр Петрович Шурыгин бросил курить десять лет назад. За эти долгие годы рука неоднократно тянулась к пачке сигарет, и каждый раз причиной тому была одна из его дочерей. Ни происки конкурентов, ни задержки поставок, ни изредка возникающие проблемы с кредитами, ни бесконечное строительство загородного дома, ни что-либо другое не сбивали его с жизненного ритма настолько, чтобы потерять контроль над собой, сесть за стол в кабинете, выдвинуть ящик и потянуться к припрятанным сигаретам. А вот дочери – да… Тысячу раз да!

Три дочери – это много.

Очень много…

Полина.

Ольга.

Катюшка.

Три радости и… три повода для инфаркта.

Еще совсем недавно они были маленькими заводными смешливыми девчонками, а сейчас – взрослые самодостаточные девушки со своими мечтами, убеждениями и капризами. И какие же они разные… Слишком разные! Петр Петрович потер виски и шумно вздохнул – тяжело одному растить дочерей, тяжело, особенно когда параллельно приходится управлять огромным холдингом… Тя-же-ло…

Овдовел Шурыгин давно. Полине было десять лет, Ольге – восемь, а Кате – один год. Теперь Полине – тридцать, Ольге – двадцать восемь, а Кате – двадцать один. И справиться с этой мафией невозможно! Петр Петрович покачал головой, гневно смял сигарету и выбросил ее в мусорную корзину. Хватит! Хватит. Он встал и нервно заходил по кабинету, изредка бросая взгляды на сложенную многостраничную газету, лежащую на краю стола. Хватит.

– Полина, – тихо произнес он. Расстегнул пуговицы пиджака, остановился и посмотрел в окно. Глаза превратились в щелочки, а губы вытянулись в прямую линию. – Теперь для тебя начнется иная жизнь…

Из трех дочерей Полина всегда была самой шустрой, самой задиристой и избалованной. К проблемам относилась легко, к радостям тоже. Подруги рядом с ней надолго не задерживались, зато со временем не стало отбоя от мужчин.

Она выросла, молниеносно осознала свою привлекательность, полюбила шик и лоск и без колебаний погрузилась в мир флирта, роскоши и соблазнов. Получив высшее образование, захотела собственный салон красоты, и Петр Петрович преподнес ей этот царский подарок. Салон получил название «Анни» в честь французской актрисы Анни Жирардо. Полина вообще была помешана на всем французском. Платья и парфюмерия только из Парижа, отдых летом на Лазурном Берегу, зимой – на горнолыжном курорте Куршевель, она даже стала похожа на француженку: высокая, тоненькая, с короткой стрижкой… Необыкновенно красивая, необычно красивая.

Доходы от «Анни» вполне позволяли жить на широкую ногу, но на ту самую роскошь и на те самые соблазны не хватало. Полина временами клянчила деньги у Петра Петровича, и он, обычно поворчав или прочитав лекцию о бережливости, выдавал нужную сумму. И красный «Лексус» тоже его презент – на тридцатилетие. Избаловал, избаловал… Надеялся, что она выйдет замуж, родит ему внука… но куда там!

– Хватит, – четко произнес Петр Петрович и вернулся к столу. Настало время навести порядок в собственной семье и хорошенько встряхнуть Полину, да так, чтобы… Взгляд вновь упал на газету, и сердце заныло, а пальцы сжались в кулаки. Да что же за безобразие творится, а?! Одна швыряет деньгами направо и налево, вечно подмачивает свою репутацию, так что хоть выжимай, вторая – сходила замуж на три года и вернулась, а третья… нет, Катюшка последнее время его не расстраивает. И, кстати, не дай бог кому-нибудь посмотреть в ее сторону! Свою маленькую дочурку он не доверит никому. И точка. Он по горло сыт бурной личной жизнью Полины и разводом Ольги!

В состоянии глубочайшего раздражения Петр Петрович нажал кнопку громкой связи:

– Ира, я жду Егора. Для всех остальных я занят, и, пожалуйста, приготовь чай… нет, лучше крепкий кофе.

– Да, конечно.

