Князь Барятинский 2. Императорская Академия Бачурова Мила

Глава 1. Военное дело

– Назовитесь, – потребовал человек, определённый мной как председатель экзаменационной комиссии.

Всего их было трое. Одеты одинаково, в старинные чёрные мантии, на головах – седые парики с косичками. Мне объяснили, что в Императорской академии, старейшем высшем учебном заведении страны, весьма трепетно относятся к традициям. У меня же парики и мантии вызывали ассоциацию с судебным заседанием.

Сидящих за длинным столом я мысленно окрестил Первый, Второй и Третий. Председатель – Второй, чьё лицо показалось мне смутно знакомым, – сидел посредине.

– Князь Барятинский, – назвался я. Хотя отчего-то был уверен, что моё имя прекрасно известно всем троим. – Константин Александрович.

– Покойного Александра Григорьича сын? – покивал Третий. – Знавал вашего батюшку, наслышан об утрате. Примите соболезнования.

Я молча кивнул.

– Надеюсь, что ваше решение прийти сюда принято не под влиянием некоторого душевного расстройства, – елейным голосом проговорил Второй, – каковое, в вашем положении, вполне объяснимо?

Резко зашёл. Хочет деморализовать пацана, всего полгода назад потерявшего отца, прямо с порога? Что ж, удачи.

– Моё решение принято осознанно, – отрезал я. – Уверяю вас, что нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти.

– Что ж, воля ваша, – расплылся в ехидной улыбке Второй. – Я дал вам шанс подумать ещё раз. Как вам, вероятно, известно, до сих пор ни одному из белых магов не удавалось сдать этот экзамен.

– Мне известно, что до сих пор ни один из белых магов и не претендовал на то, чтобы его сдать, – вернул улыбку я. – Может быть, мы уже закончим обмен любезностями и перейдём к делу?

– О, – вдруг проговорил Первый.

До сих пор он не подавал голоса. Вооружившись красным карандашом, просматривал один за другим лежащие перед ним листы бумаги. Моя письменная работа – которую я сдал незадолго перед этим.

Первый протянул лист Второму. Что-то негромко сказал. Второй уставился в лист. Недоверчиво нахмурился, посмотрел на Первого. Тот развёл руками – дескать, ничего не поделаешь. Из чего я заключил, что поводов придраться к моей работе Первый пока не находит.

Второй что-то недовольно бросил ему – вероятнее всего, «Ищи лучше!» – и снова посмотрел на меня.

– Как вы знаете, господин Барятинский, вторая часть вступительного экзамена состоит из решения тактической задачи. Сейчас я обозначу её условие.

У него в руке появился красный карандаш – на вид, такой же, как у Первого.

Ручек, кстати, в этом мире не существовало вовсе. Здесь использовали что-то вроде чернильных карандашей, довольно удобную штуку. Пишешь – и до тех пор, пока не приложишь к написанному листок-промокашку, текст можно стирать и исправлять хоть до бесконечности. А после того, как приложишь промокашку, буквы становятся чернильными, их уже не сотрёшь. Пока я готовился к экзаменам, ко всему этому успел привыкнуть.

Красный карандаш в руке Второго был, вероятно, снабжен ещё и какими-то магическими примочками. После того, как Второй им взмахнул, висящее на стене панно с изображением здания академии превратилось в экран.

– Дано, – начал Второй. – Для продолжения успешного наступления вашему предполагаемому противнику необходимо взять вот этот условный город. – На экране появился вытянутый многогранник, закрашенный серым. – Городок небольшой, но здесь сходятся целых семь основных дорог, по которым противник предполагает продолжить наступление. – От многогранника разбежались в стороны дороги. – Посему контроль над городом, как вы, вероятно, догадываетесь, жизненно важен для обеих воюющих сторон. До тех пор, пока вы удерживаете эту крепость, наступление противника крайне затруднено. Захват же города немедленно повысит скорость наступления…

– А также улучшит снабжение войск неприятеля, – закончил я.

– А также улучшит снабжение… – машинально проговорил Второй. И осёкся. Возмутился: – Прошу вас не перебивать!

– Но это же очевидно.

Второй недовольно фыркнул.

Третий уставился на меня с нескрываемым интересом. За спиной Второго перегнулся к Первому, спросил о чём-то. Тот подал ему заполненные моими решениями листы – те, что уже проверил. Третий извлёк откуда-то очки в тонкой золотой оправе, нацепил на нос и углубился в изучение листов.

А Второй закончил:

– … улучшит снабжение, которое до сих пор затруднялось ещё и плохой погодой. Стратегическое значение объекта понятно, господин Барятинский?

