Великое Равновесие - Манжуло Лена

Великое Равновесие
Лена Манжуло


Соня и Лиза – сестры, обычные девочки, живущие с папой и мамой в пригороде Москвы. Однажды, прогуливаясь по Тверскому бульвару с сестрой и крестной, Соня находит небывалой красоты желудь. С этого и начинаются удивительные приключения Сони и Лизы Олениных. Какую таинственную силу хранит в себе необыкновенный желудь? Кто нарушил Великое Равновесие между добром и злом? Смогут ли Соня и Лиза его восстановить? Эта сказочная повесть о добре и зле, о дружбе и преданности, о важности созидания, о том, что надо беречь своих близких и все живое вокруг.






Глава I. Желудь


Ранним июльским утром Аглая Николаевна Оленина вышла из метро, держа за руки своих дочерей, Соню и Лизу. Аглая Николаевна спешила, ее театр собирался на гастроли, и бесконечные репетиции и прогоны спектакля не позволяли ей остаться дома с дочерьми. Маме Аглае очень нравилось быть мамой, но актрисой ей нравилось быть не меньше. Папа девочек, Дмитрий Сергеевич Оленин, руководил серьезным бизнесом и был совсем уж редким гостем в собственном доме, потому Соню и Лизу часто приходилось оставлять на попечении крестной. Крестная Пелагея, сестра их матери и родная тетушка девочек, жила в центре Москвы, и ее племянницам, живущим с родителями в большом загородном доме, очень нравилось приезжать к ней. С Пелагеей девочкам было легко и весело, словно бы она была им подругой или сестрой. Жизнерадостный детский характер стал для нее источником вдохновения, но, может быть, и ремесло сделало ее большим ребенком. Пелагея была детской писательницей, она сочиняла сказки, верила в волшебство, повсюду видела чудеса, разговаривала с животными и растениями, и даже с неодушевленными предметами.

Аглая Николаевна Оленина вывела дочерей из метро к Тверскому бульвару. Держа маму Аглаю за руки, девочки подскакивали на ходу от предвкушения счастливого дня. Пелагея уже ждала у метро. После приветственных объятий и поцелуев все отправились по своим делам. Мама Аглая – в театр, а девочки с крестной зашагали на Тверской бульвар, обсуждая по дороге план на день. Пелагея всегда тщательно продумывала, куда поведет своих племянниц и что им подарит, но для Сони лучшим подарком была простая прогулка по городу. Она любила подмечать необычные вещи в обычном, а в центре города было много необычного, но не приметного для тех, кто не хочет примечать. Соня знала, что если не полениться и поднять голову, то можно увидеть много удивительного! Балконы в виде двух огромных орлов, раскинувших свои широкие крылья и повернувших головы набок; каменные львы на капителях высоченных колонн, наблюдающие сверху за прохожими; головы прекрасных женщин с вьющимися волосами, толстые младенцы в венках на кудрявых головках, химеры, лисьи головы, морские раковины и другая замысловатая лепнина на фасадах; окна необычной формы, цветная мозаика и даже рыцари в доспехах с мечами – под самой крышей высоченного дома… Рыцарей им показала как-то крестная на Арбате и обещала рассказать их историю, как только разузнает ее сама. Они шли по Тверскому бульвару, под ногами хрустели мелкие камешки, выстилавшие центральную дорожку.



– Стоп! – Пелагея замедлила шаг. – Раз уж мы здесь, нужно подойти к Старому Дубу, он обещал мне рассказать историю рыцарей с Арбата, я уже не раз подходила к нему, но он пока молчит, может быть, он сегодня будет щедр…

Пелагея подвела девочек к огромному дубу, огражденному толстыми цепями.

– Дуб черешчатый, возраст 200 лет, – прочитали девочки мемориальную табличку, разместившуюся рядом.

– Представляете, он видел Пушкина! – с восхищением произнесла Пелагея.

– Кто? – не поняли девочки.

– Да дуб, кто ж еще? – удивилась крестная. – Вот, прислонитесь ухом к стволу, слушайте!

Девочки припали к стволу и замерли.

– Молчит, – прошептала, немного выждав, Пелагея.

– Молчит, – подтвердила Лиза.

Соня подняла голову вверх и вдруг скомандовала:

– Тихо!

