Колдунья - Успенский Николай

Колдунья
Сергей Ходосевич


Цёмная ночка, а дзе ж твая дочка.– Ой! – прервала песню самая бойкая из девиц, по имени Марыля. – Дочка ночки – это ведьма! Да и песня ваша не для этого пиршества, хлопцы! Вы, что ж ее на Купала не наорались, когда Петро у моего батьки медовуху спер…Парни, что-то начали возражать, но Марыля переглянулась с подружкой Олесей и тихо спросила парней: «А вот коли, вы и правду ведьму встретите… Что делать то будете?»– Щось! Щось! Да кулачище свои покажу, крестом себя осеню, да и отвяжется карга старая.





Колдунья



Сергей Ходосевич



© Сергей Ходосевич, 2019



ISBN 978-5-0050-2227-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero







Фотограф,долгое время занимался спортивной журналистикой,в 90 выпускал свою газету.Давно сменил поприще,а стихи и прозу пишет с 1996 года на досуге. В поэзии любимые темы история и гражданская позиция,басни,а в прозе мистическая фантастика,судьба маленького,но сильного человека

Москва




Колдунья


Малиновое солнце клонилось к закату, окрашивая в дивные краски воды Днепра. Ветви калины, что добрые люди посадили у самого берега, свесились к самой воде и многочисленные плоды стали казаться, в этот миг, искорками раскаленного и уставшего, за день, светила. Казалось, что сейчас эти искорки коснуться воды и потухнут

.Но нет!,Прозрачные воды огненно-красной реки, бережно ласкали своими брызгами ягодки- солнышки и те уже просто слепили собравшихся на праздник сельчан, тихонько покачиваясь на не слабом ветерке…

Кто то из молодежи затянул песню.



Пасылала баба дзеда На луг за калiнай:

– Не наламiш калiнушкi, Ёй-богу, пакiну,

Пайшоy дзед, пайшоy вбрад, На луг за калiнай;



Вузей дзедаву вадзiца Золiць спiну.

А вузей дзеду вадзiца

За пояс заходзiт, Сядзiць баба на бэрэжку,

Далей рукавадзiт:

– Ідзi, дзед, iдзi, дзед, На луг за калiнай, —

Калi чырвонай не наламiш, Ёй-богу, пакiну.



Вузей дзедаву вадзiца Шыю золiць,

Сядзiць баба на бэрэжку, Далей пасылает:

– Ідзi, дзед, iдзi, дзед, На луг за калiнай,

Калi чырвонай не наламiш, Ёй-богу, пакiну.








Она еще звучала, но послышался громкий девичий смех. Но его заглушил громкий голос пасечника:

Кто еще, друзи, медку не пробовал? Этим чудным вечером его не попробовать, грех тяжкий. Сладости в любви не знать молодым, а здоровья старикам. А медовухи, кто не опробует, то у того зимой лютой гореть будут ухи! Ибо поминать я буду этого неразумного до весны, так как он себе в самом необходимом отказал! В лекарстве для души!

Два молоденьких парубка тут же вскочили с травы и подбежав к пасечнику, потянулись к бутыли с парным напитком. Пасечник рассмеялся и пригрозил хлопцам: Душу лечить вам рано! Она к вас еще, что такэ разум не знает! Это дело мужей, да стариков! Вы, медку возьмите! Он как раз лучшее из всего, что в свете, для мозгов!

Вечерело очень быстро. Калина уже перестала слепить своими искрами, солнце почти скрылось за горизонт и только небо и река сохранили огненные краски, придавая празднику меда, что еще не думал завершаться, неповторимое обличье.

Кто то принялся разводить костры, кто то затянул новую песню. И снова раздался громкий девичий смех. Отведавшие меду, но не получившие медовухи, хлопцы подсели к ним и тоже запели:

Цёмная ночка, а дзе ж твая дочка,

Цёмная ночка, а дзе ж твая дочка.

Ой! – прервала песню самая бойкая из девиц, по имени Марыля: Дочка ночки- это ведьма! Да и песня ваша не для этого пиршества, хлопцы! Вы, что ж ее на Купала не наорались, когда Петро у моего батьки медовуху спер…

Парни, что то начали возражать, но Марыля переглянулась с подружкой Олесей и тихо спросила парней: А вот коли, вы и правду ведьму встретите… Что делать то будете?

