Клещ - Авсеенко Василий

Со второго дня Подосеновъ разговаривалъ съ нимъ уже какъ со стариннымъ прiятелемъ, являлся къ нему безъ зова, курилъ его сигары и спрашивалъ самымъ обыкновеннымъ тономъ: «ну, гд? же мы сегодня об?даемъ?» или: «а куда мы сегодня вечеромъ?»

Въ ресторанахъ Подосеновъ поставилъ сначала д?ло такъ, что по счету платилъ Родiонъ Андреевичъ, а Иванъ Семеновичъ совалъ ему два рубля, причитавшiеся собственно за об?дъ; потомъ объ этихъ двухъ рубляхъ онъ сталъ какъ-то забывать. Но когда они отправлялись въ какое-нибудь увеселительное м?сто, гд? Родiону Андреевичу точно также предоставлялось преимущество за все платить, Иванъ Семеновичъ потомъ настоятельно совалъ ему въ руки пятьдесятъ коп?екъ, внесенные за него за входъ, и на попытки Гончукова отказаться, отв?чалъ съ достоинствомъ:

– Н?тъ, н?тъ, платить за себя я не позволю. Ты мн? другъ, даже единственный другъ, но эти расходы у насъ пополамъ. Да, душа моя, пусть каждый за себя платитъ.

Съ какихъ поръ и по какому поводу Подосеновъ сталъ говорить ему «ты», Родiонъ Андреевичъ тоже не могъ припомнить. Но привыкъ онъ къ этому, какъ русскiй челов?къ, очень скоро.

Почвою для такихъ отношенiй было, конечно, то обстоятельство, что Родiонъ Андреевичъ немножко скучалъ въ Петербург?. Д?ла у него пока никакого не было, знакомыхъ тоже. Онъ былъ очень радъ, что нашелся безпритязательный, услужливый челов?къ, готовый всегда и всюду разд?лить его одиночество. Притомъ, Гончуковъ мало зналъ Петербургъ, а Подосеновъ просто поражалъ его своими знанiями по этой части. Онъ даже отыскалъ Родiону Андреевичу какую-то единственную прачку, которая, по его словамъ, одна во всемъ город? ум?ла гладить сорочки съ ненакрахмаленною грудью.

– Да, голубчикъ, ужъ пов?рь, – утверждалъ Подосеновъ, – въ Москв? есть дв? такiя, и об? на Арбат? живутъ, а зд?сь одна. Московскихъ купцы привезли изъ Бiаррица: заинтересовались толщиной. Въ самомъ д?л?, толстыя до невозможности: по тротуарамъ не могутъ ходить, а только по мостовой.

– Да ты вид?лъ ихъ, что ли? – спрашивалъ Гончуковъ.

– Само собою, вид?лъ: въ Москв? я каждаго челов?ка въ лицо знаю, – ув?ренно отв?чалъ Подосеновъ, хотя не бывалъ въ Москв? уже л?тъ пятнадцать.

Родiонъ Андреевичъ былъ доволенъ также, что Подосеновъ познакомилъ его съ сестрой и племянницей: это былъ первый семейный домъ, найденный имъ въ чужомъ город?. Правда, второй и третiй вечеръ, проведенные тамъ, показались Гончукову довольно скучными: у него даже спина и поясница разбол?лись отъ тоскливаго подыскиванья себ? покойнаго положенiя; но нельзя же обойтись безъ семейныхъ знакомствъ.

Подосеновъ р?шительно не разделялъ впечатл?нiя прiятеля.

– Это, братецъ мой, домъ, гд? живутъ интеллигентною жизнью, – объяснялъ онъ. – Ты къ этому еще не привыкъ; въ провинцiи у васъ этого не найдешь.

Родiонъ Андреевичъ не совс?мъ понималъ, что значитъ домъ, гд? живутъ интеллигентною жизнью. Сестра Подосенова, Наталья Семеновна, почему-то напоминала ему акушерку; а когда онъ встр?тилъ тамъ гостью, которая въ самомъ д?л? была акушерка, у него сложилось уб?жденiе, что Наталья Семеновна втайн? непрем?нно занимается этой профессiей.

– А Шурочка? – спрашивалъ Подосеновъ. – в?дь это ртуть, в?дь это сама жизнь! Въ нашемъ покол?нiи не было такихъ д?вушекъ. И в?дь прехорошенькая, а, чортъ возьми? Я тебя спрашиваю: в?дь хорошенькая?

И Подосеновъ вскидывалъ на прiятеля такой взглядъ и такъ странно разставлялъ локти, какъ будто готовился, въ случа? неудовлетворительнаго отв?та, размахнуться об?ими руками.

– Конечно, хорошенькая, – отв?чалъ Гончуковъ, сопровождая свои слова легкимъ вздохомъ, похожимъ на икоту.