– Так точно, – кивнул я.

– Хорошо. Излагаю суть задачи. Противник уже вблизи города. Ваши войска окружены частями его армии. Вы уступаете в численности, а также страдаете от недостатка зимнего обмундирования. Численность войск со стороны противника – более пятидесяти четырёх тысяч человек, в числе прочих танковая дивизия. – Город-многогранник окружила армия противника, закрашенная красным цветом. Появилась цифра – 54000. – Численность ваших войск – двадцать восемь тысяч человек. Почти вдвое меньше. – Второй медово улыбнулся.

– А у меня есть танки? – спросил я.

– Одна дивизия.

– Артиллерия?

– Один дивизион.

Об авиации я не спрашивал. Знал, что в этом мире на воздушные силы полагаться всерьёз пока не приходится.

– Ваша задача – сдержать наступление противника и прорвать блокаду, – закончил Второй. – При минимальных потерях, разумеется. На решение задачи вам даётся…

– Характер наступления? – спросил я.

– Что, простите? – удивился Второй.

– Ну, противник ведь уже начал наступление, верно? Как именно он это делает? Массированный удар?

– Вы можете подойти к экрану и взять указку, – проворчал Второй. – Я же верно понял, что решать задачу собираетесь на ходу? Не тратя времени на такую ерунду, как подготовка?

– Если правильно помню, за решение без подготовки дают дополнительные баллы, – сказал я.

– Вы правильно помните, – обалдело подтвердил Третий. – Но подобных прецедентов в истории академии…

– Помолчи, Давид Акопович, – оборвал его Второй. – Господин Барятинский уверен в своих силах. – Повернулся ко мне. – Ведь так?

– Я буду решать задачу без подготовки, – кивнул я. – Подошёл к экрану, взял закреплённую на стене под ним указку. – Я задал вопрос, господин…

– Меня зовут Илларион Георгиевич, – буркнул второй.

– … Илларион Георгиевич.

– Я помню ваш вопрос. – Второй поднял карандаш. – Массированный удар?.. О, нет! Противник атакует различные участки периметра один за другим, тем самым рассеивая ваше внимание.

Он с довольным видом посмотрел на меня. Вдоль красной линии, окружившей город, появились широкие стрелки.

– И тем самым нарушает один из главных принципов военной стратегии? – удивился я. – Массированное применение войск? Отказывается от сильного, концентрированного удара?

– Применяет военную хитрость, – процедил Второй.

– Неся при этом потери? – хмыкнул я. – Что ж. Такая атака сыграет мне только на руку. Я смогу подтягивать войска с других участков, вместе с тем уменьшая количественное преимущество противника.

– А мальчишка-то – не промах! – восхитился Третий.

Первый шикнул на него.

– Атаки я давлю артиллерией. – Я коснулся экрана указкой. Напротив красных стрелок появились синие. – При каждой новой попытке противника прорвать оборону.

– Противник также подключает артиллерию! – вскинулся Второй.

– В условиях задачи этого не было, – отрезал я, – вы упомянули только танковую дивизию. Ваша артиллерия, вероятно, пока ещё на подходе.

Третий, уже не скрываясь, довольно гыгыкнул. Второй свирепо оглянулся на него. Я и не заметил, когда он успел выйти из-за стола и оказаться напротив меня – нацелив мне в грудь карандаш.

– У вас, как я уже сказал, ограничен боезапас, – процедил Второй. – Отстреливаться бесконечно вы не сможете.

– Мне ничто не мешает пополнить боезапас посредством транспортных самолётов.

– Че-го-о?! – Парик Второго съехал на затылок.

– Транспортных самолётов. Вам, вероятно, известно, что такие существуют?

– Они не выпускаются! Это не серийные модели!

– Тем не менее. Если они существуют в принципе, то, полагаю, в случае начала военных действий могут быть поставлены на поток. Транспортные самолёты способны перевозить как боеприпасы, так и бойцов. Таким образом я получу поддержку.

– В вашем городе нет аэродрома! Куда вы собираетесь сажать самолёты?! На площадь перед кирхой?!

«Перед кирхой, – мысленно усмехнулся я. – То есть, боевые действия мы, похоже, ведём не в „условном городе“, а на вполне конкретной территории».

– Самолётам не обязательно садиться. Вам известно значение слова «парашют»?

Второй побагровел от ярости. Процедил:

– Известно. Но я не слышал ни об одном случае доставки боеприпасов в осаждённый город посредством сбрасывания их с самолёта!

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз. Если бы, например, генерал-фельдмаршал Суворов – надеюсь, вам знакомо это имя, – слушался своих старых генералов и воевал старую войну, не применяя новых тактик, мы с вами жили бы сейчас совсем в другом государстве.