Щось! Щось! Да кулачище свои покажу, крестом себя осеню, да и отвяжется карга старая.

Ну что, Марыля, вроде хлопцы то не из трусливых- рассмеялась теперь Олеся, стреляя глазами подруге- Значит есть кому до дома нас проводить.

Есть! Есть! – воскликнули хором Петро и Василий и поднявшись с уже мокрой от росы травы замерли в стойке, словно для танца, подставив девицам свои локотки..

Яркая луна, что сменила на небосводе солнце серебрила тихие волны большой реки и теперь уже не златом, а серебром отсвечивали мокрые ягодки калины, вокруг которых роились светлячки.

Народ еще вовсю гулял, шумно и весело отмечая начало поста, накушавшись и меда и медовухи, но Марылю ничто здесь не держало. Уж очень той хотелось до возвращения с пира домой отца вдоволь нацеловаться с Петром, в каком нибудь из стогов сена на поле, что как раз кончалось за ее хатой. А Олеся? Да куда она без подруженьки… И хоть Василий ей был не по нраву, да и молод еще для нее.. Всего то восемнадцать годков! А она то, даже не чета Марыли, которой столько же- девица в соку и кровь с молоком, коей двадцать пять годков… Да за ней, первой красавицей в селище, сам сын старосты ухлестывает! Но Марыля заводила и ей даже старшей подруге надлежало подчиняться

Девицы повели парней не короткой дорогой через овраг, а длинной через поле.

Видимо смелые парубки были не очень то расположены к разговорам и поэтому они шли молча, предпочитая слушать Марысю. Но когда уже и Олесе поднадоели ее бредни, по поводу всякой нечисти, то она как бы между прочим, чтобы только заткнуть рот подружке, вдруг еще раз спросила хлопцев: А все де! Что вы сделаете, если вдруг сейчас увидите ведьму.

Да, мы ее побьем! – ответил Петро и рассмеялся.

Две девушки и два парня поравнялись с тем местом, где поле местного помещика, как бы расходилось с полем помещика соседнего помещика, что был один одному братом. Марыля громко ойкнула и остановилась Петро замер..








Прямо на них вдруг двинулся стог сена со стороны поля не их хозяина. Василий громко закричал и теребя свой нательный крест помчался прямо на стог., словно Дон Кихот на мельницы. Марыля дико хохотала, а оробевший от страха Петр пытался прекратить ее безумие и тряс за плечи. Одна Олеся с выпученными глазами спокойно взирала происходящее, тихонько нашептывая нараспев вроде молитву, а вроде заклинание

Василий почти добежал до движущего стога, но из того раздался оглушительный свист. На чистом, звездном небе свернула молния, вслед за которой раздались раскаты грома.



Затем еще раз свернула молния и пронзила своей стрелой тело Василия. Тот рухнул замертво с размаху на землю. Светопреставление в этот же миг закончилось. Ясные звезды, словно дрожали от страха, в прозрачном воздухе. Немного правда потускнела полная луна, в которой Олеся увидела кровавые оттенки. С ней согласились и Марыля с Петром, вышедшие из оцепенения и все трое тихим шагом пошли к телу Василия. Прямо над их головами пронеслась небольшая стайка летучих мышей, а копна повернулась вокруг своей оси и заржала по лошадиному. В то же мгновение деревянное колесо от телеги, будто само выпрыгнуло из середины стога и покатились по полю в сторону дороги к их родному селищу, под неблагозвучным названием, Змеёвка.



Мертвый Василий лежал с перекошенным, от страха, лицом, сжимая в своем увесистом кулаке, расплавившийся, нательный крест.

Марыля, Олеся и Петро так и не дошли до него…



Когда колесо, выскочило из стога, обе девушки громко завизжали и бросились наутек. Петро поспешил за ними, считая себя единственным их защитником.



На берегу, где селяне отмечали Спас, уже никого не было. Дымились только кострища и задорная песня слышилась из глубины оврага:

З мяшка бяры бульбу

І пiтайся пакрышку.

Можаш ёсць яе вароной

Іль у мундзiры запечонной.

