Инженер. «Крылья» для цесаревича Величко Андрей

© Величко А.Ф., 2018

© ООО «Издательство «Яуза», 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Пролог

Обычно мемуары начинаются примерно с рождения вспоминающего и дальше идут двумя путями. Первый: я родился тогда-то и там-то. Потом вскользь о родителях, о месте, где они сподобились произвести на свет героя, и снова о нем же – первые воспоминания, вторые, третьи… И так далее, более или менее равномерно по времени.

Второй же путь начинается с исторической обстановки в момент появления на свет мемуариста, затем несколько фраз до того момента, как его жизнь стала действительно представлять интерес, ну а тут уже подробно и со вкусом. Такой путь более рискован – ведь если это только автору кажется, что он интересно описывает значимые события, а на самом деле нет ни того, ни другого, получается макулатура. Но я готов рискнуть. Итак…

Когда Сталин лежал в Мавзолее, а народ уже почти перестал задумываться – что же теперь будет, в семье механизатора и учительницы деревни Григорьково Калининской области родился сын. Когда этот сын – то есть я – начал ходить, Сталина из Мавзолея вынесли, а народ снова принялся чесать репу – вот теперь точно что-то будет!

Когда я уходил в армию, водка стоила два восемьдесят семь, а Леонид Ильич был мужчиной в расцвете сил. Когда же вернулся, наш национальный напиток шел уже по три шестьдесят две, а генсек бормотал из телевизора про сиськи-масиськи и сосиски-сраны… Через весьма непродолжительное время они именно такими и стали.

Когда я начинал трудовую деятельность, статус инженера был еще достаточно высок, а когда впереди, на расстоянии всего нескольких лет, замаячила пенсия, мое звание заслуженного изобретателя официально находилось всего на полступеньки выше статуса «бомж». Впрочем, это меня тогда не очень взволновало, а потом оно стало и вовсе по фигу – вот, собственно, и все вступление, пора переходить к основному тексту.

Глава 1

Из дневника ЕИВ великого князя Георгия Александровича

23 января 1899 г.

Сегодня грустный юбилей в моей жизни: вот уже минуло восемь лет, как закончилась моя служба в Российском императорском флоте.

Эти печальные для меня дни останутся в памяти до конца моей жизни, который, как я ясно понимаю, уже близок. Об этом мне говорят и красные пятна на моем платке, и глаза врачей, которые они прячут от меня. А как прекрасно начиналось то злосчастное плавание на броненосном фрегате «Память Азова» – встреча с Ники в Триесте, а дальше были великие пирамиды в Египте, усыпальница Великих Моголов в Индии. А потом был тот злосчастный декабрь, когда «Адмирал Корнилов» и «Память Азова» стояли на якоре на Бомбейском рейде и я почувствовал, что заболел… И окончательный диагноз – чахотка. Сейчас я понимаю, что виной всего этого была моя беспечность, сначала проводы после бала на «Азове» mm. N. на катере по холодному рейду в легком сюртуке, а затем сон у открытого окна на ледяном сквозняке вагона поезда после поездки к пирамидам в Египте. В это очень тяжелое для меня время как «луч света в темном царстве» было то незабываемое прощание моряков со мной, когда к трапу «Памяти Азова» для переправы на «Адмирал Корнилов» для меня подали катер, на котором гребцами были офицеры фрегата, а на руле сам командир – милый Н.Н. Ломен. А как самозабвенно кричали «УРА!» команды кораблей, когда мы покидали гавань…

1 февраля 1899 г.

Я чувствую себя совершенно одиноким. Вокруг высокие горы, как тюремные стены, и только единственное, что скрашивает мою жизнь здесь, в Аббас-Тумане, – это моя отрада – обсерватория. Как часто, смотря на холодные величественные звезды, я ловлю себя на мысли, что хочу воззвать к Господу нашему явить милость и милосердие – помоги рабу твоему Георгию. Ведь это так тяжко осознавать в 27 лет, что жизнь уходит из меня как песок меж пальцев и что, возможно, я не доживу и до 28 лет.

12 февраля 1899 г.

Этой ночью мне снился очень красивый, но непонятный сон. Я сижу на моторраде. Впереди и рядом – другие очень странных очертаний, разноцветные, на них пилоты в облегающих одеждах и шлемах наподобие рыцарских. Я чувствую, что волнуюсь… Человек в красном машет флагом, все срываются с места, но я быстрее всех… за пару мгновений разгоняюсь до огромной, совершенно невообразимой скорости.

Впереди поворот, его невозможно проехать даже и впятеро тише… Но мой моторрад вдруг, не сбрасывая скорости, почти ложится на бок и едет, послушный малейшему моему движению. Я знаю, что это гонка и я должен ее выиграть. Но вдруг меня обгоняет черный моторрад с номером 14.

Это невероятно, но он едет еще быстрее меня, и в результате закончил гонку я только третьим… Проснулся с мыслью, что мне надо больше тренироваться. Очень странный сон – и откуда такие слова: гонки, тренироваться…

14 февраля 1899 г.

Я не знаю, что же мне делать; этот сон мне снится уже третью ночь. Сегодня исповедовался отцу Константину, рассказал ему о моих снах и попросил совета. Он был явно в смущении и сказал, что я должен больше молиться, и Господь явит мне милость. Боже, помоги рабу твоему Георгию!

15 февраля 1899 г.

Сегодня я понял, что этот сон есть знак свыше и я должен научиться искусству езды на моторраде; решил не откладывать дело в долгий ящик. Вызвал к себе моего управляющего и попросил выбрать самую совершенную и быструю модель моторрада.

27 февраля 1899 г.

Управляющий доложил, что самым совершенным моторрадом является «мотоциклет» производства фирмы братьев Вернер. Их последняя модель в прошлом году экспонировалась в велосипедном салоне и приобрела большую известность быстроходностью, так как позволяла достичь максимальной скорости 35 верст в час. Фирма братьев Вернер, кстати, русских подданных, имеет магазин в Москве на Петровских линиях в доме Полякова, откуда они могут прислать моторрад и механика, чтобы его собрать. К тому же их московский представитель – один из братьев Вернеров – Ипполит Антонович – узнав, для кого мы покупаем моторрад, любезно вызвался сопровождать груз и дать мне несколько уроков езды на моторраде.