В такие минуты он начинал сожалеть, что не женился во второй раз – дочерям не хватает той самой ласки, доброты и заботы, которую может дать только мать (пусть и неродная), но почти сразу себя одергивал. Во-первых, неизвестно, приняли бы девочки его жену, во-вторых… во-вторых, за двадцать лет он не встретил женщину, которую бы полюбил так же сильно, как покойную Людочку. Были различные отношения, и иногда казалось – вот то самое, но, увы, увы, увы… Жизнь – штука сложная…

А еще Петр Петрович ругал себя. Последние годы он уделял слишком много внимания работе и слишком мало Полине, Оле и Кате. Недоглядел, недовоспитал. Но, с другой стороны, дочери уже взрослые и должны сами взвешивать свои поступки. И думать тоже. Головой! Чтобы потом не приходилось краснеть. Ему во всяком случае.

Нет, сейчас он не краснел… Багровая краска заливала его лицо прошлым августом, когда Полина выиграла конкурс… хм… выиграла конкурс «Лучшая попка сезона», когда эта самая попка, прикрытая лишь тонкой полоской трусиков, украсила обложку мужского журнала, а заодно и каждый ларек прессы. Вот тогда – да, он находился в смущенном шоке, а сейчас он в бешенстве! И он не ограничится серьезным разговором «за жизнь». Хватит! Доигралась красавица… и тот парень… тоже доигрался.

Шурыгин поднял голову и увидел Егора.

– Наконец-то, – вместо приветствия произнес Петр Петрович.

– Дороги, – коротко объяснил тот опоздание и закрыл за собой дверь. Неторопливо, бесшумно он дошел до стола, резко выдвинул стул и сел. – Привет.

– У меня к тебе дело. – Шурыгин толкнул сложенную газету, и она, заскользив по узкому столу совещаний, остановилась рядом с локтем Егора. – Если ты еще не читал сегодняшнюю прессу, то полюбуйся. Журналюги от души расстарались…

– Полагаю, лучше начать с раздела «Скандалы недели», – не без иронии ответил Егор, перевернув первую страницу.

– Да, ты прав, речь пойдет об одной из моих дочерей.

– Не конкуренты – уже хорошо.

– Ни один конкурент не доставлял мне столько проблем, сколько Полина!

– У вас слишком слабые конкуренты, почти дохлые. Значит, она?

– Да.

– Что на этот раз? Лучшая грудь месяца?

– Перестань, – Петр Петрович скривился – шуток на эту тему он не терпел. Сколько тогда позора свалилось на его голову, сколько ухмылок пришлось усиленно не замечать, сколько километров он прошагал по этому кабинету туда-сюда, пытаясь успокоиться, а сколько журналов скупил и уничтожил… Знать бы заранее! Но его дочурка никогда не планирует свои «милые шалости» – все у нее как-то мимоходом получается и с размахом! Нет, нынешнюю молодежь ему не понять. – Четырнадцатая страница, – добавил Петр Петрович и устало откинулся на спинку кресла. Егору он доверял и сейчас очень надеялся на его помощь. На его профессиональную помощь.

С Егором Кречетовым Шурыгина свели знакомые. Года четыре назад свели. Из офиса украли важные документы, и нужно было срочно найти человека, способного если не поймать вора, то хотя бы вернуть утраченное. Времени в обрез, да и ситуация нервно-противная, и не каждого хочется «впускать в дом». Пришлось наводить справки…

«Парень молодой, но хваткий, иногда наглый сверх меры, но ты на это внимания не обращай, манера у него такая. Он в одиночку работает и не любит, когда лезут в его дела и контролируют. Да и бесполезно контролировать, у него свои способы и связи…» Получив такие рекомендации, Петр Петрович посчитал их достаточными и другого частного детектива искать не стал, о чем с тех пор ни разу не пожалел. Егор Кречетов тогда и вора вычислил, и документы нашел, и потом еще много проблем уладил.

В кабинет зашла секретарь с подносом, поставив одну чашку перед Шурыгиным, а вторую перед Егором, она удалилась. Кофе Ира всегда готовила отличный – ароматный, с ноткой пряностей, и Петр Петрович сделал большой глоток, надеясь хотя бы на минутное успокоение. Но не тут-то было…

– Ну-у-у, ваша дочь весьма фотогенична и… пластична.