Трам, там, там, тая-ра… рам,

Без бульбы худое нам!

По голосам сразу можно было догадаться, что горланят ее пасечник Юрась и дьяк Михайло.

Медовуху хлестать на пасеку идут! – предположил Петро и повел девушек на голос. Но когда они спустились в овраг и перед ними стал выбор идти на пасеку вдоль ручья налево или подниматься наверх в селище, то дрожащая и от страха, и от холодной росы, отбиваясь от комаров, Марыля, жалобно простонала: Может до дома… Все же ближе будет! Да и спокойнее… А то этот Михайло еще, как всегда уму разуму учить начнет. Мне так батьки для этого хватает!

Оксана промолчала, а Петр кивком головы согласился и они пошли по тропинке в село.

Перед самым домом Марыли Петро всхлипнул, роняя слезу и прошептал: Свинья- я последняя! Мне почти, как брат, дружок мой в чистом поле лежит… А я вот с вами бегу от этой нечисти… Стыдно!

Стыдно! – с укоризной в голосе парировала Марьяна- Страшно!!! Страшно, если твой и мой батьки узнают для чего мы полем пошли… Разве не знал, ты, для чего мы той дорогой пошли? Разве не ждал моих ласк и поцелуев, в одном из стогов… Ваське, правда с Олесей, того же не было бы. Она ж его за версту к себе не подпустила б, коли не ты. Разве ж я не знаю, что подруженька моя также по тебе сохнет, да только ждет, когда я тобой наиграюсь и погоню от себя в три шеи! Ну вот и дождалась, Олеся! Не нужен мне такой парубок, что нюни распускает…

Немного помолчав и сверкнув очами в темноте на обоих Марыля зло рассмеялась в полголоса и добавила: Если Василь живой, то сам до хаты придет. Не маленький!

А если мертвый, то нам всем молчать надо… Не были мы там и все! А то ведь и твой батька, Олеся, может подумать, что и ты Василю, кое что очень спелое, показать хотела! И тогда прощай, сын старосты!

Ну, ты и ведьма, Марыля! – змеей прошипела Олеся и побежала к своему дому. Петро еще долго стоял возле плетня Марылиной мазанки, проводив девицу взглядом, а потом сплюнул, чертыхнулся в ее адрес и тихо- тихо, едва волоча ноги, побрел к себе домой.



*. *. *

С утра, как только колокола местной церквушки, начали звонить к заутренней службе, небо затянуло черными тучами и вскоре полил, настоящий ливень, превратив все дороги в непроходимую хлябь. С небольшими перерывами, противный дождь капал с небес трое суток. Возле пасеки Юрася был вырыт крестьянами небольшой пруд. Именно в нем и обнаружил тело Василя старый пасечник и сразу сообщил старосте. Тот доложил местному помещику, а он через посыльного уже в соответствующие инстанции. Вскоре из города, на двух подводах приехали вооруженные жандармы и ссылаясь на показания местных крестьян, в том числе и Олеси с Марылей, увезли пасечника, что не лал в праздник хлопцам медовухи.

Больше его никто не видел в селище. Пасекой стал заниматься с того дня дьяк Михайло, что немедленно присоединил владенья Юрася к приходу и народ посудачив об этом с неделю, вскоре подзабыл о том случае. А между тем август, или как говорили здесь- серпень, быстро умчался и чаровница осень быстро окрасила природу в свои краски. И вместе с праздником урожая, что был неотъемлемой частью этой прекрасной поры подкатила и пора свадеб. И главной, самой красочной и богатой, среди всех остальных должна конечно де была стать свадьба Олеси со старшим сынком старосты Володимиром. После братьев- помещиков, ее отец Игнат был самым богатым из всех местных но считался человеком чрезмерно жестоким, но весьма щедрым на пьяную голову. Поэтому быть приглашенным на именно эту свадьбу, каждый житель считал своим долгом ибо знал… Стоит Игнату хлебнуть спиртного и из изверга, кем он был по трезвому, он моментом превращался в лучшего для всех кума, что готов с себя последнюю рубаху снять. Ничего и не для кого ему, с пьяной рожей, не жалко было. И как же не упустить такую возможность простолюдинам, хоть на капельку времени, не стать названным братом или сестрой, человеку, от коего зависило расположение к ним, самого помещика… А это, вы уж знаете, многое, что дать может… Даже волю! А что есть ее слаще!