Рассказывает Георгий Андреевич Найденов – то есть я

Мелькают по сторонам последние домики, и теперь впереди только дорога. Скорее тропа, по которой я еду на антикварном мотоцикле. Гора слева и не то обрыв, не то вообще ущелье справа. Крым? Впереди небольшая осыпь, за ней левый поворот. Да что же я делаю?! Заднее колесо сносит. Почему-то даже не пытаюсь применить контрруление. Ногами тоже не работаю. Переднее колесо входит в занос, и мотоцикл кувыркается. Как будто растеряв абсолютно все навыки, я даже не пытаюсь оттолкнуться от падающей лайбы и сгруппироваться. Сильный удар вывернутым рулем в грудь. Ребра сломаны? Во рту кровь. Все. Конец. Больше ничего делать не надо, осталось только немного подождать, пока из меня вытечет жизнь. И тогда я проснусь.

Вот зараза, да что же это за дерьмо такое мне снится? Яркое, в цвете и даже с запахами. И вторую ночь подряд. Хорошо еще, что я от природы не нервный – более впечатлительная личность уже неслась бы к психиатру за таблетками или к экстрасенсу на рихтовку кармы. А меня хватает только на вялое недоумение, с чего это сны такие одинаковые. Кстати, мысль. Если опять приснится оно же, можно попытаться сравнить – действительно ли картинки абсолютно совпадают или просто похожи.

Больше в тот день ничего интересного, кроме заклинившего колена на одном из клиентских скутеров, не было…

А ночью я третий раз посмотрел тот же сон. Никаких, даже самых мелких отличий от первых двух просмотров зафиксировать не удалось.

Выходной. Валяюсь на диване и пытаюсь заставить себя мыслить. Итак, что мы имеем с гуся? Три одинаковых, во всяком случае, на мой взгляд, неразличимых сна подряд. Идеи?

Первая. Едет крыша. Мысль интересная, но весьма неконструктивная.

Вторая. Какая-то сволочь изобрела аппаратуру трансляции снов и теперь испытывает ее, гоняя мне один и тот же ролик. В принципе возможно, но почему такой странный выбор сюжета?

Третья. Сон вещий. Типа и куда ж ты, козел старый, еще и на мотоциклах гонять лезешь? Вот они, мотогонки-то, чем кончаются. Хм. Как-то я небольшой спец по вещим снам, может, обратиться к профессионалам? Еще бы понять, как среди сотен шарлатанов отыскать одного, который не совсем… Так что попробую сам. Представим себе, я внял и ни в каких мотокроссах ни в Крыму, ни на Кавказе участвовать не буду – так вроде и не собирался. Я больше по шоссейно-кольцевым, и ближайший этап в Курске, там ничего даже отдаленно похожего на пейзажи из сна отродясь не было. И не тянет снившееся мне на мотокросс. Скорее это что-то вроде первой поездки чайника. Вот именно. Продолжим.

Четвертая. Это не я там еду. Я просто ухитряюсь телепатически (а что? никто меня еще не уличал в отсутствии соответствующих талантов вроде) видеть кусок чьей-то жизни – причем, судя по содержанию, этот кусок финальный.

Попробуем поглубже развить эту мысль. Итак, кто-то вбухал очень неслабые деньги в мотоцикл начала прошлого века, которых вообще-то сохранились единицы. Абсолютно не умея ездить, данный оригинал намылился кататься по горам, где и убился. Причем когда я спал, у него там был день. И это было позапозавчера, если первый сон шел «в прямом эфире». Такая новость уже вовсю должна была бы обсуждаться в Интернете, если только дело не происходило в каком-нибудь южноамериканском или новозеландском медвежьем углу и трупик еще не нашли. Или же все сны были «в записи». Этакий привет из прошлого. Кстати, если из достаточно далекого прошлого, то и мотоцикл по тем временам мог быть не раритетом, и нулевая квалификация пилота вполне объяснима. Может, это даже какой-нибудь мой предок типа сводного троюродного прадедушки прорезался.

Чем-то мне эта версия нравится больше других. Кстати, я данный сон смотрю от первого лица – а смогу ли я вмешаться? Чуть сбросить скорость и довернуть руль, и предок выживет. А выжив, глядишь, еще и сотворит что-нибудь этакое. Вряд ли, конечно, но все равно интересно. Так что будем посмотреть…

День прошел как-то сумбурно, дела валились из рук. Наконец вечером я плюнул на все недоделанное, сел, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Что я видел в этих снах? В деталях? Мотоцикл с широким зю-образным рулем… ручки газа, кажется, нет… совсем древность мохнатая, вот манетка на раме… тормозов вроде тоже не наблюдается… амортизации точно никакой нет, даже самой зачаточной… Теперь вспоминаем действия пилота… Так, выехал из деревни… Блин, да он совсем рулить не умеет, как же так можно не навернуться… впереди небольшой подъем… он двигает манетку вперед, движок тарахтит резвее… переваливает горб дороги, рука опять дергается к манетке, хочет, видать, сбросить газ… и опять вцепляется в руль! Он же просто не может нормально управлять одной рукой! А скорость все увеличивается… если это можно назвать скоростью… так, уже примерно сорок… Дальше все ясно. Левый поворот ему не пройти. Если без моей помощи, конечно. Ладно, ждем ночи на предмет посмотреть сон в активном режиме, если получится.

Не буду вас томить, все получилось, причем не только все, но еще и кое-что сверх того. Вон на столе литровая банка с бижутерией (или как оно там называется – золотые брошки-колечки, камни всякие средней драгоценности) стоит, ждет конвертации в рубли или евро. И предок мой жив, хотя он мне вовсе не предок, уж настолько-то я свою родословную знаю. Зато тезка. Правда, еще не так чтобы уж совсем окончательно жив, это мне еще придется подсуетиться… Но по порядку.

Бессонницы не случилось, я задрых вовремя и, как и надеялся, увидел дубль-4. Поначалу мои попытки вмешаться в управление имели нулевой эффект. Я и смотреть-то мог только туда, куда направлял свой взор персонаж (лучше бы на дорогу внимательней смотрел, чайник!). Но вот в момент, когда мотоцикл преодолел подъем… Видимо, степень свободы у горе-пилота кончилась, дальше любые его действия не меняли результата. Но это его, а мои этот результат изменили сразу на 180 градусов, причем в обоих смыслах – и в переносном, и в буквальном. Как только зад пошел в занос, я слегка довернул руль вправо, потом резко газ до упора, левая нога и руль влево. Газ на себя, мотор глохнет. Неплохо получилось, полицейский разворот без тормозов и одной рукой, это не каждый может. С другой стороны, мотоциклом этот аппарат можно назвать только из вежливости, так, велосипед с моторчиком. В общем, слез я с этого пепелаца, заодно рассмотрев его сбоку – похож на первую Индиану, только бак совсем маленький и расположен над задним колесом, как у «Риги-одиннадцать». Хотел присесть, но тут персонаж из моего сна перехватил управление и сел сам. Я опять мог только смотреть. И слушать. Слушать? Или как это – принимать телепатемы? В общем, примерно так:

– Ты спас меня сейчас, Я Из Сна? (это он так и подумал, с заглавных букв). Надолго ли?

