Перепутье первое - О`Санчес

Перепутье первое
О`Санчес


Хвак #4
«Объединенное посольство из двух вольных городов, Соруга и Лофу, насчитывало более четырехсот человек, включая двух послов, двадцать посольских помощников, по десятку на каждого посла, два десятка «гостей», то есть купцов, добившихся чести быть включенными в посольство, а кроме того, входили в него слуги, охрана, проводники, носильщики, знахари по людским болезням, знахари по хворям лошадей и гужевых ящеров…»





О`Санчес

Перепутье первое



Объединенное посольство из двух вольных городов, Соруга и Лофу, насчитывало более четырехсот человек, включая двух послов, двадцать посольских помощников, по десятку на каждого посла, два десятка «гостей», то есть купцов, добившихся чести быть включенными в посольство, а кроме того, входили в него слуги, охрана, проводники, носильщики, знахари по людским болезням, знахари по хворям лошадей и гужевых ящеров…

Далеко отстоят два вольных города от Империи и ее столицы, гордой Океании, оба они – портовые города, раскинувшиеся на двух сторонах громадной бухты одного из западных морей, оба они дороже всего на свете ценят свои вольности и выгоды, от этих вольностей проистекающие, однако… Империя, бывшая некогда сильным, но сугубо сухопутным государством, набрала столько могущества, что в последние век-два стала пробовать свои силы и на морях. Да так резво и успешно взялась осваивать новые рубежи, пусть пока и без глубоких выходов в море, что купеческим кораблям из обоих вольных городов стало небезопасным осуществлять каботажное плавание вдоль западного и юго-западного побережья. Вот и снарядили вольные города общее посольство, чтобы добраться через сопредельные земли до Океании и во что бы то ни стало договориться с Императором, или теми, кто управляет Империей вместо Императора, если тот, как это нередко бывает в монархиях, царствует, а не правит. Всякое говорят, Империя далека и темна для посторонних, но чем ближе к ее границам, тем яснее становится из разговоров и слухов: Император правит сам, вдобавок, любит управлять и умеет это делать. Войти в пределы Империи оказалось на удивление легко: в приграничном городе Бая отметились в управе, получили все до единого, в зависимости от ступени и чина, пайзы различного достоинства – и скатертью дорога!

Путь посольству имперские чиновники проложили на карте строгий, но никаких угроз и наказаний за отступление от пути не сулили… И мзды никакой не брали, разве что по мелочи: свиток с картинками, кувшин вина. От золота отказались недвусмысленно резко и откровенно: от своих – по обстоятельствам, а от чужих накладно… Да, судари, за такие прибытки от чужих – у нас на кол сажают, четвертуют, из особого милосердия головы секут. Так что езжайте, просто благословляя наших и ваших богов… Ах, они общие у вас и у нас? Тем более. Езжайте себе, если вернетесь невредимыми и той же дорогою – тогда и помыслим совместно об общей будущей выгоде… А так – нет, не навлекайте гнев людей и богов на вас и на нас…

– Странные люди здесь живут. – Один посол, из города Соруга, пригласил к себе в крытую повозку другого посла, уроженца города Лофу, чтобы можно было ехать, беседуя с равным себе, разгонять таким образом дорожную скуку и не ронять высокого посольского достоинства. Он же и задал направление беседы.

– И не говори. Как это они не боятся? Все-таки несколько сот людей, почти все вооружены, углубились в самое чрево страны, без догляда, без клятв богам даже…

– Что значит – чрево? Империя обширна: мы уже третьи сутки едем – и все еще у нее на краю. Однако ты прав, имперцы неосмотрительны, разболтаны и безалаберны предельно. Об этом следует крепко и не спеша поразмыслить.

Как бы в подтверждение их наблюдений, процессия вынуждена была обогнуть лежащее поперек дороги голое по пояс человеческое тело, которое можно было бы принять за мертвеца, если бы не оглушительный храп, прущий в небо из жирной груди. Все крики, топоты и скрипы большого каравана не могли полностью заглушить это отвратительное хрюканье. Помощник посла города Лофу обследовал лежащего и сунулся в окно повозки с докладом:

– Жив, ран и повреждений не видно. Однако, судя по запаху – мертвецки пьян. Карманы вспороты, сапоги сняты, кошелек срезан, если только у него был кошелек.

