Аграфена и Братство говорящих котов - Гаглоев Евгений

Кризельда не так давно начала курить табак, потому что кто-то сказал ей, что это способствует похудению. Но результатов пока явно не наблюдалось.

Аграфена стояла неподвижно на одной ноге с поднятыми к небу руками, и ее конечности уже начали затекать. С какой радостью она сейчас попрыгала бы, чтобы размять мышцы!

Но старик, похоже, и не собирался пока заходить в дом. Он уселся в большое плетеное кресло, стоящее на крыльце, откуда-то вытащил еще одну трубку и начал набивать ее табаком.

Триш, изображавший пугало неподалеку от Аграфены, поднял глаза наверх и остолбенел от ужаса.

Кризельда смотрела прямо на него! Девица довольно улыбалась и подмигивала ему, посылая воздушные поцелуи. Сильно затянувшись трубкой, она выпустила в темное небо сразу два колечка дыма.

Колечки, напоминающие обручальные кольца, сцепились между собой и медленно растаяли в воздухе.

Парень громко сглотнул.

В это время на огород старосты опустились сразу три вороны. Одна из них с важным видом подошла к Аграфене, склонила голову набок и стала внимательно ее разглядывать. Вторая ворона взлетела в воздух и опустилась на голову Триша. Затем с не менее важным видом она начала клевать его прямо в лохматую макушку.

Тот терпел, сколько мог, а потом резко поднял руку, схватил назойливую птицу за крыло и скинул ее со своей головы на землю.

Вороны с громким карканьем разлетелись в разные стороны.

Староста заметил, что на его грядках кто-то шевелится, выпучил глаза и заголосил. Забыв про трубку, он резво спрыгнул с крыльца и схватил валявшуюся неподалеку метлу.

В этот момент вороны неожиданно устремились прямо к старостиной дочке. Кризельда на своем балконе, увидев, что они летят прямо на нее, вздрогнула от неожиданности, выпустила трубку изо рта и начала энергично отмахиваться руками от громко каркающих птиц.

Выпавшая трубка, перевернувшись в воздухе, попала точно старосте за шиворот. Тот, в свою очередь, издал громкий пронзительный визг и начал галопом скакать по садовой тропинке.

На крик из дома выбежала мадам Бина.

– Чего орешь, как оглашенный?! – воскликнула она.

Через мгновение, споткнувшись на ступеньках крыльца, женщина рухнула сверху на как раз пробегавшего мимо мужа. Метла, трубка, чепец и ночной колпак полетели в разные стороны.

Аграфена и Триш бросились бежать. В потемках они не заметили тонкую бельевую веревку и тут же запутались в сохнувших на ней простынях. В белых развевающихся накидках они заметались по огороду, не видя дороги, потом столкнулись друг с другом и вместе упали на землю.

В попытке избавиться от простыней, оба резко вскочили, но тут же налетели на стеклянную стену теплицы и с грохотом ввалились в парник. Операция пошла не так, как планировалось, но все же они добились своего!

Девочка начала быстро рвать огурцы и запихивать их за пазуху. Триш все еще пытался выпутаться из облепившей его еще не высохшей простыни.

Староста и мадам Бина, наконец, сумели подняться.

– Привидения! – заорал староста, тыча пальцем в сторону парников.

– Воры! – завопила его жена.

Схватив наперевес метлу, она понеслась к теплице.

Аграфена в тот момент помогала другу выпутаться из его оков.

Заметив несущуюся к ней старуху, девочка резво бросилась прочь. Освобожденный Триш едва поспевал за ней, быстро перебирая своими длинными ногами. В мгновение ока они перемахнули через забор и рванули в сторону приюта.

Вдогонку им неслись гневные угрозы старосты и его жены.

Отбежав от деревни на порядочное расстояние, ребята углубились в пшеничные поля, окружавшие приютский холм, и только здесь, наконец, остановились, чтобы перевести дух.

Они повалились на землю и громко захохотали. Девочка смеялась так, что по ее щекам потекли слезы. Триш даже не мог говорить, только тихонько повизгивал.

– Фу! – выдохнула Аграфена, когда они немного успокоились. – Едва не попались.

– Ага, – согласился Триш. – Мне даже как-то есть расхотелось!

– Как это расхотелось? – возмутилась она в ответ. – Зря что ли столько стараний?!

Девочка вытряхнула из-под рубахи украденные огурцы и разделила добычу на две равные части. Затем пододвинула к Тришу его долю.

Они тут же приступили к трапезе, громко хрустя сочными овощами.

