Двойная западня - Кокотюха Андрей

Двойная западня
Андрей Анатольевич Кокотюха


Друзья в лихие 90-е перешли дорогу крупному авторитету и должны заплатить за это. По указке авторитета Кондрат отправился в тюрьму за убийство, которого не совершал. Из тюремной «малявы» он узнал, кто из приятелей помог упрятать его за решетку. Кондрат выходит на свободу, одержимый жаждой мести, и узнает, что друг, предавший его, стал мэром. Пока городок готовится к свадьбе сына мэра, Кондрат планирует убийство…





Андрей Кокотюха

Двойная Западня





К читателям


Книга, которую вы держите в руках, не совсем обычна для ее автора.

Дело в том, что, написав уже больше двадцати историй, я всегда старался избегать «серийности» главного героя. Отчасти – опасаясь, что на фоне сотен ему подобных мой собственный Шерлок Холмс или Эраст Фандорин будет иметь бледный вид и в конце концов потеряется в толпе. Отчасти – потому что, как читатель и почитатель остросюжетной литературы, всегда хочу до последних страниц переживать за судьбу героя. И если знаешь, что в следующей книге серии этот человек будет жив и здоров, значит, в этой истории его жизни ничего не угрожает. Это несколько расслабляет. Тогда как остросюжетный роман надо читать, не переводя дыхания, боясь отложить книгу в сторону, чтобы вдруг не ослабло внимание, сюжет не вышел из-под вашего наблюдения и контроля. В конце концов, уважающий себя автор должен писать каждую новую книгу как первую и последнюю, выкладываясь по полной. И, подобно читателю, не подозревать, что же случится с героем в финале.

Однако у Виктора Хижняка, с которым вы познакомились (и, судя по отзывам, подружились) в предыдущем романе «Удар Скорпиона», есть своя, особая судьба и своя история рождения. Он появился много лет назад, когда автор этих строк только начинал заявлять о себе в остросюжетной литературе.

В конце «лихих девяностых» меня уволили с хорошей работы по доносу, это совпало с дефолтом, и я решил: жизнь если не кончена, то уж точно не удалась. Перерывы между безуспешными поисками постоянной работы или хотя бы заработка заполнялись отчаянными писаниями от руки в общую тетрадь. Я писал о специалисте, профессионале своего дела, независимом, гордом и непокорном парне, супергерое нашего времени, с которым поступили несправедливо, но который всем еще покажет. Назвал я его Виктором, что значит «победитель». Бросив вызов всему миру и приняв последний, но решительный бой, в финале этот герой погибал.

Но жизнь не стояла на месте. Она налаживалась. Организация, из которой меня уволили, через пару лет развалилась: там делали ставку на покорных, послушных, а потому – не умеющих думать самостоятельно, значит – не вполне профессиональных людей. У меня же появилась новая работа, интересная и перспективная. Начали выходить книги, понемногу осваивалась работа в кино. Все удавалось, и, перечитав однажды книгу о яркой, насыщенной приключениями, но короткой жизни Виктора Хижняка, я решил оживить его. Такой герой должен жить, бороться и побеждать.

А потом возник соблазн сделать героем приключенческой истории человека, которого все вокруг считают мертвым. Он есть, но в то же время его нет. Его давно списали, его никто не принимает в расчет. Потому предыдущий роман, «Удар Скорпиона», начинается с воскрешения Виктора Хижняка из мертвых. Он выживет в жуткой переделке, о масштабах которой читатель может только догадываться. И в дальнейшем появляется из ниоткуда, делает что должен и уходит в никуда.

И что мне нравится в этой ситуации больше всего – этот человек свободен и независим в своих суждениях, поступках, выборе рода занятий и принятии решений. Его свобода абсолютна, а главное – она не требует внешних проявлений. Ощущение внутренней свободы и обостренное чувство справедливости – те качества, которые определяют успех любого начинания. Раз так, то история о свободном человеке обречена на продолжение. Так появилась новая книга.

Осталось только выбрать жанр, в рамках которого Виктор Хижняк сможет как следует проявить себя, в том числе – метко пострелять. Такой жанр нашелся: вестерн, традиции которого зародились в Америке.