И так, как народу хотело попасть на эту свадебку много, то и решил Игнат играть ее не дома, не в своем саду, а на том самом бережку большой реки. Два дня местные мастера) золотые руки колотили из досок столы и лавки, а бабы вышивали нитками, узоры на льяных скатертях.

Из Могилевского урочища были приглашены лучшие цимбалисты

И вот, когда все было готово к пятничному дню и многочисленные гости уже поднимали свои чарки за здоровье родителей из врат храма выехала, разукрашенная двойка пристяжных и под одобрительный гул толпы понеслась по широкому полю, поднимая клубы пыли, что видна была всем собравшимся за столами.

Возле кладбища, что было справа от поля лошади остановились и молодые вышли из повозки, чтобы в сопровождении дьяка, поклонились памяти давно почивших предков. А затем дьяк прыгнул в кибитку и погнал лошадей к месту пиршества. А жених поднял невесту на руки и понес тихим торжественным шагом.

Эх, не зря Белорусская свадьба (или «вяселле») – уникальный обряд, имеющий глубокий сакральный смысл. Ни одно действие во время свадьбы не было случайным, все этапы были тщательно выверены и продуманы, как в хорошем спектакле. Свадьба и была этаким народным спектаклем, театрализованным представлением, призванным принести счастье, лад и достаток в семью молодоженов. По традиции белорусский свадебный обряд проходил в три этапа: предсвадебный («запыты», сватовство, помолвка), сама свадьба и послесвадебный (пироги и «медовый месяц»). Существовали строгие временные рамки, когда торжество проводить запрещалось. Свадьбы не играли в период с 7 по 21 января, это время называлось «крывавыя вечары». Кроме того запрещалось жениться и выходить замуж во время постов. Самым лучшим временем для свадьбы считался конец лета – осень, сразу после уборки урожая. К оптимальным периодам относился и отрезок от Крещения до Масленицы – период зимнего мясоеда.








Подготовка к свадьбе сопровождалась большим количеством самых разных примет и суеверий. Даже в разрешенное время свадьба или сватовство могли сорваться. Например, сваты могли вернуться домой, если черная кошка перебежала им дорогу. Такая суеверность объяснялась страхом за счастливое будущее молодых, родным и близким хотелось, чтоб молодая семья жила в благополучии и достатке.

Свадебный обряд начинался со сватовства, которое проводилось по своим правилам. Свататься приходили во вторник, четверг и субботу. Обычно это было пять-шесть человек: родители, крестные, братья или сестры. Сам жених на сватовстве мог не присутствовать. Случалось, что сватам отказывали, это было неприятно для семьи жениха. Поэтому прежде чем идти свататься родня жениха присматривалась к избраннице, к отношениям между молодыми. На Полесье, кстати, чтобы избежать фиаско во время сватовства проводился еще один обряд – «пярэпыты». За несколько дней до сватов в дом молодой засылали «скаллю» – женщину, которая должна была заручиться согласием молодой и ее семьи. Если «пярэпыты» были удачными, то назначалось время сватовства, во время которого молодая уже не могла отказать жениху – это считалось позором для семьи.



Читать бесплатно другие книги:

«В городе Эфесе жила женщина такой красоты, что женщины говорили при встрече с ней:– Да будет благословенна твоя мать, к...
«У «Хижины дяди Тома» нет памятника.Но у мистрисс Бичер-Стоу есть такой памятник, какого нет ни у одного писателя мира.Э...
«Вы часто встретите за кулисами эту мрачную фигуру в неизменном кашне, в теплом пальто с поднятым воротником, в нахлобуч...
«Господин с приличной внешностью, но растерянным видом. Всегда взлохмаченный цилиндр, по которому то рабочие заденут кра...
«– Марья Гавриловна.Так фамильярно зовет ее Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Тифлис, Варшава, Москва, Ростов-на-Дону,...
«Я, право, не знаю, что вам написать об этом спектакле.Мне вспоминается один эпизод, случившийся с М.Г. Савиной, кажется...