При подготовке к экзамену я тратил каждую свободную минуту на изучение деяний великих полководцев прошлого. Багаж знаний, который сумел набрать самостоятельно, подкрепила с помощью магии Нина. Благодаря этому я был уверен, что в моей письменной работе ошибок нет. Закончил:

– Теоретически – такое возможно. Более того, посредством парашютов можно доставлять не только грузы. Пройдя соответствующий курс подготовки, с парашютами могут спускаться также вооружённые, хорошо снаряженные бойцы. Тем самым я смогу получить ещё и подкрепление. Обретя, таким образом, поддержку, – я коснулся указкой экрана, – я направлю свои силы в самое ослабленное место линии наступления. И посредством удара танковой дивизии прорву блокаду. Задача решена.

– Браво, юноша! – Третий вскочил и зааплодировал.

Второй повернулся к нему – резко и яростно, как только искры из-под подошв не полетели. Взмахнул карандашом.

Парик на голове Третьего вспыхнул. Мгновенно, впрочем, погас, горел едва ли пару секунд, но Третьему хватило. Он пробормотал извинение и плюхнулся на место.

– Это неслыханно! – глядя на меня, объявил Второй.

Я пожал плечами:

– Не удивлён. Но с задачей я справился?

– Разумеется! Разумеется, нет! – с нескрываемым удовольствием отрезал Второй. – Экзамен окончен. Вы можете идти. Результаты будут объявлены завтра.

«И ничего ты с этим не сделаешь!» – Этого Второй, конечно, не сказал, но слов и не требовалось. Надменное, отчего-то снова показавшееся ужасно знакомым, выражение его лица говорило само за себя.

Результат экзамена был, похоже, предрешён заранее. Я мог тут хоть наизнанку вывернуться – Второй нашёл бы способ меня завалить. Он его, собственно, даже искать не пытался.

– Могу узнать, почему я не справился с задачей?

Я понял, что закипаю. Заметил, что по кистям пробегают искры – готовые вот-вот сорваться.

Огромных усилий стоило держать себя в руках и не зарядить прямым по ухмыляющейся роже Второго. Слишком уж похоже было на то, что именно этого он от меня и добивается.

– По регламенту, я не обязан отвечать на ваш вопрос, – надменно обронил Второй. – Но, исключительно из уважения к памяти вашего покойного батюшки, извольте. Решение, которое вы предлагаете – абсолютно фантастическое. Очевидно, что средств для его осуществления в настоящее время нет.

– Очевидно также, что в настоящее время нет и необходимости для производства этих средств, – сдерживаясь из последних сил, процедил я. – Повторю то, что уже говорил: в случае начала военных действий основная задача любого государства – скорейший перевод промышленности на военные рельсы. При текущем развитии экономики и производства в нашей стране то, о чём я говорю – лишь вопрос времени. Я более чем уверен, что подготовка займёт не более трёх месяцев.

– Кто сказал, что у вас они есть?!

– Вы ничего не говорили и о том, что их нет. Дату начала военных действий вы не обозначили. Но, если судить по диспозиции, – я коснулся карты, – война идёт уже не первый месяц. Возможно, даже не первый год…

– Довольно, – оборвал Второй.

Взмахнул карандашом. Карта на экране погасла.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы дискутировать с абитуриентами на вольные темы! Мнение комиссии однозначно: задача не решена. Ведь так, господа? – Второй повернулся к Первому и Третьему.

Парик Третьего ещё дымился. Первый старательно делал вид, что этого не замечает. Оба подобострастно закивали.

Второй обвёл коллег рукой:

– Как видите, наше мнение единодушно. Мы, разумеется, проверим вашу письменную работу. Но о том, что основной частью экзамена является решение тактической задачи вы, полагаю, знаете. Советую вам попытать счастья в другом учебном заведении, любезный Константин Александрович. Желаю успехов. Передавайте привет вашему драгоценному…

Он не договорил – обалдело уставился на меня. Я всё-таки сорвался. Кулаки окутали искры.

В ту же секунду Второй, нелепо взмахнув руками, взлетел под потолок. И, крепко ударившись о него головой, повис на люстре.

Парик упал на пол, обнажив желтоватую лысину. Мантия распахнулась, явив на всеобщее обозрение голубые брюки в полоску. Из брючин торчали тощие голые щиколотки и ступни в носках, сбившихся в гармошку. Туфли Второй потерял во время полёта.

Он, кажется, не сразу понял, что произошло. Но когда понял – мне показалось, что от злости Второго загустел воздух.