Герой вестерна – одинокий ковбой, вольный стрелок, часто защищающий маленький городок от бандитских набегов и заодно противостоящий коррумпированной полиции. Конечно, нужно не буквально копировать такие истории, а переносить матрицу вестерна на знакомую нам почву и адаптировать к нашим реалиям. Оказалось, что менять нужно всего лишь декорации: донецкие степи и крымские горы легко заменяют техасские прерии и каньоны, плохие и хорошие парни запросто пересаживаются с мустангов на джипы, но вооружены они теми же револьверами Кольта и вступают в схватки за те же пачки долларов. Зло может так же фальшиво улыбаться и прикрываться добродетелью, а у Добра обычно скверный, неуживчивый характер и куча вредных привычек. Так что от смены декораций суть не меняется: мой герой, как и все подобные ему, может пойти на компромисс в мелочах, но в главном остается верен своим убеждениям, отстаивает их последовательно и настойчиво, в общем – ведет себя так, как должен вести себя мужчина в критических ситуациях.

Приятного чтения. И до новых встреч.




Пролог

Четверо против кардинала



Донбасс, 1990-е годы

На фоне терриконов, засаженных уже входящей в сочный цвет акацией, одинокий «бумер», съехавший с трассы в степь, выглядел черной точкой в лучах весеннего рассвета.

Кондрат потянулся до хруста в суставах, толкнул дверь, выбрался из машины, снова потянулся, сделал несколько упражнений, разминая затекшие мышцы и заодно согреваясь: апрельские ночи в степи были еще холодными, несмотря на то что весеннее тепло в этом году пришло на удивление рано. Да и зимы как таковой не было вот уже несколько лет подряд.

Снег не баловал южные и юго-восточные территории. Хотя пацаном Кондрат еще застал и морозы, и заледенелые тротуары родного Новошахтерска, и снежные сражения за звание Царя Горы. Но теперь зима превратилась скорее во время года, этакое, как учили в школе, безликое имя существительное, и по погоде ничем не отличалась от слякотной серой осени, которую Кондрат, родившийся в октябре, никогда не любил. Единственное, что радовало, – ранняя, раньше даже, чем у других, весна, которой в середине апреля на широкую, необъятную, полную грудь дышала степь. Ветер трепал уже успевшие проклюнуться из земли молодые ростки и футболил из конца в конец старые, перезимовавшие, сухие ковыли, озорно и без цели гоняя их из стороны в сторону.

Подставив степному ветру свое скуластое лицо, Кондрат на несколько минут зажмурился, раскинул руки, словно бросая вызов – а ну-ка, повали! – сделал несколько глубоких вдохов, а потом, как стоял, повалился на землю лицом вниз, успев выставить перед собой руки. Ладони уперлись в мягкую шевелюру уверенно пробивающегося из-под апрельской земли перистого ковыля. Кондрат принял упор, расставив руки чуть шире плеч, и на одном дыхании, считая про себя и успевая на «раз-два» опустить и поднять тренированное крепкое тело, быстро сделал двадцать отжиманий, окончательно прогоняя усталость практически бессонной ночи. Выпрямившись, он попрыгал, пробежался вокруг машины и полез в салон за термосом с растворимым кофе, куда Гусля, как сурок, спавший на заднем сиденье, накануне вечером щедро плеснул коньяка.

Ну, допустим, не совсем коньяка, тут же мысленно поправил себя Кондрат, отвинчивая пластмассовую крышку. Болгарский «Слынчев бряг» – никакой не коньяк, а типичный бренди, эти напитки отличаются по вкусу даже в оригинальном исполнении. Однако на самом деле то, чем сдобрил растворимый кофе Гусля, – точно не коньяк и явно не бренди, а паленый суррогат, который Кондрат два дня назад нашел в киоске при базаре. Даже не сам надыбал: пацаны привели в качестве наглядной жалобы своего друга, скрюченного и чуть живого. Браток решил погулять с киевским размахом и купил не обычную водку, даже не продолговатую бутылку с этикеткой «Белый аист», а этот самый болгарский «Слынчев бряг» – импорт, который и стоит соответственно.

Самое удивительное, что никто из местных этим пойлом не отравился, хотя пили хлопцы из одной бутылки. И хорошо, что возле Валета на подхвате крутился один из пацанов. Этому гражданину старшего школьного возраста, который очень просился в «движение», даже на полном серьезе рвался доказать способности и грохнуть при свидетелях отчима-алкоголика, пока не поручали ничего серьезного. Потому он и горел желанием отличиться: сразу собрал своих собутыльников, повел к Валету, разбудив того среди ночи, и в двух словах объяснил, почему нарушил покой бригадира: нельзя на точках, которые контролирует группа Кондрата, торговать отравой.