– Я-то я, но не то я, которое ты, а которое наоборот я… Тьфу, блин! Ну ладно, в общем спас. Из какого еще сна?! Тебе тоже ролики снились?

– Мне снился красивый, но странный сон. Много раз – один и тот же. Я сижу на моторраде (точно, термин «мотоцикл» появился не сразу, как их только ни называли). Впереди и рядом другие… разноцветные, на них пилоты в странных одеждах и в шлемах наподобие рыцарских… Человек в красном машет флагом, все срываются с места, но я быстрее всех… за пару мгновений разгоняюсь до огромной, совершенно невообразимой скорости. Впереди поворот, его невозможно проехать даже и впятеро тише… Но мой моторрад вдруг, не сбрасывая скорости, почти ложится на бок и едет, послушный малейшему моему движению. Я знаю, что это гонка и я должен ее выиграть. Но вдруг меня обгоняет черный моторрад с номером 14 – это невероятно, но он едет еще быстрее, чем я…

Ага, понятно, что ему снилось. Прошлогодняя гонка М1 на подольской трассе. Не занял я там ни первого, ни второго места. Не помог мне мощный мотор, Иван меня обошел сразу, а на десятом круге и Сергей. Да что там, я и Василия-то обогнал только от того, что он упал. Тренироваться надо было больше.

– Понятно. Тебе действительно снился кусочек моей жизни. Ну а дальше? Ты что, именно в результате увиденного этот свой кошмарик на колесах заимел?

– Это было… ну не знаю, как сказка. Я, в общем, догадываюсь, что жить мне осталось немного. Хоть прямо никто не говорит… но… Почему-то захотелось наяву испытать такое. Выписал моторрад. Только он оказался вовсе не таким, как тот. Да и я мог управлять им совсем не так, как ты. Вот сегодня я рискнул первый раз выехать из Аббас-Тумана… Ты сам видел, что было дальше. Я бы точно разбился без твоего вмешательства?

– Не так чтобы разбился, сломал бы пару ребер… Но почему-то помер бы от этого (и что же это я за скотина такая нетактичная?)

– Почему-то? Чахотка. Давно и серьезно.

Т-а-ак… Чахотка… Аббас-Туман… То есть, скорее всего, Абастумани…

– Слушай, персонаж, – по возможности вежливо осведомился я. – А как тебя, болезного, зовут? И какой тут сейчас у вас год?

Д-а-а, дела. В процессе беседы со своим визави я как-то незаметно проснулся. Потом встал, оделся, закурил – нужно было потянуть время, дабы привести мыслительный процесс в относительную норму. Спасаемый оказался моим тезкой. Имя – Георгий. Отчество – Александрович. Фамилию он не назвал, но выдал титулы и звания. Шеф девяносто какого-то Иркутского пехотного полка. Атаман казачьих войск. Ну и на закуску – великий князь, и не просто мелочь какая-нибудь великокняжеская, а цесаревич и наследник престола. Про год я и сам догадался – 1899-й. Все это время связь с ним не прерывалась – он, похоже, просто молчал, я давился непечатными эпитетами. Еще сильно мешала невозможность увидеть собеседника – я мог либо своими глазами смотреть на свою же комнату, либо его глазами на летний грузинский пейзаж.

– Жалко, что я тебя не вижу, – подал голос Георгий.

Мне тоже было жалко, и вдруг показалось, что если повнимательнее присмотреться в-о-он туда, то вроде…

– Что это? – Георгий привстал, он тоже что-то почувствовал.

Дальнейшие события заняли гораздо меньше времени, чем теперь потребуется на их описание. На стене, куда я пялился, вдруг образовался небольшой, сантиметров двадцать в диаметре, круг. Вроде иллюминатора, за которым стоял в напряженной позе и смотрел мне в глаза сухощавый бледный молодой человек. И тут началось. Как будто от могучего пинка снаружи открылась форточка и с грохотом ударилась об угол стены. Воздух со свистом уходил в «иллюминатор», захватывая по дороге бумаги и всякий мусор. Георгий отшатнулся от бейсболки, летевшей прямо ему в лицо, я тоже отвел глаза… Безобразие прекратилось.

Так, что там Георгий делает? А он с интересом рассматривает мое барахло. Прочитал надпись «Motul» на бейсболке, отложил ее в сторону и теперь вертит в руках стольник.

– Интересные у вас деньги, надо же, маленькие какие (это ты еще советского рубля не видел, подумал я). И год интересный… тысяча девятьсот девяносто седьмой?

– Две тысячи восьмой.

– Вот даже как… Некоторые считают, что к этому времени должен наступить золотой век.

– Это они сдуру. По мнению наших историков, золотой век был при Екатерине. У вас сейчас, как они считают, серебряный.

– А у вас, значит, бронзовый?

– Точно не знаю, но вряд ли – бронза так не пахнет.

Я начал потихоньку понимать, что произошло. Москва находится почти на уровне моря. Абастумани на километр с хвостиком выше – имеет место быть разница давлений. Произошедший только что мини-ураган наглядно показал, что дырка между временами (или реальностями, потом уточним терминологию) была не иллюзорной, а вполне реальной. Перенос предметов отсюда туда возможен, вон они лежат на травке. Как насчет «наоборот»?

– Гоша, – осведомился я (он мысленно хмыкнул), – ты не хочешь слегка продолжить исследование данной катаклизмы? Или там хроноклазмы?

– Я только что хотел задать тебе именно этот вопрос.

– Тогда минутку, – я быстро убрал все, что могло сдуть в дыру, распахнул не только форточку, но и окно. – Значит, пытаемся снова открыть портал, и ты пропихиваешь мне какой-нибудь мой предмет и какой-нибудь свой, хоть булыжник…

– Мы сделаем лучше. Открываем?

На сей раз дыра сразу получилась раза в три больше, а напор воздуха – несколько слабее.

– Попробуй еще увеличить! – Георгий с трудом сделал шаг против ветра. Края дыры поползли в стороны. – Руку давай! Ну что стоишь, меня же сейчас снесет!

Я схватил протянутую руку и вдернул Георгия в комнату (думать потом будем, тащить надо, пока меня туда не выдуло – мелькнула мысль). Дыра схлопнулась. В комнате медленно оседала поднятая ветром пыль. Георгий с интересом оглядывался.

– Ну ты и авантюрист, ваше высочество, – перевел дух я.

– Какой есть. И как, кстати, к тебе обращаться? Полным титулом ты мне не представился.

– Старший сержант запаса. Это благородие или не очень? В общем, обращайся по имени.

– Тогда и ты тоже. Вот только почему ты меня назвал Гошей?