Я активировал Щит. Вовремя – в него ударил бешеный сноп искр.

– Довольно! – прогремел вдруг неизвестно откуда новый голос.

Я не мог позволить себе озираться – в поле зрения держал Второго. Но краем глаза заметил, что Первый и Третий повернулись в сторону висящего на стене экрана.

– Уберите Щит, юноша, – приказал голос. – И будьте любезны, верните уважаемого Иллариона Георгиевича на грешную землю.

– Не раньше, чем вы представитесь, – не оборачиваясь, буркнул я. – Терять мне, насколько понимаю, нечего.

– Ошибаетесь. – В голосе послышалась улыбка. – Представиться? Охотно. Василий Фёдорович Калиновский, государевой милостию действующий ректор сего достославного заведения. К вашим услугам.

Я, помедлив, повернулся к экрану на стене.

Изображение в очередной раз сменилось. Теперь с экрана на меня смотрел полный добродушный мужчина лет пятидесяти. В таком же парике, как на экзаменаторах, но в мантии тёмно-красного цвета. Портрет ректора академии мне доводилось видеть. Это, без всякого сомнения, был он.

Я поклонился.

– Константин Александрович Барятинский. К вашим услугам.

Позади раздался звучный шлепок – Второй, освободившись от моей магии, спрыгнул на пол.

– Суровый вы человек, Константин Александрович, – покачал головой ректор. – Не ушиблись, Илларион Георгиевич?

– Вашими молитвами, – проворчал Второй. – Прошу вас немедленно вызвать охрану! И освободить помещение от этого… этого…

– Вы сами спровоцировали юношу, Илларион Георгиевич, – отрезал Калиновский. – Признаться, на его месте я поступил бы так же.

– Ну, знаете ли! – возмутился Второй. Он напяливал парик. – Если ректор академии поощряет подобное хамство со стороны абитуриентов…

– Ректор не поощряет отсев преподавателями талантливых курсантов, – холодно проговорил Калиновский. – Я наблюдал весь процесс экзамена, от начала до конца. И, как и уважаемый Давид Акопович, – он кивнул Третьему, – решением господина Барятинского восхищён. Если это – не достойный сын своего отечества, способный заглянуть в будущее уже сейчас, будучи совсем молодым человеком, то, право, не знаю, какими должны быть достойные… Ступайте, Константин Александрович, – вдруг сказал он мне. – Ваше решение заслуживает самых высоких баллов – каковые, несомненно, и получит. Результаты будут объявлены завтра.

– Благодарю, Василий Фёдорович. Рад знакомству. – Я поклонился.

Направляясь к выходу, услышал:

– Что же касается вас, господин Юсупов – прошу зайти ко мне в кабинет. Уверен, у нас с вами найдётся, что обсудить.

Я резко обернулся. Второй, опустив голову, делал вид, что поправляет мантию.

«Юсупов, – щёлкнуло в голове, – Илларион Георгиевич. И Венедикт Георгиевич… Родные братья? Похоже. То-то мне эта рожа показалась такой знакомой».

Глава 2. Императорская академия

Тренировки сегодня, в день отбытия в Академию, не планировалось, и всё же, когда в дверь постучали и я сказал: «Войдите», в комнату вошёл Платон. Остановился возле двери, всем своим видом показывая, что заглянул ненадолго.

– Напутствие? – спросил я, снова отвернувшись к зеркалу.

Принялся застёгивать парадный мундир Академии – новенький, его принесли от портного два дня назад.

– Без напутствия не обойтись, – развёл руками Платон. – Вы поступили в Академию, и теперь, согласно правилам, будете жить на её территории. Моя работа, как следствие, становится невозможной.

– Вы уже сделали достаточно, – сказал я.

Под руководством Платона я не только в совершенстве отработал разные защитные и обманные магические техники белых магов, но ещё и неплохо подтянул физическую форму.

– Будьте осторожны, ваше сиятельство, – вздохнул Платон.

Чем, признаться, здорово меня удивил.

– Я думал, вы скажете что-то насчёт белой и чёрной энергии… – Я повернулся к учителю.

– Я говорю обо всём сразу. – Платон улыбнулся. – У вас достаточно силы, чтобы вершить великие дела. Но сила часто кружит голову. Кроме того, учитывая ваш выбор факультета, вокруг вас постоянно будут чёрные маги. Ждите провокаций, ваше сиятельство. Понимаю, что вы росли в атмосфере любви и заботы и вряд ли готовы к такому…

Я приложил все силы к тому, чтобы не расхохотаться. Ну да, ну да, бедный Костя Барятинский! Эх, знал бы Платон, в каких условиях мне в действительности пришлось взрослеть… Куда уж там рафинированным аристократам.

