Змеиное логово Иторр Кайл

Проверка номер два: вставляем тестовую болванку, записанную заранее (когда еще в базе отсутствовал Краков со всеми идентификаторами), и запускаем с болванки скрипт обновления. Ошибка: пользователь не опознан. Просто замечательно.

Проверка номер три: вставляем правильный диск и снова-таки запускаем скрипт обновления. «Пользователь опознан, введите пароль текущего обновления». Вместо VLSC вводим нечто левое. Ошибка: неверный пароль. Вот так-то.

А теперь повторяем третью операцию уже с правильным паролем. «Идет обновление банка данных, прогресс 5 %». Класс!

Взгляд на часы. Полный цикл тридцать две минуты. Жить можно.

Пока процесс движется сам собой, оформляю на ноуте «инструкцию поставщику обновлений» кратеньким текстовым файлом. Все равно пригодится для командировочного отчета.

Краем глаза наблюдаю, как Сара натаскивает Дорис в последних достижениях активного документооборота. Учебный процесс в самом разгаре, дела минимум еще на час. Высасываю стаканчик холодной воды, выключаю ноут и выбираюсь в переднюю, где Хокинс и Саваркар обмениваются байками из славного бронетанкового прошлого. Своего или нет, им виднее.

– Что-то не так? – спрашивает рисальдар.

– Почему? Все прекрасно, система работает как планировалось. Мое вмешательство тут больше не нужно, дождусь завершения и выну болванку.

– Быстро ты, – одобрительно кивает Хокинс.

– А чего зря тянуть? Так у меня еще немного времени останется прогуляться по местным достопримечательностям. Раджит, не просветите насчет того, что собой представляет польская территория? А то я когда общую карту рассматривал, ее как-то пропустил, даже неудобно…

– Немудрено, – фыркает Саваркар в усы, – тут территории – два часа из конца в конец, и это не очень торопясь. У польского анклава прошлое куда больше, чем сам анклав.

– Если не сложно – расскажите. Обожаю исторические анекдоты.

– Тогда вы по адресу, Влад, тут один сплошной анекдот и получается. Году не то в восьмом, не то в десятом прибыла в эти края небольшая сильно религиозная община поляков-переселенцев. Католики из тех, что святее папы римского, даром что тот и сам поляк[28]. Вдоль Рио-Бланко тогда уже испанцы осели, вернее, баски – договорились с Мадридом и с самого начала заняли правый берег; ну вот поляки и устроились по соседству.

В Новой Земле ведь как: если община первопоселенцев уцелела, пережила самые тяжкие начальные годы и встала на ноги, она потихоньку начинает прирастать народом, а через этот народ – и всякими делами и промыслами, где-то более удачными, где-то менее, но в целом развитие идет именно в таком ключе. С Краковом получилось иначе: все средства, все ресурсы общины, пережившей начальный период, были пущены на строительство. Не домов – каким-никаким жильем все уже обзавелись, без этого, сами понимаете, не выжить. Но и не какого-либо производства, которое могло бы дать анклаву оборот средств и продукции. Каждый свободный цент вкладывали в собор Святого Джереми. Вон, как видите, эту громаду уже метров на двадцать вывели. Десять лет строят, еще примерно столько же осталось – и то благодаря немцам, которые в том году в порядке гуманитарной помощи поставили бесплатно кирпичный заводик.

Многие смеются. Изначально поляки вроде как планировали строить совместно с литовцами единую державу…

– Речь Посполиту? – выдыхаю я.

– Наверное, – кивает Саваркар, – признаться, я плоховато ориентируюсь в вашей европейской истории. В общем, планировать-то планировали, а по факту территория за эти десять лет давно под литовцев перешла, у тех и побережье с рыбацкими промыслами, и фабрики в Паланге – фарфоровая, стекольная, какая-то малая химия, а еще у них кусок Южной дороги со всем основным транзитом. Так что Речь Посполита сдулась до польской автономии с общим населением тысяч шесть. Автономии в пределах небольшого, но крепкого литовского анклава. А епископ Жигмонт Корибут из оплота новоземельной веры превратился в заштатного… даже, пожалуй, уже не губернатора, а мэра с широкими полномочиями исключительно по самоуправлению.

Массаракш, ну и имечко себе этот епископ подобрал, когда оформлял айдишку переселенца… с исторической претензией, ага. Кажется, именно сей потомок Гедиминовичей, будучи послан именем матери-церкви в крестовый поход против гуситов Яна Жижки, недели две со всем своим польско-литовским «ограниченным контингентом» плотно присматривался к происходящему… а потом перешел на сторону восставших, капитально накостыляв императору Сигизмунду Люксембургскому и его тевтонскому крестоносному воинству. Папские легаты от такого, мягко говоря, охренели и свои претензии высказали в столь нелицеприятной форме, что возмутился даже славившийся выдержкой и благочестием его польское королевское величество Ягайло, а его литовская великокняжеская светлость Витовт, глубоко имеющий в виду все религии скопом и по отдельности, и вовсе заявил: «Это я виноват – я его послал сражаться за правое дело»[29].

Впрочем, «святой Джереми» тоже как-то подозрительно звучит, будь дело у французов, я точно заподозрил бы здесь следы графа Сен-Жермена. Однако у поляков сей оккультный Остап Бендер образца восемнадцатого столетия вроде как не отмечался настолько серьезно, да еще по церковной линии, чтобы возводить в его честь подобную махину.

– Раджит, а можно подробнее по этому самому святому Джереми, которому собор посвящен?

– Подробнее вы бы Дорис спрашивали, она ни одной мессы не пропускает; я, хвала Шиве Шестирукому, в тонкостях ваших христианских церемоний разбираться не обязан.

Положим, христианин из меня где-то такой же, как из самого Саваркара, но об этом я сейчас упоминать не стану.

