Русский театр в Петербурге. Павел Васильевич Васильев - Аверкиев Дмитрий

Русский театр в Петербурге. Павел Васильевич Васильев
Дмитрий Васильевич Аверкиев


«Васильевъ, какъ уже изв?стно нашимъ читателямъ, оставилъ петербургскую сцену. На прощанье съ высокодаровитымъ артистомъ, мы считаемъ не лишнимъ сказать о немъ н?сколько словъ; сказать за что мы такъ любили его, за что такъ высоко ц?нили его дарованiе.

Живо мы помнимъ тотъ вечеръ, когда вид?ли его въ первый разъ: это былъ вторй или третiй дебютъ его на петербургской сцен?; играли «Жениха изъ Ножовой Линiи». Съ перваго взгляда, онъ понравился намъ своей простой, ни мало неизысканной игрой, в?рностью задуманному типу, знанiемъ купеческой жизни. Не было зам?тно того усилiя, съ которымъ играютъ лицъ торговаго званiя петербургскiе актеры: ни подчеркиванiя р?зкихъ выраженiй, ни усиленно-комическихъ жестовъ, ни напряжоннаго подд?лыванiя подъ купеческiй языкъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.





Дмитрий Васильевич Аверкиев

Русскiй театръ въ Петербург?. Павелъ Васильевичъ Васильевъ



Васильевъ, какъ уже изв?стно нашимъ читателямъ, оставилъ петербургскую сцену. На прощанье съ высокодаровитымъ артистомъ, мы считаемъ не лишнимъ сказать о немъ н?сколько словъ; сказать за что мы такъ любили его, за что такъ высоко ц?нили его дарованiе.

Живо мы помнимъ тотъ вечеръ, когда вид?ли его въ первый разъ: это былъ вторй или третiй дебютъ его на петербургской сцен?; играли «Жениха изъ Ножовой Линiи». Съ перваго взгляда, онъ понравился намъ своей простой, ни мало неизысканной игрой, в?рностью задуманному типу, знанiемъ купеческой жизни. Не было зам?тно того усилiя, съ которымъ играютъ лицъ торговаго званiя петербургскiе актеры: ни подчеркиванiя р?зкихъ выраженiй, ни усиленно-комическихъ жестовъ, ни напряжоннаго подд?лыванiя подъ купеческiй языкъ.

Умный актеръ, такъ р?шили мы посл? первыхъ актовъ. Р?шение, какъ видите, не очень-то для артиста прiятное. Но начался посл?днiй акъ. Вы помните, тамъ женихъ узнаеъ, что его подд?ть хот?ли, на деньги его польстились, дочь изъ-за богатства продать хот?ли – и, подвыпивъ маленько для куражу, все это онъ дражайшимъ родителямъ объясняетъ. И вотъ какъ-молъ этотъ умный актеръ поведетъ эту сцену? Умно? – н?тъ, тутъ ума мало; тутъ надо, чтобъ кровь заговорила; чтобъ душа въ челов?к? была. И что-же? – оказалось, что Васильевъ окончательно полонилъ насъ, съ разу. Этотъ пятый актъ ясно показалъ, что страстность главная отличительная черта этого артиста.

Да, страстность – легко это сказать! Не въ ней-ли, не въ этомъ ли страстномъ отношенiи къ создаваемому типу и заключается тайна актерскаго искусства? Умный актеръ – актеръ-ли въ сущности, или хорошiй чтецъ въ костюм?? Проникновенiе во внутреннiй мiръ создаваемаго имъ лица; – вотъ что важно. Д?ло трудное: бездну условнаго, бездну самыхъ мелкихъ условiй надо поб?дить: и какъ говорить, и какъ засм?яться, какъ с?сть и повернутся сообразно характеру изв?стнаго лица въ изв?стномъ состоянiи духа, все это изучить надо, все это въ яв? потомъ изобразить надо; – и мало того, при передач? всего этого надо, – и это главное, чтобъ и душа слышна была, чтобъ бiенiе сердца слышно было. Кажется, непреодолимыя трудности и вс? эти трудности требуется поб?дить. Въ этомъ-то, повторяемъ, и тайна актерскаго д?ла. Чувствовать себя другимъ челов?комъ, переселиться въ чужую кожу, да такъ чтобы другiе не зам?чали этого переселенiя – вотъ задача! И при томъ въ данный моментъ сд?лать это; теперь, а не черезъ полчаса.