– Потому что это принятое у нас сокращение от «Георгий». Жорой я тебя называть не могу, это я Жора, а Жорж… Даже не знаю, мне это имя кажется каким-то (чем бы заменить «педерастическим», быстро!)… э-э-э… немужественным.

– Тогда ладно, зови так. И почему же, интересно, я авантюрист?

– Ты уверен, что мы сможем открыть портал, когда оба на одной стороне, а не каждый на своей?

– Даже если и нет – моя участь что, сильно изменится к худшему? И чего гадать, надо попытаться. Либо он откроется, либо нет.

– Погоди.

Я достал капроновый шнур, один конец привязал к батарее, другой свернул и бросил рядом с углом, в котором предполагалось открытие портала.

– Теперь мы оба идем ко мне? – уточнил Георгий.

– Да. Готов? Начали!

Нахождение обоих «операторов» по одну сторону портала не повлияло на его открываемость. Дыра образовалась именно там, где мы хотели, причем сразу нужного размера. Георгий сделал два шага по ветру, я, зажав в кулаке веревку, шагнул за ним и вывалился в Грузию. Обернулся – там, вместо моей комнаты, была скала. И аккуратно обрезанный кусок капронового шнура.

– Приветствую тебя на земле Российской империи, – улыбнулся Георгий.

– Да, действительно, чего это я тут разлегся.

Я встал, отряхнулся и огляделся. Подсознательно искал чего-нибудь такого, на что глянешь и сразу поймешь, что ты в другом мире и тут вам не там! Но ничего особенного не наблюдалось. Горы как горы.

– И где это мы?

– Зекарское шоссе, близ Аббас-Тумана.

– Это шоссе?

Я с сомнением оглядел узенькую, кривую и ухабистую дорожку, местами засыпанную щебнем. Впрочем, и у нас «шоссе» не лучше бывает, но, правда, всегда шире.

– Интересные теперь открываются у нас возможности… – Георгий запнулся, явно хотел сказать что-то еще, но просто смотрел на меня. Я понял.

– Хочешь спросить, лечат ли в нашем времени туберкулез? Лечат. Не так чтобы мгновенно и радикально, но лечат. То есть таблетки, которую слопал и здоров, нет. Надо лечь в клинику, даже не знаю точно насколько. Но это вполне возможно, я узнаю, если хочешь.

– Странный вопрос. Ты бы на моем месте отказался?

– И еще. Блин, как бы это сказать… Ты только не думай, что я из тебя тяну…

– Лечение не бесплатное?

– Есть и бесплатное, но от него сам помрешь, без всякой палочки Коха.

– Ясно. Деньги у меня, как ты понимаешь, есть, но ведь они у вас не имеют хождения? Тогда драгоценности?

– Наверное, да. Только не очень уникальные, а то их не реализовать будет.

– Сколько?

– А хрен его знает. Горсть. Или две. Я узнаю, сколько надо на лечение, потом цены…

– Давай сделаем наоборот. Я сегодня же отдам тебе все, что смогу собрать. Ты узнаёшь все необходимое, и не экономь, если не хватит, еще добавлю. И что ты на меня так смотришь?

– У нас, понимаешь, как-то не принято при первом знакомстве сразу доверять значительные суммы…

– У вас там что, людей нет, одни воры?

– Люди есть, но и воров… явно могло бы быть поменьше. И, кстати, вон там – это кто скачет?

– Похоже, это казаки за мной.

– Ладно, тогда мне пора.

– До встречи. Открываем?

Портал открылся без проблем, я нагнулся, ухватился за конец веревки и втянул себя в комнату. Бардак, однако, тут образовался от всех этих переходов туда-сюда, надо будет что-то придумать на будущее.

За приборкой квартиры я не сразу обратил внимание, что чего-то вроде не хватает. Сосредоточился и понял – кошки. Ветром бедную небось выдуло… И где же она теперь?

– Имеется в виду вот это пушистое существо? – раздался у меня в голове голос Георгия. – За нее не волнуйся, мы уже познакомились. Ты не против, если дама погостит у меня некоторое время? Отборными мышами мы ее обеспечим.

Глава 2

Наконец-то у меня появилось время в спокойной обстановке обдумать происходящее. Цейтнот кончился, Гоша поправляет здоровье в платной клинике, иногда связываясь со мной по майлу или мобильнику – когда мы оба в одном мире, телепатическая связь не действует. Кошку он вернул, и вредное животное мне теперь каждый день мявкает, что, мол, жизнь в трехэтажном коттедже на Кавказе ей, кошке, нравится больше, чем в трехкомнатной квартире в Москве. То есть проблему, что делать с возможностью перехода в другой мир, кошка для себя уже решила. Но у меня, в отличие от этой хвостатой, ясности нет. Кстати, мир там действительно не наш, у нас дата смерти цесаревича Георгия осталась прежней во всех источниках. Можно туда перебраться на ПМЖ. Тем более у меня там уже есть ну не то чтобы титул, но имя. Даже ИМЯ, пожалуй. Дело было так. Обсуждали мы с Гошей детали его предстоящего лечения, и возник вопрос: а как объяснить, куда это он отправился? Идеи про любую из клиник их мира отпали сразу, персоны такого ранга в одиночку не путешествуют. Пришлось мне слегка подумать, после чего я изрек:

– Ты отправишься на лечение к Горному Старцу. Без сопровождающих, потому как к Старцам такого уровня святости толпой не ходят. Напишешь об этом записку, что типа это твой последний шанс, и сюда.

– К какому Старцу? – не врубился Гоша.

– Ну у вас ведь там горы кругом, куда ни плюнь. Могут в них водиться Старцы повышенной святости? Еще как могут, никто ж не проверял! Живет он себе, например, в пещере, проводя дни в посте, молитве и постижении дао, ну и решил вот для разнообразия цесаревича излечить.

– Насчет дао – это обязательно?

– Да хоть мяо, нам, Старцам, всякие мелочи по фигу.

– Наверное, искать начнут…

– И пусть себе ищут хоть до посинения. Ты, когда вернешься, объяснишь, что Горные Старцы – они такие, хрен их найдешь без должного просветления в душе.

Так что при желании можно попросить Гошу, я думаю, не откажет наследник объявить народу, что Старец решил снизойти: мол, познакомьтесь. Но только не вдохновляет меня знание того, что там должно начаться через пять лет, а особенно через пятнадцать. Неплохо бы, конечно, в меру сил попытаться все насквозь изменить, однако, скорее всего, хрен там – не политик я ни разу, сожрут. Или не сразу сожрут, дадут время адаптироваться? Можно эту функцию возложить на Гошу, а самому изредка подавать умные советы. Если он их будет слушать, особенно после пары-тройки ляпов, а без них вряд ли выйдет. Так это и отсюда не хуже получится!