– И все-таки, вы же здесь живете, должны были что-то слышать. Что за святой Джереми, кто он такой, чем знаменит?

– Какой-то принц-воин. В миру, пока в святые не определили, звали его Вишну-Вису, что ли… нет, не так, но выговорить все одно не сумею.

Джереми Вишну-Вису, поляк, принц-воин… Тридцать три раза массаракш, кнеж Ярема[30]! Ничего ж себе святого нашли!..

Я – не «многие» и смеяться над поляками, избравшими для своей общины столь нетипичный путь развития, не буду. И вовсе не из-за сложных чувств персонально к Яреме Вишневецкому, высокородному шляхтичу герба Корибут – кстати сказать, упомянутого несколько выше князя Жигмонта, «посланного сражаться за правое дело», в семействе Вишневецких вроде как числили почетным покровителем рода. Тут другое.

Через десять лет, а то и раньше, собор Святого Джереми будет достроен. Первый настоящий собор и вообще крупный христианский храм в Новой Земле. Собор, который, уверен на все триста процентов, превратит Краков в местную религиозную столицу по крайней мере для католиков. Это за ленточкой «четвертому Риму не бывать», и то – сугубо в парадигме Ивана Грозного[31]; в Новой Земле прежние предрассудки работают плохо, а новыми обзавестись пока не успели, срок не тот. Церковь отделена от государства? Ну во-первых, как отделилась, так может и воссоединиться заново, имелись бы желание да так называемая политическая воля… а во-вторых, всякая церковь как общественный институт изначально и в общем-то поныне являет собой классическую структуру транснациональной корпорации. То есть по сути своей государства, не связанного территориальными границами, а значит, имеющего перед обычными державами ряд интересных преимуществ… и история конфликтов церкви с разновсякими империями, царствами, королевствами и иными суверенными образованиями вполне сие доказывает. На уровне личностей конфликты разрешались по-всякому, на уровне систем – ни одно государство в дальней перспективе не выигрывало, да и выиграть не могло, разве что выстроив собственный социальный институт класса церкви, а то и отдельной религии, и тем самым переведя конфликт в принципиально иное русло…

На кой черт, спрашивается, новоземельным полякам энная инкарнация Речи Посполитой и перманентные споры с соседями за выход к морю, если лет через десять, а то и раньше, они в рамках избранной стратегии мирно станут столицей всекатолической державы?..

Территория Европейского Союза, г. Милан. Суббота, 07/06/21 17:50

Раз достопримечательностей, кроме строящегося собора имени кнежа Яремы, в Кракове не имеется, то и тратить на сей городок больше получаса «личного времени» нам с Сарой неохота. Обходим вокруг стройки, берем на память буклетик с рисунком будущего храма из красного и белого кирпича – соразмерно задумано, грех спорить, этакая помесь классицизма с неоготикой, – и опускаем в ящик для пожертвований парочку «игральных карт». Религии Книги нам обоим до фонаря, как тому же князю Витовту, но ради будущего памятника архитектуры не жаль. После чего даем Хокинсу добро «отправляемся по маршруту дальше куда следует».

«Дальше» после трехчасового виляния между холмами – или это уже небольшие горы? серпантин местами вполне достоин ЮБК[32], – выводит наши внедорожники на почти солидную трассу, по которой мы дальше и продвигаемся в условном направлении гамлетовского сумасшествия[33]. На ближайшем перекрестке встречается очередной указатель: «Milano – 44»; по-нашему, само собой, это будет «Милан» – арриведерчи, новоземельная Италия! Могучих оливковых рощ, правда, вокруг не наблюдается, слишком медленно растет это дерево – лет двадцать, что ли, от саженца до первого урожая, то есть по новоземельному счету никак не меньше двенадцати… В общем, полакомиться маслом первого отжима поселенцы из старожилов вполне могли, а вот засадить традиционной средиземноморской культурой все свои территории никак не успели бы. Так что вместо олив вокруг главным образом местные эндемики – толстые невысокие кедры и нечто наподобие туй и лавра. Зато много, настоящие леса.

Ястреб, даром что до города рукой подать, командует – глядеть в оба, усилить бдительность. Помогло или нет, трудно сказать, но до миланского КПП мы добираемся без проблем. На въезде приходится отстоять небольшую очередь – новоземельные карабинеры ничуть не более своих староземельных коллег склонны работать в ускоренном темпе во время традиционной сиесты. Однако вот наконец регулировщик с висящим на груди коротким автоматиком[34] специфического дизайна – в котором невозможно не узнать изделие фабрики Пьетро Беретта, конкретно модель «эм-двенадцать-эс» – дает отмашку; шлагбаум поднимается, и мы в городе. Лично меня городок приводит в умиление не строгой продольно-поперечной планировкой, довольно-таки типичной для американских поселений – в том же Порто-Франко, выстроенном европейцами по орденскому генеральному плану, очень похожая, – а названиями улиц. Главная именуется не более не менее, как «Via Principalis»! Саре историю этого названия объяснять не нужно, а специально для удивленных моим восхищением патрульных я читаю коротенькую лекцию о римских легионерах и правилах сооружения этими самыми легионерами укрепленного лагеря, в котором все подразделение числом, по нынешнему счету, до мотопехотной бригады после дневного перехода могло спокойно заночевать хотя бы и посреди враждебной территории в окружении варварских орд. После чего просветленный Фред восклицает:

– Я-то, дурак, давно гадаю, какое отношение южный блокпост Милано имеет к моей родной Претории – а он, оказывается, «преторианский»!

