Отрава жизни - Авсеенко Василий

Отрава жизни
Василий Григорьевич Авсеенко


Петербургские очерки #25
«Эта отрава начала проникать въ жизнь Петра Петровича Гладышева еще съ прошлаго года, и именно съ того сквернаго дня, когда домохозяинъ его, купецъ Калабановъ, встр?тившись съ нимъ въ подъ?зд?, не потянулъ въ сторону свое отвислое чрево, какъ онъ обыкновенно это д?лалъ, а напротивъ, выпятилъ его впередъ, и не снявъ съ головы котелка, а только махнувъ двумя пальцами кверху, – заступилъ ему дорогу и произнесъ своимъ хриплымъ, давно „перехваченнымъ“ на какомъ-то буян? голосомъ: А у васъ, господинъ Гладышевъ, контрактъ кончается…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.





Василий Григорьевич Авсеенко

Отрава жизни



Эта отрава начала проникать въ жизнь Петра Петровича Гладышева еще съ прошлаго года, и именно съ того сквернаго дня, когда домохозяинъ его, купецъ Калабановъ, встр?тившись съ нимъ въ подъ?зд?, не потянулъ въ сторону свое отвислое чрево, какъ онъ обыкновенно это д?лалъ, а напротивъ, выпятилъ его впередъ, и не снявъ съ головы котелка, а только махнувъ двумя пальцами кверху, – заступилъ ему дорогу и произнесъ своимъ хриплымъ, давно «перехваченнымъ» на какомъ-то буян? голосомъ: А у васъ, господинъ Гладышевъ, контрактъ кончается…

Петръ Петровичъ при этомъ поморщился: онъ уже издалека предвид?лъ надбавку на квартиру, а независимый первогильдейскiй видъ Калабанова не предв?щалъ ничего добраго. Не понравилось Петру Петровичу также и то, что Калабановъ назвалъ его «господиномъ Гладышевымъ», тогда какъ прежде всегда величалъ по имени и отчеству.

– Да, такъ что-же? Я хот?лъ-бы квартиру за собой оставить, – сказалъ онъ. Калабановъ моргнулъ бровями и посмотр?лъ въ сторону.

– Можно и за вами оставить; только подороже платить придется, – отв?тилъ онъ.

– А сколько?

– Три бумажки на васъ надбавлено; полторы тысячи платить будете.

– Триста рублей сразу! это разбой! – вырвалось у Гладышева.

– Какъ угодно. Не принуждаемъ, значитъ.

Гладышевъ разозлился, разгорячился, и сказалъ домовлад?льцу что-то не лестное для посл?дняго. Калабановъ только погладилъ рукой бороду.

– Такъ позволите, стало-быть, билетики нал?пить? – спросилъ онъ.

Къ утру сл?дующаго дня Гладышевъ, однако, одумался. Разсчитавъ, онъ сообразилъ, что пере?здъ на новую квартиру, да пригонка драпировокъ и мебели обойдется, пожалуй, не дешевле трехсотъ рублей; а еще сколько безпокойства и потери времени… Онъ р?шилъ согласиться на надбавку, но контрактъ, изъ предосторожности, заключилъ только на годъ: можетъ быть ц?ны опять понизятся, такъ зач?мъ же себя связывать.

Но прошелъ годъ, и Петръ Петровить съ ужасомъ слышалъ со вс?хъ сторонъ, что ц?ны на квартиры не только не падаютъ, а растутъ непом?рно. Неужели и ему сд?лаютъ новую надбавку? Лишнiе триста рублей, всыпанные въ карманъ Калабанова, уже заставили Петра Петровича ур?зать до крайности свой семейный бюджетъ. Другихъ ур?зокъ онъ и придумать не могъ. И онъ съ непрiятнымъ ст?сненiемъ сердца ждалъ новаго разговора съ Калабановымъ.

Но вм?сто домохозяина явился дворникъ и предъявилъ новое росписанiе вс?хъ квартиръ, по повышеннымъ ц?намъ. Противъ номера, занимаемаго Гладышевымъ, стояла цифра: 2000.

Петръ Петровичъ ужаснулся.

– Да что, твой хозяинъ съ ума сошелъ, что-ли? – накинулся онъ на дворника.

– Намъ это неизв?стно, – спокойно отв?тилъ тотъ. – Намъ только сказано, опов?стить жильцовъ. Кому, значитъ, не нравится, такъ чтобъ съ?зжали.

– Ну, такъ скажи, что мн? не нравится, и я съ?ду.

– Мы это очень понимаемъ.

И вотъ, съ этого дня жизнь Петра Петровича Гладышева была окончательно отравлена. Еще раньше, ч?мъ онъ предпринялъ поиски за квартирой, онъ уже ощутилъ отраженiе калабановской политики на вс?хъ крупныхъ и мелкихъ сторонахъ своего существованiя. Извозчики, возившiе его въ департаментъ за 20 коп., стали, словно сговорясь, требовать 30 коп?екъ.

