Чудо Рождественской ночи - Сборник

Чудо Рождественской ночи
Сборник


Рождественская ночь всегда таит в себе загадку: предвкушение таинства, ожидание сказочных событий, надежду на их свершение. В этот сборник вошли рассказы русских писателей, в том числе и малоизвестных, объединенных темой Рождества и Святок – загадочных зимних дней, когда чудо так возможно.





Чудо Рождественской ночи





Святочные былички





Рассказы о Звонкоськом[1 - Так называли лешего по деревне Звонково. (Прим. А. Новожилова.)]


Однажды в святки, в начале вечера, из Каргополя выехал крестьянин, проехал он верст пять-шесть, слышит, сзади кто-то нагоняет. Когда едущий поравнялся с ним, то мужик, по обыкновению, спросил: «Откуль да куды?» «Со Звонкова в Харлушину на госьбище»,[2 - Госьбище (гостбище) – угощение, пир.] – ответил промчавшийся незнакомец. Мужик только перекрестился, да волосы на голове зашевелились.

В другой раз мужичок, тоже в святки, рубил лес в глухом острову,[3 - Остров – участок, выделяющийся чем-либо среди остальной местности, возвышение.] верстах в восьми от Харлушины, и заночевал в лесной избушке. Вечером выходит он по нужде из избушки и слышит звон колокольчика. Мужик остолбенел, место глухое – лес, проезжей дороги через него нет, а колокольчик все ближе и ближе, и вдруг мимо него словно полозья прошуршали. Мужику не до сна, ночью домой прибежал. Перестал он с тех пор в лесу ночевать и всех потом уверял, что это Звонкоськой в Харлушину на госьбище ехал.

На госьбище тоже видали Звонкоського.

Однажды девушка-подросток, которой нашлось место только на печке, рассказывала, что когда «девки и мужики плясали в кругу, то среди них ходил один выше воронця с большими зубами», а так как нет ни одного мужика, который был бы выше воронця,[4 - Воронец – длинная деревянная полка в избе у печи и стен, на которой располагались кухонные принадлежности и иная утварь.] то, конечно, это был Звонкоськой.

Иногда Звонкоськой принимает вид того или другого парня. Раз, тоже в Харлушине и в святки, одна гостья, сидевшая у окна, взглянула, не благословясь, на улицу и увидела за окном знакомого ей близкого молодца, она приникла к стеклу, а он через стекло поцеловал ее, и эта девушка тут же сошла с ума. Это тоже был Звонкоськой, а парня, под видом которого он явился, и на «биседе» не было.




Как черт посадил мужика под выскирь[5 - Выскирь (выскорь) – выкорчеванный бурей лес, пень, буреломное дерево.]


Крестьянин Петров ходил версты за четыре в Другую деревню в конце декабря. Попадается ему приятель Сергей Ворзин. Пошли вместе домой. Встреча была часу в первом дня, и шли они долго – четыре версты до дому, так что их застигла в лесу ночь. Приятель Ворзин говорит Петрову – надо ночевать, видно, мы заблудились. Петров согласился на предложение Ворзина, как Ворзин отрекомендовался Петрову, что он здесь знает рядом лесную избушку промышленников. Повел Петрова. Действительно, таковая оказалась рядом, только дверь очень была низка. Ворзин, конечно, не из маленьких был, а очень быстро пролез первым. Петров же был не более Ворзина, но никак пролезть не может. Однако с большими усилиями и с помощью Ворзина влез в избушку, и расположились ночевать.

Перед сном Петров, по обычаю, стал молиться на сон грядущий Богу. Молитвы почти все перечитал, последнюю начал «Да воскреснет Бог»… И видит Петров, что его приятеля Ворзина нет в избушке, а он сам под выскирем, и ноги у него на воле в снегу. Весь измерз, едва вылез оттуда. Да ладно, что близко от дороги, а то бы замерз. Еле дошел домой живым.

И утверждает, что был он не выпивши, и теперь верит крепко, что есть черт и действует молитва.




