Две ложи - Авсеенко Василий

Две ложи
Василий Григорьевич Авсеенко


Петербургские очерки #18
«Великол?пный Никъ-Никъ, котораго мы вид?ли въ ма? на елагинской «стр?лк?», еще не у?халъ за-границу. Множество обстоятельствъ задержали его въ Петербург?. Во-первыхъ, брянскiя акцiи не оправдали ожиданiй. Онъ разсчитывалъ, что посл? ср?зки купона он? въ одну нед?лю вернутъ прежнюю ц?ну 506, а между т?мъ он? и теперь стоятъ на 470. Это ур?зало его бюджетъ. Онъ хот?лъ наверстать на «конк?», но проз?валъ время, а по 122 купить не р?шился…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.





Василий Григорьевич Авсеенко

Дв? ложи



Великол?пный Никъ-Никъ, котораго мы вид?ли въ ма? на елагинской «стр?лк?», еще не у?халъ за-границу. Множество обстоятельствъ задержали его въ Петербург?. Во-первыхъ, брянскiя акцiи не оправдали ожиданiй. Онъ разсчитывалъ, что посл? ср?зки купона он? въ одну нед?лю вернутъ прежнюю ц?ну 506, а между т?мъ он? и теперь стоятъ на 470. Это ур?зало его бюджетъ. Онъ хот?лъ наверстать на «конк?», но проз?валъ время, а по 122 купить не р?шился.

Во-вторыхъ, Никъ-Никъ чрезвычайно заинтересовался игрою «поло» и прекрасно чувствовалъ себя среди блестящаго кружка молодежи, отдающаго свои досуги этому новому и неоспоримо благородному развлеченiю. Для него это т?мъ удобн?е, что пос?щая арену Крестовскаго острова, онъ иногда завтракаетъ у одной француженки тамъ же, и об?даетъ у одной русской барыни на Каменномъ.

Въ третьихъ, когда въ Петербург? былъ полученъ единственный кусокъ новаго цв?тного полотна для сорочекъ, изумительнаго рисунка въ крупную голубую, розовую и желтую кл?тку самыхъ бл?дныхъ тоновъ, Никъ-Никъ тотчасъ перехватилъ эту новость, и оказался единственнымъ во всемъ Петербург? обладателемъ сорочекъ, созданныхъ въ Лондон? къ юбилею королевы Викторiи – дивныхъ сорочекъ въ крупную голубую, розовую и желтую кл?тку. Это произвело сенсацiю, вс? бросились искать этихъ кл?токъ, но ни нашли. Были какъ будто похожiя, но такихъ точно не было. А французъ-рубашечникъ объявилъ, что выписывать вновь не станетъ, потому что въ средин? л?та уже некому будетъ шить. Понятно, что при такихъ условiяхъ Никъ-Никъ не могъ покинуть невскую столицу, не исчерпавъ до конца эффекта розовыхъ, голубыхъ и бл?дно-желтыхъ кл?токъ.

Наконецъ, въ четвертыхъ, явилось еще обстоятельство особой важности. На об?д? у старой княгини Троев?ровой, который Никъ-Никъ, какъ знаютъ читатели, предпочелъ вс?мъ бол?е заманчивымъ, но и бол?е легкомысленнымъ приглашенiямъ, и гд? онъ над?ялся быть зам?ченнымъ особами съ в?сомъ, – на этомъ об?д? княгиня Троев?рова, осв?домившись, что онъ предполагаетъ воспользоваться заграничнымъ отпускомъ, посмотр?ла на него какъ бы съ сожал?нiемъ, покачала укоризненно головой и сказала:

– Ахъ, господа, господа; все-то у васъ заграница на ум?. Не ум?ете вы любить отечественное.

Никъ-Никъ при этомъ такъ и обмеръ, а сид?вшiй рядомъ старый князь С?цкiй улыбнулся съ свойственной ему благожелательностью, и произнесъ:

– Нынче начинаютъ, княгиня, любить отечественное. У меня есть д?льные молодые люди, которые совс?мъ не стремятся заграницу, разв? только въ казенную командировку, по служебной надобности.

Этотъ обм?нъ зам?чанiй до такой степени смутилъ Никъ-Ника, что онъ подумалъ-было совс?мъ отказаться отъ заграничной по?здки. Потомъ, однако, успокоился, узнавъ, что самъ князь С?цкiй у?халъ въ Aix-les-Bains, а сама княгиня Троев?рова выхлопотала своему племяннику пособiе на по?здку въ Трувиль, для поправленiя здоровья.

Такимъ-то образомъ Никъ-Никъ позастрялъ въ Петербург?, и въ прошлую субботу по?халъ въ Коломяги открывать скаковой сезонъ.

У него былъ спецiальный костюмъ для скачекъ: черный жакетъ съ чрезвычайно длинными и круто закругленными фалдами, панталоны изъ б?лой фланели и св?тло-с?рый цилиндръ. Все это превосходно дополняло знаменитыя розовыя, голубыя и желтыя кл?тки.

