Глазок. Сборник мистики и хоррора Жоголь Сергей

– А ты ведь на него запала. Ну, признайся, запала?

Саша процедила сквозь зубы:

– Дура что ли? Нужен он мне, юродивый этот. Ты лучше скажи, что мы будем потом Ксюхе говорить? Если спросит.

Лёлька махнула рукой, подошла к окну и стала вываливать на подоконник содержимое сумки.

– Да где же он? Посеяла, точно посеяла.

На подоконнике оказались несколько помятых тетрадей, косметичка, зонтик, полупустая пачка влажных салфеток и ещё какое-то барахло.

– Голову потеряла? – спросила Саша.

– А?.. Чего?.. Да иди ты! Телефон у меня пропал. Похоже, я его в парке обронила, когда Вовка у меня сумку вырвал.

– Что делать будешь?

– Что-что, в парк пойду, искать! А вот, если не найду… Предъявлю уроду. Пусть новый покупает. Козёл.

– А Ксении-то мы что скажем, ну… про очкарика?

– Да нужен он мне? Это ты, я смотрю, его забыть не можешь. Что скажем, что скажем? Скажем, что навестили, что жив, здоров. Ладно, побежала я, может, отыщу ещё телефон, в общаге встретимся, пока.

Лёлька чмокнула подругу в щёку и побежала к лестнице.

– А ты в Самару-то свою поедешь? На каникулы, – крикнула Саша вдогон.

– Не знаю пока, ещё не решила.

Вот всёгда она такая.

Как только Лёлька исчезла из виду, Саша хлопнула себя ладошкой по лбу. Вот торопыга, куда поскакала, нужно было сначала позвонить. Саша достала свой телефон и быстренько набрала Лёлькин номер. Послышались длинные гудки.

Так, что же это значит? Если бы кто-то подобрал Лёлькину «трубу» чтобы вернуть, он бы, всяко, ответил. Если этот кто-то решил бы оставить телефон себе, он бы его отключил и сменил симку. Но гудки идут, значит… Что же, поспеши, подруга, возможно, твоя пропажа всё ещё лежит где-то под скамейкой в парке. Саша почувствовала, что в животе урчит; ничего же не ела со вчерашнего вечера. Столовая находилась на седьмом, и Саша направилась к лифту.

***

Морозное утро сменилось довольно тёплым днём, вечером же наступила полная слякоть. Мокрый снег валил и валил, Саша ежилась, неспешно шагая по тротуару. Снег под ногами чавкал, подошвы скользили по местами оголившемуся мокрому льду. Пальцы на ногах скукожились. «Промочила… всё-таки промочила, вот он китайский ширпотреб, или подошва треснула, или швы разошлись. Говорила же Лёлька доплати и возьми турецкие. Бедные мои ноги. Холодно-то как, ой, слягу я, точно слягу, – вздохнула Саша и тут же махнула рукой. – Хотя плевать. Экзамен сдан, теперь можно целую неделю дома отсиживаться». Ни сырые стельки, ни летящие в лицо холодные хлопья уже не испортят ей настроения. Почему она снова пришла сюда, Саша так и не поняла.

Солнце уже спряталось за деревьями и первые фонари как бы нехотя зажглись. Саша шагала меж потускневших кустов, обходила поржавевшие от времени беседки с узорными рисунками. Из-под почерневшего от грязи снега кое-где пробивался чёрный как уголь асфальт. Голуби, привлекшие её внимание днем, улетели, их сменили несколько серых взъерошенных ворон, сидевших на спинке скамейки. При приближении Саши они закаркали, взлетели и переместились на ближайшую осину. Саша подошла лавочке и огляделась, повсюду на снегу виднелись многочисленные грязные разводы.

