Ритуал Дяченко Марина и Сергей

С двумя факелами было удобнее, чем с одним.

– Тут непонятно… – бормотала Юта. – Это драконий язык?

– Древнее наречие.

– А вы понимаете его?

– Отчасти.

Залу не было видно конца-края, и все новые и новые колонны, покрытые письменами, выныривали из темноты.

– А что здесь написано? – Юта водила пальцем по влажному камню. Арман то и дело одергивал ее:

– Не руками, принцесса!

Юта отшатывалась, чтобы тут же приблизится опять:

– Тут есть и знакомые буквы, и не совсем знакомые… Что это?

Арман снисходительно объяснял. Чередовались более или менее давние описания нравов, обычаев, летопись наиболее важных событий, которыми, как правило, были битвы, схватки и поединки: «…и встретил Дон-Ар брата своего старшего Дав-Ана, и была их схватка подобна огненному узлу… И стянулся узел, и погиб Дав-Ан, и Дон-Ар возопил победно – но раны его были глубоки, как море, и пролил он море крови своей и в море же рухнул… Погибли оба, и осиротел род…»

– «Осиротел род», – шепотом повторила Юта. – Война между братьями? Одна и та же история повторяется и повторяется… Только тот, про которого я читала раньше, «заматерел» и «дожил до глубокой старости», а тут, видите ли, «осиротел род»… Зачем же было биться?

– Это обычай, – сказал Арман сухо. – Род продолжает только сильнейший из братьев. Тебе не понять.

– Не понять, – пробормотала Юта.

И после минутного молчания вдруг заговорила быстро и убежденно:

– А помните те строки про тень, которая встречает, как брат? Помните? Тот, кто их писал, ХОТЕЛ встретиться с этим своим братом, и не для того, чтобы его убить. Как вы это объясните?

– Никак, – глухо отозвался Арман. Юта, ободренная, продолжала:

– Я думаю, что убивать братьев не так уж хорошо. Рано или поздно остаешься один-одинешенек, и тогда уже впору со своей тенью беседовать… Вот вы, – она осуждающе уставилась на Армана сквозь пламя своего факела, – вы тоже убили своего брата?

Арман молчал так долго, что она испугалась.

– У меня, – медленно сказал он наконец, – у меня никогда не было братьев.

«…Гибель рода!»

Его дед был кликушей. Малыша до обморока пугали обвиняющие выкрики и зловещие пророчества.

«Гибель рода, распад, конец! Кого ты выплодил, сын?! Где сильные внуки, где носители моего пламени, готовые сразиться во славу семьи? Или этот выродок, Арм-Анн, уцелеет?»

Отец молчал. Арман дрожал, забившись в угол.

«Наши предки не простят нам, сын. Роду нужны новая кровь, свежие крылья. Арм-Анн – хилая ветвь. Где его братья, рожденные для поединка?!»

Потом была молния, осиротившая Арм-Анна.

Он тряхнул головой. Факел Юты мерцал далеко впереди – принцесса стояла, разинув рот, перед черной глыбой плоского, вздыбленного камня:

– Горгулья, это что еще?

Арман приблизился, думая о своем. Кивнул отрешенно:

– Здесь заключено пророчество.

– Пророчество?

– Да… О судьбе рода и всех его колен.

– Вам известно ваше будущее?!

Он усмехнулся:

– Нет. Ты же видишь, пророчество зашифровано. Не знаю, пытался ли кто-нибудь его понять… Если и пытался, то тщетно.

Юта стояла, завороженная. Хитросплетения линий пленяли ее, гипнотизировали, сулили неслыханную тайну другого, неведомого мира…

– А я смогу понять? Ну, прочитать, разобраться?

У Армана опустились руки. Факел его зашипел.

– Послушай, – сказал он проникновенно. – Этому камню много тысяч лет. Ты – девчонка, пигалица, песчинка, чешуйка… – он приостановился, подбирая слово, и Юте пришлось помочь ему:

– Скорлупка.

