Записки озабоченного - Ермак Александр

Записки озабоченного
Александр Ермак


В книгу включены два произведения Александра Ермака: повесть «Записки озабоченного» и забавная автобиография «Ermakus Veritas».

«Записки озабоченного» впервые представлены в полной, никогда ранее не публиковавшейся версии. Начинается повесть с того, что от журналиста уходит подруга и он пытается найти ей «полноценную» замену в своем ближайшем окружении. Это, однако, ему не удается. И тогда журналист обращается к интернету, сначала виртуально знакомится, а затем реально встречается с очень разными молодыми особами. Одних он находит в интернет-разделе «Флирт», других – в «Бесплатном интиме», третьих – в «Досуге»…

По ходу своего большого интимного приключения журналист узнает многое об отношениях мужчин и женщин, впутывается в разные истории и, в конце концов, находит настоящую любовь. Правда, совсем не там, где искал…

Забавная автобиография «Ermakus Veritas» рассказывает о школьных, флотских, институтских и литературных похождениях главного героя.





Александр Ермак

Записки озабоченного





ЗАПИСКИ ОЗАБОЧЕННОГО

(гормональный репортаж)

Полная версия


Посвящается Мерилин





Весенний синдром


Мы вышли из кинотеатра. Прямо на Тверскую. Туда, где обитают быстрые машины. Они могут домчать нас, куда наши души и тела пожелают.

Я поднял руку, голосуя. А сам не отрывал взгляда от Мерилин. Свет фонаря освещал ее в упор как прожектор. Ветер играл роскошными светлыми волосами, распахивал шубку, пробегал по рвущимся из-под белого платья груди и бедрам. Сердце мое билось пламенным дизелем. Я сам хотел быть этим наглым теплым весенним ветром.

Мерилин улыбнулась:

– Мы едем к тебе?

Я как-то и не подумал о таком варианте:

– Ко мне? Может, лучше в твою гостиницу?

Она тут же безоговорочно прижалась:

– Нет, там репортеры, поклонники. В гостинице скучно. Хочу к тебе, мой милый.

Я обнял:

– Ты хочешь ко мне…

Но у меня, у меня… У меня всего лишь мизерная квартира – семь на восемь шагов. И дело даже не в размере, а в том, что в моем пристанище никто не убирался с тех пор, как ушла Зойка. Там жуткая пылища. Там раскиданы грязные носки, рубашки, штаны и еще хрен знает что. Телевизор заплеван виноградными косточками. А кухня завалена заплесневевшими тарелками и сковородками, яичной скорлупой, сигаретными бычками в томате, оставшемся в консервных банках. А в ванной мутные брызги и потеки сверху донизу…

Привести туда Мерилин?

– Я не могу… Это ужасно… Ты не представляешь, что это такое – берлога одинокого мужчины…

Но Мерилин закусила губку:

– Но я хочу, хочу…

– Хорошо. «Let it be…»

И мы поцеловались. Я опустил руку. На грудь Мерилин. И тут же рядом взвизгнула тормозами машина:

– Куда вас?

– В Кунцево.

Авто рвануло с места. А я рванул что-то на Мерилин, прорываясь вглубь к теплому, к мягкому и к упругому.

За минуты, которые мы мчались по затемненной Москве, я истискал ее сверху донизу, вдоль и поперек. Да и Мерилин не отставала – засунула мне руку в ширинку. Я аж застонал сквозь наши стиснутые губы. А шофер тут же тихо ржал.

Снизу пошло такое тепло, что я испугался опередить события, и отстранил ее:

– Подожди, Мерилин, не торопись.

Она сделала изумленные глазки:

– Но я хочу, хочу тебя.

– Здесь? – вздрогнул я.

Мерилин подтвердила:

– Да, здесь. Сначала здесь…

– Полсотни баксов, – осклабился таксист, – не вопрос.

За Мерилин не жалко было и полсотни. Но заниматься любимым делом у этого типа на глазах в зеркале заднего вида?

– Да, – упрямилась в моих штанах Мерилин.

Я обречено вздохнул, но, вглядевшись в темноту улицы, увидел знакомый забор:

– Нет. Мы уже подъезжаем, Мерилин.

Я внес ее, благоухающую «Шанелью», в наш нефешенебельный лифт. Чтобы она не замарала свое белое платье, поднял повыше. На уровень трех букв, искусно выгравированных местным художником.

Ее локоны щекотали мою шею. Лифт тронулся. Быстрей, быстрей, а то ей приспичит прямо здесь, в этой общественной клетке.

Мы вломились в квартиру. Я опустил Мерилин на пол. Она, видимо, обезумевшая от подъездных многоквартирных запахов, тут же ринулась к окну. Распахнула его. Наглый теплый весенний ветер рванул к ней под платье. Белое одеяние вздулось, раскрылось парашютом, обнажив ее ножки и трусики.

Я не дал платью опуститься. Без всяких причудливых прелюдий схватил и бросил Мерилин в свою несвежую постель.

– Да, – сказала она без акцента, закатывая глаза и выгибая спину.

– «Yes», – почему-то прошептал я, стягивая с нее последнее препятствие.