– Я не говорю, что вы не сумеете с ними справиться, – внезапно повысил голос Платон, будто прочитав мысли по моему лицу. – Я говорю о том, что в таком окружении вам будет весьма непросто справляться с собой. Вы – свой самый опасный враг, Константин Александрович! И если вы проиграете битву себе, то второго шанса может не быть.

– Если я проиграю битву себе, – сказал я и застегнул последнюю пуговицу, – то кто же останется победителем?

Платон как-то странно улыбнулся и, молча поклонившись, вышел. Но дверь не успела закрыться – в комнату торжественно вплыл дед, уже готовый к отъезду.

Окинув меня взглядом, он несколько раз кивнул, соглашаясь со своими неведомыми мыслями, и сказал:

– Я горжусь тобой, Костя. Не скрою – хотел бы я так гордиться своим настоящим внуком. Но он не оставил ни одного шанса, и… В общем, хочу, чтобы ты знал. Ты – тот потомок, о котором можно только мечтать.

– Значит, ты принимаешь мой выбор? – уточнил я. – Больше не будешь спорить с тем, что военное дело я знаю чуть получше, чем иностранные языки?

Дед улыбнулся:

– Я беру во внимание твой опыт, и всё, что ты сделал для нашего рода… Да. Принимаю.

– Отлично. – Я улыбнулся в ответ. – Тогда чего же мы ждём?

***

В огромном парке рядом с Императорской академией собравшаяся толпа, силами которой можно было бы штурмовать средних размеров крепость, казалась крохотной горсткой заблудившихся людей. Тут были и новобранцы… в смысле, первокурсники, как я. И все остальные курсы – тоже. Первокурсников сопровождали родственники. Многие плакали – предстояла долгая разлука. По домам нас отпустят не раньше, чем начнутся рождественские каникулы, в конце декабря.

К счастью, слёзы лили в основном дамы, из числа провожающих. Первокурсники старались храбриться.

Ректор, Василий Фёдорович, прочитал проникновенную речь, усиленную какими-то магическими хитростями так, что каждое её слово отчётливо слышал каждый из нас. Про наш новый дом и его славные традиции, про великие надежды, которые возлагает на нас император, великую честь, оказанную нам, и прочее, прочее, прочее.

В какой-то момент я почувствовал чей-то пристальный взгляд и, повернув голову, обнаружил в десятке метров Жоржа Юсупова, которому надрал задницу на достопамятной церемонии. Не знаю уж, что уязвило его больше – поражение в поединке или принародная пощёчина от отца, – но враждовать с последним он явно опасался. Зато на меня смотрел так, будто собирался прикончить.

Что ж, наверное, папаша пощадил чувства сыночка и не рассказал ему, на какие чудеса способен «Фантомас», если его разозлить. Может, ограничился абстрактным: «Не смей трогать Барятинского!» – предупреждение, которого не послушался бы ни один подросток ни в одном известном мне мире.

Я улыбнулся Юсупову и подмигнул. Тот с негодованием отвернулся. Похоже, учёба будет весёлой.

Василий Фёдорович закончил с речью и удалился. Подали голоса наставники – так в Академии называли воспитателей, присматривающих за курсантами. Нас начали строить в колонны, чтобы организованно вести в корпус, где нам предстояло жить ближайшие пять лет.

Мы быстро обнялись с дедом и Ниной, расцеловались с хлюпающей носом Надей.

– Будь осторожна, – попросил я. – Веди себя прилично. Не заставляй меня покидать гостеприимные стены этого чудного заведения, чтобы решать твои проблемы.

– Я постараюсь, – всхлипнула сестра.

Отвернувшись от родни, я поспешил встать в строй. Последующие пару минут только головой качал. Мои сокурсники, которых мне ещё предстояло узнать, вели себя как стадо баранов. Кто-то не хотел стоять с кем-то, кому-то нужно было непременно стоять с другом. Кто-то, задумавшись, подошёл к цветущему розовому кусту и стал его рассматривать…

Весь этот фарс прекрасно дополняли голоса наставников, обращающихся ко всем вежливо и на «вы». Н-да… Тут бы пару крепких слов, да пару затрещин – и мигом наладилась бы дисциплина. Но увы, чего нет – того нет…

Я не сразу обратил внимание на музыку. Она так органично вплелась в окружающий гвалт, смешалась с птичьим пением и шелестом листвы. Музыка становилась ближе, громче, и у меня вдруг ёкнуло сердце.

Развернувшись на каблуках, я оказался лицом к лицу с…

– Аполлинария Андреевна? – пробормотал я.

