Юрий Андропов: реформатор или разрушитель? - Хлобустов Олег

Юрий Андропов: реформатор или разрушитель?
Олег Максимович Хлобустов

Александр Петрович Шевякин


Дуэль историков
В июне исполняется сто лет Юрию Владимировичу Андропову. Он был последним великим человеком во главе нашей страны и первым руководителем спецслужб на этом посту. Андропов начал первые реформы после долгих годов застоя, и он же принялся за закручивание гаек после брежневской «вольницы». Споры вокруг оценок его деятельности идут до сих пор.

Мы представляем два полярных мнения, за каждым из которых стоит серьезная и убедительная аргументация. А кто прав – решать самому читателю.

Александр Шевякин, автор нашумевшего расследования «КГБ против СССР» уверен: Андропов был убежденным и последовательным врагом СССР, а вся его деятельность – это цепь разрушений. Ему противостоит ветеран КГБ, автор книги «Неизвестный Андропов» – Олег Хлобустов, который считает, что реформы Андропова могли стать спасением для нашей страны.

Эта книга будет интересна всем, кому небезразлична история СССР.





Александр Шевякин, Олег Хлобустов

Юрий Андропов: реформатор или разрушитель?





ЗА

Олег Хлобустов





…Видный партийный и государственный деятель Юрий Владимирович Андропов


Когда-то, наверное, будет написана исчерпывающая история нашей эпохи. Можно быть уверенным, что в эту историю золотыми буквами будет вписан тот несомненный факт, что без твердой миролюбивой политики Советского Союза наша планета была бы не только куда более опасным местом для жизни человека, но, вполне возможно, ее уже постигла бы непоправимая беда.

    Юрий Андропов

21 июня 1951 г. второй секретарь ЦК коммунистической партии Карелии Юрий Владимирович Андропов переводится в Москву на должность инспектора отдела Центрального Комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – ВКП(б). Здесь ему, занимаясь «курированием работы» партийных организаций северо-западного региона (от республик Прибалтики до республики Коми), пришлось работать под непосредственным руководством секретаря ЦК по кадрам Г. М. Маленкова и секретаря ЦК ВКП(б) М. А. Суслова, выступать с содокладами на заседаниях и готовить решения Оргбюро ЦК ВКП(б).

Еще с этого периода времени у него складываются напряженные отношения с секретарем и членом Президиума ЦК ВКП(б) – КПСС М. А. Сусловым (последний неоднократно выражал недовольство Андроповым), и его считают инициатором последующей «дипломатической опалы» – перевода Юрия Владимировича в Министерство иностранных дел СССР в июне 1953 г.

24 марта 1953 г. на заседании Секретариата ЦК КПСС Андропов утвержден заведующим подотделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов.

Однако уже в мае того же года по предложению министра иностранных дел В. М. Молотова – приказ о зачислении в штат резерва был подписан 15 мая – Андропов переводится в МИД СССР. В июле – сентябре он проходит ускоренный курс подготовки для работы на дипломатическом поприще. А уже в октябре 1953 г. Ю. В. Андропов получает назначение советником-посланником в посольство СССР в Венгерской Народной Республике, а в июле следующего года назначается Чрезвычайным и полномочным послом Советского Союза в этой стране.

– С самым молодым по возрасту и положению сотрудником посольства, – вспоминал ставший впоследствии Чрезвычайным и Полномочным послом В. Н. Каземиров, – он общался непринужденно, не изображая «сверхзанятости» ответственного работника, не «отрывался от коллектива»… У него «был дар пробуждать у людей инициативу – каждый хотел что-то предложить от себя… Он буквально вытягивал из каждого предложения, как поступить, как что-то сделать, и таким образом приучал к конкретным делам».

В то же время, что подчеркивают многие близко соприкасавшиеся с Андроповым, «у него нацеленность на работу, на конкретные вещи была колоссальной, что в какой-то мере передавалось и коллективу. Не было озабоченности собственной персоной. У него была сатанинская преданность работе».

– Когда Андропов стал послом, – вспоминал В. Н. Каземиров, – он ввел в практику работы проведение еженедельных совещаний, на которых присутствовали обычно все сотрудники посольства – около 30 человек.