Такимъ образомъ, отношенiя Родiона Андреевича къ Подосенову какъ будто упрочивались. Прiятели сд?лались р?шительно неразлучными, и когда Иванъ Семеновичъ опаздывалъ своимъ появленiемъ въ обычный часъ, Родiонъ Андреевичъ чувствовалъ, что ему недостаетъ чего-то.

Но вм?ст? съ т?мъ, въ тайникахъ души Родiона Андреевича зр?лъ неясный еще протестъ противъ этихъ отношенiй. Онъ сознавалъ, что Подосеновъ присосался, словно клещъ, ко всему его существованiю, и это иногда раздражало его. Ему казалось, что между нимъ и вс?мъ круговоротомъ жизни образовалась какая-то заслонка, и что онъ на весь мiръ Божiй смотритъ изъ-за спины Подосенова. Притомъ, его все чаще возмущала крайняя безцеремонность Ивана Семеновича, которую нич?мъ нельзя было усмирить, такъ какъ она происходила изъ какой-то совершенно безсознательной наглости.

«Услужливъ, что говорить; но осаживать его непрем?нно надо, иначе совс?мъ въ меня вопьется», – думалъ Гончуковъ, поводя усами.




IV


Об?дъ, устроенный для родственниковъ Подосенова, прошелъ довольно оживленно. Наталья Семеновна, дама л?тъ сорока-пяти, со взбитыми на лбу кудряшками и сл?дами мокрой пудры на большомъ кругломъ носу, находилась въ томъ радостномъ расположенiи духа, въ какое обыкновенно приходятъ дамы, когда устраивается что-нибудь въ ихъ честь одинокимъ мужчиною. Она не то, чтобы кокетничала, но немножко впадала въ балованный тонъ и показывала, что, окруженная такимъ милымъ вниманiемъ, не желаетъ держать себя слишкомъ строго. Мужъ ея, Александръ Ильичъ Рохлинъ, л?тъ на пять постарше, высокiй, костлявый, съ полус?дыми волосами, словно выщипленной бородкой и красными в?ками, оказался необычайно р?чистымъ челов?комъ, и говорилъ, безъ умолку. Повидимому, онъ обладалъ обо всемъ еще большими познанiями, ч?мъ Подосеновъ: стоило только назвать какой-нибудь предметъ, какъ онъ уже сообщалъ, громко и быстро, самыя точныя о немъ св?д?нiя. По поводу поданной форели онъ разсказалъ, какъ ее ловятъ въ Финляндiи, а когда подали фазана, изъ устъ его пролилась ц?лая лекцiя о фазанахъ вообще, о фазанахъ кавказскихъ, фазанахъ туркестанскихъ и фазанахъ богемскихъ. Когда р?чь зашла о жел?зной руд?, онъ тотчасъ очертилъ общее движенiе металлургической промышленности, предр?къ ей блестящую будущность и попутно зам?тилъ, что все это развилось почти что изъ подъ его рукъ, такъ какъ онъ былъ д?ятелемъ во вс?хъ учреждавшихся обществахъ. Если р?чь заходила о какомъ-нибудь факт? изъ государственной политики, онъ д?лалъ значительное лицо, поджималъ губы и говорилъ:

– А вамъ изв?стна подкладка всего этого д?ла? В?дь это какъ произошло: встр?чаются однажды министръ внутреннихъ д?лъ и министръ финансовъ на какомъ-то офицiальномъ об?д?…

И разсказывалъ ц?лую исторiю, очевидно тутъ же имъ сочиненную, но получавшую въ его устахъ такой видъ достов?рности, какъ будто онъ всю жизнь вращался среди лицъ, приглашаемыхъ на офицiальные об?ды.

Въ то время какъ такiя р?чи оживляли об?дъ съ одного конца стола, на другомъ конц? Шурочка обнаруживала свою р?звость и живость. Маленькая, худенькая, смуглая, она д?йствительно словно вся переливалась какъ ртуть. Это была роль, въ которую она вошла сознательно. Еще д?вочкой она со вс?хъ сторонъ слышала, какъ восхищались бойкими д?вицами, и съ гримаской отзывались о т?хъ, въ комъ «мало жизни»; и она тогда же р?шила усвоить себ? такой типъ, который обнаруживалъ бы въ ней много жизни. У нея было даже особенное, оригинальное движенiе бровями и плечами, по ея мн?нiю, служившее этой ц?ли. Она какъ-то вдругъ точно вскидывалась, и потомъ чуть зам?тно вздрагивала плечами, производя что-то похожее на цыганское трепетанiе. Этотъ прiемъ она долго изучала, сопровождая его безпощадною игрою очень недурныхъ глазъ.

