Ответный уход - Вольнов Сергей

Допился до зелёных чёртиков… Уже глюки мерещатся! И откуда он взялся? Уж в баре таких красавцев точно не было. Из унитаза вылез? А может, это не глюк, а самый что ни на есть новомарсианин?! Вот это была бы новость! Да за всю историю этого бара – сюда не заглядывал пятак новомарсианина. Нет-нет, это глюк, у глюков с явлением перед глазами попроще как-то…»

– Груммиль, да выходи ты… Помоги разобраться – это глюк или одно из двух, как его понимать? Погляди на это чудо… – беспомощно, севшим голосом по инерции взывал ошалевший Лакайф. – Ну где же ты, братец? Глянь-ка поживей, пока оно не исчезло, а то потом опять меня на смех поднимешь, зараза…

Лакайф затопал на одеревеневших ногах, с удвоенной энергией принялся открывать дверцы кабин и заглядывать внутрь, страшась оглядываться на зелёного человечка. А тот, похоже, уже собирался выходить в зал. Разве галлюцинации уходят с глаз долой тех, кто их породил?..

– Ну-у, допился ты, Лакайфушка… Никак белая горячка пожаловала… – он глупо усмехнулся в сторону зелёного рогатого силуэта, – здрасьте, госпожа… Чего изволите? Почему вы сегодня зелёная?

Он отвернулся от примерещившейся ему паскудины и, загоняя куда поглубже страх, закричал во всю мочь:

– Груммиль!! Скотина!!! Ты в прятки решил поиграть?!

И вдруг! Одна из кабинок явила взгляду неожиданное зрелище… В ней что-то валялось. Возле самого унитаза на полу лежала аморфная масса розовато-жёлтого цвета. В этой массе, напоминавшей скомканную толстую кожу, просматривались искажённые формы гуманоидного человеческого тела, принадлежавшего к разновидности высших приматов. Кроме этого, лицевая часть головы, оказавшаяся сверху, позволяла толковать находку Лакайфа однозначно.

С пола рядом с унитазом смотрело лицо Груммиля!!!

Создавалось полное впечатление, что кто-то успел снять с него кожу и бросить на пол… Лакайф бездумно наклонился, машинально поднял массу, и только тут до него начало что-то доходить.

Псевдоплоть! Штуковина, в большинстве миров запрещённая к любому виду цивильного использования. Но это же… Лакайф, как будто за ответом, обернулся к своему глюку. И в этот же миг отчётливо, совершенно трезво осознал: не за ответом.

За приговором!

Тот, та или то, зелёное, гротескно похожее на эрсера, но страхолюдное куда больше, чем люди, явственно НЕгуманоидных биовидов – приближалось к нему. Неотвратимо и целеустремлённо.

Самообладание оставило Лакайфа, тело его обмякло, парализованное страхом. Он ещё успел разглядеть резкие, рваные движения зелёного глюка. Тот двигался рывками. А может, это рывками, прерывисто фиксируя движения, срабатывало сознание Лакайфа. И тем не менее – существо агрессивно среагировало на шокирующую находку Лакайфа. И с запоздалым раскаянием – не надо было шарить по кабинкам!! – смертельным ужасом объятый, полнеющий лысоватый человек лишь безвольно отметил, что ОНО уже настолько приблизилось, что… Больше он ничего не успел подумать. Лишь остановившимся взглядом отметил, как взлетает для удара зелёная суставчатая конечность… И откуда-то с другого конца Вселенной донёсся шипящий голос: «Тошшшнотики, говоришшшь…»

И была вспышшшшшка, после которой свет померк. А ещё его пронзила боль, но она сразу же сменилась теплом, которого было настолько много, что избыток переливался через края, растекаясь по грязным плиткам туалетного пола. От этого тепла хотелось улыбнуться и он бы, наверное, так и сделал. Однако отделённая от плеч голова, откатившаяся к самой стене, лишь судорожно сокращала мышцы лица. Уголки губ опустились вниз, а сами губы поджались, обозначив нечто нелепое, но тем не менее отчётливое: смеющуюся скорбь.

Но мёртвые глаза уже не видели, над чем можно смеяться, а мозг угасал, уже ни о чём не скорбя…

Дверь, что вела из туалета в зал, приоткрылась. И в щель вполз, разворачивая тугие кольца щемящего вокала, тот самый блюз. Который так любила бывшая Первая Любовь… бывшего случайного собеседника… бывавшего с ней… на бывшей планете Рэдкронг V… «Блюз медленно падающей звезды». Он звучал так пронзительно, словно сожалел о… бывшем Лакайфе… бывшем человеке…

Падаю вновь в Тебя,
Пьяно-бездонную,
Чувства моргают сонно, —
С них опадает мох.
Палец мой исписал
Карту твою ладонную,
Только Судьбы черту
Дорисовать не смог…

Палец чертил круги,
Словно стесняясь нежности.
Заново привыкая
К телу, от «а» до «я»…
И замирала душа,
Задыхаясь от грешности
Робкой попытки выправить
Линию Бытия…[1 - ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: предпоследние страницы этой книги содержат авторское послесловие – текст краткого изложения цепи событий, предшествовавшей перенесению действия на планеты Новосибирск III и Теуравана I; читатели, которым не посчастливилось достать первую и вторую части романа Сергея Вольнова «Армия Солнца» (книги «Армия Солнца» и «Точка невозвращения»), и потому незнакомые с предысторией – имеют возможность её узнать, а затем вернуться на эту страницу; читатели, которым последовательность событий первой и второй частей уже знакома – при желании имеют возможность освежить память.]