Приют грозно возвышался перед ними, почти сливаясь с темным небом. Здание строили, надстраивали и подстраивали не один десяток лет, поэтому сейчас оно напоминало башню из разноразмерных коробок, кое-как сваленных друг на друга. Казалось, это высокое несуразное строение давно должно было рухнуть, но каким-то чудом приют все же умудрялся держаться на вершине холма.

– Знаешь, о чем я иногда думаю? – спросила Аграфена.

– О чем?

– Каково это было бы, взобраться на крышу приюта и спрыгнуть с нее с раскрытым зонтиком?

Парень звонко расхохотался.

– Ну ты даешь!

– А что такого? Наверное, не я первая об этом подумала! – с легким возмущением сказала Аграфена, легонько пихнув друга в бок.

– Что-то мне не приходят в голову такие безумные идеи! – признался Триш.

– А меня вот посещают периодически, – задумчиво произнесла она.

Вдоволь насмеявшись и перекусив, ребята выбрались с поля и зашагали вверх по узкой тропинке. Копотун уже ушел с озера. Наверное, доел свои пирожки. Вот кому жилось в приюте сыто и вольготно! А вот Аграфене и Тришу совсем не хотелось возвращаться. Но что они могли поделать? Ошейники Эсселитов не давали им особой свободы передвижения.

Когда друзья уже почти подошли к ограде, окрестности сиротского приюта вдруг сотряс мощный вопль комендантши Коптильды, сопровождаемый громкими выстрелами двух ее любимых револьверов.

Аграфена и Триш испуганно переглянулись.

– Коптильда! – в ужасе прошептала девочка.

– Она вернулась раньше времени! – воскликнул Триш.

– И, наверное, узнала о нашем отсутствии!

Никогда еще они не неслись обратно в приют после подобной вылазки с такой скоростью!

Оба мгновенно протиснулись сквозь дыру в заборе, пересекли свалку металлолома, и с самыми ужасными предчувствиями вбежали во двор приюта, где как раз начиналось вечернее построение.




Глава вторая,

где Пима объедается вареньем, а Коптильда палит из револьверов


– Кто стащил мое земляничное варенье?! – заорала Коптильда, да так, что на заднем дворе Вельзевул чуть не упал в обморок, а по всей деревеньке Белая Грива разлаялись собаки.

Все шестьдесят воспитанников приюта как один вздрогнули от ужаса.

Аграфена и Триш успели влиться в толпу за несколько секунд до того, как комендантша выстроила детей в две шеренги и с грозным видом начала прохаживаться между рядов.

Коптильда, огромная грузная тетка, весом, должно быть, добрых две тонны, уперев руки в бока, пристально разглядывала своих подопечных, пытаясь определить виноватого.

Ее широкую грудь крест-накрест опоясывали патронташи, полностью набитые патронами, а на поясе висели два больших пистолета. В любой момент она мастерским движением могла извлечь их наружу и так же быстро убрать обратно в кобуры. Комендантша любовно называла их «господами револьверами» и не уставала повторять, что именно они не раз спасали ее жизнь во время гражданской войны двенадцать лет назад. Каждый воспитанник приюта знал почти наизусть легендарную историю о том, как Коптильда собственноручно из этих самых пистолетов уложила трех драконов. Правда, Аграфена отлично помнила, что раньше она рассказывала об одном чудовище. Через пару лет комендантша уже утверждала, что завалила двоих, а теперь вот убитых драконов вдруг стало трое. Такими темпами через пару лет, в списке застреленных окажется, наверное, уже с десяток этих гигантских чешуйчатых монстров!

– Вы, маленькие кусочки навоза, прекрасно знаете, как я люблю земляничное варенье! – орала Коптильда. – И знаете, что каждый раз в это время года Кухарка варит его для меня и ставит остудиться на кухонном окне! Так кто посмел похитить целую банку?! Что за наглый, испорченный обжора посмел посягнуть на неприкосновенное, стоило мне только отъехать на десять минут?!

Комендантша, стоявшая в этот момент спиной к детям, резко развернулась на каблуках своих огромных кожаных ботинок и подозрительно уставилась на Аграфену.

– Ты! – прорычала она. – Маленькая рыжая негодяйка! Это ведь твоих рук дело?!

Девочка растерянно замотала головой.

– Отвечай, пока с тобой не начал говорить господин револьвер! – Коптильда выхватила из кобуры один из своих пистолетов и сунула его дуло под нос Аграфене.

– Никак нет! – выпалила Аграфена, вытянувшись по стойке «смирно».