Вот интересно, мимоходом отмечаю я, допустим, насчет морды лица африканеры[35] не сильно отличаются от прочих гринго, но специфического родезийского акцента у Фреда нет, разговорный американский средней полосы – Колорадо, Вирджиния, где-то там. Имя опять же никаких ассоциаций с Южной Африкой не имеет, «Фред Морган» – самое что ни на есть обыкновенное англосаксонское без франко-голландских примесей… Если вдруг будет повод, полюбопытствую. А не будет, и ладно.

Архитектура в Милане отличается от принятой в Кадизе разве только оттенками штукатурки и узорами отделки, а так – очень похожие строения из камня сухой кладки, деревянные срубы и обязательные противосолнечные навесы. Насколько сами миланцы отличаются от обитателей Кадиза – увы, мы никак не можем сравнить: по случаю повсеместной сиесты, да еще в субботу, улицы почти пусты. Зато до орденского представительства мы доезжаем в рекордные, по утверждению Фреда, восемь минут – обычно это занимает более получаса, – и с облегчением ныряем в прохладу, обеспеченную мазганом, как любимая, и я вслед за ней, именует заморский агрегат «кондиционер».

Здесь у нас с Сарой – основное командировочное задание, дубль второй, а сопровождающие тем временем воздают должное местному молодому вину. Стакан такого компотика из холодильника, даже на жаре – так, горло промочить, алкоголя через полчаса там уже и новейший полицейский детектор не поймает. Еще на Джеми и Фреда возлагается дозаправить машины и по-быстрому все проверить, дабы потом спокойно ехать дальше, следующего пункта назначения я не знаю, но до темноты времени вроде немало.

«Спокойно», однако, не получается: когда я благополучно заполняю еще две строки в таблице, обновив оба миланских сервера, и выхожу к Ястребу, меня берут в оборот. Вернее, как я понял по классической истерике клиента, «которого в этой конторе держат за лоха», сперва в оборот взяли Акико, классическую куколку-японочку, ведающую «столом заленточных заказов». Заказы эти потом пересылаются – обычной почтой, а если особо срочно, то радиотелеграфом – на орденскую Базу; там при ближайшем сеансе связи со Старым Светом должным образом оформляются и после поставки товаров как раз через ведомство Сары, то есть отдел логистики, в грузовых контейнерах отправляются на соответствующий новоземельный склад, откуда клиент уже их забирает сам после оплаты по накладной… Так вот, нынешний клиент, синьор Доминико Гоцци, решает, что его «разводят на бабло», ибо прайс каталога, который ему вроде как позавчера распечатала Акико, в ряде позиций не соответствует прайсу, который его деловой партнер оформил где-то в другом месте – и не соответствует, естественно, в неправильную сторону. Акико, пока клиент не перешел к рукоприкладству, успевает вызвать охрану (на шум подтянулся и скучающий Фред), охрана докладывает наверх и вопрос принимает директор представительства, господин Корб: да-да, синьор, сейчас проясним это недоразумение, сам позабочусь.

Забота господина директора сводится к тому, что в меня тычут пальцем и велят: ну-ка, проверь. В принципе я мог бы напомнить, что подчиняюсь другому ведомству, но в целях минимизации шума решаю подчиниться. Опять же – что я могу проверить-то. Ну взять ту самую позавчерашнюю распечатку да сравнить со свежеустановленным банком данных…

А потом попросить господина Корба:

– Пять минут вашего времени наедине.

Директор представительства удивленно поднимает бровь, но кивает. Самолично закрывает за мной дверь кабинета. Я без долгих преамбул кладу рядом распечатку синьора Доминико Гоцци и только что сделанную выжимку из банка данных.

– Посмотрите.

Таблицы с ценами господин директор умеет читать лучше меня. И вывод делает столь же быстро.

– Цены в сегодняшнем прайсе ниже позавчерашних ровно на три процента.

– И не на одну позицию, а на все, – киваю я. – Это не случайность. Синьор Доминико прав, ваше представительство его нагревает на эти самые три процента.

– Давно?

– А вот этого сказать не могу. Банк уже обновлен и структура записей изменена. Может, с начала установки прошлого обновления прайсов, может, после кто-то подобрался. Точно могу сказать, что к нынешнему банку данных подобраться будет сложнее, и если кто подберется, оставит следы.

– Так… – Директор задумчиво барабанит пальцами по столешнице, берет левой рукой карандаш и начинает рисовать в блокноте какие-то вензеля. – Спасибо, Влад, и пока никому ни звука, даже вашему сопровождению.

Это без проблем. Тот самый прайс-лист я уже отсканировал и сбросил себе в архив. Опять-таки для отчета.

И уже этот отчет предназначен Гендерсону, за чем-то таким меня, по всей видимости, и посылали. Явно не меня одного – впрочем, кто сказал, что Милан – единственная точка? Знай Гендерсон точные координаты дырки, ее бы прекрасно закрыли не только без меня, а и без всей затеи с командировкой.

Зато в план действий в каждом орденском представительстве я мысленно уже включил «проверочный скрипт» – составлю потом программку, которая будет весь список синьора Доминико сбрасывать в файл, дважды, до обновления банка данных и после, а потом сравнивать на предмет цен. И при злостном несовпадении соответствующая точка вносится в список «объектов из сети Зета».

Возможен, конечно, вариант, что точек таких мне больше не встретится. Если так, то синьора Доминико Гоцци действительно разводили на бабки конкретно в миланском представительстве, без всякого Зета; просто один из подчиненных директора Корба решил погреть руки. Реально? Почему нет, сколько бывало случаев, когда какой-нибудь исполнительный манагер крутил схемы, непрямым способом запуская лапу в кассу фирмы (потому как прямым, увы, поживиться не давали)…

Но.