Вряд ли Лёлька смогла бы найти здесь свой телефон. А если бы и нашла, то в такой каше он бы сразу промок и заглючил. Всё растаяло. Саша сделала очередной прозвон: из трубки по-прежнему слышались длинные гудки. Кто ж его подобрал-то, или Лёлька всё-таки нашла и не отвечает? На подругу это было похоже. Может, нашла и выключила громкую связь, а сама на радостях упорхала… с очередным ухажёром… в кафешку или в клуб, а Сашу, как обычно не позвала – Лёлька не из тех, кто таскает с собой страшненькую подружку, чтобы выбрать лучшего парня себе. Лёлька и так всегда забирала лучших. К подобным выходкам подруги Саша давно привыкла и не обижалась, или делала вид, что не обижается. А может, нашла деньги на билет и в свою Самару упорхнула? Теперь позвонит дня через три, когда нагуляется. В Самаре у Лёльки жили мать и брат. Тот работал дальнобойщиком и, время от времени, снабжал беспечную сестрёнку деньгами.

Саша вздохнула и стала рассматривать следы. Всё вокруг истоптано, а это что? Протектор? След от машины? Неужели за парнем и впрямь приезжала скорая? Значит, кто-то всё-таки вызвал. Движение за спиной заставило Сашу вздрогнуть и обернуться. Сгорбившись, человек стоял в тени дерева и курил.

– Что, Борисова, за рыцаря своего переживаешь?

Саша узнала Макса Саенко, тот отбросил недокуренную сигарету, подошёл ближе и тоже принялся изучать следы. Макс был одет в туже серую дутую куртку, что и днём, бейсболка «Basic» была сдвинута на затылок.

– Что тут стряслось-то? – тихо спросила Саша.

Макс ответил не сразу, сначала всё осмотрел, поковырял носком кроссовка снежную кучу и подвёл итог:

– Похоже, не соврал Блоха, была тут скорая, протектор точно от «Газели». Прямо к лавке подъехали.

– Блоха – это кто?

– Так, есть тут один деятель, он в этом парке постоянно трётся, травку толкает, – Макс сплюнул под ноги. – Это он мне рассказал, что, как только мы отсюда свалили, сюда лепилы на скоряке приехали с мигалкой, очкарика на носилки погрузили и того… свалили, короче.

– Лепилы – это врачи? – переспросила Саша.

– Они самые, Борисова, они самые. Ты смотри – ничего и никому, а то если загнётся твой рыцарь, нам всем того, – Макс провёл большим пальцем по горлу, – кранты. Бите, за то, что очкарику в грудак двинул, а нам… Все мы теперь в попадосе. Мы ведь бросили его тут, а за оставление в опасности пострадавшего… Читайте УК РФ, статья сто двадцать пятая – до года.

Саша побледнела, Макс тихонько рассмеялся, но смех его показался Саше неестественным.

– Ладно, не дрейфь. Всё ведь это ещё доказать надо. Так что, – Саенко прижал указательный палец к губам, – роток на замок и молчок. Будешь? – Макс закурил очередную сигарету и протянул пачку Саше, руки его дрожали.

– Я не курю?

– Это ж не травка?

– Я вообще не курю? А ты сам-то чего трясёшься?

Макс вздрогнул и огляделся.

– Что, так заметно?

– Угу.

– Предчувствие у меня хреновое, сегодня бабку-покойницу во сне видел, так она мне знаешь что заявила? Приходи скорее, внучок, говорит, заждалась я тебя. Жесть. А потом подходит за руку берёт и в лоб целует, а губы у неё холодные-холодные. Бррр… Вот так-то, – Макс махнул рукой и побрел в сторону парковых ворот, бросив напоследок, – помни, Борисова: УК РФ – до года бля… до года!

В общагу Саша заявилась лишь через час. Придя в блок, поставила на батарею насквозь промокшие сапоги, выпила горячего чая с мёдом и завалилась в постель. Через час у неё поднялась температура. Ночью Сашу мучили кошмары: приснился злополучный очкарик, но до поцелуев в лоб, слава Богу, не дошло.

Лёлька ночевать так и не явилась.

***

Разбудил Сашу голос гнусавого карлика: «А-ха-ха, эс-эм-эска пхг… ишла! Эс-эм-эска пхг… ишла!» Схватив лежащий на подушке телефон, девушка протёрла глаза. Вот засранка, объявилась-таки. Саша прочла сообщение:

«Я в поезде. Еду к матери. Вернусь когда вернусь. Здесь роуминг и связи почти нет, так что не звони».