В ходе таких совещаний Андропов давал оценку обстановки, обозначал общие задачи коллектива, давал конкретные поручения и рекомендации по их выполнению. Эта метода была крайне полезна для становления сотрудников дипмиссии и в информационном, и в профессиональном плане».

Деятельность советского посла в Будапеште Ю. В. Андропова получала одобрение МИД СССР, в связи с чем он в числе немногих послов был приглашен в качестве гостя на XX съезд КПСС в Москву.

Выступивший перед делегатами съезда 25 февраля 1956 г. Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев был, безусловно, прав, говоря впоследствии о том, что «большинство слушателей впервые узнало правду о трагических событиях» из недавней истории страны: делегаты были поражены рассказом о зверствах, которые были совершены по отношению к заслуженным людям, старым большевикам и молодежи… Это была трагедия для партии и для делегатов съезда. Трагедия, отголоски которой сохранились, несмотря на прошедшие десятилетия, и до наших дней.

Обращаясь к делегатам съезда, Н. С. Хрущев пророчески предрек:

– Сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего, и для будущего партии.

Первый секретарь ЦК КПСС подчеркивал необходимость «серьезно разобраться и правильно проанализировать этот вопрос, для того чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, допускал грубое насилие над всем, что не только противоречило ему, но казалось ему… противоречащим его установкам.

…Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы».

– Доклад Н. С. Хрущева, – отмечал его современник, – «произвел прямо-таки ошеломляющее впечатление. Сразу воспринять все сказанное было просто невозможно, настолько тяжелыми и неожиданными оказались впервые обнародованные факты столь масштабных нарушений законности и чудовищных репрессий… Нужно было как следует осмыслить все сказанное, понять, как такое могло произойти в социалистической стране…. В стратегическом плане выбранный курс был единственно верным, без него невозможно было здоровое развитие общества. Тактически же мы совершили серьезную ошибку, пойдя на этот шаг без соответствующего пропагандистского обеспечения… Огромные же массы советских людей оказались в положении без вины виноватых, испытывая чувство горького разочарования и опустошенности».

Сразу подчеркну, что, по моему личному убеждению, что бы ни говорилось и ни писалось об Андропове, Юрий Владимирович всегда был и оставался последовательным приверженцем курса и решений XX съезда. Что и принесло ему репутацию «либерала» в некоторых кругах советского общества. Как это ни парадоксально – в порой диаметрально противоположно настроенных группах: от партийного чиновничества разного ранга, до интеллигенции и «диссидентов».

Но трагедия состояла еще и в том, что партийное руководство не продумало того, а что же должно последовать с его стороны за докладом о преступлениях предыдущей эпохи? Вследствие этого Президиум ЦК КПСС, Хрущев утратили инициативу: Постановление ЦК о преодолении последствий культа личности Сталина было опубликовано только 5 июля 1956 г., через месяц после того, как содержание «секретного» доклада стало известно за рубежом и он начал зачитываться на волнах радиостанций, вещавших на СССР и страны народной демократии на языках населяющих их народов… (Ранее в качестве закрытого «письма ЦК КПСС» текст доклада Хрущева «О культе личности Сталина и его последствиях» был направлен во все партийные организации и зачитывался без обсуждения на собраниях советско-партийного актива. Вследствие этого с его содержанием, производившим ошеломляющее впечатление на слушателей, были ознакомлены миллионы граждан СССР: в 1956 г. численность только и членов, и кандидатов в члены КПСС составляла свыше 7 миллионов человек).

Делегации иностранных компартий познакомились с выступлением Н. С. Хрущева 25 февраля, а также позднее их руководству был направлен несколько сокращенный его текст. Необходимо отметить, что, несмотря на то что текст доклада имел конфиденциальный характер, уже в июне 1956 г. его содержание стало широко известно по всему миру.

К широкой публикации текста доклада за рубежом, как потом выяснилось, полученного по каналам израильской разведки из Польской народной республики (ПНР), непосредственно «приложили руки» государственный секретарь и директор Центрального разведывательного управления США братья Джон Форстер и Аллен Даллесы.

Позднее в своей книге «Искусство разведки» в 1963 г. А. Даллес писал: «Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной».