Вспоминая напечатанные на развороте фотографии, Шурыгин тяжело вздохнул и сдвинул брови. Полина танцует… Чуть ли не в чем мать родила! Бретельки упали, алое платье сползло вниз, грудь полуобнажена, и какой-то смазливый блондин целует Полину в плечо. Это первая картинка.

Полина выгнулась назад и задрала ногу, ракурс снизу – и «лучшая попка сезона» видна как нельзя лучше. Это вторая картинка.

Полина лежит на огромном торте… почти лежит… а ее омерзительный партнер по танцу (а как еще назвать этого негодяя?) слизывает с ее щеки белый крем. Это третья картинка.

Полина вытянулась на столе во весь рост и хохочет, а эта сволочь пристроилась рядом и пихает ей в рот не то черешню, не то вишню. В креме уже оба. Это четвертая картинка.

Полина крупным планом – вид сзади. Пытается слезть со стола, но это у нее явно плохо получается – одна нога еще среди тарелок, вторая уже на полу… каблук сломан. Это пятая картинка.

Полина и красавчик-засранец пытаются исполнить стриптиз. Она собирается спустить платье еще ниже, а он снимает рубашку. Это шестая картинка.

И кругом обалдевшие или хохочущие люди. И статья имеется, а как же без статьи!

– Будь добр, воздержись от комментариев, – Петр Петрович хмуро посмотрел на Егора и вновь скривился. – И без твоей иронии тошно. Дай сигарету.

– У вас же есть пачка в ящике стола.

– Все-то ты знаешь.

– Не все, – усмехнулся Егор и еще раз посмотрел на фотографии. Он уже догадался, какого плана работа его ждет. – «Дочь президента группы компаний «Форт-Экст» обожает светские тусовки и уже не первый раз радует нас своими…»

– Спасибо, я читал, – перебил Шурыгин.

– Мне нужно найти этого парня?

– Да.

– Хотите открутить ему башку?

– Узнай про него все. Абсолютно все. И еще меня интересует, как давно он встречается с моей дочерью, в каких они отношениях, где познакомились и так далее. Меня интересуют даже мелочи. Сделаешь?

– Легко, – ответил Егор.

* * *

Последние десять порций текилы оказались лишними – с этим не поспоришь. Она сожалеет, ей почти стыдно, она готова извиниться перед отцом и клятвенно пообещать (в миллионный раз), что больше вести себя столь бессовестно, вызывающе и нелепо не будет. Ей уже тридцать лет, и она, конечно, осознает масштабы… м-м-м…

– Папа меня убьет, – выдохнула Полина.

– И правильно сделает, – «поддержала» Оля.

– А может, он еще не читал, – утешила Катя.

Как же – не читал! Он начинает рабочий день с просмотра журналов и газет. И то, что он до сих пор не позвонил, говорит только об одном – перед ужином будет огненная буря. Если не хуже… И на кой черт она потащилась на день рождения дочери одной из клиенток салона, на кой черт после интеллигентно-культурного мартини со льдом потянулась к взрывоопасной текиле – на кой черт?! Еще не забыт ее «триумф» под названием «Лучшая попка сезона» (тоже не обошлось без текилы), а она уже новых подвигов насовершала. И как все так получается?..

Полина сжала губы и плюхнулась между сестрами на мягкий диванчик персикового цвета.

Ей уже тридцать лет. За плечами куча радостей и горестей, уйма пестрых событий, большущий воз жизненного опыта (на мудрости она не настаивает), но тем не менее она не чувствует себя абсолютно самостоятельным человеком и до сих пор побаивается отца. Здорово побаивается. И как назло, обстоятельства часто складываются так, что все идет шиворот-навыворот… Ох… ох… ох.

Хотя было весело. Полина еле сдержала улыбку и покосилась на Ольгу. Вот – второй папочка, только в женском обличье. Правильная, как энциклопедия, и занудная, словно сто монашек. Работает в «Форт-Экст» директором департамента закупок и алкоголь пробует только по долгу службы. Нюхает, делает один-два глотка и до-о-о-олго думает: хорошее вино или нет. Отец ее всегда ставит в пример – «моя правая рука».