Нашла всё-таки свою мобилу. Некоторым если уж и везёт, то везёт во всём. Саша со злобой отшвырнула телефон, и рухнула на подушку. Посмотрите ка, запятые поставила и буквы заглавные тоже. Саша надула губы, сладко потянулась и посмотрела на часы. Шесть тридцать одна. Ни хрена себе, такая рань, Лёлька в поезде и не спит. А может ещё и не ложилась? Саша откинула одеяло и прошла на кухню. Никого. Светка и Юлька, девчонки со второго курса, которые жили в смежной комнате, уехали по домам ещё позавчера: одна в Пензу, другая в Ижевск. Так что Саша осталась в комнате одна.

За ночь температура немного спала, но девушку ещё трясло. Укутавшись в толстый халат, Саша прошла к холодильнику, достала открытую коробку с молоком, сделала глоток, остатки вылила в глубокую миску. Два небольших яйца, одиноко скучавшие в ячейке дверцы, стали для Саши настоящим подарком. Разбив яйца в тарелку с молоком, Саша взбила смесь вилкой, сыпанула туда же ложку сахара и снова взбила. В хлебнице должна была лежать половинка батона, но к ужасу Саши её там не оказалось. Блин. Всё сожрали. Саша поставила на плиту сковороду, налила растительного масла и философски рассудила: «Разгренок не будет, будем готовить омлет».

Через десять минут, соскребая остатки омлета с тарелки и запивая их несладким чаем, Саша нажала кнопку на пульте. Единственный телевизор в комнате, висел на кухонной стене – маленький, зато с жидкокристаллическим экраном. Показывали последние новости.

– Сегодня в парке «Дубки» лицами без определённого места жительства был обнаружен труп молодого человека… – тревожным голосом вещала хорошенькая девушка-диктор.

Саша высморкалась, подошла к столу, подлила в наполовину опустевшую чашку кипятка и снова уселась перед экраном. Ночью нос совсем заложило, в горле першило. Всё-таки заболела, блин.

В отличие от соседок по блоку, Саше некуда было ехать. Она приехала учиться из Гущина – райцентра, больше походившего на обычную деревню. Саша росла без отца, а мать, отправив повзрослевшую дочь учиться в большой город, тут же спуталась с Семёном Волковым. Тот работал трактористом у Гущинского фермера. Семён неплохо зарабатывал, по крайней мере в то время, когда не уходил в запой. У Семёна было двое мальчишек от первой жены, та умерла, рожая второго. Сашина же мать, обоих мальчиков привечала, о Саше же вспоминала нечасто. Пристроилась же в городе, пусть учится, да мужа хорошего ищет. Где его тут, мужа-то найдёшь, особенно с её внешностью, рассуждала Саша. Мать вон Сёмку своего и то с каким трудом нашла. А мать ведь покрасивее Саши, та в отца пошла.

От грустных размышлений Сашу оторвала очередная фраза из телевизора. На этот раз говорила ведущая с места событий:

– Предположительно трагедия произошла вчера между девятью и десятью часами вечера. Убитым оказался студент технического колледжа Максим Саенко. При нём обнаружены документы: водительские права и студенческий билет…

Саша вздрогнула и припала к экрану. Место трагедии было оцеплено. В телевизоре маячили какие-то люди. Кто-то снимал отпечатки, кто-то измерял отметины на снегу. Кинолог со служебной собакой готовился приступить к поиску. Девушка-фотограф делала снимки. В карету скорой помощи с надписью «реанимация», двое дюжих санитаров впихнули носилки.

Лицо парня было покрыто белой простынёю, не груди алело багровое пятно. Убитый был одет в серую куртку. Один из медиков, положил в машину бейсболку с надписью «Basic». Оператор новостей снимал всё крупным планом, поэтому Саша разглядела каждую деталь. Камера вновь переместилась на телерепортёршу.