– Константин Александрович! – ослепительно улыбнулась Полли. – Я так рада, так рада…

– Вы кого-то провожаете? – спросил я с надеждой.

– Что? – удивилась она. – Ах, нет! Мы с вами будем учиться на одном курсе. И это для меня – такая радость!

Мысленно вздохнув, я изобразил улыбку. Да, учёба определённо будет весёлой.

***

Всё в этой академии казалось мне избыточным. Слишком много пространства, слишком высокие потолки, слишком дорогие интерьеры… Там, где рос и учился я, полы были покрыты дешёвым и практичным пластиком унылого цвета, который нельзя было поцарапать, и с которого легко смывалась, например, кровь. Здесь же под ногами был паркет – выложенный такой затейливой мозаикой, что пол казался произведением искусства. На него страшно было даже дышать – в тех местах, где паркет не скрывали великолепные ковры.

Впрочем, оглядываясь по сторонам, я понимал, что здешние «детишки» вряд ли будут резать государственное имущество перочинными ножиками, швырять в потолок зажжённые спички, писать на стенах неприличные слова, бить лампочки и морды друг другу. Нет, дамы и господа, здесь и морд-то никаких нет. Здесь у нас – лица. А в качестве развлечений – интеллектуальные игры, чтение, конные и пешие прогулки.

Ректор, уже знакомый мне Василий Фёдорович Калиновский, собрал весь поток – сто человек чёрных и белых магов – в главном зале Академии. Мы стояли на сдержанно блестящем полу, под огромной люстрой, которая даже сейчас, когда был день и электричества не включали, блистала светом солнца, отражённым от хрусталя, и по стенам бежали разноцветные пятна. Торжественная и взрослая атмосфера за счёт этого немного разбавлялась чем-то детским и смешным, из-за чего трудно было чувствовать себя совсем уж серьёзно.

– Здравствуй, племя младое, незнакомое, – с улыбкой сказал Василий Фёдорович; сказал так, что у меня возникло ощущение, будто он кого-то цитирует. – Прежде всего позвольте вас поздравить! Все вы, я знаю, приложили огромные усилия к тому, чтобы оказаться сегодня здесь. Я поздравляю вас с началом пути, который сделает вас лучшими людьми нашего отечества. Вы – те, кто станут вершить судьбы империи. Те, чьи деяния украсят учебники истории будущих поколений!

Рядом со мной чуть слышно пискнула от избытка эмоций Полли. Она же – Аполлинария Андреевна, моя подруга детства. Правда, мои воспоминания о ней начинаются минувшим летом. Полли об этом знает, но думает, что причина тому – падение с моста. Что ж, она не так уж далека от истины. Не упади Костя Барятинский с моста – и дед не призвал бы в его тело мой дух, дух капитана Чейна из другого мира.

Подавляющее большинство тех, кто окружал меня в этом зале, Костя, теоретически, тоже должен был знать. Круг общения аристократов не сказать чтобы очень широк. Все живущие в одном городе отпрыски знатных семейств так или иначе держатся друг друга, не забывая при этом задирать носы. С самого детства они ходят друг к другу на именины и рождественские ёлки. Родители берут детей с собой, отправляясь на крестины, свадьбы, званые обеды и прочие мероприятия… Всё это рассказал мне дед.

Перед поступлением в академию он, глава рода Барятинских, ныне состоящий в Ближнем кругу императора, устроил мне интенсивный курс по молодым аристократам. Правдами и неправдами раздобыл уйму фотографий, записал имена и фамилии, краткие сведения о каждом. Благодаря магии Нины, вся эта информация перекочевала мне в голову. Правда, перекочевала настолько быстро, что теперь я иногда чувствовал себя так, будто надел очки или линзы дополненной реальности. Стоило посмотреть на какое-нибудь лицо, и передо мной выплывали строки, написанные размашистым почерком деда. Не моя настоящая память, а некая магическая надстройка. Впрочем, со временем – если верить Нине – пройдёт период адаптации, и я избавлюсь от этих раздражающих заминок.

Мои официальные задачи на ближайшие пять лет просты и незамысловаты. Я должен освоиться в Академии, обзавестись полезными связями среди учеников (здесь нас называли по-военному, курсантами), стараться быть лучшим во всём. А нужно это для решения задач неофициальных. Что-то происходит в Империи. Что-то серьёзное, глобальное – за то время, что нахожусь здесь, я успел и сам это почувствовать. Белые маги вырождаются, теряют силу.