Полина коротко вздохнула и покосилась в другую сторону – на Катюшку. Кареглазая любимица, очень похожа на маму. Многое ей сходит с рук, но надо признать, таких стрессов она папочке и не устраивает. Да и опекает ее отец потому, что еще маленькая, и растил он ее один чуть ли не с пеленок.

Семья.

Можно было давно купить квартиру, съехать и жить в гордом одиночестве без указаний и нравоучений. Пару раз подобные мысли приходили Полине в голову, но… но что-то не хочется… Вот когда она выйдет замуж, другое дело… Даже Ольга после развода вернулась обратно – в свою комнату, а могла бы остаться в подаренных отцом хоромах. Могла бы, но не осталась.

Эх, последние десять порций текилы были лишними…

– Папа меня убьет, – повторила Полина, пытаясь воскресить в памяти подробности треклятого банкета. Торт со свечами она помнит, женщину в бежево-коричневом платье тоже и как вставала и кричала «танго!» – тоже, а дальше… провал.

– А как зовут парня, с которым ты на столе… валялась? – поинтересовалась Ольга.

– Откуда я знаю!

– Что?

– Раньше я его не встречала. И хочу сказать тебе сразу… Не надо читать нотации, не надо приводить примеры из классики и предсказывать судьбу. По сути, это был невинный танец…

– Но он лизал твою щеку и целовал в плечо, – перебила Оля.

– Если я этого не помню, значит, ничего и не было, – фыркнула Полина.

– Здорово, – улыбнулась до ушей Катя. Жизнь старшей сестры всегда вызывала у нее живейший интерес, она бы хотела тоже кружить головы, назначать направо и налево свидания, бросать надоевших поклонников, флиртовать, гонять по Москве на красном «Лексусе» и совершать сног-сшибательные поступки, от которых бы все охали и ахали, но мечты так и оставались мечтами. То ли характер подкачал, то ли не хватало куража, то ли время еще не пришло…

– Не слушай ее. – Оля пересела в кресло напротив. – Это вполне в ее духе: за десять минут знакомства Полина успевает совершить абсолютно все и при этом не задумывается о последствиях. Правильно, зачем думать о близких?! Зачем вообще думать о завтрашнем дне!

– Ну, понеслось… – Полина сморщила острый носик. – Катя, ты лучше ее не слушай, а то засохнешь от тоски.

– Ты сама позвала нас и чем теперь недовольна? – Оля скрестила руки на груди.

– Да, позвала, потому что надеялась на поддержку. Нужно же как-то выпутываться из этой истории… И что скажет папа?

– Уж по головке не погладит, – заверила Катя. – А все же твой парень очень симпатичный.

– Он не мой парень.

– А можно я задам тебе несколько вопросов, – продолжила Ольга. – Почему ты танцуешь с полуголой грудью? Что это за танец такой? Зачем раздеваться перед первым встречным, я уж не говорю о трехстах приглашенных!

– Отвечаю по порядку. – Полина закинула ногу на ногу и приготовилась загибать пальцы. – Первое – грудь я не обнажала. Точно. Я сейчас вспомнила, это он стянул бретельки. Второе – танцевали мы страстное танго. Что, завидно? И третье – мне было вообще все равно, кто на меня смотрит и… – она нахмурилась, – кажется, «молнию» на платье тоже он расстегнул.

– Ого, он тебя раздевал при всех. – Катя погасила улыбку, наткнувшись на строгий взгляд Ольги.

– Похоже на то, – дернула плечом Полина. – Мое любимое платье для коктейлей теперь испорчено. Взбитые сливки, фрукты, салаты… В торт мы спилотировали не очень-то удачно, надеюсь, этот факт можно расценивать как смягчающее обстоятельство. – Она состроила жалостливую гримасу. – И откуда он взялся на мою голову? Никогда меня не тянуло на самодовольных пижонистых блондинов. Он был пьяный как… как…

– Как ты, – подсказала Ольга.

