Светлая ночь - Авсеенко Василий

Светлая ночь
Василий Григорьевич Авсеенко


Петербургские очерки #14
«Заграничный по?здъ, вопреки своему названiю «скораго», медленно тащился изъ Вержболова къ Вильн?. Была страстная суббота. Вагоны пустовали; даже во второмъ класс? не зам?чалось обычной т?сноты. Кому охота провести эту ночь въ дорог?, и прi?хать на м?сто въ первый день праздника?..»

Произведение дается в дореформенном алфавите.





Василий Григорьевич Авсеенко

Св?тлая ночь



Заграничный по?здъ, вопреки своему названiю «скораго», медленно тащился изъ Вержболова къ Вильн?. Была страстная суббота. Вагоны пустовали; даже во второмъ класс? не зам?чалось обычной т?сноты. Кому охота провести эту ночь въ дорог?, и прi?хать на м?сто въ первый день праздника?

Въ одномъ изъ отд?ленiй общаго вагона перваго класса сид?ла только одна дама, Марья Николаевна Ловацкая, л?тъ двадцати восьми, средняго роста, съ чертами н?сколько увядшей, но еще симпатичной красоты. Она была од?та въ с?рое дорожное платье и разстегнутый жакетъ. Снятая съ головы маленькая шляпка лежала передъ ней на столик?, подл? желтенькой книжки, которую она уже не могла читать, потому что сумерки сгустились, а стеариновый огарокъ въ фонар? давалъ слишкомъ мало св?ту.

Она скучала. Смотр?ть въ окно было не на что. Унылыя, покрытыя кое-гд? сн?гомъ поля, жалкiя деревушки, запуст?лыя станцiи съ какими-то странными назваными: Вилковишки, Пильвишки, Милинишки – все это не возбуждало любопытства и не представляло разнообразiя для глазъ.

А на душ? у нея тоже было смутно и тускло. Она возвращалась изъ Болье, подл? Ниццы, куда ее послали на два м?сяца доктора, потому что къ концу петербургской зимы она себя дурно чувствовала. Она жила тамъ у замужней сестры, и теперь сп?шила въ Петербургъ, къ матери, у которой оставался ея восьмил?тнiй сынъ, Боря. На этомъ ребенк? сосредоточивались вс? симпатiи ея сердца и вс? интересы ея разбитой жизни. Она хот?ла вы?хать н?сколькими днями раньше, но какiе-то пустяки задержали ее, и ей предстояло провести ночь подъ Св?тлое воскресенье въ вагон?, словно безпрiютной скиталиц?. Но за то завтра, въ первый день праздника, она прижметъ Борю къ своему истосковавшемуся сердцу. Это одно только радовало ее, и вм?ст? тревожно волновало: она уже привыкла недов?рчиво относиться ко всякой радости, и всякое ожиданiе до боли напрягало ея усталые нервы.

Когда за окнами вагона совс?мъ стемн?ло, чувство одиночества еще сильн?е сдавило ее. Воображенiе уносилось въ Петербургъ, и даже та обстановка, въ какой она жила у матери, среди невысказаннаго, но взаимно чувствуемаго недовольства другъ другомъ, казалась ей въ сто разъ мил?е этого тоскливаго, давящаго одиночества въ медленно плетущемся по?зд?…

Надо было попробовать заснуть. Марья Николаевна развернула пледъ, улеглась на диван? накрыла себя всю до половины головы, и зажмурила глаза. Но сонъ не являлся. А вм?сто того, мозгъ ея какъ будто еще усиленн?е работалъ, и тревожныя, неотвязчивыя воспоминанiя, полныя укоризны и еще не притупившагося раздраженiя, медленной чередой двигались передъ ея закрытыми глазами.

Пять л?тъ назадъ у нея произошелъ разрывъ съ мужемъ. Она даже сейчасъ не могла бы сказать, почему именно такъ случилось. Причинъ было много, но на разстоянiи пяти л?тъ каждая изъ нихъ порознь представлялась очень маловажной. Ни онъ, ни она, не обманывали другъ друга. Но у обоихъ было много мнительной подозрительности и тяжелаго, в?чно самообороняющагося самолюбiя. Вся драма, разбившая ея жизнь, разыгралась именно на почв? этого самолюбiя. Онъ не хот?лъ уступить, потому что его мнительность требовала все новыхъ и новыхъ доказательствъ ея любви; она не уступила потому, что по ея мн?нiю, укорененному глупымъ воспитанiемъ и глупой избалованностью, женщина не должна уступать мужчин?.

За дв? станцiи до Вильны, она наконецъ начала дремать. Въ Вильн? она уже сквозь сонъ чувствовала, какъ по ея т?лу проб?жалъ холодокъ отъ раскрытой двери, слышала чьи-то голоса, возню съ ручнымъ багажемъ. Но отъ почувствованнаго холода она кр?пче заснула, и проспала часовъ пять кряду.