Ей показалось, что, несмотря на невыносимую жару и абсолютно неподвижный воздух, ветки и листва дуба вдруг пришли в движение, и сквозь шелест листвы Соня услышала:

– Ско-о-оро-о-о, – это прозвучало, как легкий, едва слышный выдох.

Она снова приложила ухо к стволу:

– Ско-о-оро-о-о, – прошуршало в стволе.

Девочка отпрянула, и тут что-то тяжелое и твердое упало сверху в подсохшую траву.

– Что это? – Соня побежала к месту падения.

Крестная и Лиза кинулись за ней. Опустившись на колени, Соня подняла небывалой красоты желудь. Он был слишком большой для желудя, гладкий, терракотово-коричневый, глянцевые бока его отвечали солнцу яркими бликами. Шляпка немного отличалась по цвету: к терракотовому было примешано немного зеленого, и она была унизана крупными пупырышками, словно бисером.

– Ого-о! – восхищенно произнесла Соня.

– Ого-о! – эхом отозвались Пелагея с Лизой.

Все трое не могли оторвать глаз от этой невероятной находки. Они так и замерли над ним в изумлении. Желудь был так велик, что Сонина ладонь едва смыкалась вокруг него.

– Кра-а-а, – вдруг раздалось сверху. – Ско-о-ор-р-ро!

С вершины дуба вспорхнула ворона и помчалась прочь. Крестная и девочки вздрогнули от неожиданности.

– Уфф, Глафира! – погрозила вверх кулаком крестная. – Помчалась на Патриаршие Карпу Карловичу докладывать, вот же сплетница!

– Какая еще Глафира? – не поняли девочки.

– Да ворона же! – пояснила Пелагея.

– Ммм, – сестры переглянулись и хихикнули.

У крестной всегда трудно было понять: всерьез ли она или шутит, правду ли говорит или выдумала только что. В ее голове роились сказки, и крестная сама не очень-то понимала, где ее вымысел, а где реальность. Да и не слишком она старалась понимать. Во всяком случае, так это выглядело со стороны.

– Ну, ладно, бери свою находку, Соня, ты его нашла, тебе он и принадлежит, – заключила Пелагея.

Соня с удовольствием спрятала желудь в карман.

– Идем на Патриаршие к Карлычу, – скомандовала Пелагея.

– А кто это Карлыч? – поинтересовалась Лиза.

– Увидите! – хитро прищурилась Пелагея.

Они зашагали по Тверскому бульвару, прошли его почти до конца, свернули на Малую Бронную и направились к Патриаршему пруду. Пелагея спешила, странные события у Старого Дуба подгоняли ее побыстрее выяснить, что происходит. Ее охватило предчувствие важных событий, которые вот-вот свершатся. Она купила воды, пластиковые стаканчики и повела девочек к самой кромке пруда. Расположившись на бордюре, прогретом солнцем, крестная с племянницами разлили воду по стаканчикам и с удовольствием утолили жажду.

– Нужно немного подождать, он сейчас приплывет, – сказала крестная, глядя в темную воду. В это же время утки, а с ними и лебединая пара, потянулись к тому краю пруда, у которого сидели девочки с Пелагеей. На зеленый склон позади них стали слетаться голуби, и даже собаки на поводках потянули своих хозяев туда же. Поводки их сплелись и запутались, и на дорожке, огибающей пруд, случился переполох. Соня подошла к самой воде, утки были так близко, что можно было легко погладить их перышки, она присела на корточки и протянула руку. Утки и лебеди спокойно позволили Соне себя гладить, они мирно покрякивали и, как показалось Соне, улыбались.

– Ну, Соня, ты даешь! – изумилась Лиза.

– Иди сюда, и ты погладь, – предложила Соня.

Лиза спустилась к сестре, тоже присела на корточки и погладила птиц по перышкам.

– Ой, что это? – тихо и оцепенело произнесла Соня, указывая рукой на воду.

Между утиных хвостов и лап из воды на девочек смотрело бледное узкое лицо.

– А вот и он, – сказала крестная, – прошу любить и жаловать, золотой карп Карп Карлович – местный долгожитель и хранитель пруда.

На поверхности воды замелькали длинные темные спинки довольно крупных рыб.