– Ну да. – Полина вспорхнула, подошла к двери, открыла ее и прислушалась. Нет, показалось, ее разгневанный отец Петр Петрович Шурыгин с работы еще не вернулся. Уф… Влетит ей… здорово влетит… – Вообще, во всем виноват этот тип, – она прислонилась к шкафу и развела руками. – Сволочь он… порядочная. Если бы не он, не было бы фотографий в газете.

– Уверена? – усмехнулась Ольга.

– Уверена.

– Ты бы подцепила другого.

– Ладно, признаю – я плохая. Больше не буду. Дальше что? И почему всегда, когда я топлю скуку в текиле, рядом со мной волшебным образом появляется ловкий папарацци?! Хроническое невезение, возведенное в квадрат!

– Тихо! – выпалила Катя и добавила уже шепотом: – Кажется, дверь хлопнула… папа пришел.

Полина на секунду замерла, затем метнулась к широкой кровати, сорвала кремовое покрывало, рухнула на одеяло, накрылась с головой и пробубнила:

– Я больна, я тяжело больна, я практически при смерти. – Затем высунула нос и протараторила: – Пожалуйста, идите вместо меня. Умоляю… И напомните нашему дорогому папе, что мне уже тридцать лет и я имею право на собственную жизнь, такую, какая… получается… и еще скажите, что я больше не буду… больше не буду пить текилу, падать в торт, раздеваться перед публикой и облизываться с самым гадским гадом, который только есть на свете! Пожалуйста…

Глава 2

Петр Петрович абсолютным трудоголиком не был – он любил возвращаться домой после насыщенного обязанностями суетного дня и раза два в неделю старался поспевать к ужину. Хорошо и спокойно сидеть с семьей за накрытым столом и обсуждать далекие от рабочих темы, слушать болтовню и споры дочерей и чувствовать себя счастливым человеком. И переезжать за город он не стремился – привык к просторной квартире на Ленинском проспекте, из-за чего даже ремонт оттягивал – не лежала душа к коренным изменениям, не лежала. Давным-давно Шурыгин купил две квартиры, расположенные по соседству, и соединил их в одну. Теперь у каждого своя комната-спальня, плюс гостиная, плюс кабинет и кухня. Ну и удобства, как же без удобств. Уютно и комфортно.

Три дочери – три разных характера – три разные комнаты. У Полины преобладают пастельные тона, обстановка гармоничная и стильная. Финтифлюшек дорогих полно, запах тонкий, приятный. У Ольги строго, хотя на кровати лежат различные подушечки, а на широком подоконнике сидят три мягкие игрушки – собаки. На столе – ровные стопки книг и журналов. А у Катюшки куча-мала: она и от одной сестры успела ухватить немного, и от другой. И своего добавила. И главное – ничего нельзя трогать, все нужное до слез.

Да, хорошо и спокойно сидеть за накрытым столом с дочерьми, но сегодняшний вечер тихим не будет…

Петр Петрович сунул ключи в карман короткого пальто, расстегнул пуговицы и прислушался. «Заседают», – мрачно подумал он, подавляя первый приступ гнева, направленный на Полину. Перед глазами тут же запрыгали скандальные фотографии, а мозг выдал с десяток суровых наказаний… Ну-ну… ну-ну.

Сняв верхнюю одежду и ботинки, сунув ноги в мягкие кожаные тапочки, Шурыгин прошел в ванную, вымыл руки, плеснул в лицо ледяной воды, вытерся насухо и только после этого расслабляющего ритуала направился в комнату старшей дочери.

Распахнул дверь и посмотрел на притихшую троицу. Катя на диване, Оля в кресле, Полина на кровати в обнимку с покрывалом. Замечательно…

– Привет, – младшая дочь.

– Добрый вечер, – средняя дочь.

– М-м-м… здравствуй, папа…

– Полина, я жду тебя в кабинете. – Он развернулся и вышел.

Разговаривать они будут наедине. Без группы поддержки.