– Почему-же, почему, если раньше я всегда ?здилъ за двугривенный? – спрашивалъ озадаченный Петръ Петровичъ.

– Помилуйте, сударь, сами знаете, нынче все дороже стало, – отв?чали ему извозчики.

Хозяйственные счеты точно также стали рости съ неумолимой посл?довательностью. Вм?сто 3 рублей кухоннаго расхода, счеты кухарки поднялись до 3


/


, потомъ до 4 руб.

– Почему? – допытывался Гладышевъ у кухарки.

– Кто ихъ знаетъ, лавочниковъ; говорятъ, нынче все дороже стало, – объяснила та.

Дача въ Павловск?, которую Гладышевъ пять л?тъ кряду нанималъ за 300 рублей, вдругъ оказалась ц?ною въ 400. Ломовые извозчики, перевозившiе его пожитки всегда по четыре рубля съ подводы, потребовали по шести руб. Дворникъ на дач?, довольствовавшiйся за воду пятью рублями, заломилъ восемь, и едва помирился на семи.

– Почему? почему? – уже съ растеряннымъ видомъ спрашивалъ вс?хъ Гладышевъ.

И отъ вс?хъ получалъ одинъ и тотъ же отв?тъ:

– Сами знаете, нынче все дорож? стало.

Но почему же самъ онъ не сталъ дороже? Почему онъ по прежнему получаетъ три съ половиной тысячи казеннаго жалованья, и полторы тысячи за занятiя въ одномъ частномъ учрежденiи? Этого ему никто не могъ объяснить, но общiй голосъ твердилъ одно и то же:

– Нынче все дороже стало.

Это былъ какой-то стихiйный звукъ, стоявшiй въ воздух?, и вм?ст? съ воздухомъ проникавшiй все существо его. До такой степени проникавшiй, что Петръ Петровичъ началъ даже какъ будто заговариваться, и на вопросъ жены, в?трено-ли сегодня на двор?, иногда отв?чалъ:

– Сама знаешь, нынче все дороже стало.

Надо было, однако, привести въ изв?стность, выразить въ цифрахъ все то, что означала эта жестокая фраза, этотъ стихiйный звукъ, эта отрыжка калабановскаго пищеваренiя. Петръ Петровичъ подсчиталъ, и ужаснулся. Выходило, что не касаясь квартирнаго вопроса, огульное наращиванье ц?нъ на все потребное въ жизни составляло уже бол?е тысячи рублей въ годовой см?т?. А при этомъ жена весьма резонно ставила на видъ, что Липочка, старшая дочь, кончила гимназiю, и съ осени ее придется возить къ знакомымъ, и у себя собирать гостей; и что остальныя д?ти тоже стали на годъ старше, и содержанiе и воспитанiе ихъ требуютъ лишнихъ расходовъ, – а в?дь ты, – добавляла жена, – ты самъ знаешь, нынче все дороже стало.

И вс?, – Липочка, остальныя д?ти, прислуга, лавочники, разносчики, вс?, на каждомъ шагу, на разные голоса, повторяли одинъ и тотъ же прип?въ:

– Нынче все дороже стало.

Но, однако, что же д?лать? Гд? взять эту недостающую тысячу? Какъ устроиться съ квартирой?

Петръ Петровичъ разсудилъ, что какъ бы тамъ ни было, а безъ квартиры остаться никакимъ образомъ нельзя. Можно вл?зть въ долги, можно ходить дома въ старомъ халат? и протертыхъ туфляхъ, чтобы сберечь пиджачную пару и ботинки, можно д?лать на завтракъ смоленскую кашу, а на об?дъ лапшу, но квартира, приличная квартира во всякомъ случа? необходима.

И Петръ Петровичъ принялся искать квартиру. Онъ уже не пилъ отраву жизни глотками, онъ захлебывался въ ней.

Въ справочной контор? ему дали н?сколько адресовъ. Оказалось, что вс? эти квартиры уже сданы. Только въ одномъ м?ст? на окнахъ еще видн?лись билеты. Петръ Петровичъ бросился въ подъ?здъ. Стоявший передъ дверью швейцаръ см?рилъ его такимъ взглядомъ, который ясно обнаружилъ всю прикосновенность достойнаго привратника къ калабановскому торжеству, и всю глубину разнувдавшейся хамской наглости. На вопросъ Петра Петровича: сдается-ли квартира? – онъ только насм?шливо сощурилъ глаза и пропустилъ сквозь усы:

– Чего-съ?

– Сдается у васъ квартира?

– Квартира?

– Не понимаешь меня, что-ли? Я хочу посмотр?ть квартиру.