– Со своей свитой, – заключила Пелагея.

– Ка-а-арп? – удивленно протянули девочки.

Бледное лицо в воде поднялось повыше, и девочки увидели длинную спинку желто-молочного цвета. Плавники и хвост карпа так изящно двигались в воде, словно они были из тончайшей органзы.

– Добрый день, Карп Карлович, – поприветствовала его крестная. – Давно не виделись, как поживаете? Что нового? Не сообщала ли Глафира каких новостей?

Девочки переглянулись, хихикнули и посмотрели на крестную. Опять чудит тетушка Пелагея. Но совершенно отчетливо вдруг услышали очень тихий, приглушенный голос, словно бы из-под одеяла:

– Рад! Рад вас видеть, Пелагея! Разрешите представиться: Карп Карлович, рад видеть и вас, милые барышни.

Соня и Лиза переглянулись, снова хихикнули, но они были вежливыми девочками, а потому любезно ответили:

– Здравствуйте, я Соня.

– Здравствуйте, я Лиза.

– Мне очень приятно, – булькнул Карп Карлович. – Глафира сообщила сегодня, что Старый Дуб предсказал скорые большие перемены. Ох, уж и не знаю, что он имел в виду. За последние два года перемены очевидны. Два невыносимо жарких лета подряд высушили деревья и траву вокруг пруда. Пруд обмельчал и зарос тиной, мелкой рыбы стало совсем мало, на утиную стаю, пару лебедей и мою свиту этого не хватает. Но Старый Дуб немногословен, в такую жару он тоже измучен и все больше дремлет. Да что я вам рассказываю, Пелагея, вы и сами все знаете. Про рыцарей он же вам так и не рассказал.

– Да, – вздохнула, Пелагея, – история рыцарей пока остается тайной.

– Вот что я точно могу сказать, – продолжил карп, – так это то, что малышку, нашедшую желудь, ждут приключения.

– Какие еще приключения? – насторожилась Пелагея.

– Ей не о чем волноваться, надо быть просто самой собой, и все будет хорошо, Старый Дуб не одаривает кого попало! Ну, до будущих встреч!

Карп Карлович вильнул кисейным хвостом и скрылся в воде.

– Ну вот! Загадок меньше не стало, – глядя на мутную воду, произнесла крестная, – но раз он сказал, что волноваться не о чем, значит, волноваться не о чем. Поедем-ка мы на набережную, сядем на теплоходик и поплывем по реке. На теплоходе и пообедаем, там есть чудный ресторан.








Все последующие события дня были бы вполне обыденными, если бы не разные странности, которые происходили с ними весь день. Например, когда они пообедали и выбрались из ресторана на палубу, то увидели, как мамы-утки с утятами, прятавшиеся в островках цветущих на воде кувшинок, выстроились в ряд и почтительно кланялись глядящим на них сверху Соне и Лизе с крестной. А когда они сошли на берег в Коломенском и гуляли там по прелестным дорожкам, обрамленным клумбами, множество удивительных насекомых, крупных бабочек-бражников, похожих на колибри, слетелись шелестящим пестрым облаком к девочкам и кружили вокруг их светлых рыжеволосых головок порхающими венками. Позже, когда девочки играли на удивительном инструменте – металлические пластины разных форм и размеров были подвешены на устойчивой перекладине, и удар молоточком по пластинам извлекал из них волшебную мелодию – все отчетливо услышали, что пластины поют:

– Сол-нцу бы-ы-ыть! Не-бу бы-ы-ыть! Ле-су бы-ы-ыть! Бу-дем жи-и-ить!

Пелагея сначала совсем не удивилась, ведь ей всегда слышалось то, что не слышали остальные, но пение металлических пластин слышали все, и все удивлялись и переглядывались, изумленно приподняв брови. И что уж совсем удивило Пелагею: охотничий сокол – одна из забав для гостей парка – во время своего триумфального круга высоко в небе, прежде чем вернуться на руку своего хозяина, вторил с небес пению подвешенных пластин:

– Будем жи-и-ить! Фить-фить-фи-и-ить!

И это слышали все! Не только Пелагея!