В этом году мне удалось, отчасти нарушив правила, привести в Ближний круг двух белых магов и сохранить баланс. Однако в следующем году вряд ли удастся провернуть такой же трюк. И те белые, кто находится в Ближнем кругу сейчас, посыплются, как спелые яблоки, если пнуть по стволу.

А победа чёрных магов означает превращение этого благословенного мира в техногенный ад, из которого пришёл я. Где жизнь человека оценивается лишь в денежных единицах, а такие слова, как честь и достоинство, объявлены вне закона. Моим миром правил лишь один закон – закон наживы. Я твёрдо решил, что здесь подобного не допущу.

– Со следующего понедельника, – продолжал вещать Василий Фёдорович, – вы приступите к занятиям. До тех пор вам предоставлены три дня на адаптацию. Вы познакомитесь со зданием Академии, жилым и учебным корпусами, а также великолепным парковым ансамблем Царского Села – который в свободное время предоставлен в полное ваше распоряжение.

– Это так романтично, гулять в Царском Селе, Костя! – прошептала Полли, не сводя глаз с ректора. – Там так потрясающе красиво! Я покажу тебе все мои самые любимые места!

В этом обещании слышалась некая двусмысленность, и я едва заметно поёжился. Не уверен, насколько мне хочется осваивать «самые любимые места» Полли. С одной стороны, у меня уже есть отношения с Клавдией, хозяйкой лечебницы для бедных в Чёрном Городе. С другой стороны, видеться с ней мы теперь будем не так чтобы часто. С одной стороны, назойливость Полли меня раздражает. С другой – подобный союз для рода Барятинских определённо полезен… Но не жениться же мне, в самом-то деле! По крайней мере, в обозримом будущем семейная жизнь не сулит ничего, кроме проблем. И потом, разве я сумею объяснить Полли, кто я такой и каково моё предназначение? Нет. Если уж жениться, то на девушке, которая станет мне полноценной боевой подругой. А до тех пор нужно быть осторожным и не натворить дел, которые смогут мне потом аукнуться.

Ректор задержал взгляд на Полли, и та напряглась, вытянувшись в струнку. Не было произнесено ни слова, но Полли поняла намёк, и до конца речи ей будто скотч на рот налепили. Я мысленно послал в сторону Василия Фёдоровича волну благодарности.

– Вам предстоит проявить себя не только в учёбе, – продолжил между тем говорить ректор. – Мы, как вам известно, выпускаем в свет всесторонне развитых и подготовленных молодых людей. Которые не боятся никаких трудностей и готовы ко всему! – В руках у Василия Фёдоровича появилась массивная папка из коричневой кожи, на которой золотом были вытиснены герб Российской Империи и чуть ниже – герб Академии.

Гербы дед показал мне ещё дома, и тогда же растолковал значение предметов, которые их составляли.

Герб Академии представлял собой два переплетённых венка, один из дубовых листьев, другой из лавровых. Сие есть олицетворение Силы и Славы, – сказал дед. Сверху на венках, на бумажном свитке, олицетворяющем Знание, сидит сова – Мудрость. А позади всего этого торчит меч. Ненавязчиво так. Мы, мол, люди мирные, но мало ли что. Военное дело в академии – обязательный предмет.

Два переплетенных венка присутствовали также на наших погонах и в петлицах. У первого курса – оловянные, у второго и третьего – серебряные, по одному и два соответственно, а у четвертого и пятого – золотые.

– Но несмотря на это, вам нужно уметь полагаться не только на себя, – продолжал между тем говорить Василий Фёдорович. – Нужно уметь доверять своим друзьям. Уметь подчиняться, когда нужно, и отдавать приказы, когда необходимо. Уметь разделять обязанности и добиваться поставленных целей, используя имеющиеся ресурсы наиболее эффективным способом. Именно поэтому в нашей Академии каждый год проводится традиционная Игра. Все вы о ней отлично знаете, – он улыбнулся, обводя глазами зал. В зале обрадованно загудели. Видимо, и правда знали. – Суть её состоит в том, что две команды по пять человек должны поэтапно выполнить несколько заданий. Та команда, что справится раньше, объявляется победителем. Победа принесёт команде призовые баллы. А баллы – это, как вам известно, не только цифры для соревнования между собой чёрных и белых магов. Это не только некоторые привилегии и послабления в распорядке дня. Сумма баллов на конец года определит квоты нового набора студентов! Квоты белого и чёрного отделений.

Мне об этом известно не было. Дед то ли забыл рассказать, то ли сам не знал.