Роковая


ВРЕМЯ и ТОЧКА

[все еще ночь с осени на зиму; разные районы в ареале обитания уцелевших эрсеров; древнейший город Каргад в мире Прекрасная Елена (третья планета белой звезды Новосибирск), некогда открытом и освоенном одним из самых первых легионов земных сил освоения космоса, которые тогда еще даже не назывались Армией Солнца, а были просто имперским военно-космическим флотом (координаты точки выхода из внемера – неизменны:

000000000000000000000358 —

0000000000000000000000071 —

0000000000000002/0000000000000001/ 00000000000005)]



– Цитируя саму себя, вновь замечу, что ночные улицы большого города едва ли не лучшее во Вселенной место, чтобы спрятаться. С добавлением молочного киселя получается безоговорочно наилучшее. Что и требовалось доказать. Снежная завеса ничуть не хуже тумана.

«Похоже, за её плечами – тот ещё опыт игры в прятки с власть предержащими! Каким уверенным тоном выдала… Спору нет, умение всячески полезное для любой преленианки эрсеровского происхождения. Однако на кой ляд оно сдалось, спрашивается, прилётной-то соплеменнице?»

Подумав так, Соня всё-таки посмотрела на неё. Но на компаньонку свою девушка-преленианка глянула искоса, головы не поворачивая. Быстро, чтобы надолго не отводить фокуса взгляда от тяжёлого гусеничного броневика с двуколором патрульно-постовых стражей правопорядка на округлом сером боку. Хмыкнула и озвучила сделанный мысленно вывод, полушёпотом сказав ей:

– Ох, сдаётся мне, подруга, смываться тебе не только от здешних ментов доводил…

– Ты от рождения столь наблюдательна, или это судьбоносное свойство благоприобретённое? – перебила она. Соня заткнулась, судорожно сглотнув окончание фразы. Вмиг сообразила: дальнейшие звуковые комментарии на эту тему – лишние.

Умная потому что. От рождения она такая или уже после, в процессе естественного жизненного отбора, уму-разуму поднабралась – не важно. У глупых, то есть медленно думающих эрсеров, потомков землян – на третьей планете Новосибирской системы шансов выжить имеется очень немного.

В мире Прекрасная Елена люди иных биовидов своим отпрыскам чуть ли не с младенчества внушают: удобоваримыми преленианцами и преленианками «эрсеровского происхождения» могут быть только неживые земы и земляшки. Соответственно приготовленные, они вку-усные…

«И с чего это я ни капельки не сомневаюсь, что ей приходилось от ментов не только бегать, но и самой их гонять? – продолжала думать умная Соня, плавно и связно выстраивая периоды мыслеречи. – Хотя с трудом верится, что где-нибудь в космосе ещё сохранились уголки, которые НАШИ отстояли, тяшкам на съеденье не отдали. Но, судя по её обезбашенному поведению, не по-здешнему наглому, замешанному на врождённом гоноре, а не на голых понтах, эта крутосваренная девка именно из такого угла выскочила, чтобы кольнуться сюда, в преленианскую точку выхода. И говор у ней непривычный для ушей, будто не нормальным круссом пользуется, а из книжки слова косморусские вычитывает. Иногда такие мудрёные употребляет, что не сразу и скумекаешь-то, чего сказанула. Лёха выдал бы: «Витиевато изъясняется». Уж кто-кто, а он бы с ней общий язык враз надыбал!..»

Словосочетание про «власть предержащих» Соня у него позаимствовала. Подобно многим другим выражениям и словечкам, слишком заумным с точки зрения обычного, среднестатистического человека. Это хорошо. Иначе она вряд ли тотчас, без солидного запаздывания, разбирала бы смысл сказанного. Это очень хорошо! Речи подруга толкать обожает, причём словами пользуется по большей части заковыристыми.

– Неторопливые ребята, – после многозначительной паузы прокомментировала «крутосваренная». – И долго они намереваются пребывать в состоянии покоя?

– От наносекунды до плюс вечности, – спокойно, как ни в чём не бывало, ответила Соня. – Поди разбери, чего им в бошки взбредёт, ментам-то. Разве ж их, нелюдей, просечёшь.