– При убитом обнаружен кошелёк с незначительной суммой, на нём дорогие часы и золотая печатка на среднем пальце левой руки. Так что полиция почти сразу отвергла версию убийства с целью ограбления…

Саша зажмурилась и зажала ладонями уши. Макс, получается, его убили сразу после того, как они пообщались в парке. Возможно, убийца тогда уже стоял в кустах и слушал их разговор. Саша тут же вспомнила про сон, приснившийся Максу накануне и про холодный поцелуй бабки-покойницы. Бррр… мистика какая-то.

Саша взяла пульт и выключила телевизор. Потом глубоко вздохнула, задержала дыхание… и сразу же принялась звонить Лёльке. «Абонент вне зоны действия сети», – послышалось в трубке. Саша выругалась, в поезде связь никудышная, но ведь можно отправить эс-эм-эс.

«Саенко убит сегодня в парке, рядом с тем самым местом. Думаю, нам надо идти в полицию».

Отправив сообщение, Саша отшвырнула телефон и подошла к окну. Мокрый снег, который сыпал вчера, прекратился. Теперь за окном накрапывал обычный дождик. Теперь всё растает. Только навряд ли кого обрадует эта весна. Саша пошла на кухню, включила чайник и, когда тот вскипел, снова долила в чашку кипятка. Там всё ещё одиноко лежал уже дважды использованный пакетик. «А-ха-ха, эс-эм-эска пхг… ишла! Эс-эм-эска пхг… ишла!» – заверещало с кухни. Саша вздрогнула. Голосок карлика, установленный на телефоне, очень уж напоминал голос того картавого заики из парка, бывает же такое. Лёлька отвечала:

«А что с парнем, которого мы оставили умирать?»

Саша вспылила: «Дура что ли? Совсем рехнулась. Ты, может, ещё и в полиции так же скажешь», тут же набрала очередное послание:

«Парня увезли на скорой. Надеюсь, он ещё жив?»

«А-ха-ха, эс-эм-эска пхг… ишла! Эс-эм-эска пхг… ишла!» – снова заверещал карлик. Какой мерзкий голосок, нужно будет поменять мелодию сообщения.

«Надеешься? Ну-ну…» – писала Лёлька.

Саша вздрогнула, её осенило: прописные буквы, отменная пунктуация – это же не Лёлька, да она же никогда так не писала эс-эм-эски. Карлик снова захохотал.

«В полицию не ходи. Слышала про 125-ую статью?»

Саша отбросила телефон, её словно током ударило. Не Лёлька, та уж точно не разбирается в уголовном кодексе. За стенкой что-то громыхнуло, послышался громкий визг, потом отборный мат – соседи. Просто уронили что-то, успокоила себя Саша. В общаге такая слышимость, хоть стой хоть падай, а куда деваться, если стены из картона? Саша осторожно протянула руку и, коснувшись телефона, тут же отдёрнула, словно ухватилась за горячий утюг, потом всё-таки взяла. Нет… ну нет же… этого просто не может быть. Набрала сообщение:

«Ты кто?»

Телефон какое-то время молчал, крики за стенкой прекратились, и тут карлик заверещал снова. Саша прочла сообщение.

«Догадалась-таки. Ну что ж – я тот, кого ты убила».

Псих какой-то, Саша быстро набрала ответ, пальцы подрагивали:

«Я никого не убивала».

«Ты оставила меня умирать, и я умер. Пишу тебе с того света».

Сучёнок, кто ж ты такой?

«Ты что, призрак?»

«Да! Я призрак».

Шизик какой-то, а может извращенец, ну погоди.

«Не ври, призраков не бывает».

«Ты в этом уверена?»

Чего же руки-то так трясутся?

«Абсолютно уверена. К тому же, тот парень выжил».

За стенкой снова послышались крики и звон разбитой посуда. Как же они достали, уроды. Опять Лёха с третьего курса с зазнобой своей что-то не поделил. Да трахни ты свою Маринку, она и успокоиться, хрен ли с ней спорить, а то опять всю посуду перебьёт.

«А-ха-ха, эс-эм-эска пхг… ишла! Эс-эм-эска пхг… ишла!» – снова заверещал телефон.

«Меня увезли на скорой, но я умер в тот же день. Однако, мой дух не хочет покидать эту землю, я не успокоюсь, пока не отомщу. Вам – всем четверым. Твоя подружка у меня и уже умоляет о пощаде. Копьё уже начало убивать».