* * *

Хрясь! Газета рубанула по столу. Полина внутренне сжалась, вспоминая заготовленные оправдания. Э-э-э… м-м-м… во всем виноваты текила и чертов блондин, ну и она немножечко виновата… самую малость…

– Что это?! – громко и грозно выпалил Шурыгин и, не дожидаясь ответа, продолжил: – И как я, по-твоему, должен относиться к подобной дикости?! – Он нервно заложил руки за спину и чуть подался вперед, будто боялся, что его не услышат. – Я когда-нибудь перестану краснеть из-за твоих выкрутасов?! Как можно допиться до такой степени?!

– Папа… – Полина расправила плечи и даже сделала один смелый шаг вперед, – я признаю себя виноватой, но в тот момент я не думала… Просто переборщила с алкоголем.

– Просто? Всего лишь? – Петр Петрович с размаху хлопнул ладонью по столу. – Тебе сколько лет?!!

– Я не так выразилась…

– Я спрашиваю, сколько тебе лет?! – Он дошел до книжных полок, развернулся и выжидающе замер.

– Тридцать.

– Я рад, что ты это помнишь.

– Папа… больше этого не повторится.

– Да куда уж больше!

Полина не выдержала его взгляда и отвела глаза в сторону. Лучше она будет смотреть на массивный шкаф, забитый каталогами и папками, или на черное кожаное кресло, или на кустистый фикус на подоконнике, чем на разгневанного отца. Конечно, он прав, но и ее понять можно. Хотя бы немного.

Если бы ее отец являлся рядовым человеком, то никому бы и дела не было до Полининых выкрутасов. Да никто бы и не знал о них! Но ее отец известный, влиятельный и состоятельный человек – президент группы компаний «Форт-Экст» – король алкоголя. (Этого предательского алкоголя…) Бизнесмен до мозга костей, коллекционер, светская персона. Его положение и авторитет в общественных кругах тяжелой тенью падают на ее жизнь. Уж и выпить нельзя… текилы… бутылочку…

Почему она должна быть такой же образцовой, как Ольга? С какой стати? У нее свой путь, и она ясно его обозначила, когда отказалась работать на фирме отца. Полина почувствовала себя уверенней, и всплески совести стали тише. Да, она иногда просит деньги и, надо признать, всегда их получает, но… Какие же тут могут быть «но»? Она не упрашивает и не заставляет – папочка сам их дает.

– Каждый человек имеет право на собственную жизнь, – смело выдохнула она, вновь встретившись взглядом с отцом.

– С кем ты была на банкете? – спросил Петр Петрович, игнорируя ее слова.

– Одна.

– А кто тот человек, который… который лежал с тобой на столе?!

Упс, если она сейчас скажет, что понятия не имеет, то это вызовет еще одну волну негодования и здорово ухудшит положение. Разве можно лежать на столе с совершенно чужим мужчиной? Конечно, нет!

– Знакомый.

– Близкий?

– Ну-у-у… в общем…

Нервная система Шурыгина подобную нечеткость выдержать уже не могла – в душе бурлило, рычало и жгло. Почему, почему он должен объяснять элементарные вещи своей взрослой дочери?!! Почему?!! Он шагнул к креслу и в ярости еще раз ударил ладонью по столу. Бух!

– Я долго терпел твои выходки, я на многое закрывал глаза, я пытался достучаться до твоего разума, но тщетно! Ты продолжаешь вести разгульный образ жизни и совершенно не думаешь ни о семье, ни о будущем! Я избаловал тебя, бесспорно избаловал! Но всему есть предел, и мое терпение иссякло сегодня утром. Я не буду спрашивать, почему ты считаешь возможным скакать почти голой по ресторану, я также не буду спрашивать, почему ты позволяешь своему другу обжимать тебя в общественном месте! Уверен, его моральные устои ничем не отличаются от твоих! Но я хочу тебе сообщить, что больше на мою финансовую поддержку тебе рассчитывать не стоит. Больше никаких кредиток на выходные, больше никаких «Лексусов» и Лазурных Берегов, никакой оплаты счетов! Хочешь хорошо жить? Зарабатывай! Занимайся расширением бизнеса и трать свои собственные деньги! В конце концов я подарил тебе салон не для того, чтобы он значился последним в списке достойных! Я постоянно оплачиваю новое оборудование и материалы: то еще один солярий, то аппарат для фотоомоложения, то аппарат для какого-то ультразвукового пилинга, то термоодеяло, то вагон картриджей с воском, то цистерна краски для волос, то еще какая-то дребедень! А прибыль скоро будет смехотворной! А все почему? А потому что, вместо того чтобы заниматься делом, ты спишь до трех, а потом куролесишь со своими кавалерами в ночных клубах! Ты очень любишь говорить, что ты взрослая и самостоятельная. Замечательно! Теперь тебе придется доказывать это окружающим каждый день! Все. Точка.