В общем, день получился удивительный, и вполне можно было забыть о странном происшествии на Тверском бульваре и на Патриарших, но Соня ни на минуту не забывала о прекрасном желуде, который лежал у нее в кармане. Она постоянно проверяла: на месте ли он и, сунув руку в карман, поглаживала его глянцевые бока.

Уставшие, но довольные они вернулись на набережную, откуда начали свое путешествие. Немного прогулялись у воды, ожидая родителей девочек, которые должны были за ними приехать. Ждать долго не пришлось, вскоре все уже прощались. Соня и Лиза уселись в машину, папа сел за руль и включил радио. Раздалась нежная мелодия и умиротворяющий голос, певший чудную песню на непонятном, но таком красивом языке. Аглая последняя прощалась с Пелагеей, наконец, она тоже села в машину. Дмитрий Сергеевич завел мотор. Большой и мощный автомобиль деликатно тронулся с места. Постепенно набирая скорость, он плавно покачивал своих пассажиров из стороны в сторону, мягко спускался вниз и стремительно, но без толчков вырывался вверх. Размеренно и едва уловимо гудел мотор. Родители приглушенными голосами делились впечатлениями минувшего дня. Нежная мелодия убаюкивала и окутывала покоем. Вправо-влево, вниз-вверх мягко покачивался автомобиль.

– Прости, я так мало уделяю тебе внимания, Митя, – ласково говорила мама, поглаживая мужа по затылку.

– Тебе не за что извиняться, – так же ласково отвечал Дмитрий Сергеевич.

Умиротворенно звучала песня на непонятном красивом языке, автомобиль мерно двигался в такт этому пению, словно огромная бережная колыбель. Под плавный ход автомобиля, тихую музыку и родные голоса Соня и Лиза безмятежно провалились в мягкий, уютный сон. Шуршащий шум колес превратился в шум моря, мерно покачивающийся автомобиль – в колышущийся на волнах катер. Мама и папа стояли на палубе, обнявшись и тихо беседуя. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались. Соня и Лиза любовались ими и тоже улыбались. Родители постепенно отдалялись, и девочки с удивлением обнаружили, что они не на катере вместе с родителями, а стоят на пирсе, и безмятежные взрослые уплывают все дальше и дальше. Девочкам очень хотелось крикнуть, напомнить о себе, но что-то им мешало. Соня и Лиза пошли по длинному пирсу в прибрежный город. Они вошли в него и вдруг поняли, что идут по Ермолаевскому переулку мимо Патриаршего пруда и генеральского дома с огромными львами на высоких колоннах. Стоял теплый летний день, но улица почему-то была пустынной, в руке у Сони был желудь, он светился и пульсировал, как маленькое сердечко. Перелетая с дерева на дерево, за ними двигалась стая птиц. С пруда до Сони донеслись слова Карпа Карловича:

– Бояться нечего, оставайся самой собой, и все будет хорошо!

Лиза ушла далеко вперед, и Соня никак не могла ее догнать. Она хотела окрикнуть Лизу, но в этот момент сверху раздался страшный рык. Огромные львы на вершинах колонн ожили, потянулись, выгнув спины, как кошки, и ловко спрыгнули вниз к Соне. Но она почему-то совсем не испугалась. Львы подошли к ней и улеглись к ее ногам. Ничего не удивляло и не пугало Соню, она думала только об одном: надо догнать Лизу. Соня уже хотела извиниться перед львами и птицами и побежать за сестрой, но тут послышались тяжелые металлические шаги, и с Патриаршего пруда в Ермолаевский переулок вышли два рыцаря в доспехах и плащах, перекинутых через плечо.



Читать бесплатно другие книги:

Книга, созданная специалистами компании Reuters, является практическим пособием для начинающих инвесторов и трейдеров по...
Накануне свадьбы многие начинают откровенничать или совершать необдуманные поступки. Что может повлиять на дальнейшую жи...
Их первая встреча была исключительно деловой и должна была остаться мимолетной. По крайней мере, так планировала Софья. ...
Откуда берется стремление верить в высшие силы? Как возникают религиозные представления, и отчего вера продолжает играть...
Российская эскадра, вышедшая в конце 2012 года к берегам Сирии, как былинный витязь, оказалась на распутье. Неведомые мо...
Уинстон Черчилль известен не только как выдающийся политик, но и как один из самых ярких ораторов XX века. Его вдохновля...