– Оружие?

– Секира на поясе, это единственное его имущество, не считая порток. Ни доспехов, ни меча… Шапки нет, но и ошейника нет. Росту огромного, четыре локтя с половиной примерно, очень жирный, довольно молодой…

– Оставьте его как есть… Нет, вы видели?

– Вот такая вот и вся их Империя, благородный Мисико. И их мы испугались, и им везем дань! Нет, я не вступаю в спор, решение принято людьми поважнее нас, но надобно, надобно осмыслить… А этот – пусть лежит, нам не помеха.

– И во всяком случае – трижды, четырежды взвесить – не слишком ли щедры наши предложения по обеспечению мира с ними?

– Воистину… Чего этот купчишка хочет от нас?

– Откуда же мне знать, благородный Имар? Это ваш купчишка, вот вы и спросите.

Посол Суруги кивком разрешил приблизиться к повозке купцу из своего города и тот смиренно попросил разрешения отделиться от основного отряда, с тем чтобы проехать напрямик через плоскогорье и воссоединиться с основным отрядом в Марубо, городишке, указанном властями для посольства, для остановки и отметки: «Такое-то посольство, тогда-то прибыло и тогда-то убыло». В предложении купца наличествовали здравый смысл и возможность получить ответ на естественный вопрос: почему надобно объезжать по кривой и тратить лишний день пути там, где можно взять прямо, тем более, что карта указывает наличие ездовой дороги, хорошей дороги! Впрочем, похоже, что в Империи все ездовые дороги хороши: ровные, широкие, удобные для лошадиных и человеческих ног, а также для повозок и, вероятно, саней, если ехать зимой. Ходят слухи, что в Империи, высоко на севере, и зим-то нет… Может, и правда…

– Езжай. Если что – ты поступил самовольно.

– Да, конечно, ваша милость! Все будет только моя вина!

– Ну и… гм… глаза пошире, уши повыше, понял, да?

– Все запомню до мельчайшего, ничего не упущу!

– Скачи тогда. Докладывать будешь в Марубо, и лично мне… Во-от. А что прикажете делать, благородный Мисико, зевать нельзя и лениться нельзя…

– Да нет, ты все верно делаешь. У меня в этом одна лишь досада, а именно: ваши-то догадались, а мои спят.

Имар из Суруги довольно колыхнул чревом, но ответил вполне дружелюбно, без усмешки в голосе:

– Я тебе все расскажу. А еще того лучше: приглашаю вместе послушать моего купчишку. Убрал я этим твою горечь?

Мисико из Лофу лишь вздохнул в ответ, но благодарно пожал руку Имару из Суруги…

Купец Бирам из Суруги с двумя доверенными людьми (оба племянники, сыновья сестер) и воинским десятком в охране – вот и весь маленький отряд, что пустился напрямик по дороге сквозь Плоские Пригорья – так по карте назывались эти пустынные места.

Купец чувствовал себя вполне уверенно: он еще не стар, вооружен, равно как и его рослые племянники, да и охрана более чем надежна.

Воительницы – это вам не шутки!

Два города не поскупились для своих посольств и наняли им в охрану самое лучшее, что можно было найти в тех краях: отряд из трехсот воительниц, наемниц, для которых смысл жизни и заработок – военное искусство. Всю свою молодость проводят они в ратных делах, чтобы к зрелости, годам к восьмидесяти, выйти в отставку обеспеченными людьми, выйти замуж, успеть нарожать детей, вволю пожить мирной жизнью и тихо встретить старость, вспоминая о ярком и героическом былом. Смерть и увечья в клане воительниц тоже совершенно обычное дело, но не такова ли вся жизнь на земле? Настигнет судьба – и за щитом у бога не убережешься от беды и бесчестья… Во всяком случае, недобора в их ряды не наблюдалось уже долгие и долгие годы, напротив: всегда было кого отбирать и отсеивать в пользу самых лучших.