За об?домъ Шурочка ни минуты не оставалась покойною: передвигала стоявшiя передъ нею рюмки, тянулась за хл?бомъ или горчицей, стучала вилкой, и наконецъ подняла какую-то возню съ сид?вшимъ подл? нея Родiономъ Андреевичемъ, выдергивая у него салфетку, какъ только онъ закладывалъ конецъ ея подъ подбородокъ. Родiону Андреевичу это нравилось, и онъ подливалъ Шурочк? вина, а она, отгубивъ, переливала въ его стаканъ.

– Не боитесь, что я ваши мысли узнаю? – спросилъ онъ.

– О, мои мысли прозрачны какъ шампанское, – отв?тила Шурочка.

– И такъ же играютъ? – продолжалъ Гончуковъ.

Шурочка передернулась вс?мъ т?ломъ, точно ее защекотали.

– Я васъ въ уголъ поставлю, – сказала она. Родiонъ Андреевичъ добродушно хихикнулъ, и выпилъ залпомъ ц?лый стаканчикъ шампанскаго.

«Ртуть, д?йствительно ртуть», подумалъ онъ. Посл? об?да вс? перешли въ просторный кабинетъ хозяина, куда подали кофе и ликеры. Наталья Семеновна, немножко отяжел?вшая отъ выпитаго вина, забралась на огромное кресло въ углу, и опустила покрытыя мелкими морщинками в?ки. Шурочка прис?ла къ пiанино, и срывала съ клавишей короткiе аккорды.

Рохлинъ, держа въ рук? рюмочку съ ликеромъ и прихлебывая изъ нея, наклонился къ самому уху Гончукова и спросилъ вполголоса:

– У васъ есть какiя-нибудь кабинетныя фотографiи?

– Какъ? – переспросилъ, не понявъ его, Родiонъ Андреевичъ.

– Ну, какiя-нибудь этакiя… знаете? Я бы пересмотрелъ потихоньку отъ дамъ, – объяснилъ Александръ Ильичъ.

Гончуковъ невольно бросилъ на него боковой взглядъ: онъ никакъ не ожидалъ отъ него этого.

– Н?тъ, я не держу, отв?тилъ онъ.

– Жаль; я люблю, – произнесъ Рохлинъ, и подмигнулъ Родiону Андреевичу съ такимъ выраженiемъ, которое еще бол?е удивило посл?дняго.




V


Подосеновъ раскрылъ оба ящика сигаръ, стоявшiе на стол?, внимательно осмотр?лъ ихъ, и выбравъ сортъ подороже, предложилъ Рохлину.

– А теперь, господа, вамъ сл?довало бы переговорить о томъ д?л?… помнишь, я теб? намекалъ уже? – повернулся онъ къ Гончукову. – Вы оба какъ разъ другъ другу нужны: у одного праздные миллiоны, съ которыми онъ не знаетъ что д?лать, а у другого генiальная идея общеполезнаго предпрiятiя.

– Ну, ужъ и генiальная! – скромно возразилъ Рохлинъ. – Просто, я изучалъ этотъ вопросъ, и идея представилась мн?, какъ неотразимый выводъ изъ всего, что дало изученiе. Вотъ въ чемъ штука…

И Рохлинъ, опустившись на диванъ подл? Гончукова, принялся быстро и отчетливо объяснять ему свою «идею». Она заключалась въ сооруженiи ц?лой с?ти такихъ домовъ-дачъ, которые были бы одинаково приспособлены какъ для зимняго, такъ и для летняго пом?щенiя небогатыхъ семействъ. Для этого предполагалось скупить большiе участки земли на Петербургской сторон? и за Нарвской заставой, и выстроить зданiя съ широкими террасами во вс?хъ этажахъ, обращаемыми на л?то въ цв?тники, съ садами и садиками, и даже съ огородами, гд? каждый жилецъ могъ бы копать и засаживать грядки.

Такимъ образомъ, разр?шались бы оба тягот?ющiе надъ небогатымъ населенiемъ вопроса: квартирный и дачный. Все д?ло предполагалось организовать такъ, чтобы оно совм?щало въ себ? стороны коммерческую и филантропическую: оно должно давать хорошiй, в?рный доходъ, и вм?ст? съ т?мъ быть благод?янiемъ для общества. Складочный капиталъ д?лился на мелкiя акцiи, по 50 рублей, съ ц?лью привлечь людей съ ограниченными средствами, и по преимуществу среди самихъ обитателей домовъ-дачъ.

– Вся штука въ томъ, что изучая это д?ло, я пришелъ къ неоспоримому выводу: задача разр?шается только соединенiемъ обоихъ вопросовъ, зимняго и л?тняго, – объяснялъ Рохлинъ. – Порознь они неразр?шимы. Устройте дешевыя квартиры въ город? – останутся раззорительные пере?зды на дачи; устройте дешевыя дачи – вы не изб?гнете неудобствъ, сопряженныхъ съ двойнымъ хозяйствомъ. Только моя идея р?шаетъ все однимъ разомъ.