Актеры, бьющiе на вн?шность, им?ютъ усп?хъ, порой увлекаютъ, – но это увлеченiе – увлеченiе минуты. На завтра оно остынетъ. Хорошо игралъ, хорошiй актеръ – вотъ все, что останется у васъ въ ум?. А того-ли вамъ хочется? По нашему, лучшей похвалы актеръ не можетъ требовать, какъ той, какой, по преданiю, удостоился актеръ Бурбеджъ, другъ Шекспира; кто-то, разсказывая о его игр?, см?шалъ акера съ д?йствующимъ лицомъ; перем?шалъ имена Бурбеджа и Ричарда III.

Плохое д?ло, когда актеръ оставляетъ одно вн?шнее впечатл?нiе, когда вы помните только его гримировку; такое-то м?сто, ярко выдавшееся; такую-то фразу. Когда за его игрой вы забываете объ изображаемомъ вамъ лиц?. Это пустое, вздорнре впечатл?нiе. Не актеръ важенъ, важно изображаемое имъ лицо. Не авторъ, а его творенiе. А какъ можетъ выйти живое лицо, когда актеръ объ одной вн?шности печется? Когда онъ васъ своей игрой поразить хочетъ?

Актеръ долженъ создать передъ вами ц?лый мiръ. Изобразить данное лицо такъ, чтобъ вы не только сказали: «этакихъ людей мн? встр?чать случалось,»– но чтобы вы заинтересовались судьбой этого лица; чтобы вы заглянули въ его душу; чтобъ вамъ казалось, что это близкiй вамъ челов?къ, судьбой котораго вамъ и нельзя не интересоваться. Вотъ, наприм?ръ, этотъ красивый купецъ, который трудился тридцать л?тъ, который всю жизнь свою мечталъ о томъ, чтобы зажить по божьему, своимъ домкомъ, въ любви да въ радости, съ своей дорогой семеюшкой, – вы в?дь пожалуй подчасъ посм?етесь надъ нимъ: очень «чувствительны» ужъ его мечты вамъ покажутся. И вотъ судьба, кажется, начинаетъ баловать его; встр?тилъ онъ д?вушку, хороша изъ себя очень, приглянулась ему; подступиться боится – потому барышня; не намъ-де калачи ?сть, – но барышня ничего, согласiе свое оказала. Обв?нчались, – но н?тъ, не объ этомъ мечталъ ты, Левъ Красновъ. Любишь ты, да тебя словно не любятъ; н?тъ-н?тъ да и рыло отворотятъ. А ты за нее жизнь свою готовъ положить. Ревнуешь ты ее къ прощалыг?—барину. И дрянь, кажись, челов?къ, не стоило-бы, да любишь-то ты ее очень, оттого и ревнуешь къ нему. А на тебя с?ти плетутъ; тебя обмануть хотятъ. Но ты не бережешься; ты любишь, – гд? тутъ беречься, когда любишь? Какъ ты скоро поддался; чуть ласковое слово и ты в?ришь, да какъ! Разговорился ты съ ней, разшутился, поговорилъ-бы ты съ нею про все, душу выложилъ, да нельзя, д?ло есть. И не пошол-бы ты, да в?дь ты думаешь: мое д?ло – ея д?ло, никакъ нельзя; о ней-же думаю, о ней печалуюсь; не для себя работаю. Пошолъ ты и весело ты таково идешь, гордо: потому жена барышня, красавица, и любитъ меня, такъ чтобъ вс? это знали. А между т?мъ за ней ужъ подсматриваютъ; кто ради правды, кто ради злобы; кому больнымъ сердцемъ правды добиться хочется, у кого зм?и шипятъ. Ты думаешь, что умн?й и счастлив?е тебя челов?ка н?тъ, что ты хорошо сд?лалъ, что сестру свою съ зятемъ почти что выгналъ. Ты правъ; д?лаешь такъ, какъ знаешь, какъ сердце твое теб? подсказываетъ. Самонад?янный и гордый ты челов?къ! Правду теб? сказалъ д?душка Архипъ, истинную правду. И вотъ ты веселый приходишь домой и негодуешь ты, что тебя на злобу опять подбиваютъ. Не хочется теб? злобы, душа твоя этого не переноситъ, а что д?лать? Летятъ и каркаютъ вороны; чуютъ, что трупъ будетъ. Хочешь не хочешь, иди встр?чай б?ду, отворяй ворота, да пошире – потому большая б?да идетъ. Приходитъ жена, допросилъ ты ее; обманщицей и зм?ей въ глаза назвалъ, да ей какъ съ гуся вода: она опять къ барину собирается, очень ужъ ловко видно баловаться-то съ нимъ. Ну, и не стерп?лъ молодецъ; разъ не стерп?лъ, весь в?къ свой терпи.