Когда она наконецъ раскрыла глаза, вагонъ былъ залитъ яркимъ св?томъ только что вставшаго солнца. Это ее несказанно обрадовало. «Можетъ быть и въ Петербург? сегодня солнечная погода», подумала она. А до Петербурга всего н?сколько часовъ!

Она провела рукой по лицу, спустила пледъ, приподнялась на локт? – и вдругъ глаза ея широко, почти испуганно раскрылись, остановившись на сид?вшемъ передъ ней, въ другомъ конц? отд?ленiя, мужчин?.

Это былъ ея мужъ.

Онъ, очевидно, давно уже смотр?лъ на нее, и на лиц? его не было ни испуга, ни изумленiя, а только легкое смущенiе. Когда ихъ глаза встр?тились, это смущенiе зам?тно усилилось. Онъ не потупился, но глаза его гляд?ли нер?шительно, и какъ будто съ прим?сью досады. Но зат?мъ онъ поднялъ руку и молча снялъ шляпу.

Марья Николаевна сначала побл?дн?ла, потомъ краска густо залила ея лицо.

– Вы не могли с?сть въ другой вагонъ? Вы не могли уб?жать отсюда, когда увидали меня? – бросила она ему вызывающимъ тономъ.

– Я только сейчасъ увид?лъ васъ, – отв?тилъ онъ; – а б?гать отъ васъ я не им?ю причины, потому что нич?мъ не виноватъ передъ вами.

Марья Николаевна передернула плечами и отвернулась къ окну. Она была тягостно взволнована, почти зла. Злила ее не только самая встр?ча, но еще бол?е ея неожиданность, ея обстановка. Ей придется просид?ть съ нимъ такимъ образомъ длинный рядъ часовъ, в?роятно до самаго Петербурга. Какое глупое положенiе!

– Вы въ Петербургъ? – р?зко обернулась она къ нему.

– Да, въ Петербургъ.

Она еще р?зче отвернулась, передернувъ не только плечами, а вс?мъ корпусомъ. Ей пришло въ голову посмотр?ть, нельзя-ли перес?сть въ другое отд?ленiе, но потомъ она подумала, что это будетъ походить на то, какъ будто она испугалась его.

Прошло около получаса въ угрюмомъ молчанiи съ об?ихъ сторонъ. Потомъ онъ досталъ папироску и спросилъ в?жливымъ тономъ:

– Я не обезпокою васъ? Сколько могу припомнить, раньше вы всегда разр?шали мн?.

Она опять разозлилась, и больше всего на этотъ в?жливый тонъ. Вм?сто того чтобъ отв?тить въ томъ же тон?, она р?зко проговорила:

– Вы могли-бы не давать себ? труда припоминать, что было раньше.

– Въ настоящемъ случа? это не составило для меня труда, – отозвался онъ, и по губамъ его скользнула снисходительная улыбка.

Онъ сталъ курить. Она могла-бы читать, но – странное д?ло – какъ-то не вспомнила объ этомъ.

Понемногу, она уже привыкла къ своему положенiю. Обстановка неожиданной встр?чи начинала даже интересовать ее. Гд?-то, въ тайник? ея женскихъ инстинктовъ, шевелилось любопытство. Улучивъ минуту, когда онъ смотр?лъ въ сторону, она быстро, исподтишка оглянула его.

Онъ мало постар?лъ и перем?нился въ эти пять л?тъ. Только лицо его сильно загор?ло, какъ будто даже огруб?ло, и на немъ легъ отпечатокъ грусти, напоминавшiй о перенесенныхъ разочарованiяхъ, можетъ быть даже страданiяхъ. Марья Николаевна почему-то была довольна, подм?тивъ это новое выраженiе на его лиц?. Хотя она давно р?шила, что все и навсегда кончено между нею и мужемъ, но въ эту минуту она сознавала, что ей было бы непрiятно встр?тить его помолод?вшимъ, поздоров?вшимъ, довольнымъ.

Она опять отвернулась и стала смотр?ть въ окно. Тогда онъ, въ свою очередь, остановилъ на ней долгiй, внимательный взглядъ. Его глаза тоже искали чего-то новаго въ чертахъ ея лица. Она, не оборачиваясь, чувствовала этотъ устремленный на нее, изучающiй взглядъ, и ей д?лалось неловко, но уже не досада, а какая-то печаль вторгалась къ ней, и давила возростающею тяжестью.

– Марья Николаевна, – вдругъ окликнулъ онъ ее.

Она чуть-чуть повернулась къ нему одной головой.