Встреча с кем-то, наподобие скачущей сороки


По словам одного обывателя, в ночь на Крещенье[6 - Крещенье (Богоявление) – церковный праздник, отмечаемый 6 (19) января в память крещения Иисуса Христа.] один крестьянин ушел с девушками ко кладбищу «полоть просо».[7 - «Полоть просо» – разновидность святочного гаданья.] Было уже около полуночи. Смотрели они в сторону кладбища и увидели, что с косогора кладбища спускается в сторону их кто-то, наподобие скачущей сороки, и при приближении к ним увеличивается быстро. Рассказчик и девушки бросились бежать. Дошли они до первой избы и вошли в нее, причем ворота и двери затворили с молитвой. Лишь только они успели войти в избу, как стало слышно, что ворота сильно затрещали, как бы стали ломать их, а под окном послышалось: «Счастливы, что заперли ворота, благословясь!» – сказал кто-то.




Полуразвалившаяся печь


В ночь на Крещение девушки ушли погадать ко вдове и у ней засиделись до полуночи. Во дворе этой вдовы у самой конюшни стояла давно заброшенная нежилая изба.

Вот пришло девушкам на ум идти выслушивать звуки[8 - Выслушивать звуки – род гаданья, при котором делают заключения о будущем, выслушивая звуки в окружающем пространстве.] в эту нежилую избу. В деревне в избах огней уже не было. Выслушивали девушки в заброшенной избе, и вдруг стало слышно им, что полуразвалившаяся печь издает какие-то особенные могильные звуки. Девушки испугались и побежали. Забежали они ко вдове и сказали ей, что печь издает какие-то особенные звуки. А вдова-то, видно, была из знающих[9 - Из знающих – так называют людей, которые знают, как себя вести в случае встречи с нечистой силой.] и нетрусливых. В ту же минуту она двери заперла и перекрестила их. Потом стала перекрещивать окна. Когда она перекрещивала окна, в одно из них увидела, что из нежилой избы тащится раскаленная докрасна печь, так что от нее сыплются искры. Подошла печь к двери, но крестная сила в избу ее не пустила.




Как материна рубашка девку спасла


Затеяла девка под новый год в бане гадать, и слышит она, что идет к ней нечистый. Испугалась девка и не знает, о чем с ним говорить. Чует она, что разорвет он ее, и сидит ни жива ни мертва.

А посреди бани мать повесила свою рубаху сушиться. Рубаха-то и мешает окаянному к девке подойти. Он было хотел ее в сторону отодвинуть, а она ему: «Что, – говорит, – ты меня так прешь? Погоди-ка. Знаешь ли ты, сколько за мной трудов-то было?» – «Нет, – отвечает нечистый, – не знаю. А что? Расскажи». – «Да мужик-то еще с осени землю-то пахал, а весной опять перепахивал. А там бороновать надо, сеять да опять бороновать». Выслушал окаянный и хочет отодвинуть рубаху. А та: «Ты, – говорит, – погоди. Еще не все. А как лен-то вырос, брать его надо. Выберут да в бабки поставят. Подсохнет он немного, тут его на гумно свезут да вальками молотить будут». Сунулся было окаянный, а рубаха опять: «Нет, погоди. А как вымолотили лен-то, расстелют по лугам, да месяц он и мочится. А тут соберут, сушить станут, трепать, толочь да чесать, да щеткой гладить». – «Все, что ли?» – спрашивает окаянный. А рубаха ему: «Что ты! Ведь еще прясть надо, пряжу-то золить, а тут основу сновать, стан обряжать да ткать. А холст-то соткешь, белить его надо. Ну уж выбелишь – и рубаху кроить да шить можно».

Как кончила рубашка, нечистый-то как кинется… А петух-то и запел. Так и не пришлось окаянному девку разорвать.




Отвратительного вида урод (Бука[10 - Бука – фантастическое существо, которым пугали детей.])


В крещенский вечер девушки собрались выслушивать звуки в полуразвалившуюся пустую нежилую избу. С ними просился и пятилетний мальчик, брат одной из девушек; но девушки его не взяли, говоря, что там, куда они идут, есть Бука.

– А Бука без меня вас съест! – сказал мальчик выходящим из избы девушкам.