Можно плюнуть на возвышенные материи и просто помогать Гоше, когда попросит, потому как интересно и наверняка хорошо отразится на кармане. Скорее всего, так и сделаю, но только после того, как Гоша задаст мне главный вопрос. Или ответит на мой, если не задаст. Что делать с Николаем? Про три революции Гоша уже много чего прочитал, и роль самодержца там, как правило, описывается ярко и выпукло. Ликвидацию с полным Гошиным алиби провести технически нетрудно – чего там, открыть портал да стрельнуть или бомбу бросить с надписью: «Дорогому государю от благодарных левых эсеров». Прекрасно понимаю аргументы «за»: да как же, на кону жизнь миллионов, и все они должны умереть только от того, что я не хочу сжечь пару патронов?! Может, оно и так, но не наверняка: а вдруг в результате вмешательства станет еще хуже?

Аргументы «против» тоже есть. Провернули мы, положим, это дело. И даже пусть Гоша окажется великим императором, при котором все подряд процветет до дальше некуда. Но ведь наверняка когда-нибудь у него со мной возникнут разногласия. И вот он, отправивший на смерть любимого старшего брата, сколько миллисекунд он будет сомневаться насчет моей дальнейшей судьбы?

По аналогичной причине не вдохновила меня и мысль предоставить портал благодарному человечеству. Оно ведь в лице своих лучших представителей (всенародно избранных или не очень, не важно) мгновенно законопатит меня в самую хорошо охраняемую камеру, какую найдет, а потом наворотит такого, что я там сам удавлюсь.

Вопрос с клиникой для лечения Гоши решился за два дня. Через одного знакомого врача я вышел на спеца по туберкулезу, который уже и представил меня в единственной платной клинике данного профиля, это которая около платформы Яуза. Я выдал легенду. Мол, один мой друг, человек весьма состоятельный, хочет подлечить сына. Этот сын в молодости малость поехал крышей на каких-то славянофильских идеях и ушел в народ, причем глубоко ушел, его долго искали. Когда наконец нашли, обнаружилось, что он где-то подхватил ТБ. Лечить надо инкогнито, так как наличие такого сына мой приятель не афиширует. Потому и сам этим не занимается, попросил меня. Нужна отдельная палата, и чтобы персонал не обращал внимания на некоторые безобидные странности пациента. Разумеется, вопрос с деньгами даже не стоит, сколько надо, столько и будет, не стесняйтесь.

На следующий день Гоша на своем мотоуроде подъехал на знакомое нам обоим место, откуда был транспортирован в нашу Москву. Вид у него был – краше в гроб кладут. Похоже, в своем мире он и без аварии долго не протянул бы. Я отвез его на север Москвы и сдал медперсоналу.

– Случай очень запущенный, – сообщил мне врач, суя в карман очередную пачку денег. – Но я думаю, все будет хорошо.

К вящему удивлению медиков, первичная фаза у Гоши закончилась через три недели. Мне-то это было примерно понятно, его позапрошловековые бактерии, не успевшие привыкнуть к антибиотикам, даже от стрептомицина дохли как мухи, а их травили и более серьезными препаратами. Так что на днях Гоша отправляется домой. За время лежания в клинике он вполне освоился с ноутбуком и продуктивно набивал диск вытащенной из инета информацией. Поначалу он пытался экономить место, но я, широко разводя руки, все-таки сумел ему объяснить, что такое сто гигабайт. Предвидя, что у него возникнет масса вопросов, я заранее обновил в памяти устройство автомата Калашникова – и сел в лужу. Данный девайс его не заинтересовал. Он спросил только, как, с моей точки зрения, «мосинка» плохая винтовка или не очень, и, получив ответ: «Не идеал, конечно, но в общем весьма неплохо», переключился на более интересные вещи. Интересовали его возможные варианты решения земельной проблемы в основном. Кроме того, он много скачивал про флот (линкор «Ямато» его потряс). Но это не шло ни в какое сравнение с совершенно детским восторгом перед авиацией. К его счастью, про летающие машины я мог рассказать если и меньше, чем про двухколесные, то ненамного. Кабы не легкая близорукость, то я бы, наверное, стал летчиком, а не инженером. В детстве летал на планере БРО-11, потом построил самодельный самолет (по сути, тот же БРО с мотоциклетным мотором), летал уже на нем. Да и сейчас в серпуховском аэроклубе я не самый редкий гость. Узнав эти факты моей биографии, Гоша взял с меня обещание помочь ему с постройкой самолета в его мире и, услышав: «Ты давай выздоравливай, а аэроплан мы потом с тобой за пару недель соорудим», еще полдня мне названивал, уточняя летные характеристики своего будущего чуда техники.

Пока Гоша лечился, я на остатки его средств прикупил еще один гараж, рядом со своим. Двери у него прочные, коробка кирпичная, разницу давлений между Москвой и Абастумани вполне выдержит. Это чтоб не устраивать при всяком открытии портала бардак в квартире, да и не очень там удобно – супруга, хоть и живет сейчас с дочерью, на предмет нянчить внука частенько там появляется.

Ну вот, блудный сын возвращается к себе на Кавказ. Лечение явно пошло ему на пользу, изможденность в облике пропала, лицо малость округлилось. Я привез его в гараж, он переоделся в свои шмотки, взял под мышку ноутбук и сказал, что он готов.

– Минутку.

Я открыл соседний гараж с моей мототехникой и подозвал его.

– Ты, конечно, можешь вернуться на чем приехал, не нужен мне твой «Вернер». Но больно уж убогий это механизм, да и опасный. Если хочешь, вот тебе типа подарок, он помощнее и ездить на нем не так страшно.

Я показал на стоящий у двери китайский мопед. Гоша сначала с восхищением его оглядел, но потом посмотрел в глубь гаража, сравнил со всей стоящей там техникой… Тут, пожалуй, я сделаю небольшое отступление. Кошка живет у меня уже десять лет. А до нее жил крыс. Умнейшее было существо, жаль, что век у него такой короткий. Так вот, у нас с крысом была традиция – мы ужинали вместе. Ставилась тарелка мне и маленькое блюдечко крысу. Он важно взбирался на стол, подходил к своему блюдцу, потом к моей тарелке, сравнивал ассортимент… И как же он обижался, если у него в блюдце чего-то, по сравнению с моей тарелкой, недоставало! Вот и Гоша сейчас выглядел, как тот крыс.

– Ладно, ты сначала на этом научись нормально ездить, со скоростями разберись и сцеплением, а там и помощнее тебе организуем, – утешил его я. – Ну что, двинули?

Мы с Гошей и мопедом перешли в соседний бокс, закрыли двери, открыли портал…

– Стой!