– Могу я просить васъ сказать мн? что-нибудь о нашемъ сын?? В?дь я пожертвовалъ имъ, уважая ваше материнское чувство. Пять л?тъ я не им?лъ о немъ никакихъ изв?стiй, и видитъ Богъ, какъ мн? было тяжело… – проговорилъ онъ тономъ, въ которомъ слышались и печаль, и смиренiе, и даже робость.

«Вотъ, если-бъ онъ раньше, всегда такъ говорилъ со мной»… пронеслось въ голов? Марьи Николаевны.

– Боря ростетъ, изъ него вышелъ славный мальчикъ… – отв?тила она.

Чувство материнскаго хвастовства сразу овлад?ло ею. Ей захот?лось показать ему карточку ребенка, которую она всегда возила съ собою. Она достала ее изъ сумочки и протянула ему.

– Вотъ, взгляните.

Ловацкiй всталъ, взялъ карточку и долго смотр?лъ на нее.

– Вы счастлив?е меня, вы черезъ н?сколько часовъ прижмете его къ сердцу, расц?луете его… – сказалъ онъ дрогнувшимъ голосомъ. Для васъ сегодня д?йствительно св?тлый праздникъ. Но я буду счастливъ и т?мъ, что вид?лъ его портретъ. Теперь онъ какъ живой будетъ стоять у меня въ глазахъ.

Въ разс?янности, Ловацкiй с?лъ не на прежнее м?сто, а рядомъ съ женою.

– Не хворалъ онъ въ эти пять л?тъ? Учился онъ чему нибудь? – продолжалъ онъ спрашивать.

Марья Николаевна, повинуясь тому-же материнскому инстинкту, стала разсказывать. Ее удивляло, что она можетъ такъ спокойно, даже съ удовольствiемъ, говорить съ челов?комъ, который «разбилъ ея жизнь» (она все-таки была ув?рена въ этомъ); но в?дь она говорила о своемъ Бор?!

– Да, вы счастлив?е меня, – проговорилъ съ глубокимъ вздохомъ Ловацкiй, и лицо его какъ будто больше осунулось, и самъ онъ какъ-то сгорбился, точно почувствовалъ на себ? прибавившуюся тяжесть.

Она бокомъ взглянула на него, и что-то похожее на жалость прокралось ей въ сердце. Въ самомъ д?л?, в?дь этотъ челов?къ могъ не уступить ей своего сына; въ этомъ случа? онъ пожертвовалъ собою.

– Вы ?дете изъ Вильны? – спросила она.

– Изъ за Вильны. Я жилъ въ им?нiи, хозяйничалъ… теперь ?ду въ Петербургъ, разсчитываю получить м?сто, – отв?тилъ онъ.

– Хозяйство не удалось?

– Напротивъ, оно пошло недурно; но я зам?тилъ, что начинаю тосковать, а это ужъ совс?мъ не годится. И притомъ, въ Петербургъ меня тянуло потому, что тамъ я буду ближе къ… къ нашему ребенку.

Марья Николаевна промолчала. Ей хот?лось задать одинъ вопросъ, но она сознавала, что это будетъ страшною безтактностью съ ея стороны. И т?мъ не мен?е, она р?шилась.

– Разв?… никакая другая привязанность не помогала вамъ разс?ять вашу тоску? – бросила она ему, чувствуя, что красн?етъ.

– Н?тъ, ничего подобнаго не было, – отв?тилъ онъ просто.

– Вы также устали сердцемъ, какъ я? – продолжала она, и позволила себ? улыбнуться.

– Какъ вы? – переспросилъ онъ. – Не знаю. О васъ я ничего не знаю.

– Обо мн? нечего знать. Я няньчусь съ Борей, немножко хвораю, вотъ и все, – сказала она.

И опять настало молчанiе.

Вошелъ кондукторъ, отобралъ билеты и поздравилъ съ праздникомъ. Когда онъ вышелъ, Ловацкiй нер?шительно повернулся вс?мъ корпусомъ къ жен?.

– Марья Николаевна, вы не думаете, что только простой случай свелъ насъ именно въ этотъ день? – сказалъ онъ задрожавшимъ, какъ перетянутая струна, голосомъ.

Она не отв?тила.



Читать бесплатно другие книги:

Осиротевшая дочь школьного учителя вынуждена поступить экономкой в богатый дом. Несладкой оказалась бы ее доля, если бы ...
Проказница Муся только-только поступила в петербургскую гимназию, она поглощена новыми впечатлениями и с удовольствием з...
Цикл повестей о Мусе Старобельской – «Веселые будни», «Безмятежные годы» и «Первые грезы» – принадлежит перу русской пис...
Христианство – основа русской культуры, и поэтому тема Пасхи, главного христианского праздника, не могла не отразиться в...
Великий пост – особое время. Время подготовки к самому значительному празднику Святому Христову Воскресению. Это радостн...
«Дубровский» известное еще со школьной парты произведение А. С. Пушкина актуально сегодня как никогда. Владимир Дубровск...