– Никак нет, кто?!

– Никак нет, ваше высокоблагородие! – Девочка почти не дышала.

Коптильда требовала от воспитанников, чтобы все обращались к ней, как к настоящему генералу. При этом комендантша не могла запомнить ни одного имени, поэтому кухарку она называла «Кухаркой», а детей вообще – первым, что приходило ей в голову. Помнила она лишь имена своего брата Копотуна, да единственного приютского учителя Федусея.

Огромной ручищей комендантша схватила Аграфену за шиворот и подняла на уровень своего носа. Ноги девочки оторвались от земли и заболтались в воздухе.

– Имя! – гаркнула Коптильда.

– Аграфена!

– Так кто украл мое варенье, Маргафена?! Покажи мне паршивца пальцем и будешь завтра спать до обеда!

– Я ничего не знаю об украденном варенье! – отчеканила девочка. – Так как я спала!

– Спала?! – От ярости комендантша даже затопала ногами. – Да как ты посмела?! Спать вечером, в то время, когда должна собирать на плантации ягоды вместе со всеми?!

Аграфена от страха зажмурила глаза. Это ж надо было так сглупить?!

По заведенному здесь вечернему распорядку после окончания учебных занятий все воспитанники приюта действительно должны собирать землянику в саду, либо разгребать мусор во дворе, складывая железо в одну кучу, а все остальное барахло в другую.

Но не могла же Аграфена, в самом деле, признаться, что они с Тришем бегали в деревню воровать огурцы из тамошних теплиц? И что там их застукал деревенский староста, и им пришлось убегать от него сломя голову?

– За это, завтра ты одна соберешь две дневные нормы земляники! – гаркнула Коптильда. – А если не справишься, не миновать тебе «копошилки»!!!

– Есть! – Аграфена отдала честь и поневоле поежилась.

Коптильда резко разжала пальцы, и девочка шлепнулась на землю.

Придется завтра попотеть, чтобы собрать четыре ведра земляники. Все лучше, чем угодить в «копошилку». Так комендантша называла глубокую яму, выкопанную позади приюта и заполнявшуюся помоями, да всякими нечистотами. Это отвратительное место, огороженное невысокими деревянными перилами, воняло настолько, что при приближении к нему начинали слезиться глаза.

Малейшее упоминание о «копошилке» – излюбленном месте Коптильды для наказаний провинившихся – наводило дикий ужас на всех воспитанников приюта.

Стоило кому-то из детей оплошать, комендантша тут же хватала его за шиворот и бесцеремонно тащила к этой яме. Уже на месте она обвязывала несчастного под мышками толстой веревкой, бросала в «копошилку» и начинала бултыхать его там, дергая за другой конец веревки. Остальные же должны были стоять рядом, громко хохотать и показывать на бедолагу пальцем. При этом тот, кто смеялся тише всех, летел в яму следующим.

Аграфене «посчастливилось» побывать в «копошилке» трижды! Каждый раз она потом часами отмывалась в озере, пытаясь избавиться от ужасной вони.

– Ну, так что?! – рявкнула Коптильда, грозно поглядывая на остальных детей. – Кто видел вора? Не признаетесь – буду швырять вас в «копошилку» по одному до тех пор, пока она не выйдет из берегов!

– Я видела его со спины, – раздался где-то сзади противный скрипучий голос.

Это оказалась Кухарка, только что появившаяся на крыльце приюта. Аграфену всегда бросало в дрожь при виде этой жуткой старухи с сальными волосами и длинным крючкообразным носом, в котором та частенько любила на досуге еще и ковырять пальцем. На ее фартуке постоянно были какие-то грязные пятна, а мятый колпак вечно съезжал на глаза, придавая ее лицу еще более угрюмое выражение.

– Это был мальчишка, – проскрежетала Кухарка. – Маленький толстый мальчишка с короткими ногами! В шлеме с очками на голове!

Услышав эти слова, Аграфена похолодела.

В приюте жил только один мальчик, подходивший под такое описание. И Аграфена точно знала, что он очень любит сладкое. Его звали Пима, сокращенно от Пигмалион, и он считался третьим членом их с Тришем компании.

Совсем недавно Пиме исполнилось одиннадцать лет. Обычно, он ходил в коротком черном халате с карманами, туго набитыми всякими разными железками, а на голове у него практически всегда был кожаный танкистский шлем с большими очками на потертой резинке. Пима постоянно что-то мастерил, очень много читал и мечтал стать изобретателем, чтобы когда-нибудь устроиться в имперскую Академию наук.