Контрреволюционный мятеж в Венгрии, развязанный внутренней реакцией в октябре 1956 г. при поддержке извне, определенное влияние на содержание и направленность которого оказали и разоблачения преступлений эпохи Сталина, явился серьезным испытанием для коллектива советского посольства в Будапеште.

Организаторы мятежа, добиваясь свержения народной власти и реставрации буржуазных порядков, не без оснований видели в Советском Союзе и в венгерско-советской дружбе одно из главных препятствий на пути реализации своих замыслов. Стремясь придать развитию событий в Венгрии антисоветскую направленность, враждебная пропаганда внутри страны и извне всемерно разжигала националистические и шовинистические настроения среди ее граждан, иногда грубо, а порой и утонченно клеветала на Советский Союз, на советско-венгерские отношения, сеяла неприязнь ко всему советскому.

Отслеживание развития ситуации в стране и было одной из важнейших задач советского посольства в Будапеште. Мы не будем подробно анализировать причины и истоки событий октября 1956 г., отсылая читателя как к свидетельствам их непосредственных участников, так и к опубликованным работам по этой проблеме, и остановимся только на вопросах работы советского посла Андропова в Будапеште в трагические месяцы 1956 г.

Доклад Н. С. Хрущева делегатам XX съезда КПСС о культе личности Сталина и его последствиях произвел ошеломляющее впечатление как на всех знакомившихся с ним советских граждан, так и на руководителей коммунистических партий зарубежных стран, присутствовавших на съезде, членов коммунистических и рабочих партий.

Потрясенный услышанным в Кремле, первый секретарь Венгерской партии трудящихся (ВПТ) Матияш Ракоши, до недавнего времени именовавший себя «лучшим венгерским учеником Сталина», доверительно говорил советскому послу:

– Юрий Владимирович, вы еще очень молодой человек и застанете то время, когда сами убедитесь, какой ценой придется заплатить вам и нам за этот съезд. Так не делается. Это катастрофа.

Многие авторы подчеркивали присутствие у Юрия Владимировича своеобразного «венгерского синдрома». Что вполне понятно, поскольку на его глазах происходило все многомесячное вызревание конфликта, завершившегося массовым кровопролитием, и именно им в конечном итоге систематизировались, анализировались и оценивались факты, характеризовавшие развитие политического кризиса в стране. И его выводы в виде взвешенных и выверенных оценок происходящего шифртелеграммами направлялись в МИД СССР и ЦК КПСС. Но в Москве эта информация далеко не всегда находила понимание и адекватную оценку.

Именно в этот напряженный период ярко проявились выдающиеся аналитические способности Юрия Владимировича, масштабность его мышления, сосредоточенность на отстаивании интересов Советского Союза, упорство, хладнокровие и выдержка, выносливость.

Некоторые, но далеко не все исходные данные для выводов о положении в Венгрии предоставлялись Ю. В. Андропову работавшими в посольстве официальными представителями КГБ при СМ СССР при министерстве внутренних дел Венгрии Е. Т. Синицыным и Г. Ф. Григоренко. Помимо этого посол опирался и на иные, дипломатические и партийные источники информации.

С начала в апреле 1956 г. острых дискуссий о судьбах социализма не только в партийных организациях, но и в венгерском обществе, в которые были вовлечены тысячи венгров, советское посольство информировало МИД и ЦК КПСС об усилении брожения, росте националистических и антисоветских настроений, падении авторитета ВПТ, ее руководства.

Следует напомнить, что хотя 27 июня 1941 г. Венгрия вслед за Германией объявила войну СССР и ее армия участвовала в боях на германо-советском фронте, понеся многочисленные потери (только в 1944 г. погибли более 350 тысяч солдат, оказывавших по приказу своих командиров отчаянное, но бессмысленное сопротивление наступающей Красной Армии; 514 тысяч из них попали в советский плен), однако большинство мадьяр не считало свое правительство виновным во втягивании страны в войну и участии в агрессии.

В 1954–1955 гг. из СССР в Венгрию вернулись более 200 тысяч бывших военнопленных (остальные были освобождены ранее), представлявших наиболее реакционную и шовинистически настроенную часть офицерского корпуса и активистов фашистской партии «Скрещенные стрелы». И именно эти люди сыграли далеко не последнюю роль в кровавых событиях октября – ноября.