Вообще-то, парень был не так уж и не прав. Торговля товаром сомнительного качества – прямой удар по интересам Кондрата и всех, кто под ним ходил. Ведь Новошахтерск – город маленький. Поделить сферы влияния ничего не стоило. После нескольких месяцев упорных и продолжительных боев люди собрались на нейтральной территории и четко договорились о зонах контроля. Кондрату достался кусок небольшой, но жирный: центр с прилегающим к нему базаром, который к тому времени разросся и представлял собой самое дикое и стихийное торговое место в мире. Так, во всяком случае, казалось жителям Новошахтерска: чуть ли не треть из них переквалифицировалась в мелких торговцев.

Тем временем население рабочего поселка на окраине превратилось в безработных, которых не уволили, а отправили в бессрочный отпуск за свой счет. Некоторым счастливчикам, правда, неохотно и мало платили за каторжный труд на полулегальных шахтах. Но это отнюдь не означало, что у обитателей окраины совсем не было денег. Вопрос стоял иначе: что именно здешний народ готов купить за те копейки, которые женщины зарабатывают, выстаивая на базаре, мужчины – выгорбачивают от хозяина, их сыновья – грабя прохожих, а их дочери – продавая себя. Ответ нашелся очень быстро: здесь будут платить за иллюзию красивой заграничной жизни, которую теперь все чаще показывали по телевизору, либо за возможность забыться. Потому рабочий поселок стал обрастать коммерческими киосками, на самодельных прилавках которых появились польские шоколадные конфеты, французское шампанское, сладкие тягучие ликеры непонятного, хотя и, несомненно, импортного происхождения. Ну и, конечно же, водка в больших литровых бутылках с этикетками, подписанными латинскими или, как здесь почему-то говорили, американскими буквами.

Разумеется, девяносто процентов такого товара было когда прикрытой, а когда – откровенной подделкой. Кроме разве что шпрот и свиной тушенки в узких жестяных банках, которую кто-то повадился культурно воровать из грузовиков с гуманитарной помощью, подделывали все. Но зато теперь за тем же самым продуктом не нужно было ездить на базар. И главное – пролетарские желудки успешно переваривали все это, а закаленные печенки не спешили разрушаться от токсинов. Кондрат усмотрел в киосках рабочего поселка конкуренцию: дань-то их владельцы платили не ему. Однако это была не его территория: в пределах города договоренности соблюдались свято, и Кондрат, посоветовавшись с верхушкой своей группы – Гуслей, Жирафом и Валетом, – решил требовать от бизнесменов, работавших под их надзором, повышения качества товаров.

Слух о том, что приезжий парень, да еще сынок какого-то киевского начальника, вроде даже помощника депутата, в центре Новошахтерска получил по желудку и печени паленым алкоголем, конкуренты обязательно распустят. На то они и конкуренты, чтобы распускать такие слухи… Это на некоторое время пошатнет доверие потребителей ко всему, что продается в центре. Пойдет отток клиентуры, на подконтрольных Кондрату бизнесменов обратят внимание соответствующие органы, за взятки предприниматели все замнут, только ведь эти деньги пройдут мимо Кондрата. И он ничего не сможет сделать: ни ментов, ни налоговую, ни санстанцию, ни пожарных он пока не контролировал. Над ними, как он сделал вывод, есть свои смотрящие.

Надо ли объяснять, что Валет посетил бизнесмена, торговавшего отравой, лично сломал ему руку, одну бутылку бренди разбил о голову предпринимателя, но хозяйственный Гусля не дал ему продолжить: тоже еще новости – бухло разбазаривать! Шесть непроданных бутылок «Слынчев бряга» он конфисковал, а одну даже заставил проштрафившегося бизнесмена выпить, чтобы покалеченная рука и рана на голове не так болели. Удивительно – с тем ничего не случилось. Тогда пробу снял сам Гусля, ему понравилось, и они с Валетом решили: у тех, кто не с Донбасса, желудки слабенькие.