Спасённая уже начала привыкать к странностям своей спасительницы, поэтому старалась ничему больше не удивляться. С момента знакомства, первого контакта (если можно так назвать рывок, который невзначай едва не располовинил Сонин организм), в реальном времени прошло от силы часа два, ну три, но преленианке субъективно казалось, что по меньшей мере месяца три.

Ведь столько всякого-разного приключилось с ней уже после того, как «…эта бритоголовая залётная туристка вдруг тормознулась, хватанула верхний плечевой сустав, пришлёпнутый ефрейторским погоном, и беспонтово развернула чуубенца-мента на сто восемьдесят градусов!» (цитата из подуманного раньше)

Левой она незамедлительно вырвала девушку из-под его вонючей подмышки; одной левой, потому что правый кулак в этот же миг влетал в прозрачное забрало шлема, чтобы сокрушительным энергетическим ударом вмять его в одноглазую безносую харю инопланетяшки.

Таким был момент знакомства. В момент следующий тесной компанией они уматывали от милицейской облавы. Прорывались вместе, чуть ли не под ручки. Вернее, спиной к спине.

А как Соне было кайфово поначалу-то! Ещё бы ей кайф не ловить, ведь программа этой акции тематическая – рок-музыкальная.

Уже второй год девушка неизменно пребывала в одном и том же текущем вероисповедании. С той чудесной ночи, когда на одной из андеграундных акций обмена культурным наследием (участие в которых грозило эрсерам по меньшей мере тюремным заключением) отыскала фэн-клан, наиболее близкий состоянию её души. На том давнем сейшене, что состоялся в чащобе запущенного дендропарка, стала Соня поклонницей святого Виктора Цоя; в величайшего рок-музыканта древности уверовала она в ту ночь.

Нынче тематическое прослушивание, устроенное специально для адептов нетленных шедевров древнеземной рок-музыки, спланировалось в подземке. В недрах давным-давно покинутого, не действующего фрагмента планетарного метрополитена. Номинально этот участок числился обрушенным и заваленным. Только в таких местечках, людьми и богами иных рас позабытых, духовно несломленные эрсеры Прекрасной Елены имели возможность собираться, дабы свершить таинство приобщения к Наследию.

Несколько часов тому назад. Уже вчера.

Всего лишь вчера, а ощущение, будто год прошёл. Со вчерашнего Сониного вечера…

Осень излетала, нудно морося прощальным дождём. Разгулявшийся ветер изо всех сил помогал влаге и милиции превращать улицы города в мерзкую, античеловечную территорию. Но последний осенний вечер со всеми его осенними прелестями остался наверху, в «апграунде», практически полностью захваченном Иными. Соня целенаправленно стремилась и – через все засады, облавы, препоны – всё-таки добралась в укромное подземелье; по идее, власти Иных оно было неподвластно. Казалось, само Время здесь застыло, в пещере этой, уже неоднократно использовавшейся для собраний; сезоны здесь не сменялись, и это создавало иллюзию, что, стараниями хранящих Память эрсеров, здесь постоянно царило Вчера Человечества.

Что будет в программе акции, знали только устроители, запредельно отчаянные ребята из подпольного Рок-клуба. Они организовывали охрану и ставили аппарат, они хранили от загребущих лап и щупалец тяшек бесценные рекордтеки аудиозаписей, рискуя не просто свободой, а – жизнью. Слушателям же, по большому счёту, было неважно, в каком порядке на сейшене будет происходить цитирование.

Главное, чтобы Наследие звучало. Чтобы вдребезги разлетелась тотальная тишина, навязанная властями. Чтобы души эрсеров наполнились сладкой ностальгической щемью, а разумы – твёрдой уверенностью, что уродам-Иным никогда не заткнуть Нашим рты, не законопатить уши и не замазать глаза пластибетоном забвения. Эрсеры хотели песен! И здесь, в узловом схождении туннелей несуществующей подземки, земляне отвечали им хором: «Их есть у нас!» (так говорил Михаил Водяной). Великие предки много чего оставили угнетённым потомкам. Для поддержания духа.

Потому отважные адепты рок-музыкальных фэн-кланов, не побоявшиеся спуститься в глубочайший андеграунд, упоённо слушали, ЧТО и КАК им тысячи лет назад ГОВОРИЛИ гении Земли – уничтоженной Прародины всех эрсеров.



Читать бесплатно другие книги:

«– Пуаро, – как-то раз объявил я, – думается, перемена обстановки пошла бы вам на пользу....
«– Бог ты мой, кражи облигаций в наше время стали прямо-таки стихийным бедствием! – заявил я как-то утром, отложив в сто...
«До сих пор все загадочные случаи, которые расследовал Пуаро и в которых вместе с моим другом участвовал и я, как правил...
«Мне пришлось уехать на несколько дней из города. А когда я вернулся, то, к своему удивлению, обнаружил Пуаро поспешно с...
«Я стоял у окна в кабинете Пуаро и лениво поглядывал вниз, на улицу....
Рассказ из сборника «Ранние дела Пуаро»....