Желание - Усачева Елена

Держать чашку было горячо, ставить боязно — поставлю, и все, растворюсь в окружающей темноте. Эта чашка стала моей связующей нитью с действительностью. Отпущу, и реальность вокруг посыплется как карточный домик. Свет свечи отражался от фольги, в которой лежала шоколадка, слепил глаза.
Макс молчал долго, что было странно. Обычно он мгновенно принимал решение.
— Тебе могут помочь только Смотрители. Они связь установили, они ее и снимут.— Он уговаривал меня как маленького ребенка, по многу раз повторяя одно и то же.
Я потупилась. Холодные пальцы коснулись моего подбородка, и я скользнула лицом в прохладу ладони. Температура опять медленно ползла вверх, и в его объятиях мне было уютно — руки Макса удерживали меня на границе болезни и здоровья.
— Не жалей! — Я отстранилась, помотала головой. Липкий жар окутывал тело, плавил голову, жар растекся по рукам и ногам, делая их неподъемными.
Я все больше и больше оседала, готовая уже свалиться со стула. Чашка выскользнула из пальцев, брызнула горячим чаем, недовольно крякнула, разбиваясь. И мне тут же стало легче.
— Моя чашка! — с сожалением я посмотрела на еще покачивающиеся половинки.
— Что с тобой? — Макс притянул меня к себе, заглянул в глаза. Услышала, как ногой он отодвинул осколки подальше под стол.
— Голова закружилась. Уже прошло. Он посадил меня на колени, прижал к себе. — Не бойся, все будет хорошо.
Ехать не надо! Если гора не идет к Магомету...
— Твой Магомет около горы уже вытоптал всю траву. — Макс сразу догадался, что я собираюсь просить помощи у Олега. — Не думаю, что он сюда придет с пустыми руками. Стать вампиром не так сложно, наши ряды легко восполнимы, а вот Смотрители — вид, занесенный в Красную книгу.
— Зубров тоже почти уничтожили, но потом они быстро размножились в неволе.
— Тогда я запру тебя в мастерской, и ты начнешь размножаться почкованием, — грозно пообещал Макс.
— Я просто буду чаще носить твое кольцо, — честно пообещала я, пытаясь вспомнить, где его оставила. — И никакие беды ко мне не подберутся.
— Дай слово, что не позовешь Олега в город.
Я и не заметила, как недовольно насупилась, опустила голову, посмотрела на любимого исподлобья.
— Дай слово!
— Разговаривать с Олегом здесь будет гораздо проще, чем в Москве.
— В Москве нам нужен только Антон. Вы встретитесь, и он разрушит вашу связь.
— Что ты видел в Москве?
— Ничего особенного. Заглянул к Антону. Он почти все время спит. Я видел, как Борис вводил ему какое-то лекарство. А еще я почувствовал, что где-то рядом вампир.
— Катрин?
— Может быть. Я не разобрал.
— Как они могли ее так быстро поймать?
— Если у них появился хотя бы один ее волос или капля крови, то достать ее уже проще простого.
— Они ее не убили?
— Я не знаю, что они там делают. Но, может быть, я почувствовал не Катрин. Хотя Эдгара ведь нет, остальные разбежались кто куда...
— Кому же там еще быть? Маринка?
— Маринка здесь в городе, — прошелестел его голос. — Именно поэтому не надо, чтобы Смотрители приезжали. Ее легче всего найти. Девочка очень уязвима.
— Она злится на меня за Дэниэла?
— Нет. — Макс коснулся губами моего лба, словно хотел убедиться, что температура пошла на убыль, а значит, Антона снова принялись лечить. — Я рассказал ей, что было на самом деле с моей матерью. Она меня поняла. Но объяснить, что между взрослыми существуют свои отношения, я не смог. Боюсь, тебе самой придется с ней поговорить.
Я поежилась. Вспомнила холодные ненавидящие глаза, бледное напряженное лицо, растрепанные локоны. Я не должна была такое думать, но невольно появилась мысль, что для Маринки лучше было бы умереть, чем стать вампиром. Мне казалось, смерть для нее была бы гуманнее.
— Ты с ней часто встречаешься? — О чем-то я его хотела спросить? Какая-то еще встреча меня волновала, чьи-то глаза...
— Она уже неплохо освоилась, ей не требуются учителя.
— Может, не один ты интересуешься происходящим в Москве? Кстати, а где Лео?
— Лео в своей любимой Франции, в двадцатый раз прогуливается по залам Лувра. Или бродит по музеям Флоренции. Он всегда был неравнодушен к прерафаэлитам7. Последние события сильно пошатнули его внутренний мир. А искусство возвращает ему ощущение гармонии.
— Тогда, может, все же Эдгар? Пришел мстить за Грегора...
— Про Эдгара ничего не скажу. Его нельзя обнаружить, если он сам того не захочет. Но если город сейчас пуст, значит, Эдгар ушел, а вслед за ним потянулись все. Сидит сейчас где-нибудь в Китае или Индии. Там своеобразное отношение к смерти, оно нам очень подходит.
Я невольно вздохнула. Индия им подходит... Вот ведь незадача какая! На мгновение я прикрыла веки, и вдруг увидела, что на меня в упор смотрят маленькие красные глазки-бусинки. Крыса пискнула и убежала в темный угол. Тревога толкнулась в горле.
— Белка!