Так конфискованный поддельный бренди попал в растворимый кофе. Тоже, между прочим, конфискованный. Валет завел правило, согласно которому владельцы продуктовых киосков показывали ему накладные всякий раз, как завозили новый товар, и как он сам говорил, мог взять себе что угодно на пробу. Жираф считал такое поведение беспределом, Гусля где-то соглашался с ним, но вразумить Валета не брался даже Кондрат: друг его детства не слушал никого и никогда. Оставалось признать, что советская власть в Новошахтерске уже несколько лет назад как официально прекратила свое существование, и надеяться, что другая, не менее сильная и авторитетная, в эти края придет не скоро. То есть бизнесменам еще долго будет некому жаловаться – менты не в счет, – а Валет с возрастом понемногу перестанет безобразничать. Во всяком случае, не будет таким наглым.

Отпив теплого еще коктейля «бренди-кофе», Кондрат поморщился и, не колеблясь, вылил остатки напитка, а точнее, пойла, на землю. Гусля, отхлебнув с вечера из термоса, до часу ночи вел себя очень бодро, пытаясь выяснить, для чего они должны торчать тут, в степи, прямо с вечера, а потом, уморившись, примостился на заднем сиденье и заснул сном праведника. Хотя праведником его, как и самого Кондрата, назвать было трудно.

По трассе навстречу лучам восходящего солнца проехал рейсовый автобус на Ростов. Прикрыв глаза ладонью, Кондрат проводил его взглядом. Потом оглянулся, посмотрел в противоположную сторону, всматриваясь в чуть видимую за горизонтом линию Донецкого кряжа. Затем, услышав характерный клекот, поднял голову: над степью завис, раскинув крылья, степной орел, высматривающий утреннюю добычу.

Кондрат, как и хищный степняк, этим утром тоже высматривал свою добычу.

Караван, который они здесь поджидают с вечера, также направлялся из Донецка в сторону Ростова.

Часы – не паленая, как водится в это беспокойное время, а самая настоящая японская «Seiko» – показывали пять двадцать утра. По его расчетам, именно сейчас, когда трасса еще не так загружена, фуры, которые он пытается поймать на своей территории уже не первый раз, должны здесь появиться.

Место для засады он долго не выбирал, ведь далеко за пределы Новошахтерска его влияние не распространялось. Участок трассы, километров пятьдесят, который проходит в окрестностях их города, по предварительно утвержденной договоренности тоже не принадлежит никому из «новошахтерских». Большая дорога, как решили люди, одна на всех, как речка или лес. Кто закинул сеть, тот и вытащил рыбу, кто выследил зверя, тот и подстрелил его. Единственное, что следовало всегда оговаривать, – конкретную ситуацию. Например, по трассе идет груз, за сохранность которого на этом участке пути отвечает команда Кондрата. Об этом ставят в известность остальных, и никто не мешает «кондратовским» делать свои деньги. Так же должен был поступать – и поступал! – сам Кондрат. Если же кто-то решил пощипать автобус с «челноками» или фуру-другую с товаром, об этом тоже надо было сообщить коллегам – чтобы накладок не было.

Вернувшись к машине и поразмыслив, будить Гуслю или пускай пацан чуток поспит, Кондрат дал другу еще десять минут, сунулся в салон и взял лежащий на пассажирском сиденье «кирпич» – черный громоздкий мобильный телефон, размером, толщиной и весом действительно напоминавший кирпичину, расколотую вдоль и пополам. Стоили «трубы» жутко дорого, денег жрали еще больше, машина и то меньше бензину расходует, но зато на весь Новошахтерск этих модных средств связи среди настоящих пацанов было всего два десятка. Может, больше, но не намного. Кондрат видел у мэра, у начальника милиции – этому подарили – и, может, еще у пары-тройки дельцов с самым раскрученным бизнесом.



Читать бесплатно другие книги:

Наступает момент, когда даже самый благопристойный английский джентльмен хочет пережить настоящее приключение, ощутить с...
Томас Килбрайт болен и редко покидает дом. Его единственная страсть – виртуальные путешествия по городам мира. Во время ...
Бесследно исчезла красавица Ребекка – сотрудница художественной галереи. Что же с ней произошло?Сара Макмиллан, в руки к...
Благородная дама в средневековой Англии не может рассчитывать ни на кого, кроме себя и близких. И леди Фиона, молодая вд...
Известный доктор Николай Месник в своей книге излагает основы своей уникальной системы коррекции артериального давления....
«Пять лет назад депутат датского парламента, красавица Мерета Люнггор, бесследно исчезла с парома между Данией и Германи...