Женщина изначально рождена быть слабее мужчины, однако с помощью упражнений и секретных приемов эту разницу можно уменьшить, если не вовсе устранить… Зато женщины гибче, хитрее, коварнее, проворнее… Любая из воительниц запросто управится в рукопашной схватке с двумя хорошо вооруженными городскими стражами из Суруги или Лофу…

Варвары иногда смеются, впервые увидев женщин в доспехах, но если этот смех задирист и неуместен – весельчак, как правило, живет недолго…

– Бей!..

Бирам в испуге обернулся: в нескольких шагах от него развернулась странная битва: прямо посреди дороги, плохо видимый в густой пыли, мечется странный клубок из лошадей, всадниц и… еще чего-то такого… Но битва внезапно закончилась, пыль осела, клубок распался… У одной из воительниц из плеча, сквозь разодранный тегиляй, лилась кровь, глубокая царапина пробороздила шею лошади другой воительницы, а на окровавленной земле осталось лежать бездыханным какое-то странное чудище…

– Боги! Это цераптор, но к-какой-то странный цераптор…

Старшая над десятком кивнула Бираму, полностью согласная с его наблюдением:

– Странный, да. И крупный, и… Надо же, не побоялся напасть на людской караван… Нам великая честь, что мы управились с ним так быстро и почти без потерь. Впрочем, их двое было, да который другой – или другая – от первого же удара упрыгнул в кусты и исчез. А этот – он мертв… Бирам, нам нужно сделать привал. Промыть раны, наложить повязку. Потом пришпорим коней и нагоним отставание.

– Конечно, конечно! Тем более, что когти у этой твари выглядят отвратно…

– Я только что хотела сказать то же самое…

Жизнь есть жизнь: коли привал, так тогда и обед не грех сварить, одних лечат, а другие голодны. Да и отдохнуть у костра – также не последнее дело, потому что осеннее солнышко не торопится по утрам прогревать землю и воздух.

Десятница, по имени Гадюка, выставила в дозор двух опытных воительниц, Нож и Быструю, в походе любая предусмотрительность лишнею не бывает… Если бы знали они заранее, что в этих краях случается подобное… Однако, в любом случае, десять воительниц – надежный заслон против любых угрожающих случайностей. Нож и Быстрая встали в дозор. А все же, несмотря на опыт и выучку, пропустили они появление всадника на вороной кобыле…

Ни топота копыт не услышали, ни пыли не увидели: бесшумно раскрылись заросли папоротника – и вот он здесь, на придорожной поляне. Худощавый, дорого и ладно одетый, очень молодой, меч и секира при нем, по местному обычаю…

– Прошу прощения за проявленную неучтивость, судари и сударыни, я без угрозы, но рад был бы помочь. Если это в моих силах?

Юноша, это было совершенно явно, благородного воспитания, однако достоинство сие – вовсе не препона бесцеремонности воинов, проводящих большую часть своей жизни в очень грубых и суровых условиях, и не удивительно, что воительница Нож, раздосадованная собственной оплошностью, поспешила исправить ее насмешкой:




Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/o-sanches/perepute-pervoe/) на ЛитРес.

Стоимость полной версии книги 9,99р. (на 29.03.2014).

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картойами или другим удобным Вам способом.


Поддержите автора - купите книгу


1


Читать бесплатно другие книги:

Астлантида, мир энергетов-убийц, в кольце эскадр Ойкумены. Совет Галактической Лиги спорит до хрипоты: как поступить с у...
Наша книга поможет всем защитить свой загородный дом и участок от внешнего проникновения, а также красиво обустроить его...
Мошенник экстра-класса Леня Маркиз и его несравненная помощница по деликатным поручениям Лола в полном недоумении. Недав...
В юности Вера пережила иссушающую страсть, больше всего похожую на тяжелую изнурительную болезнь. С тех пор в ее сердце ...
Для ребят из Паластеллы наступил волнительный момент: Бетти, их тренер, записала подруг на первые сезонные соревнования....
Заочный семинар «Параллельные миры восприятия» Школа навыков ДЭИР (создан на основании ряда очных семинаров) рекомендует...