Зашедши в нежилую избу, девушки зажгли взятую с собой сальную свечу и стали выслушивать. Выслушивали они долго, до полуночи, но ничего не выслушали и пошли обратно. Когда подошли они к двери, вдруг в дверях загородил им дорогу отвратительного вида урод и спросил их: «Что три дуги?» Это, как можно было заключить, была его загадка, которую предложил он гадальщицам с условием, что они, в случае неразгадания его загадки, не будут выпущены. Девушки при виде отвратительного урода со страха побледнели как полотно и не знали что сказать. Но вдруг за отвратительным уродом заговорил мальчик, который просился с девушками, но они его не взяли:

– У котла дуга, у бороны дуга, упряжная дуга, – сказал он.

Загадка была разгадана, и урод исчез.




Святочницы[11 - Святочницы – разновидность русалок, которые могли появляться только на святках.]


Недавно я слышала, что есть еще святочницы, которые могут появляться только на святках. Они некрасивы, с ног до головы покрыты волосами, говорить не могут, только поют без слов и пляшут. Местопребыванием их были неосвященные избы; впрочем, иногда встречают их на улице. Попасть в их руки очень опасно. Длинными ногтями они отколупывают куски мяса и часто заколупывают до смерти.

Вот что рассказывали мне об одной встрече со святочницами.

Собрались раз пять девок и пошли в баню, чтобы там повеселиться. Подходят к бане, слышат, там уже кто-то поет и пляшет. «Верно, сюда еще раньше нас собрались», – подумали девки и, нисколько не опасаясь, отворили дверь и вошли. Смотрят, а там две святочницы. Одна святочница захлопнула дверь, а другая начала колупать девок. Вырвались девки кое-как из бани, побежали, а святочницы за ними, рвут куски мяса то у одной, то у другой. Вспомнила одна из девок, что эти чудовищи любят рядиться в бусы, сдернула с себя несколько ниток, разорвала и рассыпала по снегу; то же сделали и все остальные.

Святочницы обрадовались, бросились подбирать, а девки тем временем успели добежать до дворов, вскочить в хату и захлопнуть дверь.




Старичок в колпачке


Ворожили раз девки о святках. Церковь-то от деревни была за мяндациком[12 - Мяндацик – небольшой лес из мелкой сосны, растущей в низменных местах.] таким. Ноць мисецная, светлая. По дороге-то церез мяндацик церковь видна. Вот девки и заспорили: никому, говорят, не сходить к церкве на колоколину, да и не созвонить, одна девка смелая была.

– А я, – говорит, – схожу.

Вот и побежала. Другие девки стоят ждут за мяндациком. Ну побежала и побежала. Прибежала на колоколину и созвонила – смелая ушто была шипко – и назад побежала. Побежала назад-то, а на дороге на лисёнке старицёк сидит, никак мимо ёво продти нельзя. А на старицке-то коупацёк белиет. Она схватила у ёво с головы коупацёк, унесла. Прибежала к девкам и бахвалит.

– Вот как я-то, и коупацёк ошшо принесла!

Разошлись по домам. Девка эта ушла домой. А жила-то богато, и одна она была у отца у матери, боле и детей не было. Только легли спать, вдруг под окном цуют – стуцит хто-то да и крицит:

– Отдай, девка, коупацёк! Она вынесла. Он не берет.

– Там, – говорит, – отдай, где взяла.

Так и другую, и третью ноць. Все стуцит да крицит: «Отдай коупацёк», – житья не стало.

Вот созвау отец девки попа, да сослужили над ей молебен, да собрауся ноцью народ, да и пошла она отдавать коупацёк. Народ за оградой остауся, а она в ограду зашла. Видели, как шла, видели, как старицку подала, видели, как ему коупацёк на голову надела. А тут, только руками замахали оба, да зойкало што-то, да только их и видели: не стало ни девки, ни старицка.



Читать бесплатно другие книги:

«В семидесятых годах прошлого века самым безлюдным местом в Москве была Театральная площадь, огороженная с четырех сторо...
Писательское дарование и гражданская мужество Александра Казбеги особенно ярко проявились в его творческой деятельности ...
Писательское дарование и гражданская мужество Александра Казбеги особенно ярко проявились в его творческой деятельности ...
С января 1864 начал печататься роман Лескова «Некуда», окончательно подорвавший репутацию писателя в левых кругах. Совре...
«Божедомы» – ранняя редакция романа «Соборяне»...