Подосеновъ при этихъ словахъ захлопалъ въ ладоши.

– Такъ какъ же посл? этого не назвать идею генiальною! – воскликнулъ онъ. – Ты, Александръ, скроменъ, какъ вс? великiе люди.

Рохлинъ улыбался и потиралъ руки.

– Что ты скажешь, братецъ? – произнесъ Подосеновъ, слегка ударяя Гончукова по плечу.

Родiонъ Андреевичъ задумчиво повелъ носомъ и усами.

– Идея симпатичная… очень симпатичная, – произнесъ онъ, впрочемъ довольно равнодушнымъ тономъ.

– Тутъ, голубчикъ, мало сказать: симпатичная, – укоризненно зам?тилъ Подосеновъ. – Это, братецъ ты мой, XX в?комъ пахнетъ. За такое д?ло памятники ставятъ, какъ благод?телю челов?чества.

– Ну, зач?мъ памятники, – скромно возразилъ Рохлинъ. – Я не самолюбивъ. Я вижу, что д?ло д?йствительно общеполезное, и мечтаю только о томъ, чтобъ осуществить его. Вотъ это и будетъ мн? памятникъ.

– И оно осуществится, оно несомненно осуществится, – воскликнулъ Подосеновъ.

– Да что, перейдемъ прямо къ д?лу. У меня гд?-то тамъ есть капиталецъ, про черный день, тысяченокъ десять, и я все это пускаю въ твое д?ло. Бери листъ бумаги и перо, я подписываюсь на дв?сти акцiй. Пусть я буду первымъ акцiонеромъ. А вторымъ будетъ Родiонъ. Ты, душа моя, на сколько акцiй подпишешься? – быстро обернулся онъ къ Гончукову.

Родiонъ Андреевичъ, не ожидавшiй такого внезапнаго натиска, поморщился.

– Какъ же такъ вдругъ подписаться? – произнесъ онъ неохотно. Я в?дь еще не познакомился съ д?ломъ. Это надо изучить, обдумать.

– Ты же самъ говоришь, что идея чрезвычайно симпатичная, – возразилъ Подосеновъ, выражая въ лиц? своемъ укоризненное изумленiе.

– Ну да, симпатичная, я не отрицаю, – произнесъ Гончуковъ; – но все-таки, нельзя же такъ вдругъ. И потомъ, ты вотъ о моихъ миллiонахъ говорилъ; у меня миллiоновъ н?тъ…

– Тс! – съ таинственнымъ видомъ остановилъ его Подосеновъ. – Не говори этого вслухъ, братецъ. Даже между своими не говори. Тебя считаютъ въ трехъ миллiонахъ, я это самъ такъ поставилъ, и прекрасно.

Рохлинъ, уже прис?вшiй было къ письменному столу, положилъ перо и всталъ.

– Въ самомъ д?л?, нельзя такъ сгоряча, – сказалъ онъ. – Твои дв?сти акцiй я занесу въ шнуровую книгу, а Родiонъ Андреевичъ обдумаетъ, познакомится съ подробностями, и можетъ быть захочетъ основательно вступить въ д?ло. Тогда мы его въ директоры изберемъ.

– Въ директоры, разум?ется, въ директоры! – восторженно подхватилъ Подосеновъ.

– Онъ, какъ главный учредитель, им?етъ вс? права.

– Безъ сомн?нiя. Мы это поставимъ на предварительномъ, частномъ собранiи учредителей, – р?шилъ Рохлинъ. – Намъ дорого пока принципiальное сочувствiе Родiона Андреевича. Капиталы найдутся, въ этомъ заран?е можно быть ув?реннымъ.

– И найдутся, разум?ется, найдутся, – снова подхватилъ Подосеновъ. – Да ты не смотри, что онъ какъ будто упирается, онъ только сгоряча не хочетъ, а отъ слова своего не откажется.

Отъ какого слова?



Читать бесплатно другие книги:

«В одном великорусском небогатом селе жил старенький шестидесятилетний поп, по имени отец Иван Богоявленский. О том, как...
«Все действие происходит в пустоте.Подобие маленького театра. Левую часть сцены занимает эстрада, на которой представляю...
«Обсерватория в горах. Поздний вечер. Сцена представляет две комнаты; первая – нечто вроде столовой, большая, с белыми т...
«Богатая, заново отделанная зала в старинном рыцарском замке. На стенах фрески, кое-где старые, потемневшие картины, ору...
«В учении Ницше Сергея Петровича больше всего поразила идея сверхчеловека и все то, что говорил Ницше о сильных, свободн...
«С половины Великого поста Качерин почувствовал, что в мир надвигается что-то крупное, светлое и немного страшное в свое...