Если в деле действительно Зет, если я, пускай случайно – хотя вот это как раз совершенно несущественно, – вскрыл краешек его сети «нетрудовых доходов»; меняет ли сей факт изначальный расклад, и если да, то куда и как сильно? Зет, разумеется, без внимания мою деятельность не оставит, ведь теперь банк данных старым способом, каким бы ранее ни был этот способ, не подчистить (и не только на предмет закупочных цен), а кто начнет лазить, незамеченным не уйдет. Однако при этом Зет прекрасно понимает, что я тут не более чем исполнитель, и раз решение «обновить банки данных» сверху уже спущено и принято к выполнению, саботировать его нереально. Наоборот, всякая явная помеха исполнителю является лишним аргументом для начальства продолжать именно так. Если Зет останется сидеть сложа руки – он потеряет свою сеть, но с очень хорошей вероятностью подозрений избежит.

Кстати, интересный вопрос: а осознает ли он это. Насколько хороший Зет игрок, хватит ли ему выдержки. Не знаю.

Чтобы не потерять оставшуюся сеть, ему надо работать на верхних уровнях, пробивая отмену нашей общей командировки, мол, возни затеяно много, отвлекаются ценные ресурсы, а никакого реального выигрыша в деньгах Орден от этого не получит. Хватит ли Зета на подобное? Ну тут надо быть в курсе подковерных игр в верхних эшелонах орденской власти; в любом случае, это – парафия Гендерсона и его секретаря Аттенборо. Им эта операция нужна, пусть сами и дергают за нужные рычаги (или мешают дергать другим, тут что совой об пень, что пнем о сову). Впрочем, возможно, им как раз и нужно, чтобы Зет стал тянуться к рычагам и тем самым проявил себя… Ладно. Это – забота Гендерсона со товарищи.

А мы с моей паранойей оценим-ка самые опасные для нас версии. Есть ли вообще Зету в нынешнем раскладе смысл предпринимать против меня силовые меры? Так вот навскидку – что ему дает, скажем, мое устранение? Разве только отсрочку в несколько дней, потом пришлют нового человека, причем прикрытие у преемника будет вести себя как в разведрейде за линией фронта. Каждый день отсрочки, разумеется, Зету выгоден: скромные три процента со всего оборота заленточных заказов – это сумма совсем немаленькая, финансовый трафик, по самым грубым подсчетам, составляет десятки, а то и сотни тысяч экю в сутки, – но достаточно ли выгоден, чтобы рисковать быть проявленным, организуя мое устранение? Ясно, что такими вопросами Зет занимается не самолично, «жена Цезаря должна быть вне подозрений»… однако пойманный на горячем человек Зета окажется зацепкой куда более явной, чем все, что могу в банке данных откопать я.

Отсрочка, а большего мое устранение не даст, Зету обеспечит только некоторое количество бабок. Последние капли пересохшего потока. Да, кому-то и таких «капель» на две жизни хватило бы, но на уровне больших орденских боссов оперируют самое малое миллионами. Не та мелочь, чтобы ради нее рисковать.

Теперь поворачиваем доску, играя «за черных», и задаем простой вопрос: а ради чего рисковать стоит? Разумеется, ради сохранения сети в полном объеме, зря, что ли, я-Зет ее создавал в секрете от остальных орденских боссов, рискуя при этом собственным местом и репутацией, читай – шкурой…

Хорошо. Пусть будет сохранение сети. Что нужно для этого?

Новый порядок доступа в систему, само собой. В смысле я-Зет должен знать, как обойти обновленную защиту, старый-то способ больше не работает.

Устранение исполнителей маттехотдела мне тут не поможет ничем.

Но если заполучить сотрудничество хотя бы одного из них…

Паранойя, ты все фиксируешь? Вот-вот. Как там у других, не знаю, а у меня рычаг «добровольного сотрудничества» вот он, здесь, вместе со мной в командировке пребывает. Вариант, которого я опасался с самого начала. И он становится все более и более реальным.

Хорошо. Паранойю отключить, пока больше не требуется, а вот меры противодействия надо как следует обдумать. Не понадобятся, тем лучше.

Территория Европейского Союза, г. Милан. Суббота, 07/06/21 21:10

– Нет, – смотрит на часы Ястреб, – сегодня мы никуда уже не поедем, дотемна добраться не успеем ни до следующей точки, ни до форта-заправки, все равно придется ночевать на обочине – или скорее на какой-нибудь ферме. Не вижу смысла, лучше как следует отдохнуть в Милано, хороший служебный отель тут есть, а уже завтра с рассветом выдвигаться по маршруту.

– Кстати, о маршруте…

– Влад, мы уже обсуждали: тебе незачем его заранее знать.

– Я, собственно, о другом. У тебя этот маршрут как расписан, строго фиксированной траекторией откуда-куда? Или просто обозначен список мест, которые надо посетить, без конкретного порядка?

– А тебе зачем?

– А затем, что я бы тебя настоятельно попросил этот маршрут сменить. Не конкретные объекты, подлежащие посещению, но порядок, в котором мы их проходим.

Хокинс озадаченно поправляет бейсболку. Под черепом у штаб-сержанта крутятся шестеренки думательных механизмов.

– Ты, значит, полагаешь, что на маршруте нас будут ждать, – наконец произносит он, – только не знаешь, где именно. Клянусь святым Дунстаном, Влад, на что ты такое наткнулся?

– Извини, Джеми, – отвечаю, – это незачем знать уже тебе. Для защиты периметра не поможет.

– Ладно, спрошу иначе: ты ожидаешь проблем на точке или на перегоне между точками?

Хм. Если подумать…

– На перегоне, пожалуй, нет, а вот на точке и вообще в городе – ожидаю, точно. Причем это будут скорее похитители, чем киллеры. Сам понимаешь, гарантии никакой, только предположение…

– Нет, вот на точке такого произойти не может, – твердо заявляет Ястреб. – Ну как ты это себе вообще представляешь, средь бела дня похитить человека из рабочего кабинета общего офиса и чтобы никто не заметил? Бред. А вот в городе, да если прикрытия рядом нет – реализуемо, вполне. Тряпку с эфиром к носу, заранее подогнать медицинский фургончик – и готово, самый простой ход, любые свидетели скажут, мол, человеку вдруг стало плохо и его увезла «скорая».