Никъ-Никъ побывалъ въ членской бес?дк?, поздоровался съ знакомыми, и узнавъ о поб?д? «Гароты», выразилъ сожал?нiе, что опоздалъ къ началу, такъ какъ непременно поставилъ-бы на нее дв?сти рублей. – И былъ-бы въ отличномъ выигрыш?, э? – добавилъ онъ, обводя ближе стоявшихъ весело-вопросительнымъ взглядомъ.

Зат?мъ онъ проникъ на галлерею, и облокотясь спиною о барьеръ, обвелъ биноклемъ длинный рядъ переполненныхъ ложъ. Ц?лый цв?тникъ совершенно л?тнихъ шляпокъ, туалетовъ и улыбающихся лицъ. И вся интересная грядка выровнена по шнурку, не то что въ парижскомъ Лоншан?, гд? н?тъ ложъ, и дамы напоминаютъ собою дико-растущiе цв?тки, разбросанные зд?сь и тамъ. Знакомыхъ – почти вся трибуна. Но бинокль Никъ-Ника особенно внимательно остановился на двухъ ложахъ. Изъ одной видн?лась желтая, длинная физiономiя дамы л?тъ пятидесяти, од?той въ темные цв?та, съ дорого стоющею чопорностью, и рядомъ громадная голова старца, лысаго, съ с?рыми бровями и совершенно б?лыми бакенами. Такiя головы бываютъ или у очень заслуженныхъ дворецкихъ, или у т?хъ крупныхъ петербуржцевъ, которые р?шили, что въ ихъ ранг? можно не заниматься наружностью, т?мъ бол?е, что сколько ни занимайся ею, все равно толку никакого не выйдетъ.

Въ другой лож? Никъ-Никъ разгляд?лъ даму Уже не первой молодости, но еще очень моложавую, очень элегантно од?тую, и рядомъ съ нею д?вушку-подростка, л?тъ пятнадцати, въ шляпк? англiйскаго фасона и б?ломъ платьиц?. Изъ-за нихъ выдвигалась рыжеватая голова барона Шпицгоха, и сверкалъ его б?лый жилетъ изъ-подъ чернаго вестона съ бутоньеркой. Никъ-Никъ нам?тилъ эти две ложи и поднялся наверхъ.

Дама л?тъ пятидесяти только повернула къ нему свое длинное, желтое лицо, съ густымъ загаромъ на носу, и кивнула не подавая руки. Старецъ протянулъ два пальца, придерживая остальными перчатку. Пальцы были большiе, пухлые, съ кустиками волосъ, и производили непрiятное ощущенiе.

– Сейчасъ будетъ очень интересная скачка; каждая изъ пяти лошадей можетъ выиграть. – сказалъ Никъ-Никъ.

– Неужели вы играете? – спросила дама такимъ тономъ, какъ если-бы спрашивала: неужели вы ходите безъ галстуха?

Никъ-Никъ тотчасъ понялъ ее.

– Боже сохрани! Играть зд?сь въ тотализатор?? За кого вы меня принимаете, Анна Илларiоновна? – посп?шно отв?тилъ онъ. – У насъ иногда бываютъ крупные пари между членами, но тотализаторъ – какой ужасъ! Тамъ даже пахнетъ скверно.

Дама благосклонно на него взглянула, и улыбнулась узкими коричневыми губами. Старецъ взглянулъ н?сколько недов?рчиво, но тоже одобрительно, и пустилъ сиплое: хе-хе!

– И тотализаторъ, и самыя скачки – все это жалкое обезьянство, европейничанье, – произнесъ онъ. – Въ другомъ мы уже отстали отъ этой глупой привычки, а тутъ еще тянемся. Я-бы уничтожилъ.

– Н?тъ, почему-же? – протянула дама. – Тотализаторъ – да, я тоже не позволила-бы. Но самый спортъ – разв? вы не находите, что онъ отзывается ч?мъ-то аристократическимъ? Взгляните на афишу – сколько тутъ именъ изъ нашего круга.

– Подражанiе, подражанiе Европ?; и въ нашемъ кругу тоже еще есть. Лоншанъ какой-то хотятъ устроить, – упорствовалъ старецъ.

– Н?тъ, я съ вами не согласна; гд? есть аристократiя, тамъ долженъ быть благородный спортъ… – оспаривала дама.

– Такъ ездите на б?га, вотъ нацiональный русскiй спортъ!

– Б?га? Что вы говорите! В?дь это развлеченiе для т?хъ… какъ это называется? Ну, вотъ, гд? калачи продаютъ…

– Калашниковская пристань? Тамъ никакихъ калачей не продаютъ, а миллiонныя д?ла д?лаютъ, – строго объяснилъ старецъ.

– Вы скоро предпринимаете вашъ обычный вояжъ за границу? – вм?шался Никъ-Никъ, и его голосъ зазвучалъ какой-то почтительной слащавостью.