Саша выронила чашку, обварив ноги кипятком.

– Вот скотина! Вот же скотина! Чего ему от меня надо? – Саша топнула ногой.

Кто же это такой, и откуда у него Лёлькин телефон, и где же, блин, сама Лёлька? Ладно, нужно просто успокоиться. Саша сделала глубокий вдох, выдохнула частями, как её когда-то учили на секции ушу, которую она посещала лишь полгода а потом бросила. Просто какой-то урод подглядывал за ними в парке, потом нашёл телефон и теперь собирается её шантажировать. Только зачем же за привидение себя выдавать? Макс же говорил про какого-то Блоху, того что травку толкает. Точно!.. ведь это он рассказал про то, что заику скорая забрала, он же и телефон нашёл. Дрожащими руками девушка набрала ещё одно сообщение:

«Тебя найдут, урод, и плевала я на вашу статью из кодекса. Завтра же пишу заяву, жди ментов, тварюга».

Карлик снова захихикал, но следующее сообщение оказалось пустым. Саша отшвырнула телефон, в очередной раз утёрла покрасневший нос. Придётся занимать деньги на лекарства. «А-ха-ха, эс-эм-эска пхг… ишла! Эс-эм-эска пхг… ишла!», и это сообщение оказалось пустым. Когда пришло очередное эс-эм-эс, и Саша отключила телефон.

***

– Ну вот, тринадцатое октября, Пятаев Егор Андреевич— единственный кто под ваше описание подходит. Девяносто восьмого года рождения, был доставлен каретой скорой помощи с признаками сердечной недостаточности, – зачитала сводку из дежурного журнала сидевшая в регистратуре тётка. – Умер он, тот парнишка, в тот же день и умер, не успели до операционной довести. Я сама его не видела, но девчонки много про него болтали, всё как вы и описываете: в очёчках, сутуленький, симпатичный.

– Симпатичный? – Саша достала носовой платок и сильно чихнула.

– Только картавил он сильно, и ещё заикался… и чепуху какую-то нёс. Всё время кричал про какое-то копьё, – женщина нахмурила брови, – а вы что родственница?

– Нет-нет, что вы! E меня просто парень пропал, – замахала руками Саша. – Только мой не Пятаев… не Егор. Моего… это… Димой зовут, да и не симпатичный он вовсе, а так…

– Бывает, – регистраторша понимающе кивнула.

– Загулял наверное, гад.

– Мужики – они все такие.

Саша глупо улыбнулась и быстро-быстро закивала.

– Точно-точно – все!

Женщина поправила очки и нахмурила брови.

– А вы уверены, девушка, что вам самой не надо к врачу? Вон, чихаете, нос красный как помидорина. Ходят тут, не лечатся, только людей заражают.

– Нет-нет, у меня всё нормально, – Саша замахала руками, – порошочки попью, и всё пройдёт.

– Тогда ступайте и не мешайте работать.

Значит, этот заика всё-таки умер, а эс-эм-эски писал Блоха, или лучше всё ещё раз перепроверить? Саша на цыпочках отошла от окошка, спустилась в курилку, там стояли двое в синих халатах. От санитаров девушка узнала, какое похоронное бюро забирало тело Егора Пятаева из реанимации. Поехала туда и справилась об усопшем, представилась родственницей. Работник похоронной конторы посмотрел на Сашу строго, но всё-таки сообщил на какое кладбище увезли бедолагу и назвал номер могилы.

Погода и в этот день была полное дерьмо: дул ветер, моросил дождь, из-за пасмурного неба стемнело раньше обычного. Автобус, едущий к кладбищу, ушёл прямо из-под носа. Чтобы дождаться следующего и использовать проездной, Саша пропустила аж четыре маршрутки. Куда деваться – лишних денег нет? Приехала на кладбище уже затемно. С большим трудом отыскала могилу.

Находка рассеяла последние сомнения. С фотографии на Сашу смотрел хмурый паренёк – симпатичный, как же она это сразу не заметила, без очков – надпись на памятнике гласила: «Пятаев Егор Андреевич, 08.04.1998—16.10.2016». Без сомнения это был тот самый заика. Саша открыла калитку, положила на холмик купленную в цветочном киоске подвявшую гвоздичку. Собиралась было уже уходить, как услышала неподалёку шуршание.