– Ее. Потенциальная мишень – Сара. Во всяком случае, за нее я по ряду причин опасаюсь больше, чем за самого себя.

– Да, задал ты задачку… – Сняв бейсболку, Хокинс протирает бритую макушку. – Вообще киднеппинг тут редкость. Девок в бордель, особенно из тех мигранток, что поглупее и не в курсе здешней кухни, – затаскивали, верно, бывало такое, а для какой другой надобности…

Знаю. Я слышал то же самое.

– Если я ошибаюсь, замечательно. Но хочу подстраховаться. Можем мы это сделать или придется теперь на каждый чих вздрагивать, как на минном поле?

– Утром я тебе скажу точно. Посижу над картой и с Фредом поговорю, он дороги лучше знает.

Киваю:

– Годится. Спасибо.

Как раз в это время меня сзади обнимают, целуют в ухо и просительно интересуются, обращаясь в равной степени и к Хокинсу:

– А правда мы сегодня уже никуда не едем?

– Никуда, – подтверждает Ястреб, – сейчас администратора отеля предупредим, что мы у них сегодня ночуем, и можно перегнать тачки туда.

– Дже-е-еми, – вкрадчиво мурлыкает Сара, – тебе ведь правда для этого мы с Владом не нужны?

Хокинс выразительно смотрит на меня. Я, в свою очередь, на любимую супругу.

– У тебя резко появились планы на вечер?

– Даже два плана, – кивает Сара. – Во-вторых, мы на девять вечера приглашены в оперу на «Тангейзера», Анна выдала два билета. А во-первых, у нас для этого нет никакой подходящей одежды.

Милан – значит, опера. Логично, массаракш. Не важно, что новоземельный фронтир, не важно, что на всех исследованных территориях площадью в полторы Европы народу обитает ну раза в два больше, чем в Киеве. Если мигранты из Старого Света построили город и назвали его Миланом, – значит, там обязана быть опера.

– Сара, золото мое, – стратегически отступаю на шаг, – вообще-то в той же Америке народ в театр и оперу ходит разве что не в бикини и шортах. В джинсах и майке самолично наблюдал…

Рожденная в культурной столице Союза Сара гордо выпрямляется во весь свой невеликий рост, грудь вперед, кулаки в бедра, очки сверкают (по сюжету полагалось бы сверкать глазам, но лучи склоняющегося к закату светила отражаются именно от квадратных поляроидных линз).

– Значит, так. Прямо сейчас мы идем покупать тебе костюм и мне новое платье. После этого в гостиницу, приводим себя в порядок и переодеваемся. А потом в оперу. Возражения не принимаются. Все ясно?

Ясно, ясно. Подмигиваю Хокинсу: ты уже все понял насчет перемены семейного статуса или нужны дополнительные пояснения? – беру Сару под руку, и мы отправляемся выполнять вышеизложенную культурную программу субботнего вечера.

Гарантирую одно: что бы там любимая супруга ни думала насчет правильного костюмного фасона, револьвер где-нибудь в кармане я припрячу. Ибо если этого не сделать – по закону подлости наверняка понадобится, а нету… Пусть лучше при себе будут шестьсот граммов ненужного железа, зато на сердце спокойнее.

Территория Европейского Союза, г. Милан. Суббота, 07/06/21 28:17

Здание оперы, если сравнивать непредвзято, классом приблизительно соответствует вузовскому «дому культуры». В киевском политехе, по крайней мере, нечто похожее, только из стекла и бетона вместо камня сухой кладки, и чуток покрупнее – в политеховский главный зал поместится под тысячу рыл, а сюда сотни три с небольшим. Само же представление, пожалуй, на уровне клубной самодеятельности, оперными артистами можно не кривя душой назвать только двоих из полутора десятков представителей сценического кагала.

Но это если непредвзято и если помнить, что такое настоящая опера в заленточных реалиях. Я пока еще помню, Сара тоже, а вот те, кто прошел «ворота» несколько лет назад – вполне могли и забыть. Если же судить по новоземельным стандартам, то равных миланской опере попросту нет, ибо она такая одна-единственная. Обычный театр имеется в Порто-Франко (видели, уровень исполнителей примерно такой же), а еще, рассказывали, театры есть в Новой Одессе, Зионе и забыл в котором из городков у бриттов; кроме того, организован «эротический театр» в Нью-Рино, ну там скорее для ценителей современного высокого искусства, где сюжет и прочие драматургические особенности отброшены как устаревшие…

В общем и целом, однако, вечер удался. Развеялись, «вышли в свет» в изначальном смысле данных слов, а не в нынешнем американском «go out», каковой термин употребляется нынешними американскими аборигенами, когда им надо выбраться из апартаментов куда угодно, хоть в ближайший бар или на пляжную дискотеку… полный «аут», короче говоря. Ну и Сара потешила сердце одежным шоппингом – иногда на нее находит; новое платье, как она полагает, подчеркивает ей нужные выпуклости и скрывает ненужные (как по мне, у женщины ненужных выпуклостей не бывает, однако на эту тему спорить с ней бесполезно). Ходить по здешним улицам на шпильках, пожалуй, не самый удобный выбор, но раз под руку со мной и не торопясь, то и ладно; вот хочется любимой иногда доставать мне макушкой не до подбородка, а хотя бы до носа – я что, буду лишать ее мелких радостей жизни? А минус пять с лишним сотен в кошельке – хрен с ним, не разоримся, чай, не каждый день…

В опере давали «Тангейзера», так что на обратном пути мы закономерно болтаем о вагнеровских операх вообще. Сара в данной сфере разбирается куда лучше, чем я, и пересказывает несколько занятных моментов. В частности, самое известное творение герра Рихарда, «Кольцо Нибелунгов», все режиссеры ставят в «облегченном» виде, тогда как полная авторская версия постановки, оказывается, предполагает двадцать часов непрерывной игры, причем в финале сцена, актеры, оркестр и зрители должны быть погребены под обломками горящего оперного театра…

– Маэстро знает толк в извращениях, – смеюсь я. – Однако могу его понять, отображать Геттердаммерунг[36] чем-то меньшим было бы неуважением к эпическому сюжету.