Что-то было не так. Я всмотрелся в запортальную картину. Время суток в Гошином мире, по моим наблюдениям, было часов на шесть впереди московского. У нас день, там должен быть вечер, а виден явно полдень… И масло… Перед затаскиванием в портал из Гошиного пепелаца пролилось немного масла, вон как раз на тот камешек – и оно там до сих пор, как будто прошло пять минут, а не месяц.

– Ну-ка, посмотрим…

Я снял с руки часы, запомнил время и бросил в портал.

– Закрываем и ждем десять минут.

Закрыли и подождали. Потом открыли. Я взял часы с кавказского гравия, посмотрел, положил на пол гаража.

– Все ясно, пошли.

Мы вышли сами и выкатили мопед на Зекарское шоссе.

– Что тебя так заинтересовало? – осведомился Гоша.

– Время. Когда мы оба в одном мире, время в другом, где ни одного из нас нет, стоит.

– То есть как? – Почему-то Гошу это очень удивило. – Не может быть, чтобы время всей Земли зависело от меня!

– А чего тут такого? Ты, например, команду «Кру-гом!» выполнять умеешь? И ничего, что при этом не только Земля, но и вся Солнечная система с остальной вселенной до кучи вокруг тебя вертится?

– Но это же только кажется!

– Вовсе нет. Все зависит от того, что принять за начало координат. С временем тоже может быть аналогично, во всяком случае Эйнштейн так считал. Равномерно и прямолинейно оно течет только для наблюдателя внутри системы, а для внешнего скорость течения времени может быть любая, от нуля до бесконечности. А тому миру, где нас нет, мы как раз внешние наблюдатели. В общем, почитай общую теорию относительности или лучше – книжицу «Теория относительности для миллионов», там подобные вещи рассматриваются.

– Да? Чудны дела твои, господи… Выходит, я вернулся в тот же миг, что и ушел. Но это значит, что история с Горным Старцем была придумана зря?

– Ну как же зря. Это, наоборот, Старцу в плюс, что он тебя смог исцелить не за месяц, а мгновенно, да еще вдобавок успел твой мотоцикл кардинально улучшить. Ты на себя посмотри и сравни с тем полутрупом, что приехал сюда пять минут назад по времени этого мира! Тебя еще и узнают небось не сразу.

Мы договорились о том, что надо организовать место для открытия портала у Гоши во дворце, он обещал подобрать подходящее помещение, чтобы избыточное давление при открытии не вышибало окна-двери, ну и вообще чтоб этот процесс не вызывал излишнего ажиотажа. После чего я отправился к себе, а Гоша, еще пару раз напомнив про самолет, к себе.

Глава 3

До того как начать выполнять свое обещание про аэроплан, я съездил в Курск, пропускать очередной этап гонок не хотелось. Да-а… Я и раньше подозревал, что, если не тренироваться хотя бы два раза в неделю, результат будет соответствующим. Именно таким он и оказался – шестое место. Это при том, что на старте было одиннадцать человек, двое из которых до финиша просто не доехали, ибо не поделили поворот и слегка столкнулись, а еще двое участвовали в гонках первый раз в жизни. И, на закуску, какой-то местный корреспондент с неуместным восторгом еще распространялся перед камерой в том духе, что для такого возраста это просто замечательный результат. С расстройства я начал серьезно обдумывать идею предложить Гоше организовать многодневные международные гонки в пику «Турист Трофи», типа «Золотое кольцо Кавказа». Вот они там на своих трехколесных «Де Дионах» со склонов-то покувыркаются! А для ажиотажа приз – например, золотое кольцо, символизирующее маршрут, метрового диаметра и весом с мотоцикл. А что? Не разорится цесаревич, я же никому не скажу, что оно внутри свинцовое.

По прибытии домой я связался с Гошей, послушал новости. Оказывается, после его отъезда на лечение прислуга успела найти записку и отнесла ее лечащему врачу, Айканову. Он как раз соображал, что же теперь делать, когда во всем блеске явился Гоша. После недолгого осмотра доктор впал в ажиотаж и галопом помчался к телеграфу, вызывать подмогу. Через день приехало случайно перехваченное в Тбилиси (то есть тьфу, Тифлисе) петербургское светило по фамилии, кажется, Бирюля. На пару с местным доктором они сутки измывались над Гошей и в конце концов вынесли вердикт: здоров. Правда, советовали еще некоторое время не покидать Кавказа, во избежание… Тут я, кстати, был с ними солидарен.

Тем временем новость облетела Аббас-Туман. К Гоше явилась депутация аборигенов, узнать подробности. В процессе этого был задан робкий вопрос о конфессиональной принадлежности Старца. Гоша заверил, что с православностью у того все в порядке, вплоть до святости, и Старец не канонизирован только потому, что он еще жив. Еще Гоша подчеркнул, что искать Старца – дохлое дело, он открывается только достойным. В результате местная церковь второй день набита до отказа, и иногда образуется небольшая очередь на улице. От врачей во все стороны полетели телеграммы. Гоша тоже написал несколько писем, в том числе, естественно, и старшему брату. Кстати, написанию этого письма предшествовал любопытный диалог.

– Пишу письмо Ники, – поделился со мной Гоша. – Знаешь, даже как-то неудобно лгать…

– Да зачем же такие крайности? – изумился я. – Писать надо чистую правду.

– То есть как? – в свою очередь, изумился Гоша.

– Откуда я знаю, как ты письма пишешь, наверное, от руки. А вот что – сейчас подумаем. Давай для начала уточним, что во всей этой истории является чистой, неоспоримой и ничем не замутненной правдой. Итак: повинуясь зову своей души и указаниям свыше, ты нашел путь в обитель Старца. Хоть полслова неправды есть? Едем дальше. Старец встретил тебя, лучась мудростью, неземной добротой и еще хрен знает чем. Неужели скажешь, что у меня на морде все это не написано? Тут главное – всмотреться повнимательней, с искренним желанием увидеть.

– Ладно, чем ты лучился, я опишу, – фыркнул Гоша.

– Дальше. Старец тебя не исцелял, и так писать нельзя. Он всего лишь организовал этот процесс – вот как выглядит чистая правда, значит, именно ее и надо донести до читателя. То есть стоило только Старцу снизойти до твоих проблем и пожелать, чтоб ты выздоровел, – и все, через мгновение болезнь исчезла! Слова «по часам этого мира» мы опустим как несущественные. Ну и дальше в таком же духе, главное – быть предельно правдивым, это, кстати, очень важное умение для политика.

