Клеопатра - Эссекс Карин

Клеопатра
Карин Эссекс


Она родилась две тысячи лет назад, но до сих пор является одной из самых знаменитых женщин в мире.

Ее зовут Клеопатра. Она обаятельна, честолюбива и считает себя воплощением Исиды – египетской богини, управляющей человеческой судьбой. Ее окружают ненавидящие ее и завидующие ей люди. Ей предстоит борьба за трон Египта, но ее великая любовь и великое поражение еще впереди.





Карин Эссекс

Клеопатра


Книга первая посвящается памяти профессора Нэнси А. Уокер, а также моей матери. Без интеллектуального руководства первой и великодушия последней она никогда бы не была завершена




















Часть первая

Александрия





Глава 1


Было что-то особенное в воздухе Александрии. Говорили, что над городом проносится дыхание морского бога Посейдона, который живет неподалеку от острова Фарос. Это Посейдон насылает разную погоду по своему желанию. Зимы в Александрии бывали такими колючими и сухими, что старики задыхались и мечтали о благотворной свежести весны. А летом воздух пропитывался морской влагой, он был густым и клейким, как камедь. Временами над Александрией поднимались тучи пыли вперемешку с мухами, а иногда жестокие ветры Африканской пустыни и вовсе изгоняли дуновения Посейдона прочь из города, на морские просторы. Но этим утром весна вступила в свои права. Легкое дыхание бога любовно овевало «Жемчужину подле моря», волнами накатывая на город, и благоухало ароматами жимолости и камфоры, лимонов и жасмина.

В самом сердце Александрии, на пересечении улиц Сома и Купола, стоял хрустальный гроб основателя города, Александра Великого. Царь Македонии покоился в нем уже более двух веков. Время не властно было над мумифицированным телом молодого полководца, поэтому любой мог взглянуть на него и отдать дань его гению. Иные египтяне даже запрещали сыновьям подходить к гробу великого воина, повторять молитвы Александру, которым их учили в школе, и вообще восхищаться знаменитым чужеземцем. Но как запретишь помнить о том, что Александрия, этот земной рай, была создана давно умершим греком, который мелом прочертил симметричную сеть городских улиц? Он построил дамбу Гептастадион, которая протянулась над сияющим морем, словно длинный жадный язык, и отсекла Великий залив от залива Счастливого возвращения. Преемники Александра, длинноносый грек Птолемей и его дети, возвели легендарный маяк на острове Фарос. Как скипетр огненного бога, пылал негасимый огонь на его верхней башне, направляя корабли в скалистую гавань. Они построили великую библиотеку, которая хранила все знания мира, и поставили портики вдоль мощенных известняком улиц, чтобы горожане могли прогуливаться в тени. И еще – большую часть городских театров, где каждый – грек, египтянин или иудей – мог посмотреть трагедию, комедию или послушать выступления ораторов. Конечно, все пьесы ставились на греческом, но любой образованный египтянин знал язык завоевателя.

Город до сих пор оставался истинным раем на земле, хотя сами Птолемеи выродились и стали другими. Они превратились в чудовищ. Внешне напоминая раскормленных в зверинце тюленей, они отличались хищными повадками и ненасытной жадностью. То были подхалимы, транжирившие египетские богатства, чтобы ублажить новых властителей мира, римлян. Не проходило и нескольких лет, как египетскому люду приходилось убивать очередного Птолемея, дабы напомнить им и себе, что пред вечностью все народы равны.

Но в такой погожий день, как сегодня, когда влюбленные гуляют тенистыми тропинками садов Пана, а весенние деревья тянут зеленые руки к лазурному небу, когда пенистые водопады бугенвиллеи низвергаются с балконов, словно бурные молочные реки, легко позабыть, что Дом Птолемеев давно уже не тот, что был когда-то. В это утро сладкое дуновение Посейдона выманило всех жителей на улицы, в рощицы и аллеи и на базары, раскинувшиеся прямо под открытым небом. Наслаждаясь дыханием морского бога, все радостно улыбались друг другу. И какая разница, чей это воздух – греческий, египетский, африканский или римский. Он не принадлежал ни одной нации. Он просто наполнял легкие и делал всех счастливыми.



Царская семья, чьи предки сделали этот город великим, не замечала весеннего великолепия.

Дворец, который стоял у самого моря, был огражден от городской суеты и веселья. Плотно закрытые ставни не пропускали ни восхитительного дуновения весеннего ветерка, ни проблеска чудесного утра. Рабочие, спешившие по делам, проходили мимо дворца молча, низко склонив головы, словно боясь навлечь на себя гнев сильных мира сего. Мрачные комнаты заполнял густой аромат благовоний. Счастье оставило этот дом. Царица заболела, и самые знаменитые лекари цивилизованного мира объявили, что поправиться ей уже не суждено.