– Скорлупка, – согласился Арман, – Наглая, нахальная скорлупка с неистребимой тягой к неприятностям.

Юта часто заморгала:

– Знаете… Для дракона вы очень красноречивы.

Он онемел, а принцесса, воспользовавшись этим, поспешила добавить:

– Нет, я ничего такого не хотела сказать… Пожалуйста, разрешите мне ходить сюда самой. Пожалуйста. Ну, пожалуйста.

IV

Солнце – пастух без стада.

Утром – золото, вечером – медь.

И кажется, будто не надо

Ни вспоминать, ни жалеть.

Арм-Анн
* * *

Теперь она дни напролет проводила в подземелье. Арман удивлялся, но и был доволен – так он, по крайней мере, знал, что принцесса занята делом и не замышляет очередной каверзы.

Он наблюдал за ней, как за диковинным, попавшим к нему в клетку зверьком. Иногда он спускался вслед за ней в подземелье – без факела, невидимый – и подолгу смотрел, как она водит замурзанным пальцем по древним замшелым отметинам.

С людьми – с теми, кто живет в деревенских домах под соломенной крышей, городских кварталах под черепицей или королевских дворцах – у Армана были долгие и сложные отношения.

В самом нежном детстве он имел несчастье пристраститься к пороку – а то, что это порок, да еще ужасный, ему впоследствии объяснил вооруженный розгой дед. Причиной всему было волшебное зеркало.

Родичи Армана пользовались им по необходимости либо от скуки, но никогда – из любопытства. Арман извлек его из хлама, почистил и установил в своей комнате; тогда еще целое, ясное и послушное воле смотрящего, оно часами показывало мальчику картины чужой жизни.

Он был единственным ребенком в огромном замке; отец был горячо любим, но всегда угнетен и подавлен, деда же маленький Арм-Анн старался избегать.

Отец иногда ронял тяжелую ладонь ему на макушку, заставляя замирать от радости, и дарил мелкие ненужные вещи – камушки, пряжки. Дед занимался воспитанием внука – учил его и наказывал.

Стоя в огромном холодном зале, Арм-Анн до хрипоты повторял наизусть эпизоды из истории рода. Каждый урок начинался и заканчивался с перечисления многочисленных имен – пращуры тянулись перед глазами мальчика угрюмой нескончаемой вереницей.

Наверное, у каждого из предков была мать – в этом счастье последнему потомку было отказано. У предков были братья – те, с кем предстояло сразиться, возмужав. Арман был одинок с колыбели, и вся детская жажда общения досталась бездушному предмету – магическому зеркалу.

Зеркало нельзя было любить, но и наказывать оно не смело. Внешне безучастное, оно, развлекая, подсовывало малышу совершенно невероятные сведения.

Он видел, как орава мальчишек – а он не мог представить себе, что столько мальчишек может существовать на свете – зачем-то дразнит стайку других детей: он сначала принял их за странных мальчиков, и только потом услышал их истинное название – девочки…

Он смотрел, как делают сыр из овечьего молока, как степенно ужинает большое семейство, как пеленают младенцев, как обряжают мертвецов, как листают многослойные глыбы – книги… Те, в зеркале, были в чем-то мелочны и суетливы, но и многообразны на удивление – Арман не переставая удивлялся.

Страницы: «« 1234

Читать бесплатно другие книги:

Его звали Ярга. Он был героем, которого предали. Предателем, от которого отвернулись герои. Живой ле...
Король ушел, к огорчению одних и ликованию других. На земле для него нет достойных противников, пото...
Россия, истерзанная безумным Иваном Грозным, измученная опричниной Испания, выжженная кострами инкви...
Глядя на тяжелые грязно-серые баулы, доверху набитые дешевыми польскими юбками, Лариска тяжело вздох...
Я миновал городские ворота, сердце стучит в нетерпении, и вот пахнуло бескрайним соленым морем, вели...
Оригинальное беллетризованное жизнеописание Сулеймана Великолепного, султана Османской империи – муд...