Саша с опаской вышла из-за оградки и увидела косматого мужика, сгребавшего ржавыми граблями какой-то мусор. В ватнике, вязаной шапке и резиновых сапогах, мужик то и дело кряхтел и тихо напевал себе под нос: «Сердце красавиц склонно к измене и к перемене как ветер мая…» Опаньки, а голосина-то у дядечки что надо, хоть и тихо поёт. Саша, не смотря на подавленное настроение, так и прыснула со смеху, ничего себе герцог Мантуанский. Услышав смех, мужик распрямился:

– Вот те раз, а я уж было подумал, что нет тут никого. Чего улыбаешься, красавица, да, я бывший оперный певец? Не ходила, наверное, ни разу на «Риголетто».

– На него-то как раз и ходила, ну и ещё на парочку опер и всё, – Саша поёжилась. – Не чаяла тут встретить такое светило.

Мужик покачал головой, снял шапку и вытер вспотевший лоб.

– Да-а-а, вон она какая нынче молодёжь. Злые вы все какие-то, недобрые, так и норовите пожилого человека обидеть.

– Извините, ничего личного. Просто тогда в опере, тот, кто герцога играл… очень уж он на вас похож, только тот помоложе был и без граблей, – Саша сдержала улыбку.

– Когда я в опере партию герцога исполнял, ты, девонька, ещё пешком под стол ходила. Так что не меня ты там видела, не обессудь. Эх, – мужик махнул рукой и натянул шапку на самый лоб. – Ясно всё с тобой, скажи лучше, здесь-то чего ошиваешься?

– Да вот, знакомого навестить пришла. На похоронах не была, так вот думаю, что лучше поздно, чем никогда.

– Правильно думаешь, покойники они заботу любят, главное не перебарщивать.

– То есть?

– Будешь много о покойниках думать, они тебя к себе утянут. Покойники – они такие. Помянул их и хватит, о живых надо думать, а не о мёртвых.

Саша подошла к мужику поближе. От него пахло махоркой, запаха перегара Саша не почувствовала.

– А как это утащат?

– Как, как. Помрёшь и всё, вот как. Те, кто лишь воспоминаниями об усопших живут, и сами уходят раньше времени.

– А если покойники по ночам снятся? К себе зовут, руки протягивают… или в лоб целуют.

– Когда целуют ничего, зовут – это уже плохо, а вот если руки к тебе тянут, – мужик покачал головой, – тут ой как беречься надо. Коль схватит за руку мертвец, то может и не отпустить, к себе утянет.

Саша вздрогнула, огляделась по сторонам. Кладбище освещали лишь два тусклых фонаря. Убираться отсюда нужно подобру-поздорову.

– А бывает так, что и умер человек, и, как бы, не умер?

– Это как?

– А вот схоронили его, а он тебе на телефон сообщения шлёт.

– Сообщения тебе кто хошь прислать может, шутников у нас хватает, – мужик задумался. – Вот если бы он тебе позвонил…

– Нет, не звонил пока. Ладно, спасибо и извините, что отвлекла от дел, побегу, а то уж больно жутко тут у вас, а мне ещё ехать далеко.

Саша махнула мужику, а он снова взялся за грабли.

Пройдя меж могил, Саша вышла к развилке. Не заблудиться бы. Уж больно быстро темнеет. Притоптанная тропинка изгибалась и терялась за кустами. Надо было спросить дорогу у мужика, Саша обернулась, в этот момент зазвонил телефон, у Саши похолодело внутри. Высветился Лёлькин номер. Сняв зубами перчатку, Саша нажала соединение.

– Ппп-хгивет. Ччч-то, навестила ммм-ою ммм-охгилку?

Опять этот грёбаный шантажист. Сейчас я ему…

– Кто ты такой? – спросила Саша строго.

– Ссс-ама догадайся.

– Ты обычный вымогатель и извращенец. Никакой ты не призрак и не пытайся меня запугать. Не успокоишься, в полицию пойду.