Петр Петрович выпрямился, резко ослабил узел галстука и кивнул на дверь – разговор закончен.

Но Полина уходить не собиралась. Ее привычная устроенная жизнь только что рухнула… Одного взгляда на папочку достаточно, чтобы понять – он принял твердое решение и обратной дороги не будет. Н-да… на этот раз она действительно переполнила чашу его терпения.

Значит, никаких кредиток, Лазурного Берега и оплаченных счетов… Черт!!! Черт!!! Черт!!! Это несправедливо! За что? Почему? А потому! Из-за каких-то двух-трех… ну ладно, десяти-двадцати промахов она в один миг лишается слишком многого! Ее доходов, конечно, хватит на шмотки, развлечения и поездки за границу, но что-то придется урезать, от чего-то отказаться, и самое противное – ей действительно нужно будет работать. Много работать. И все время беспокоиться о завтрашнем дне (пламенный привет Ольге!). Черт! Да, ей теперь придется жить, как и другим… Превратиться в этакую бизнес-леди, которая денно и нощно считает прибыль, старается изо всех сил привлечь побольше клиентов, рулит подчиненными и… о, ужас… бредит расширением бизнеса! То есть в дальнейшем – еще меньше спит и еще больше работает. И это жизнь? О, нет… И как назло, сейчас рядом нет мужчины, который мог бы ее поддержать, – последний поклонник был хладнокровно отправлен в отставку два месяца назад.

– Я тебя больше не задерживаю, иди и наслаждаться своей стопроцентной независимостью, – холодно произнес Шурыгин.

– Ты не можешь так поступить со мной! – выпалила в ответ Полина. – Я твоя дочь!

– Да, моя избалованная и эгоистичная дочь.

– Ты любишь Ольгу, потому что она копия тебя и потому что она вкалывает в «Форт-Экст»! Ты любишь Катю, потому что она похожа на маму, а меня… Меня ты не любишь! И постоянно придираешься!

– Нет, – грозно ответил Петр Петрович, – я люблю вас одинаково. – Он шагнул к столу, взял газету, развернул ее, пролистал страницы и ткнул пальцем в фотографии: – Это ты называешь придирками?! Единственное, на что я согласен давать тебе деньги, так это на нижнее белье! Может, тогда ты начнешь его носить! – Он побагровел и отшвырнул газету в сторону. – Разговор окончен!

– Я ношу нижнее белье! – закричала Полина, понимая, что терять ей уже нечего. – Трусы, например!

– Я не намерен обсуждать это с тобой.

– А что ты намерен обсуждать? Бизнес-планы, поставки, коллекционный коньяк, выдержку вин, прайс-листы и прочую дребедень? У тебя никогда нет на меня времени, я вообще тебе не нужна! – Она шагнула к столу, вцепилась в спинку стула, громыхнула им об пол и добавила: – Ну и пожалуйста, ну и обойдусь! И да – я взрослая и самостоятельная! И да – я все смогу!

Развернувшись, она вылетела из кабинета пулей, затем так же молниеносно вернулась и в знак протеста и в качестве демонстрации своей решительной позиции громко хлопнула дверью. Бубух!!!

Такое Полина позволила себе впервые.

– Нет, моя дорогая дочка, – процедил Петр Петрович, – тебе еще только предстоит стать взрослой и самостоятельной, и не сомневайся, я об этом позабочусь.