– Вот поэтому я, как узнала эту историю, на «Нибелунгов» больше ни ногой, – соглашается любимая. – А то мало ли, вдруг очередной режиссер тоже, как ты выражаешься, знает толк в извращениях…

Добираемся до гостиницы, поднимаемся в номер, включаем свет…

– Тихо заходим и садимся на диван, – полушепотом произносит по-английски человек в темном спортивном костюме и спецназовской шапочке-маске, закрывающей всю морду лица. В левой руке пистолет, твердо нацеленный в нас толстой трубой глушителя.

Отстраненно замечаю, что для итальянской территории оружие не самое типичное – ПБ. Русский спецназ? Ликвидатор из КГБ? Ну бред же, с какой стороны ни глянь…

Ага, а еще можно предположить, что этот самый бред своим воплощением обязан моей паранойе.

Господин Гендерсон, надеюсь, ваша группа прикрытия отследила нужный момент и вышла на Зета. Ибо если нет, тогда я даже не знаю, что еще должно случиться, чтобы они наконец сделали то, зачем вообще вся эта операция была затеяна.

Зато знаю другое: там, в гостиной, сидя на диване в удобной киллеру позиции, мы оба трупы. Даже если ему нужно «сперва поговорить» и что-то у нас вызнать; потом, уходя, попросту глупо будет оставлять нас в живых…

Сара, испуганно пискнув, оступается и падает, неуклюже взмахнув обеими руками и вцепившись вместо меня в сумочку. Едва успеваю подхватить жену под руку.

– Да будь он проклят, этот каблук… – выдыхает она.

По-английски.

Как там у меня в досье – «склонен к быстрым и неожиданным решениям»? Вы абсолютно правы, фрау Ширмер. Между прочим, в досье у Сары можно смело прописать то же самое, иначе мы бы не подошли друг другу так вот сразу, с первой встречи почувствовав полную общность.

Каблук-то, может, и сломан, но «в сердцах» Сара воскликнула бы это по-русски. По-английски – значит, намеренно играя на публику.

Диспозиция: мы в коридоре у закрытой входной двери, любимая супруга почти висит у меня на правой руке, а человек в маске оперным силуэтом прорисован в проеме, ведущем в гостиную. В коридоре неяркий свет желтой сорокаваттки, в гостиной темно.

Поворачиваюсь вполоборота к Саре, перехватывая ее под мышки; скрытая корпусом правая рука ныряет в карман и нашаривает револьвер. Удержать одной левой упитанную барышню, у которой сломана как минимум одна из шпилек, я не могу, и она оседает на пол вдоль стены, все так же сжимая сумочку.

Толстый цилиндр пэбэшника дергается. Самый опасный миг.

Но звезды на нашей стороне: в это мгновение выстрела нет, а уже в следующее я всаживаю две пули в район вооруженной руки противника, а Сара посылает из «йерихо» три «пустоголовых» подряд в грудь и голову. Откуда у нее оружие? Из сумочки, разумеется, в вечернем платье даже компактный пистолет прятать неудобно, зато в дамской сумочке в самый раз…

Пять выстрелов в узком коридорчике бьют по ушам не хуже автоматной очереди, ну и звукоизоляция служебного сюита на стрельбу явно не рассчитана. В коридоре топот ног, дверь номера без особых церемоний слетает с петель и в номер боевым колобком в кувырке ныряет Хокинс, обеими руками сжимая «файв-севен»…

Но ему стрелять уже не в кого.

– Ну вы даете… – произносит ввалившийся следом Фред, возвращая в кобуру свой «кольт». – Целы?

Сара переводит на него остекленевший взгляд, а я быстро отнимаю у супруги пистолет. Любимая, ты молодец, ты даже не представляешь, какой ты молодец, все это я тебе сейчас расскажу, а профи охотно подтвердят, но пост-боевой адреналиновый шок у тебя сейчас в полный рост, в таком состоянии оружие лучше отложить и до утра не трогать.

– Целы… – отвечаю я, глядя на рваную дырку в обоях. Ровно между нами. Успел-таки нажать на спуск, массаракш.

Хокинс, включив свет в гостиной, занимается быстрым осмотром клиента. Сдергивает с трупа шапочку-маску и сдавлено ругается.

– Клянусь святым Дунстаном, Влад, ты не догадаешься, кто это! Готов сотню экю поставить!

Даже так?

– Сотню отдашь, когда будет удобно, – отвечаю я, крепко растирая Саре заледеневшие ладони. – При жизни сей недокиллер был известен окружающим как директор миланского представительства господин Корб.

Теперь сдавленно ругается Фред, пораженно глядя не на убитого, а на меня. И чего удивляться-то?

Ведь очевидно, что Зет с такой оперативностью отреагировать не мог, разве что здесь же в Милане и жил, а это вряд ли, большие орденские боссы не только работают, но и обитают вдали от простых смертных. О проколе в банке данных вот прямо сейчас знали двое: обнаруживший его я – и директор Корб, которому я доложил о находке. Если именно Корб и был персоной, ответственной за такой прокол, вполне логично устранить меня (ну и Сару за компанию, муж и жена – одна сатана, поговорка существует не только в русском языке), а замаскировать это устранение под то, что мы, мол, застукали в номере грабителя, который перепугался и открыл огонь… признаться, вариант этот у меня мелькнул еще до оперы, но я не счел его вероятным.