В одиннадцатимиллионной стране с 1948 г. около 200 тысяч граждан стали жертвами политических репрессий, что, естественно, не прибавляло симпатий к «народной» власти.

М. Ракоши сетовал советскому послу:

– Вы, товарищ Андропов, должны помнить, что в Венгрии нет Сибири и все, кто вышел из тюрьмы во время вашей оттепели после 1954 г., находятся прямо здесь, рядом с нами, на улицах и площадях, на заводах и в кооперативах.

После начала в середине июня трансляций радиостанциями «Голос Америки», «Свобода» и «Свободная Европа» (последняя специализировалась как раз на аудитории европейский стран народной демократии) антисталинских разоблачений Хрущева антисоциалистические силы, причем не только в Венгрии, стали мечтать и готовиться к историческому реваншу, не желая упустить предоставленный им судьбою шанс.

Как много позже писал по этому поводу старший научный сотрудник Архива национальной безопасности США (US NSA) Джон Прадос: «роль «Свободы» и «Свободной Европы», вещавших с территории ФРГ на СССР и другие страны Восточного блока, была особенно велика. Некоторые эксперты считают, что радиостанция «Свободная Европа» сыграла роль прямого катализатора восстания венгров против коммунистической системы в 1956 г. У нас нет стопроцентных свидетельств того, что эта радиостанция призывала венгров к восстанию, хотя, безусловно, мы не можем утверждать, что она соблюдала полный нейтралитет во время тех событий.

В любом случае и события в Венгрии, и события в Чехословакии, и развал СССР (недаром Борис Ельцин как-то признался, что из всех радиостанций он слушал в основном «Свободу») дают возможность судить о степени влияния американских радиостанций на умы и души жителей Восточной Европы… Затраты ЦРУ вряд ли поддаются исчислению. Я думаю, в тот период США израсходовали на «холодную войну» от 100 до 150 миллиардов долларов».

Фактом остается то, что передачи доклада Хрущева на волнах радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», вызвали стремительный и бурный рост антисталинских, антисоветских и антикоммунистических настроений и проявлений как в самом СССР, так и в других социалистических странах, особенно в Польше, а затем и в Венгрии.

По стране поползли самые невероятные слухи о культе личности, о злоупотреблениях собственного партийного руководства, что и привело к попытке вооруженного мятежа против власти Венгерской Народной Республики в конце октября 1956 г.

Под напором все усиливавшейся критики первый секретарь ВПТ Матьяш Ракоши, «лучший венгерский ученик Сталина», был вынужден в начале июля оставить свой пост.

Однако несмотря на предпринимавшиеся правительством Венгрии меры, эскалацию политического кризиса предотвратить не удалось.

Андропов предупреждал Москву об углублении политического кризиса, неприятии партийным руководством активных мер к стабилизации обстановки в стране, что только способствует углублению кризиса.

Например, сменивший в июле Ракоши на посту генерального секретаря ВПТ малоизвестный в партии, бывший ранее министром госбезопасности Эрне Гере в августе месяце… отбыл на полтора месяца в отпуск в Крым.

Андропов, в отличие от московских руководителей, не питал иллюзий в отношении авантюриста Имре Надя, ранее, до 1950 г., занимавшего ряд министерских постов в правительстве Венгрии, а ныне опять рвавшегося к власти. Однако в отличие от Андропова в Москве знали, что многие годы проживший в СССР сотрудник бывшего Коминтерна Имре Надь был секретным агентом НКВД под псевдонимом «Володя», а поэтому воспринимала его как весьма подходящую кандидатуру для переговоров и возможных компромиссов.

Информация посла явно не стыковалась в центре: Андропов летом предупреждал об ухудшении ситуации, спецсообщения же представителей КГБ в Будапеште подчеркивали, что дестабилизирующие процессы носят поверхностный характер, а главное, контролируются руководством страны.

В июле первый заместитель министра иностранных дел Андрей Андреевич Громыко в разговоре с Андроповым по ВЧ-связи обронил многозначительную фразу: «Здесь, в Москве, создается впечатление, что вы слишком много пишете».

Это был прямой намек на предстоящую отставку, а столь плачевное возвращение из первой загранкомандировки не сулило послу явно ничего хорошего.