Клеопатра сидела в спальне матери, на полу, когда занавеси распахнулись и вошел царь. Он втащил за собой слепого армянского целителя. Когда девочка увидела молочно-белые бельма под бровями святого старика, ее глаза, обычно светло-карие, но сегодня зеленые, как молодая трава, удивленно расширились. Одежда целителя давно превратилась в лохмотья и более всего походила на растрепанные перья. Он ковылял на тонких кривых ногах и по пути едва не наступил на Клеопатру. Девочка увернулась, чудом не получив по голове сумкой старика, и направилась к дивану, где сидели, обнявшись, ее сестры – родная, Береника, и сводная, Теа. Они не шелохнулись, но Клеопатра почувствовала, как напряглись тела сестер, когда она присела на подлокотник.

– Не лучше ли маленькой царевне уйти? – спросил верховный лекарь у няни так, словно Клеопатра не понимала, что речь идет о ней самой. – Состояние царицы крайне тяжелое.

Ее мать, царица Клеопатра V Трифена, сестра и супруга царя Египта, лежала, безучастная, на постели. Несчастную женщину снедала странная лихорадка. Верховный лекарь, который изо всех сил цеплялся за свое место при дворе, приглашал самых известных врачевателей из Афин и Родоса. Царицу тепло укутывали, чтобы она пропотела, пускали кровь, остужали мокрыми тканями, натирали ароматическими маслами, поили настоями разных трав, пичкали едой, заставляли голодать и неустанно возносили над ней молитвы, но лихорадка не отступала.

– Она упрямый ребенок, – зашептала нянька. – Слышали бы вы, как она визжит, если что ей не по нраву. Настоящая язва. Девочке уже три года, а она не может и двух слов связать по-гречески.

Наверное, они думают, что она и слышать не умеет. Клеопатра заскрежетала зубами, как всегда, когда сердилась.

– Для своего возраста она слишком мала. Видимо, учение ей нелегко дается, – заметил лекарь.

Восьмилетняя Береника засмеялась, покосилась на Клеопатру и наткнулась на ответный взгляд.

– Если она рядом, жди беды. Я должен обсудить это с царем.

На последнее замечание лекаря отец Клеопатры ничего не ответил. Царь был толстый, мрачный человек, который мучительно переживал непонятную болезнь любимой жены.

– Дитя испытывает силу своей царской воли, – сказал он, глядя перед собой прозрачными, чуть выпученными глазами. – Пусть останется. Она – мое маленькое счастье.

Клеопатра одарила Беренику победным взглядом, отчего та немедленно пнула ее крепкой, бронзовой от загара ногой. Теа притянула Беренику к себе и дернула за длинную гриву медно-рыжих волос, усмиряя сестру. Лекарь пожал плечами. Отец Клеопатры, царь Птолемей XII Авлет, успел прогнать уже пятерых врачевателей. Остальных он просто обругал за то, что они не в силах исцелить его супругу. Если присутствие Клеопатры его радует, что ж, это к лучшему. Значит, сегодня никого не будут пороть, снимать с должности или бранить на чем свет стоит. Царь славился своим буйным и непостоянным нравом. Окружающие величали своего повелителя либо Авлетом-Флейтистом, либо Нотосом-Ублюдком, в зависимости от настроения и силы своих верноподданнических чувств. Естественно, сам царь предпочитал, чтобы его называли Авлетом, и даже официально принял это прозвище. Его настроение менялось каждую минуту, равно как и отношение к царю слуг и придворных. Но все знали: Авлет и вправду боготворит свою сестру и супругу. Говорили, что впервые за двести лет царская чета заключила брак по любви. И недуг царицы лишь усугубил непостоянный нрав правителя.

Жрец, который молился у постели царицы, поднял бритую голову, заметил слепого знахаря и живым щитом встал на его пути, пытаясь остановить это невероятное существо.

– Расступитесь, болваны! – воскликнул царь, расталкивая сгрудившихся у кровати служителей божества. – Этот человек выполнит за вас вашу работу.

– Но, мой повелитель, – возмутился жрец, – кто знает, какую нечисть может пробудить колдун?

– Вытряхните этого идиота из жреческих одежд и отправьте в каменоломни, – спокойно, даже весело приказал царь одному из своих телохранителей.

Жрец рухнул на колени, ткнулся лицом в пол и забормотал извинения в холодные и безответные каменные плиты. Авлет с довольным видом понаблюдал за тем, какого страху нагнала на жреца его угроза, после чего подмигнул Клеопатре. Сияющий взгляд ребенка был ему ответом.

Клеопатре хотелось, чтобы слепой целитель поскорее начал колдовать. Она не могла дождаться, когда царица снова встанет с постели, накрасит лицо и наденет блистающие одежды. А потом займет свое место рядом с царем в Главном зале дворца, куда иногда допускали и трех царевен. Дети наблюдали, как их родители принимали гостей из самых дальних уголков мира. Хотя Клеопатра видела мать только на таких приемах, девочку всегда чаровала ее неземная красота. И песни, которые она исполняла, аккомпанируя себе на лире. Прелестная и изящная, Трифена казалась дочери не человеком из плоти и крови, как она сама или ее сестры, а музой, спустившейся с небес, чтобы одарить окружающих счастьем.