Дальше, понятное дело, беседа повернула на самолет. Я уточнил, каких досок надо заказать (сосновых и немного буковых), сказал, что в качестве обшивки нужен перкаль, но, в принципе, сойдет и ситец. С местным лаком я решил не рисковать, сам притащу эмалит. Озвучил требования к аэродрому, чтобы Гоша заранее озадачил народ найти подходящую площадку и разровнять ее при необходимости. Наконец, выяснилось, что для меня уже выделены комнаты во дворце в комплекте с прислугой. Для кошки тоже, отдельно.

Пользуясь царящей вокруг суетой, Гоша объявил, что выписал к себе известного гениального изобретателя, новозеландца русского происхождения по имени Джордж Найденофф (который в процессе окончательного обрусения станет Георгием Найденовым). И что тот на днях приедет и построит наследнику русского престола невиданную летающую машину. Это будет уже вторая моя аватара в том мире, Горного Старца решили в это дело не впутывать, не по чину ему такое.

Новозеландцем меня сделали потому, что за своего в том времени я бы никак не сошел, а тут эвон откуда – с другого края Земли. Там вообще от хутора до хутора десятки верст дремучей тайги с людоедами, даже в магазин за водкой несколько дней пути, поневоле самолет изобретешь, если не антиграв.

В качестве транспорта я приобрел себе простенький квадроцикл и ободрал с него пластик, чтобы не смущать народ видом незнакомого материала. В раздетом виде квадр вполне напоминал самобеглые коляски того времени, только что с непривычно широкими колесами. Дальнейшее уже потихоньку становилось рутиной. Гоша приехал на знакомое место «шоссе», и через открытый портал в Россию девятнадцатого века вкатился известный изобретатель, механик и электрик на своем автомобиле. Высокого гостя сопровождала кошка. Гоша поехал вперед, показывать дорогу, я двинулся за ним.

А на следующий день Гоша был потрясен до глубины души, да и мне тоже стало не по себе. Дело в том, что у него была невеста, греческая принцесса Мария. Никаких особых чувств между ними не пылало, планировался обычный династический брак… И вот мы узнали, что двадцать восьмого июня, в день несостоявшейся Гошиной смерти, девушка слегла с сильнейшим жаром. Врачи оказались бессильны, и вечером следующего дня она скончалась.

На Гошу жалко было смотреть, я даже забеспокоился, не вернулась ли болезнь.

– Как же так? – растерянно сказал он. – Я ведь читал про ее судьбу в больнице, в вашей истории она жила еще долго! Почему же сейчас так?

– Ты и сам понимаешь почему, – вздохнул я. – Потому что в той истории умер ты. Если раньше у меня были сомнения насчет портала, а вдруг это просто у нас с тобой свойство такое, от природы, то сейчас… Вмешалась какая-то высшая сила и произвела рокировку. Не спрашивай зачем – не знаю.

– Но ведь тогда все бесполезно, – воскликнул цесаревич, – если, спасая одних, этим я обреку на смерть других!

У меня были аналогичные сомнения, но я твердо сказал:

– А ты что, тоже высшая сила? Это ей так захотелось – одного спасти, другую наоборот. А ты спасай по-простому, не оглядываясь на закон сохранения, тебе можно. Но, пожалуй, стоит твердо уяснить одну вещь. Без всяких вмешательств свыше спасение кого-то одного вполне может повлечь смерть другого. И вопрос тут стоит так – либо вообще ничего не делать, либо иметь в виду такую вот неприятную особенность мирозданья. А Мария… Жалко девушку. Но даже если ты прямо сейчас застрелишься, вряд ли она оживет.

Весь день Гоша ходил задумчивый и не вспоминал о самолете. Но на следующий он зашел ко мне и сказал:

– Прости меня за слабость. Мария умерла, чтобы я мог что-то изменить в этом мире, ты прав. Ты мне поможешь? Я не только про самолет, я вообще!

– Куда ж мне деться с подводной лодки – и вообще помогу, а пока давай начнем с аэроплана.

За две недели мы самолет не построили, мой отдых на горном курорте затянулся на месяц. Работы происходили в большом сарае рядом с дворцом. Кстати, поначалу я офигел – дворец оказался деревянным! Трехэтажным, с колоннами, верандами и башенкой на крыше. Очень красиво снаружи и удобно внутри, но меня сильно напрягала пожарная безопасность. Я просто не мог понять, почему это до сих пор не сгорело, и на всякий случай натащил из Москвы огнетушителей. Правда, там никто не курил, я тоже выходил смолить на улицу, то есть в дворцовый сад, там нашлась небольшая беседка, которую я тут же оборудовал консервной банкой для бычков.

Строили мы классический вариант легкого самолета – цельнодеревянный подкосный высокоплан, хохлы и французы называют такую схему «парасоль». В качестве мотора я приволок пятидесятисильный «Ротакс» – при всем их консерватизме и, как следствие, не очень высоких удельных параметрах это исключительно надежные движки. Рабочей силы мне было выделено трое казаков, хорошо знающих столярное дело. Они пилили, строгали и клеили, а мое время поровну распределялось между руководством работами и объяснениями Гоше, что, собственно, делается и зачем. В перерывах я гулял по поселку, в основном на квадре. Никакого ажиотажа он, кстати, не вызвал.

Аббас-Туман представлял собой одну улицу длиной около двух километров, вдоль речки Абастуманки. Дома были в основном довольно богатые, многие двухэтажные или с мансардами. Познакомился я с настоятелем местного храма, отцом Константином. Он, кстати, мне сказал, что строящаяся новая церковь – это на деньги Гоши, он выделил более ста тысяч рублей. Про обсерваторию, построенную на его же средства, я и раньше знал. Не очень типичный великий князь, обычно, судя по многим источникам, их денежные потоки были направлены не из кармана, а наоборот. Вообще, местный народ с большим уважением отзывался о Гоше, и это было не заученное «их высочество милостиво повелеть соизволили».

Вечерами мы беседовали с наследником о вариантах его будущего – ну и России заодно. Собственно, Гоша сразу понял, что при попытке решения любой проблемы у него будут две трудности – первое, как это правильно сделать? Почти всегда вопрос неоднозначный. Второе – как убедить Николая поступить именно так? То, что вынудить его выслушать и согласиться можно, Гоша не сомневался. Еще меньше сомнений было в том, что в конце концов Николай поступит по-своему. Была мысль раскрыть действительное положение дел, но от нее, подумав, отказались. Удержать в тайне такое Николай не сможет, а когда информация расползется… Да первым делом Гошу грохнут, желающих и искать не придется. Решили для начала составить мини-список пророчеств Горного Старца, для обретения должного авторитета по мере их сбывания (ну не сбычи же?). И еще я посоветовал Гоше создать концерн.

– Я не очень помню, что под этим подразумевается?