– Да, меня посылаютъ въ Аркашонъ; но я все откладываю. Эта «заграница» ужъ такъ надо?ла, до такой степени все тамъ жалко, скверно, мизерно посл? нашихъ широкихъ русскихъ привычекъ…

– Парижъ, я вамъ скажу, сд?лался прямо гнусенъ, – вставилъ съ н?которымъ оживленiемъ старецъ. – Я вотъ только-что вернулся, во всей Европ? побывалъ, и везд? – одна гадость. Только и почувствовалъ себя снова челов?комъ, когда меня высадили на варшавскомъ вокзал?. Околышъ на моемъ курьер?, и тотъ роднымъ показался.

– Но нельзя-же сказать, чтобы все было тамъ скверно. Театры, магазины… ну, наконецъ, рестораны… – зам?тила дама.

– Хуже нашихъ, хуже! – опять строго отр?залъ старецъ. – Фальсификацiя и дороговизна. Измельчало все, подгнило. Вся ихъ цивилизацiя подгнила. Мн?, я вамъ скажу, во всей Европ? только одно понравилось. Былъ я нынче въ первый разъ въ Стокгольм?, такъ тамъ въ садовыхъ кафе вечеромъ каждому пос?тителю подаютъ зеленое байковое од?яло. Вотъ это умно, этому и у насъ подражать-бы сл?довало.

Дама разсм?ялась.

– И вы сид?ли тамъ подъ зеленымъ байковымъ од?яломъ? – спросила она.

– Сид?лъ-съ, какъ какой-нибудь штурманъ, и прекрасно себя чувствовалъ. Но у насъ не знаютъ, что именно сл?дуетъ перенять у Европы, – заключилъ уже брюзжащимъ тономъ старецъ.

Лошади, между т?мъ, поскакали. Никъ-Никъ воспользовался моментомъ, и сд?лавъ торопливый, но почтительный поклонъ, покинулъ ложу.

«Чортъ возьми, изъ-за нихъ я не усп?лъ поставить», подумалъ онъ съ неудовольствiемъ, наводя бинокль на скаковой кругъ. – «Ну, такъ и есть, мой фаворитъ обскакиваетъ… н?тъ, отпалъ. Но все равно, я потерялъ ощущенiе игры».

Онъ сталъ пробираться между двумя рядами ложъ, раскланиваясь, на минуту останавливаясь подл? знакомыхъ дамъ, обм?ниваясь съ н?которыми изъ нихъ какими-то условными знаками. Зат?мъ онъ вошелъ во вторую изъ нам?ченныхъ имъ ложъ.

– Выиграли? – быстро обернулась къ нему элегантная дама не первой молодости.

– Увы, мн? пом?шали поставить, – отв?тилъ Никъ-Никъ, и объяснилъ, кто его задержалъ, причемъ изъ самаго тона его ясно было, что когда сидишь въ лож? у такихъ особъ, то нечего думать объ игр?.

– А я проигралась, то-есть не я сама, я ставила вотъ на ея счастье… (дама указала на сид?вшую подл? нея д?вушку-подростка). А баронъ, представьте, выигралъ…

Баронъ вынулъ изъ жилетки три билета съ однимъ номеромъ и показалъ Никъ-Нику, причемъ его рыжiе усы, рыжiя губы и рыжiя веснушки раздвинулись въ одну живописную улыбку.

– Садитесь, m-r Повацкiй, разсказывайте… – суетливо приглашала дама, безъ нужды двигая своимъ стуломъ и подбирая платье. – Знаете новость: черезъ нед?лю мы у?зжаемъ. На м?сяцъ куда-нибудь въ Швейцарiю, а потомъ въ Бiаррицъ. Я бы у?хала раньше, но вотъ относительно Лили надо списаться. Нельзя же мн? таскать ее за собою, в?дь я ?ду отдохнуть, вы понимаете. Теперь все устроилось. Я по дорог? завожу ее въ деревню ея отца, тамъ его мать. И онъ тоже тамъ, мой бывшiй мужъ. Пробуду тамъ н?сколько дней, и – вонъ изъ Россiи.

– Тянетъ?

– Ахъ, какъ тянетъ!



Читать бесплатно другие книги:

«Невский проспект запружен народом. Как раз та пора дня, когда fine-fleure Петербурга делает перед обедом свой моцион. Г...
«По настоящему делу суду была предана группа евреев – жителей местечка Сачхери Щаропанского уезда Кутаисской губернии, о...
«Васильевъ, какъ уже изв?стно нашимъ читателямъ, оставилъ петербургскую сцену. На прощанье съ высокодаровитымъ артистомъ...
Осиротевшая дочь школьного учителя вынуждена поступить экономкой в богатый дом. Несладкой оказалась бы ее доля, если бы ...
Проказница Муся только-только поступила в петербургскую гимназию, она поглощена новыми впечатлениями и с удовольствием з...
Цикл повестей о Мусе Старобельской – «Веселые будни», «Безмятежные годы» и «Первые грезы» – принадлежит перу русской пис...