Вот только Пима оказался на редкость невезучим мальчиком.

Даже варенье не смог украсть так, чтобы остаться незамеченным!

Коптильда сразу смекнула, о ком идет речь.

– Я знаю вора! – восторженно воскликнула она. – И сейчас он ответит мне за свои злодеяния!!!

Довольно потирая руки и предвкушая скорую расправу над нарушителем, комендантша начала хищно оглядываться по сторонам в поисках Пимы, однако не обнаружила его во дворе приюта.

Аграфена поняла, что другу удалось скрыться незамеченным, и вздохнула с облегчением.

– А ну-ка найдите мне этого толстопузого паршивца! – приказала Коптильда воспитанникам. – Как бишь его? Перегнилион?! Кто приведет его ко мне, получит награду – дам облизать тарелку из-под варенья!

Дети тут же бросились врассыпную.

Они не столько желали награды, сколько просто хотели поскорее убраться с глаз разъяренной комендантши.

Аграфена и Триш знали, где искать друга. Обычно Пима прятался либо в амбаре, либо на заднем дворе приюта в самом скопище мусора и нагромождения ржавых железок. Среди металлолома иногда попадались почти новенькие запчасти от старинного оружия, танков и пушек, оставшихся со времен гражданской войны. Пима любил ковыряться в этом старом хламе и выискивал там элементы для своих изобретений.

Ребята сразу побежали на свалку.

Уперев по обыкновению руки в бока, Коптильда начала расхаживать по двору, бросая гневные взгляды по сторонам.

Когда двенадцать лет назад ей предложили место в закрытом казенном учреждении, она подумала, что будет служить надзирательницей в тюрьме, и, согласившись занять этот пост, с радостью отправилась в Белую Гриву. Но на месте выяснилось, что ей предстояло работать в убогом, как она тогда выразилась, сиротском приюте. Коптильда переживала недолго. Она тотчас решила превратить это заведение в подобие тюрьмы! И теперь чувствовала себя здесь как рыба в воде.

Аграфена и Триш нашли Пиму в большой железной бочке. Он прятался там, закутавшись в свой халат. На губах у него были следы земляничного варенья.

– Насколько все плохо? – сразу осведомился Пима, когда они сняли с бочки крышку и заглянули в его укрытие.

– Хуже некуда! – воскликнула Аграфена. – Как ты мог съесть ее варенье? Знал же, что это под строжайшим запретом!

– Знал! – с сокрушенным видом признался Пима. – Но просто ничего не мог с собой поделать! Когда увидел эту банку, такую теплую, пахнущую земляникой, мои руки сами к ней потянулись.

Он расстроенно шмыгнул носом и стал вылезать из бочки. Выбравшись, мальчишка приметил у себя под ногами какую-то гайку, поднял ее и сунул в карман.

– Попадет теперь тебе за это от Коптильды! – сказал Триш.

– Это точно… – обреченно кивнул Пима.

Вдруг Триш навострил свои остроконечные ушки.

Позади них раздался тихий шорох.

В следующее мгновение кто-то громко заорал:

– Вот они! Я их нашел!

Все трое резко повернулись и увидели Миссу – противного тощего прыщавого мальчишку лет тринадцати, которого ненавидел весь приют. Мисса был на хорошем счету у Коптильды, потому что при любой удобной возможности ябедничал ей на других воспитанников.

Вот и сейчас он кричал на весь двор, показывая пальцем на испуганных ребят.

– А ну заткнись! – Аграфена и Триш одновременно бросились на него с кулаками.

Пару лет назад, заручившись поддержкой более старших воспитанников, он сильно попортил им жизнь своими издевками и насмешками. Теперь же оба с большим удовольствием мстили ему при каждом удобном случае.

Коптильда появилась через пару секунд, так что ребята даже не успели хорошенько намять Миссе бока. За ней семенила Кухарка.

Довольный собой, ябедник криво заулыбался.

Пима, осознавая, что наказание неизбежно, с виноватым лицом вышел из-за спин прикрывавших его друзей.

– Попался! – ехидно произнесла комендантша, медленно вышагивая в сторону мальчика и вытаскивая по пути из-за пояса оба револьвера. – Маленький трусливый пожиратель чужого варенья! А ну попляши-ка под мою музыку! Растряси жирок!

Она принялась палить из пистолетов под ноги Пиме. Тому пришлось высоко подскакивать и вертеться на месте, чтобы не угодить под обстрел.

Аграфене и Тришу было бесконечно жаль толстячка, но что они могли поделать?