* * *

Девушка класса люкс. Сидит у окна. Одна. Андрей улыбнулся и задержал взгляд на ее пышной груди – фигуристые брюнетки его слабость. Дерзкие, томные, очаровательные, холодные, милые, страстные… Хотя ничего против блондинок и рыженьких он не имеет. Но эта – просто классический экземпляр… Длинные ухоженные волосы рассыпаны по плечам, профиль четкий, красивый, черная водолазка в обтяжку, короткая юбка, высокие сапоги на тонком каблуке. А давайте-ка, девушка, познакомимся…

Андрей подхватил тарелку с многослойным треугольным бутербродом, в другую руку взял бокал с пивом, встал и направился к брюнетке. Такие сочные девочки не должны ужинать в гордом одиночестве, есть в этом некая ошибка, которую срочно необходимо исправить.

– Добрый вечер. – Он сел напротив, отметив про себя, что не ошибся – она красива…

– Кажется, я вас не приглашала, – кокетливо ответила девушка, мгновенно среагировав на его весьма притягательную внешность.

– Уж простите нахала. – Он широко улыбнулся и добавил: – Если бы вы знали, как непросто было подойти к вам, сколько душевных сил я затратил на этот шаг… А вообще ужинать в одиночку скучно. Хотите мой бутерброд? – он кивнул на тарелку.

– Нет, – она засмеялась.

Андрей сделал глоток пива и мысленно поздравил себя. Да, он не ошибся – рыбка сама с радостью плывет в сети.

– Спасибо, что отказались, я ужасно голоден, – шутливо произнес он и подмигнул ей. Очередная легкая победа, какая прелесть…

Андрей Стрельцов обладал весьма примечательной внешностью – классический голубоглазый блондин, худощавый, высокий. И умом его природа одарила, и харизмой. Отличный набор для покорения прекрасных дам. А впрочем, покорять их он не успевал – почти всегда получал желаемое быстро, особо не напрягаясь. К тому же последнее время он ленился и, полагаясь на интуицию, выбирал девушек удобных, без лишних претензий – проще сойтись и проще расстаться. Да здравствует интуиция и импровизация! Несколько отточенных слов, пара шуток, голливудская улыбка и «а почему бы нам с вами не встретиться еще раз?» – и вот оно, согласие. А если дама раздумывает или торопливо отказывает, напуганная натиском, то используется дополнительная пара шуток и еще одна улыбка. И дело в шляпе!

Идеальными отношениями для Стрельцова являлись те, которые можно было подогнать под формулу: пришел, увидел, победил и… и спокойно ушел. Никакого нытья со стороны временной дамы и никаких обязательств с его стороны. Но так везло, конечно, не всегда, случались и промахи. Девушки не только охотно принимали ухаживания и соглашались на маленькие и большие эротические приключения, но и влюблялись (да вот в жизни всегда найдется место неприятностям). Расставание превращалось в затяжную пытку, настроение замирало на точке раздражения, а мобильник, попискивающий от эсэмэсок и звонков, хотелось выбросить в окно. Жестоко? Ну да, но он же не обязан жениться на каждой, и он никогда никому ничего не обещал. Наоборот, Андрей всегда честно озвучивал свою позицию, правда… утром. Короткий философский трактат на тему «Я не создан для брака» обычно воспринимался без лишних вопросов (а кто думает о загсе в девять часов утра, после скоротечного знакомства, «совершенно случайно» закончившегося постелью?). Но это поутру, а потом то… То есть иногда не везло.

А иногда он увлекался сам, и отношения растягивались на год-полтора. Но подобное нарушение правил происходило редко, и болезненные скандалы, разрывы лишь убеждали Стрельцова в правильности выбранной философии. Чем проще – тем лучше, не так ли?

Страницы: 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

Свою новую книгу Стивен Кови, автор мирового бестселлера «Семь навыков высокоэффективных людей», нап...
Под закованной в ледяной панцирь поверхностью Антарктиды обнаружен огромный подземный лабиринт. В од...
В этой книге собраны почти все инструменты системы KPI, которые могут реально работать в российских ...
Ваш ребенок растет и задает много вопросов. Однако вопросы возникают и у вас. Почему он плачет без в...
Еще совсем недавно Анастасии казалось, что главная её проблема – это угасшие чувства к мужу. Именно ...
Работа, работа и еще раз работа – вот жизненное кредо Ольги Шурыгиной. Любовь, наряды, развлечения –...