– Подконтрольная тебе организация, содержащая промышленные и торговые предприятия, банки, информационные и силовые структуры. Нечто вроде вашего треста, но более самодостаточное. При любом раскладе лучше, если ты будешь иметь влияние в политике и экономике, отличное от того, что ты просто брат царя.

– И какие промышленные предприятия ты предлагаешь создать?

– В порядке очередности: авиационный завод, моторный, радиоэлектротехнический, потом автомобильный. Ну и небольшое планово-убыточное оружейное производство, для обеспечения своих силовых подразделений.

– Всего-то.

– А кто говорил, что будет легко?

– Информационные структуры – это газеты?

– Не только. Телеграф и телефон. Издательства… Еще технический вуз не помешал бы. Ну и специальное подразделение для распространения нужных слухов и пиара.

– Это слово у вас имеет странное значение, в отличие от своего английского прототипа, чаще употребляется в смысле… эээ… у вас еще говорят «обо…ть».

– Черный пиар. Тоже нужная вещь, без этого никак.

Наконец самолет был готов. Гоша рвался участвовать в первом полете, но я твердо объяснил ему, как называется индейское жилище. Аэроплан был притащен на взлетную полосу – просто сравнительно ровный участок поля длиной метров триста. Я проверил тяги, уже из кабины проверил рули. Вроде норма. Нажал кнопку стартера, «Ротакс» завелся сразу и ровно заурчал. Я подождал пару минут для прогрева и двинул рычаг газа до упора. Мотор взвыл, и наше чудо техники рванулось вперед. Разгон был неплохим, где-то через пятьдесят метров я смог поднять хвост, а через сто – взлететь. На высоте около трех метров я пролетел треть полосы, легкими движениями ручки проверив управляемость по крену и тангажу, и прибрал газ, аккуратно сев в самом конце аэродрома. Развернулся и таким же манером прилетел обратно. Казаки кричали «Ура!», они, видимо, решили, что это и есть демонстрация всех возможностей аппарата. Гоша так не думал, он-то хорошо представлял себе, на что способно наше произведение. Я вылез из кабины и снова проверил тяги, крепления крыльев, мотора и шасси. В значительной мере это был спектакль для Гоши, сам-то я отличаюсь некоторым пофигизмом и умеренным разгильдяйством.

– Что-то не так? – с беспокойством спросил Гоша.

– Все так. Просто жизнь любого самолета, даже насквозь серийного, всегда начинается с подлетов – это те прыжки, которые я только что демонстрировал. И перед любым полетом обязательна проверка по специальному перечню, хоть бы ты был сто раз уверен в полной исправности всего. Если у тебя на мопеде лопнет трос, ты в худшем случае закукуешь посреди дороги. А при неисправности в самолете ты скорее всего так е…ся с высоты об скалы, что и отскребать будет нечего. Ладно, не переживай, сейчас будет настоящий полет.

Снова газ до упора, поднимаю хвост, взлетаю, но теперь продолжаю тянуть машину вверх. Чуть качнул ручкой из стороны в сторону – признаков срыва потока нет. Скороподъемность даже несколько получше, чем я ожидал, учитывая почти полтора километра над уровнем моря. Быстрый взгляд на альтиметр – есть двести. Перехожу в горизонтальный полет и закладываю плавный поворот. К управляемости претензий нет. Смотрю вниз – там казаки подбрасывают шапки, и Гоша, кажется, что-то кричит, во всяком случае размахивает руками. Делаю восьмерку над поселком. Из домов уже кое-где вылезли жители и пялятся в небо. Ладно, можно садиться, пока там Гоша совсем не извелся от нетерпения.

В следующий полет самолет ушел с пассажиром. В передней кабине была предусмотрена установка дублирующего управления для ученика, но я его пока не ставил, пусть первый раз Гоша слетает балластом.

Поначалу я собирался ограничиться совсем коротким полетом, но Гоша был в полном восторге, так что я плюнул на свои благие намерения и вертелся над Аббас-Туманом минут сорок, набрав полкилометра высоты.

Вечером вместо традиционной беседы я гулял по саду с кошкой – его высочество пребывало в таком состоянии, что нормально говорить с ним оказалось невозможно. А потом начались учебные полеты. На одном из них присутствовал специально приехавший из Тифлиса писака – никакого другого названия он, учитывая результаты его трудов, не заслуживал. Ну ни разу не Гиляровский. Вот что оказалось написано в газете «Кавказ»:

Полет Его Императорского Высочества наследника цесаревича и Великого князя Георгия Александровича

В понедельник, 9 августа, наследник цесаревич после прогулки по дворцовому саду приказал подать бицикл с бензиновым двигателем. В 10 часов утра Его Императорское Высочество сел на сей моторный велосипед и совершил прогулку по шоссе. Наследник цесаревич ехал очень быстро (бицикл его высочества развивает скорость до 50 верст в час). За дворцом великих князей Георгия и Александра Михайловичей наследник уменьшил ход машины и остановился. Здесь, на поле длиной более 100 саженей, уже находилась изобретенная его высочеством машина для полетов по воздуху, которую его высочество изволил назвать «аэроплан». Возле аэроплана находился инженер г. Найденов, который помогал его высочеству в постройке оной машины. Когда наследник цесаревич приблизился, г. Найденов отдал ему рапорт о готовности аэроплана к полету. Его высочество милостиво принял рапорт и сел в переднюю кабину аэроплана. После чего г. Найденов сел в заднюю кабину. По прошествии малого времени мотор аэроплана заработал, издавая довольно громкий звук, и аэроплан поехал по полю. В середине поля он поднял от земли хвост и сразу после этого начал подниматься в воздух. Аэроплан наследника цесаревича поднимался очень быстро сначала до 100, а потом до 200 саженей. На такой высоте он казался с земли малой птицей. Аэроплан летал над Аббас-Туманом 30 минут, после чего его высочество изволил направить машину к земле. Мотор стих, и аэроплан опустился на поле, с которого он поднимался в воздух. Вышедшего из кабины аэроплана наследника цесаревича приветствовали восхищенные зрители, среди них был автор этих строк.

Страницы: 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

Для отставного солдата рыцарское достоинство – высшая благодать, открывающая многие запертые двери. ...
В этой книге представлена выжимка данных по программе Герсона. Возможно, нигде больше вы не найдёте ...
Дорогой друг! Если тебе 12-18лет, то эта книга для тебя. Если ты чувствуешь, что можешь изменить мир...
Возможно ли создать идеальную музыкальную группу в России? Эта книга пытается дать ответ на этот воп...
Кофе давно стал символом бодрости и заряда для многих, у кого утро началось не с той ноги. А можете ...
Мой главный враг – член моей семьи. Он вторгся в мою мирную спокойную жизнь, чтобы разрушить ее. Уни...