Знахарь достал из сумы маленькие статуэтки обнаженных богов. Одна была без головы, вторая – с ужасными глазами и соколиным клювом вместо носа, третья – с кривым фаллосом. Клеопатра напряженно прислушивалась к таинственному шепоту колдуна. Из волшебной сумы появился пучок трав, каких-то сорняков, листьев и корешков – поди разберись, что там намешано. После чего целитель попросил слуг поджечь все это от одной из масляных ламп.

– Митра, Баал-Хадад и Асират, вы возвращаете и исцеляете, – начал перечислять колдун страшных западных богов, подняв факел над головой.

«Митра! Митра!» – в беззвучной мольбе вторила Клеопатра целителю, который принялся выплясывать вокруг ложа царицы, размахивая дымящимся пучком трав.

– Мать Астарта, – заклинал слепой знахарь, – ты создаешь и разрушаешь! Кибела, богиня всего, что было, есть и будет!

Внезапно он резко согнулся, словно от сильной боли, утробно зарычал и принялся колотить воздух, сражаясь с незримыми врагами – болезнями царицы. Клеопатре показалось, что эта пляска продолжалась довольно долго. Наконец колдун воздел руки над головой и бросился к постели, на которой лежала сгорающая от лихорадки правительница. Девочке так хотелось, чтобы мать открыла глаза, но прекрасное даже в горячечном поту лицо Трифены не дрогнуло.

Когда слуги увели слепца, царь только покачал головой. Потом приказал принести свою флейту и начал играть, внося последнюю лепту в общий хор молитв за выздоровление его супруги. Клеопатре захотелось прижаться к отцу, поэтому она неуклюже поползла по полу, поймав на пути большого зеленого сверчка. Царь перестал играть, и Клеопатра понадеялась, что теперь он возьмет ее на колени. А потом поняла: отец остановился, ожидая, что следом зазвучит лира жены. Они часто играли вместе, он на флейте, а она на лире, и посвящали этому досугу целые вечера. Но Трифена осталась недвижима, и царь продолжил свою партию.

Одна за другой вошли сиделки – родственницы Авлета, которым он позволил доживать век при дворе. Когда они проходили мимо Клеопатры, то печально глядели на девочку, гладили ее по голове, восхищаясь прекрасным цветом ее волос, и целовали в лобик. Ребенок знал, что отец не хотел, чтобы старухи сидели в комнате жены. Авлет поселил вдов через реку, в семейном дворце на острове Антиродос, чтобы они поменьше вмешивались в его дела. Но не выгонять же их из покоев умирающей царицы! Старухи принялись жечь травы и благовония, взывая к Исиде, Матери Творения, Матери богов. Четыре скорбные жрицы богини, облаченные в красные одеяния, явились молиться над постелью царицы, пока доктора пытались снять жар холодными компрессами, и слушали горячечный бред Трифены.

– О госпожа милосердная! – закаркала одна хриплым голосом.

– Госпожа целительная! Ты облегчаешь наши страдания! – подхватили остальные.

По мере того как состояние царицы ухудшалось, они принялись взывать к темным сторонам богини, чем напугали маленькую царевну, которая судорожно хваталась за колени отца при каждом новом обращении к божеству.

– Ты поглощаешь людей!

– Ты проливаешь кровь!

– Ты повелеваешь громами!

– Ты разрушаешь души человечьи!

– Повергни силы, что отнимают жизнь у нашей царицы и сестры!

Верховный лекарь вытер руки о фартук. Царь отложил флейту. Клеопатра уставилась на ноги двух мужчин, которые казались малышке великанами. Неужели, думала она, пальцы могут быть такими огромными, а кожа – такой грубой?

– Кровь царицы отравлена жаром, который сжигает ее тело, – сказал верховный лекарь.

После того как чужеземный колдун потерпел неудачу, он почувствовал себя увереннее.

Помощники врача печально отступили от кровати Трифены, унося пропитанные потом и засохшей кровью тряпки. Лекарь остановил их и показал царю окровавленные лоскуты.



Читать бесплатно другие книги:

Ну скажите на милость, что делать кондуктору Серафиме Кукуевой, если подруга начинает ее шантажировать, обвинив в убийст...
Трудно раскрывать преступления, которые совершаются не на привычных городских улицах, а в сибирской тайге! Но Макар Весе...
Книга Михаила Ахманова «Сладкое без сахара» адресована не только диабетикам, но и всем, кто желает по той или иной причи...
Сборник рассказов харизматичного московского фантаста Андрея Егорова по праву может считаться значительной вехой в творч...
Сотрудник милиции Павел Курицын сразу понял, что его удалая маменька Василиса Олеговна снова вляпалась в какой-то кримин...
И все-то в этом мире крутится вокруг мужчин! Никуда без них! Если ты девушка одинокая, так окружающие тебе покоя не даду...