– Да вамъ какую надобно?

– Покажи ту, которая сдается.

– Чего зря показывать? Я васъ толкомъ спрашиваю, какая вамъ требуется квартира? Можетъ у насъ и есть, да не про вашу честь.

Петръ Петровичъ оглянулся; по другой сторон? улицы какъ разъ въ эту минуту проходилъ полицейскiй офицеръ.

– Видишь ты тамъ помощника пристава? – указалъ на него Гладышевъ швейцару. – Не желаешь ли, чтобъ я попросилъ его научить тебя, какъ разговаривать съ нанимателями?

Физiономiя швейцара мгновенно преобразилась, точно по ней хлестнули бичемъ. Онъ быстро отворилъ дверь и проговорилъ совершенно другимъ, до гадости слащавымъ голосомъ:

– Пожалуйте, сударь, сейчасъ покажемъ. Какь-же не показать? Мы это очень обязаны.

Квартира оказалась дрянь-дрянью, какiя-то косыя ст?ны, покоробившiяся двери, темнота и грязь.

– Будетъ ремонтъ, что-ли? – спросилъ Гладышевъ.

– Какъ-же-съ, ремонтъ безпрем?нно требуется, – отв?тилъ швейцаръ. – Хозяинъ такъ и наказывалъ: безъ ремонту, говорить, не отдавай.

– То-есть, что это значитъ: безъ ремонту не отдавай? – не понялъ Гладышевъ.

– А значитъ, весь ремонтъ, какъ сл?дуетъ, отъ жильца полагается. Чтобы въ исправности было.

Петръ Петровичъ даже сплюнулъ съ досады, снова с?лъ на извозчика и по?халъ, поглядывая на окна. Вотъ опять видны билетики; высоко, въ пятомъ этаж?, но что же д?лать.

Швейцаръ, съ насупленными бровями и бакенами врод? обломовскаго Захара, съ злов?щимъ видомъ заступилъ Гладышеву дорогу.

– Вы изъ какихъ будете? – спросилъ онъ тономъ участковаго унтера, къ которому привели новаго бродягу.

– Покажи-ка мн? квартиру, – сказалъ Гладышевъ.

– При казенной должности состоите, аль какъ? – продолжалъ швейцаръ.

– Ну, состою; теб?-то что?

– Мы жильцовъ пускаемъ только которые при казенной должности. А семейство большое?

– Я, жена, трое д?тей.

– Въ закон?, стало быть? У насъ на это большое вниманiе. Если по пачпорту что окажется, хозяинъ контракта не дастъ; онъ напередъ въ пачпорты смотритъ. А собаки есть?

– Есть.

– Неподходяще это. У насъ собачниковъ во всемъ дом? н?тъ. Кошку, это можно; кошка для крысъ.

Петръ Петровичъ задумался. Ужь не пожертвовать-ли Карушкой и Мимишкой? Чортъ возьми, не остаться же изъ-за нихъ безъ квартиры.

– Ладно; посмотр?ть-то квартиру можно? – сказалъ онъ.

– А вы хозяину-то неизв?стны? – спросилъ швейцаръ. Потому, хозяинъ любитъ больше знакомымъ сдавать. А не то, можетъ рекомендацию им?ете?

– Н?тъ, не им?ю. Можно у прежняго хозяина справиться.

– Не съ руки. Мы за жильцомъ не б?гаемъ. Нынче жилецъ самъ во-какъ кланяется. Пороги отбиваетъ.

– Квартиру-то покажете?

– Показать можно; только ничего съ того не будетъ. Не отдастъ вамъ хозяинъ.

– Это почему-же?

– По разговору вашему видать. Хозяинъ любитъ, чтобы съ почтительностью. Онъ первымъ д?ломъ требуетъ, чтобы жилецъ искательство показалъ.

– А кто такой хозяинъ-то вашъ?

– Торжковскiй 2-й гильдiи купецъ. Выгребными ямами занимается. Въ большихъ подрядахъ состоятъ.

Петръ Петровичъ со злости даже разсм?ялся, и р?шилъ, что на сегодня довольно.

А завтра будетъ тоже, и посл?завтра тоже, и т. д. Ежедневно будетъ вливаться въ него отрава жизни, и непрерывно, днемъ и ночью, будетъ звен?ть въ его ушахъ все одинъ и тотъ же прип?въ:

– Нынче все дороже стало.


Книга доступна бесплатно у нашего партнера


1


Читать бесплатно другие книги:

«Царь Эдипъ» – одна изъ лучшихъ греческихъ трагедій вообще, а для школы она представляется особо ц?нною. Античная сцена ...
«Дети воспитываются на поэзии, и именно на родной поэзии. С первых шагов обучения, часто даже раньше, когда ребенок и чи...