Вскоре у Коптильды кончились патроны.

Комендантша перевела дух.

– Думаешь, на этом все закончилось? Ну уж нет, толстопузый очкарик! – Она самодовольно рассмеялась. – Главное наказание еще впереди!

Коптильда сорвала с пояса увесистую связку ключей и швырнула их Кухарке.

– Кухарка! Сходи в мой личный продовольственный погреб! – приказала она старухе. – Да принеси мне банку облепихового варенья! Побольше, да подревнее! Сейчас мы посмотрим, на что действительно способен этот маленький обжора!

Кухарка на лету поймала ключи и тут же скрылась из виду.

– Я узнала о таком способе наказания в одной старой книжке! – объявила Коптильда. – Все ждала подходящего случая, чтобы испробовать его на практике!

Мисса подобострастно подскочил к комендантше.

– Я помог вам! – залебезил он. – Мисса хороший! Он получит что-то за свою помощь?

– Получит! – она ласково потрепала своего любимчика по голове. – Я же обещала! Коптильда довольна Клипсой!

Аграфена в ужасе стояла на своем месте и не могла оторвать глаз от несчастного Пимы, которого комендантша, подталкивая в спину пистолетами, направляла в центр двора.

Облепиховое варенье, что готовила для Коптильды кухарка, воняло еще похлеще копошилки. От его запаха волосы вставали дыбом, глаза начинали слезиться, а уши просто сворачивались в трубочку.

Пиму ожидало очень жестокое наказание!

Кухарка притащила из погреба огромную банку этого чудовищного варева.

Предвкушая явное удовольствие, комендантша аж подпрыгивала от нетерпения.

Вокруг нее и Пимы во дворе собралась огромная толпа детей.

– Любишь чужое варенье? – с ехидной улыбкой осведомилась Коптильда. – Так я тебя уважу! Ты надолго запомнишь мою щедрость и доброту!

Она поставила перед мальчиком банку, которая оказалась едва ли не с него ростом, и сняла с нее крышку.

– Ешь! – грозно приказала комендантша. – И будешь есть это варенье, пока оно у тебя из ушей не полезет!

Пима осторожно понюхал банку и поморщился.

– А земляничного больше не осталось? – робко спросил он.

Коптильда расхохоталась.

– Земляничное я сама люблю! – воскликнула она. – А маленькие конопатые воришки вроде тебя должны есть то, что им дают! Если, конечно, не хотят бултыхаться в «копошилке»!

Пима тяжело вздохнул. Пару раз и ему доводилось поплавать в вонючей жиже.

Тем временем Кухарка вытащила из замызганного передника ложку, обтерла ее подолом своего платья и торжественно вручила Пиме.

Бедному мальчишке больше ничего не оставалось, как начать есть варенье. Морщась, он с отвращением отправлял в рот все новые порции, стараясь при этом не вдыхать мерзкий запах. Коптильда с блеском в глазах наблюдала за ним. Аграфена и Триш тоже не сводили с приятеля удрученных глаз.

Пима довольно быстро расправился с половиной содержимого банки, но на том запас его сил иссяк.

– Я больше не могу, – признался он.

– Ешь! – упорствовала Коптильда.

– В меня больше не лезет…

– Давись, но ешь! Это надолго отобьет у тебя охоту воровать чужие сладости!

Казалось, Пима сейчас треснет. Он даже начал тяжело дышать.

А комендантша все стояла и продолжала пристально смотреть на мальчика.

Вдруг Аграфена выступила вперед.

– Хватит уже над ним издеваться! – воскликнула она и сама удивилась своей смелости.

Коптильда злобно уставилась на нее.

– Что?! – взревела комендантша. – Я не ослышалась? Это же наша Ифигенна! Ты защищаешь этого очкастого обормота?



Читать бесплатно другие книги:

Книга включает в себя рассказы израильского писателя Влада Ривлина. Их основная тема – жизни и судьбы русских мигрантов ...
Каждая хозяйка сталкивалась с ситуацией, когда требуется накрыть на стол в считаные минуты. Возможно ли приготовить вкус...
Странное дело: казалось бы, политика, футбол и женщины – три вещи, в которых разбирается любой. И всё-таки многие уважае...
Новая книга поэтессы Федоровой Валентины, сборник стихов «Время нас зовет вперед» объединяет три книги: «Горлица», «Лунн...
«Как прекрасна музыка души!» – четвёртая книга Валентины Федоровой....
Увлекательный автобиографический роман В.Федоровой рассказывает читателям историю одной из многих русских семей в двадца...