Как-то глупо вышло; Корб сам же меня, можно сказать, на этот прокол и навел, велев «все проверить» – я и проверил, мне несложно. Или он надеялся, что я даже после прямой просьбы не смогу эту дыру найти, полагал, что она спрятана гораздо глубже и хитрее?

А вот это, кстати, возможно, если сам Корб не программер, а только посредник и заодно стрелочник, который окажется крайним при обнаружении серьезной дыры. Выходит, Зет, без тебя тут таки не обошлось…

Все равно – глупо. Да, я узнал о дыре, но ведь обновление системы автоматически закрыло эту дыру и уничтожило все следы ее появления. Завтра мне уезжать, а Корб остался бы сидеть на прежнем месте, и ничего бы ему скорее всего не было… внутреннее расследование начнется уже потом и все равно ничего не найдет; дыра была, а теперь нету, финиш. И я ему это открытым текстом сказал.

Я сказал, да. А вот если он, как многие персоны вне зависимости от занимаемой должности, числит компьютер «черным ящиком», а всех без исключения программеров – великими волшебниками, которые из этого ящика достают все потребное по ситуации… ну что я, мало таких встречал? Вот именно. Корб знал, что он стрелочник, и решил, что я вызнал ВСЕ – а не только то, о чем сказал… и соответственно его дальнейшая жизнь и карьера прямо завязаны на мое намерение передать эти сведения наверх.

Глупо, массаракш. От Зета я ожидал действий умнее и более сложных схем, от них и пытался подстраховаться.

Ага, а Зет тут вроде ничего еще не сделал, не так ли? Нынешний случай – инициатива стрелочника, не более.

Ладно. Милан, судя по косвенным, лишь одна из точек в сети Зета, то есть впереди теоретически может возникнуть нечто схожее. Надо на будущее ввести в расклад и таких вот стрелочников… причем их, в отличие от Зета, особо умными людьми не назовешь, умный человек так вот глупо рисковать солидным местом и приличным окладом не будет. Лично я бы не стал.

Верно, моя ошибка.

Опасно недооценивать противника – но, массаракш, не менее чревато и переоценивать его способности. Сейчас нас обоих спасла фактически быстрая реакция Сары, иначе до оружия ни мне, ни ей не добраться бы, а сумели бы мы провернуть нечто схожее в гостиной – еще бабушка надвое сказала…

Территория Европейского Союза, г. Милан. Воскресенье, 08/06/21 06:44

Протоколы дела о странной кончине господина Золтана Корба старший инспектор Антонелли, вытащенный по такому поводу из постели, мариновать не стал. И нас не намерен задерживать даже «до выяснения», свидетельства четкие, а улики так и вовсе железобетонные. Ну а синьор Доминико Гоцци – обнаруженный, как выяснилось, около десяти вечера свежезастреленным в подворотне собственного дома, причем выстрела никто не слышал – делает общую картину просто-таки классической… Инспектор лишь соболезнующе замечает:

– По факту убийства муниципалитет города Милано претензий к вам не имеет, чистая самооборона. А вот на служебном расследовании будут другие вопросы и задавать их будут другие люди.

О, ни минуты не сомневаюсь, синьор инспектор. Но ответы у меня уже есть, а к тому моменту, как дойдет до расследования, будет и надлежащее оформление. Прорвемся.

Ястреб того же мнения:

– Пока ты в служебной командировке, любые подобные инциденты будут развернуты в твою пользу, даже если следователь имеет против тебя личный зуб. А вот вне службы «внутрякам» лучше не попадаться, Антонелли прав. И, это… ты прости, я ведь вчера тебе не поверил, решил, что снова пургу порешь, как с «изделиями-А». Собирался по изначальному маршруту и ехать, как составили в верхах, только тебе не говорить.

– Пустое, – отмахиваюсь я, – можешь мне и дальше ничего не говорить. Как говорится, даже у параноика могут быть враги. Себе этот момент учти при планировании движения, и достаточно. Куда выдвигаемся сейчас?

– По Техасской трассе, с конвоем на Вако.

Мысленно прикидываю карту. Вако помню, это уже Техас, более того, столица этого самого Техаса; ох и ничего себе перегон рисуется, верст на тысячу, а то и больше…

Спрашиваю:

– А почему с конвоем? Две машины ведь идут быстрее, чем автоколонна?

– Зато и отбиться, случись что, не смогут, – отвечает Хокинс, – за Милано по трассе места идут малонаселенные. Все итальянцы, болгары, греки и окситанцы остаются южнее, а дальше Меридианный хребет. Самый, чтоб ты на будущее запомнил, рассадник дорожных налетчиков, вдоль предгорий им до Угла – прямой путь, а за Углом уже Латинский Союз, куда и армией не прорваться. Авианаблюдения в тех краях не наладишь, слишком далеко, а одни наземные патрули погоды не сделают. Так что в Техас или Штаты без конвоя лучше не ездить.

Вот таким образом мы и оказываемся в транспортной колонне среди полутора десятков разноформатных грузовиков, фургонов и внедорожников. Охрану конвоя составляет рабочая лошадка американских вояк, грузовой М35 с упрятанным под тентом крупнокалиберным «браунингом» на пехотной треноге, классический гантрак[37], а также четыре «хамвика»: два рейдовых, с безоткатками на турелях, и еще два с вооружением, скрытым под раздвижной крышей. Автомобили охраны помечены патриотическими флажками «Одинокой звезды»[38] и выкрашены в пустынный камуфляж, но это не орденская «шоколадка», краски плюс-минус те же, а узор другой, в крупные разводы; лучше или хуже оно в маскировочном смысле – без понятия, не разбираюсь.