Однако, как показали последующие события и что самым непосредственным образом сказалось на судьбе героя нашего повествования, направлявшаяся Андроповым в Москву информация была объективной, обоснованной и предупреждавшей о возможном дальнейшем негативном развитии событий, хотя и осталась «непонятой» в призванных принимать соответствующие политические решения инстанциях.

Следует, однако, при этом добавить, что ЦК КПСС и МИДу приходилось в это время одновременно решать аналогичные проблемы в Польше, а также пытаться влиять на развитие египетско-израильского конфликта, в связи с чем внимание к тревожным донесениям советского посла из Венгрии было ослаблено.

В августе, прибыв в Москву для консультаций, Андропов с удивлением узнает, что по мнению МИДа после смены М. Ракоши и возвращения в «большую политику» И. Надя в развитии обстановки в Венгрии не наблюдается отрицательной динамики, что кризис, по крайней мере, не расширяется и что руководство ВПТ в принципе контролирует ситуацию.

Эта оценка соответствовала выработанной в Москве линии на отношения с венгерским руководством, особенно возлагавшимся надеждам на авторитет и благоразумие И. Надя.

Когда в начале сентября Н. С. Хрущев обсуждал ситуацию в Венгрии с отдыхающим в Крыму Э. Гере, тот бросил: «Ваш посол нервничает!».

После этого семья Андропова в прямом смысле начинает паковать чемоданы, прекрасно понимая, что отзыв посла не заставит себя долго ждать. Однако сам Э. Гере, узнав об этом решении Москвы, немедленно связался по прямой связи с Н. С. Хрущевым и попросил его «ввиду сложности обстановки в стране оставить товарища Андропова в Будапеште».

Еще 6 октября посол предупреждал Москву, что если и далее позволить событиям идти на самотек, то «вопросы социализма в Венгрии будут решаться на улицах».

В рукописи книги о своем отце Игорь Юрьевич Андропов отмечал, что «к удивлению нынешних исследователей, резидентура КГБ в Будапеште по-прежнему посылала в Москву «убаюкивающие» депеши».

А в Москве с 20 октября начались непрерывные заседания Президиума ЦК КПСС, рассматривавшего развитие ситуации в Польше и Венгрии.

Политическим «эмиссаром» Москвы в Варшаву в середине октября 1956 г. направляется один из старейших членов Президиума ЦК КПСС Анастас Иванович Микоян, а успешное завершение его миссии в этой стране породило надежду на столь же благоприятный исход дела и в Будапеште.

Стремительное развитие событий в Венгрии началось с демонстрации 23 октября на центральной улице Будапешта Сталин Ут, участие в которой приняли до 200 тысяч жителей столицы и других городов.

Еще утром этого дня распоряжением посла Ю. В. Андропова, во избежание возможных провокаций и инцидентов, всем советским гражданам было запрещено появляться на улицах и приближаться к демонстрантам. Всем, кроме небольшой группы сотрудников посольства, владевших венгерским языком, которым было специально поручено наблюдать за ходом демонстраций и информировать посольство о развитии событий в городе.

И в этом смелом решении было скрыто стремление посла Андропова получить многочисленные, не связанные между собой впечатления непосредственных очевидцев событий для подготовки обзорно-аналитических сообщений в инстанции. Что и по прошествии многих лет может оцениваться исключительно как стремление представлять объективную информацию о происходящих событиях, пусть и крайне напряженных и драматических.

Работники военного атташата, а также третьи секретари посольства В. А. Крючков и В.



Читать бесплатно другие книги:

Это жизненная история про слабость и безвольность, про падения, борьбу и преодоление себя. Главный герой – молодой офисн...
Перед вами краткое руководство по фэншуй загородного дома и земельного участка, основанное на материалах книг «Создайте ...
В этой книге подробно описывается стратегия, которая позволит вашей компании развиваться, увеличивать долю рынка и повыш...
В данной книге рассматривается авторская методика для укрепления мышечного корсета грудного и поясничного отделов позвон...
В этой книге основатель и глава компании Subway рассказывает о том, как небольшие стартапы превращаются в гигантов индус...
Она очень горька, правда об армии и войне.Цикл «Щенки и псы войны» – о солдатах и офицерах, которые видели всю мерзость,...