Вонзился в Мерилин турецким ятаганом. Всхлипнул пенсионер-диванчик. И тут же ее томное:

– Да…

И мое общеобразовательное:

– «Yes…»

– Да…

– «Yes…»

– Да…

– «Yes…»

– Да…

– «Yes…»

Я чувствую, как внизу, где-то глубоко внутри живота, начинает теплеть. Там формируется горячий шар. С каждой секундой он становится все больше и больше. Он сладко жжет и давит. И давит, давит, двигается.

– Да…

– «Yes…»

– Да…

– «Yes…»

– Да…

Еще немного и огненный шар вырвется на волю вулканом, фейерверком, фонтаном кайфа.

– No… Nein… No pasaran… Нет, нет… Только не это…, – кричу я, отстыковываясь от Мерилин.

Вздрагиваю и просыпаюсь.

Я лежу поперек измятой постели. Один. Никакой Мерилин под рукой нет и в помине. Она мне всего лишь приснилась. Но чуть не кончил я совсем по-настоящему:

– Фу, успел…

Еще немного такого сна, и проснулся бы я частично мокрым. Тот кайфовый шар выплеснулся бы из меня наружу и украсил простынь характерным разводом. И лежать бы мне сейчас в сырости, сожалеть о недосягаемой Мерилин.

Но нет, я успел проснуться. И вот тянусь за сигаретой. И чиркаю зажигалкой. Пускаю в потолок струю. Дыма. Дела… Что-то подзатянулось мое односпальное существование. Конечно, были перерывы и раньше. Совсем короткие. И длинные. И один очень длинный ? армия. Тогда, после школы, с институтом не заладилось. И пришлось одеть форму. И страдать воздержанием, поллюциями. И не смеяться над армейским анекдотом: «Может ли женщина зачать без полового контакта? Может, если переспит на простыни солдата».

Очень точный анекдот. Простыни нам не успевали стирать. Молодой организм требовал своего. И обычно под утро по белью расплывались разводы. После красивого сна становилось неприятно сыро. Проснешься и, ощупывая себя, материшься. А на соседней койке такие же проблемы у «коллеги»:

– Твою мать. Вторые трусы за ночь меняю…

На физзарядку мы выскакивали с заспанным рожами и с до звона натянутыми в паху штанами. Как будто у каждого там по антенне или ракете ближней дальности. Очень забавная картинка. Гвардейская рота с взведенными боеголовками наперевес. Видели бы нас женщины…

А между тем ребята поговаривали, что нам дают в каше или в компоте специальное лекарство от стоячки. И никому это не нравилось:

– А вдруг навсегда импотентами станем?

Переволновавшись, мы, в конце концов, отловили рядового санбрата и приперли к стенке:

– Дают нам чего или нет?

Тот на святой маме поклялся, что ничего в армейский котел не подсыпают и не подмешивают. Даже наоборот – не докладывают: мяса там, фруктов.

Но должно же было командование с нашим возбуждением бороться. Мы ведь все нервные становимся, вместо инструкций – картинки с порнушкой поглаживаем. У меня лично в блокноте было фото Мерилин. Каждый вечер перед сном я целовал ее. И каждую ночь Мерилин снилась мне.

Кто-то из ребят предположил:

– Да, начальство, наверное, лекарство это антистоячное давно пропило. А нам по-другому охоту отбивает – строевой подготовкой.

Все согласились:

– Точно. Поэтому на плацу часами мурыжат. Чтобы мы не маялись озабоченностью, а то другого-то смысла в маршировке и нет вовсе…

Потерли ноги:

– А толку? Мозолей набили, а баб, кажется, только еще больше хочется.

Почесали между ног:

– Конечно, побегал там, попрыгал, помаршировал и – кровь разогнал, как на центрифуге. Вот и встает насмерть…

Покурили:

– Да, а по первому году как-то не очень и хотелось…

– Тогда только бы поспать, поесть. Какие бабы…

– А теперь…

– А в других армиях, говорят, о солдатах больше заботятся. По пятницам водят в бордели в приказном порядке. Прикиньте. Выстраивают с утречка и: «Первая рота на культпоход в публичный дом становись! Сержантам раздать презервативы…»

– Эх…

– Ух…

Но армейское воздержание однажды закончилось. Я вернулся к гражданской жизни. К женщинам и девушкам.

Но, конечно, и на «гражданке» были перерывы.



Читать бесплатно другие книги:

Крутая фишка выпала на долю компьютерщика Евгения Иванова. Мирный человек – он попал в самое пекло нескончаемых мафиозны...
Мисс Магликадди, пожилая дама, рассказывает своей подруге, что видела из окна поезда во время стоянки ужасную сцену: в о...
Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Княз...
«2 мая 2103 года Элвуд Кэсвел быстро шел по Бродвею с заряженным револьвером в кармане пиджака. Он не имел намерения пус...
Когда у Валеры Васильева прямо посреди Невского умыкнули девушку, он понял, что мир изменился. И в этом мире больше нет ...
По всему миру катастрофически быстро распространилась гигантская тля, уничтожающая урожаи пшеницы. Биологической аномали...