Вы пережили весь этотъ мiръ, и кто же васъ заставилъ пережить его? кто заставилъ васъ бояться за себя, за к?мъ вы сл?дили съ напряжоннымъ вниманiемъ, чьей радостью радовались и чимъ горемъ горевали? Какъ весело вы см?ялись, когда Красновъ съ женой своей разговорился, «забавныя, тайныя р?чи» говорилъ ей. Св?тло и радостно было вамъ въ эти минуты; отдохнули вы душой, успокоились. А раньше бол?ло ваше сердце, а посл? еще сильн?е заноетъ, когда бл?дный, ни на что не смотря, куда-то вдаль устремивъ глаза, выйдетъ Левъ Красновъ, убiйца своей жены. Все, надъ ч?мъ тридцать л?тъ работалъ онъ, все разрушилъ самъ, своей властной рукой, въ одинъ мигъ.

И вспомните еще, что актеръ, заставлявшiй васъ все это переживать былъ П. В. Васильев, этотъ «комикъ безъ комизму», какъ отзывалась объ немъ еще недавно какая то газета, за то, что онъ безъ страсти канканъ танцовалъ.

Да, мало комизма было въ немъ; глубоко (не по газетному) понималъ онъ создаваемые имъ типы. Какъ можно глубже, какъ можно челов?чн?е изобразить данное лицо – вотъ къ чему онъ стремился. Онъ досказывалъ автора. Въ Любим? Торцов? онъ плакать васъ заставлялъ, и не мудрено, что, увидавъ Васильева въ этой роли, покойный Ап. Ал. Григорьевъ призналъ это лицо за героическое, русскимъ Гамлетомъ назвалъ. Да горька эта глубокая иронiя надъ самимъ собою; горько это самоочищенiе; эта трудная дорога, чтобъ «челов?комъ стать.»

И припомните, что, проникнувъ такъ глубоко въ эту затерянную, задавленную личность, Васильевъ и вн?шности не упустилъ; онъ даже эту трясучку, которая у пьющихъ запоемъ бываетъ, и ту зам?тилъ; даже то, что бол?зненно и вн?шне отвратительно ввъ такомъ лиц? должно быть, все это вамъ передалъ съ ужасающей правдой, въ тоже самое время вызвавъ все, что есть чистаго въ вашемъ сердц? на высочайшее христiанское состраданiе, на высочайшiй по правд? судъ, который только можетъ д?лать челов?къ, когда того, кого судитъ онъ, призналъ въ тотъ судный часъ за своего брата, за своего падшаго и несчастнаго брата, а себя… а себя, можетъ быть, въ ту минуту еще ниже его признаетъ, не смотря на то, что судьей стдитъ. Но христiанскiй судъ и всегда таковъ, и этимъ святымъ чувтсвомъ вы актеру обязаны. В?дь такой актеръ – это наука, это – воспитанiе, это – правда, это – польза. Чтобъ это зам?тить, вамъ надо было много разъ вид?ть актера. Внутреннiй мiръ слишкомъ глубоко васъ захватывалъ; челов?къ-то вамъ дорогъ очень былъ, вы на его мелкiя привычки и вниманiя сначала не обращали.

Ну, какой-же это актер былъ, этотъ П. В. Васильевъ! Разв? такiе актеры бываютъ? Они если пьянаго и озябшаго начнутъ изображать, такъ со см?ху умрешь. Такъ и видишь, что пьянъ и дрожитъ отъ холода; вотъ какъ на улиц? иногда видишь; посм?ешься; уйдешь изъ театра, точно теб? кто см?шной анекдотъ разсказалъ. А Васильевъ везд? челов?ка отыскивалъ; чудакъ; Дiогенъ второй; за то надъ нимъ, какъ надъ Дiогеномъ, и пот?шались литературные гаеры.

А можетъ быть не обращали на этого актера должнаго вниманiя; можетъ, повторяли избитый приговоръ, что однообразенъ этотъ актеръ очень. И вид?ли-то вы его можетъ два-три раза, да и то въ пустыхъ роляхъ, и самое большее, что въ ерунд? г-на Погоскаго «не по носу табакъ» понравился онъ вамъ, въ рол? учителя Ввербохлестова.



Читать бесплатно другие книги:

«Зимой городок затихал. Все, что было в нем молодого, беспокойного, разъезжалось по большим городам. Оставались одни ста...
«Учитель Людвиг Андерсен вышел на школьный огород и решил пройти погулять к дальней роще, которая, как легкое синеватое ...
«Был у меня один приятель, человек души уязвленной и ума исступленного.Был он весьма талантлив и не так еще давно написа...
«В сумерки, когда на лестнице, снизу доверху всех четырех этажей, сгустилась мутная мгла и окна на площадках расплылись ...