Настоящих броневиков нет, хотя, возможно, какой-то из закрытых «хамвиков» и имеет встроенную бронезащиту. Сами же техасские охранники снаряжены немногим хуже орденцев: справные броники и шлемы, в ассортименте варианты стоунеровской «эм-шестнадцать», у иных с оптикой или коллиматорами, кое у кого мелькают стандартные подствольники «два-ноль-три»; вот разве что по пистолетам полная разносортица – у кого «беретта», у кого «кольт», у кого «глок» или хеклеровский USP. У одного из конвойщиков и вовсе флотский «зиг» – нет, агрегат сам по себе вполне приличный, просто смешно звучит посреди саванны. Однако в общем и целом Хокинс, пообщавшись с охраной, качеством проводки удовлетворен.

– Нормальные ребята, надежные. Из минитменов. До места доведут, и если вдруг будет совсем плохо – они под пули пойдут первыми.

– Не хочу и слышать о пулях, – вздрагивает Сара.

По мере возможности успокаиваю любимую и подсовываю рекомендованный Фредом «травяной чай», после которого супруга начинает клевать носом и, умостившись на штурманском сиденье, тут же засыпает. Вот и ладно, после вчерашнего ей нужнее: «под обстрелом» она уже бывала, но тут, считай, первое боестолкновение «глаза в глаза», не у всех же такая аналитически пофигистская натура, как у меня… Пусть спит и приходит в себя. Отдохнет – сменит, а пока рулить буду сам, стандартную скорость конвоев в двадцать пять-тридцать миль, сиречь до сорока пяти километров в час, я могу поддерживать без труда. Ну а при такой охране без бортстрелка мы вполне обойдемся.

Территория Европейского Союза, Техасская трасса. Воскресенье, 08/06/21 12:02

Сухая саванна, холмы, плоскогорье. И строго по Киплингу – «пыль, пыль, пыль». Пейзаж вполне соответствует заленточной американской прерии: Техас, Колорадо, Аризона, где-то там. Индейцев в местном их воплощении, то бишь моторизованных банд, не наблюдается. Либо нам повезло и их сейчас здесь нету, либо им повезло еще издалека засечь нашу неслабую численность и уйти поискать добычи полегче. Меня устраивают оба варианта.

Попутно выясняю, кто такие пресловутые «minutemen», как Хокинс обозвал конвойщиков. «В оригинале», то есть в старом добром восемнадцатом веке, так именовалось ополчение североамериканских колоний из «поднятых по тревоге в течение одной минуты» вооруженных фермеров. Воинские качества честных тружеников фронтира все профессионалы, включая генерала Джорджа Вашингтона, которому довелось покомандовать и такими, а после обретения независимости из них же (за отсутствием иных кандидатов) сколачивать армию Североамериканских Соединенных Штатов, оценивали невысоко.

Новоземельные минитмены действительно заимствовали у отцов-основателей как собственное название, так и ряд традиций: они тоже представляют собой ополчение, ибо иных вооруженных сил здешний Техас заводить себе не стал. Однако обычаи у техасских минитменов все же пожестче, чем в старой колониальной вольнице, куда ближе к армии, а вернее, к Национальной гвардии[39]. Конвойная проводка у них числится в побочных задачах, основная же – блюсти строгий порядок внутри своих округов и, при согласовании со штабом в Вако, также и вне оных. В общем, анархистами таких не назовешь, а вот местечковость цветет и пахнет…

А больше про дорогу и говорить нечего. Едем. Мы четвертыми в общем ордере, Ястреб пятым номером у нас на хвосте.

Суверенная территория Техас, г. Вако. Понедельник, 09/06/21 23:42

Блокпост Вако проходим в девятом часу вечера, едва успели до заката. Хокинс везет нас не в орденское представительство, ибо рабочий день там давно закончился, а сразу в гостиницу.

– Не знаю, лучшее ли это из здешних заведений, – останавливается у большой выгоревшей вывески «Sunflower Hall», – мне в прошлый раз вполне подошло. Служебного отеля в Вако все равно нету, представительство здесь крошечное, кому надо, селятся в городских.

Свободных сюитов в разрекламированном «Подсолнухе» нынче не имеется, но нас с Сарой устраивает «семейный» номер с двуспальной кроватью и большой ванной. Последнее сейчас важнее всего, ибо пыль после двухдневного перегона в открытом джипе забилась даже в самые неудобосказуемые и труднодоступные места.

Ужин при гостинице подают в старой доброй американской традиции – картофельное пюре, зеленые бобы в густой подливке и стейк (хорошо прожаренный). Я, конечно, по штатовским ресторациям Старого Света помнил размер порций, рассчитанных не иначе как на лесорубов или китобоев после трудового дня, но решил, что мы весь день в дороге, вторые сутки на бутербродах, а раз так, вдвоем с двумя порциями как-нибудь управимся… Вот «как-нибудь» и управились, да.

Страницы: «« 1234

Читать бесплатно другие книги:

В работе описаны теоретико-методологические основы и результаты исследования трудового потенциала Во...
В книгу вошли интервью и воспоминания, посвященные судьбам «Великих стариков» ушедшего столетия. Сре...
В монографии изложены основные аспекты развития туризма в Вологодской области: дан общий анализ сект...
Когда-то драконы помогали людям – строили города и охраняли от врагов. Но эти времена уже прошли и и...
«Сколько лет существует Москва, столько лет говорят о том, что место это необычное. Кто-то считает е...
Раздельное питание – здоровое питание! В этой книге собраны самые лучшие рецепты для раздельного пит...