Я хмыкнул. Вот как. Кругом – баланс. Что в Ближнем кругу, что здесь. Чёрные маги наверняка сделают всё для того, чтобы в элитную академию поступали только отпрыски их родов. А значит, и мне предстоит сделать то же самое! Осознанное противодействие, начиная с таких вот мелочей. А когда я выпущусь из Академии, у меня будут развязаны руки. И тогда я смогу начать настоящую… Эх, не стоит даже мысленно произносить этого слова с таким вожделением. Я – белый маг. И если я позволю азарту битвы захватить себя, моя энергетика изменится. Такая вот проблема у меня в этом мире. Здесь я не могу решить все вопросы, просто перебив тех, кто мешает. Здесь нужно сделать нечто большее…

Жемчужина на цепочке под рубашкой едва заметно кольнула в грудь. Значит, мысли не прошли даром. Магический индикатор, отражающий баланс энергий в моей душе, только что стал немного чернее.

– Я назову два имени, – сказал Василий Фёдорович, опустив взгляд в папку. – Это – курсанты, произведшие особое впечатление на приёмную комиссию. Согласно решению нашей педагогической коллегии, сегодня они станут командирами и наберут свои команды. Отнеситесь к набору мудро, господа! Пусть дружеские чувства будут последним, что повлияет на ваше решение. Помните о том, что ваша цель – не только весело провести время в хорошей компании, но и завоевать победу… Итак. Имена. – В зале повисла напряженная тишина. Василий Фёдорович эффектно выдержал паузу и объявил: – Константин Александрович Барятинский!

Глава 3. Игра

Сработал инстинкт. Я сделал шаг вперёд, вытянулся по стойке смирно и гаркнул:

– Я!

Самому мне служить в армии по понятным причинам не довелось. Но наше Сопротивление прекратило бы своё существование быстро, если бы в подполье не было профессиональных военных. В большинстве своём – людей, так или иначе обманутых Концернами. Комиссованных по состоянию здоровья или возрасту и получивших вместо солидной пенсии, на которую рассчитывали, жалкие крохи.

Борьба с крючкотворами Концернов была делом, заведомо обреченным на провал. И такие люди уходили в подполье. Где обучали сопляков вроде меня не навыку маршировать в ногу, а тому, что было реально необходимо. Тому, что и сделало из меня со временем неубиваемого Капитана Чейна. В числе прочего – привычку мгновенно реагировать, когда к тебе обращается командир.

За моей спиной прошелестел негромкий смех, будто ветер прогнал листву через парк.

Василий Фёдорович поднял взгляд от папки и улыбнулся:

– Похвальный настрой, господин Барятинский. Что ж, принимайте командование белыми магами. До восьми часов вечера вам нужно набрать в команду четырёх человек. В восемь часов, на закате, стартует Игра.

– Есть, набрать четырёх человек в команду до восьми часов вечера! Разрешите приступать?

Я уже ничего не мог с собой поделать. От моего рвения, похоже, даже ректор немного растерялся.

– Приступите, как только я закончу собрание, господин Барятинский.

Сообразив, что команды «вернуться в строй» не последует, я сам сделал шаг назад и мысленно выдал себе подзатыльник.

Ну а что с меня взять, с другой-то стороны? Дисциплина была нашим основным оружием. Армия, как известно, сильна не тогда, когда она хорошо вооружена, а тогда, когда представляет собой единый слаженный механизм – где каждый винтик до точки знает, как себя вести в любой ситуации.

– Кристина Дмитриевна Алмазова! – произнес ректор второе имя, и, как мне показалось, с опаской посмотрел в другую сторону.

Я отчего-то ждал, что командиром чёрных станет Жорж Юсупов. Хотя эту девушку – одетую, как и все мы, в парадную академическую форму, – заприметил ещё в парке, когда мы прощались с родственниками. Стройная, черноволосая, со строгим выражением лица – она привлекала к себе внимание.

В ответ на обращение ректора Кристина не произнесла ни слова. Просто сделала реверанс.

– Вам предстоит возглавить команду чёрных магов. Наберите четырёх человек до восьми часов вечера.

Страницы: 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

«Немного лет тому назад,Там, где сливаяся шумятОбнявшись, будто две сестры,Струи Арагвы и Куры,Был м...
Василиса Лапина не любит свое имя. Вечно ее обзывают то «прекрасной», то «премудрой», ей же больше в...
Сценарий «Тисифона» – придуманная история, которая полным-полна реальных фактов. История трагическая...
Долгожданное продолжение легендарной истории Эбби и Трэвиса впервые на русском языке!Бестселлер New ...
Кто он, звездный лорд, ищущий невесту на маленькой голубой планете? Всего лишь мужчина, совершивший ...
Целительница без диплома, я ожидала неприятностей с первых дней своей авантюры, но совсем не такого ...