Какое-то время собеседник молчал, потом заговорил:

– Ннн-е думаю, что ты на это хггг-ешишься. Ннн-е всё так ппп-хгосто…

– Да пошёл ты, скажи, чего хочешь и не смей мне больше звонить, если собрался меня шантажировать, то взять с меня нечего. Нет у меня ничего!

– Ттт-о, что я хочу ззз-абхгать, у тебя есть.

– Это что же?

– Ттт-вою жизнь, ддд-ухга!

Саша вздрогнула, а если он и впрямь…

– Ещё раз позвонишь, точно заяву напишу, – сказала девушка уже тише.

– Ннн-у ладно. Ннн-е хочешь ггг-овохгить и ннн-е надо. Я-ттт-о думал ттт-ебе будет интехгесно узнать, ччч-то стало с ттт-воими дхгужками… и с ппп-одхтужкой.

Саша замерла. Дружками? Неужели и Биту… Да неь, Бита здоровяк, любого уработает, а вот Ольгу…

– Что с Лёлькой?

– Ддд-евочка ещё жжж-ива. Ппп-хгавда не совсем ззз-дохгова.

– Что с ней?

– Ссс-тала хуже ссс-лышать.

– Почему?

– Да так… я еее-й ухо отхгезал.

Саша зажала ладонью рот, врёшь, сука; в этот момент связь прервалась, палец рефлекторно нажал на кнопку вызова и вдруг… невдалеке сквозь кусты, она заметила одиноко стоящую фигуру. Блоха!?

Знакомая испанская мелодия не заставила себя ждать, она неслась оттуда, где стоял незнакомец. Холодная капля скатилась между лопаток. Это же Лёлькина заставка, тот, кто только что разговаривал с Сашей по телефону, сейчас прятался там… в этих самых кустах. Саша поднесла трубку к уху… услышала длинные гудки, а задорные испанские напевы продолжали тиранить душу. Тут незнакомец отключил телефон и вышел на свет.

Сутулая фигура, очки, надвинутая низко шапка. Нет!.. ну нет же!.. никакой это не Блоха. Он!.. точно он – проклятый заика. Кто же тогда умер в больнице?

В одной руке парень держал уже умолкший телефон, в другой блестело что-то острое. Саша стиснула зубы, что это – нож… а может наконечник копья?

– Помогите! Убивают! – Саша заорала и бросилась бежать.

– Стой! Стой, тварь! Стой, кому говорю!

Убийца бежал за ней. За всю свою жизнь Саша не испытывала такого страха. Дважды она едва не споткнулась, дырявые сапоги промокли насквозь, но беглянке было не до того. Даже когда она зацепилась за оградку и разорвала рукав, то не придала этому значения. Топот за спиной не прекращался. Всё это продолжалось не меньше минуты. Впереди что-то вспыхнуло, Саша бросилась на свет.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – девушка выбежала на открытую площадку и остановилась, перевести дыхание.

Уже знакомый Саше лохматый мужик сидел на потрёпанном деревянном стуле возле одноэтажной неказистой бытовки. Рядом стояли ещё несколько в рабочих робах, с лопатами и мётлами, и о чем-то говорили на непонятном языке. Рабочие. Таджики. Саша вздохнула с облегчением и обернулась.

Её преследователь куда-то исчез. Саша бесшумно рассмеялась. Это что – всё?

– Ты, что ли, орала? – поинтересовался бывший солист оперного театра, лицо мужчины выглядело встревоженным.

– Там это… – Саша чуть было не сказала «призрак», – маньяк с ножом.

Лохматый поднялся и поглядел на таджиков: – Давай поглядим, – те закивали.

– Лучше не надо. Просто проводите меня до остановки.

То, что произошло потом, Саша помнила плохо. Лохматый мужик с парочкой таджиков побродил по кладбищу, потом, никого не найдя, посадил её в автобус. Кондукторша долго ждала и сильно ругалась, пока Саша – руки тряслись – искала свой проездной. Потом она ехала, затем шла пешком до общаги. Снова через злополучный парк, слава Богу на этот раз обошлось, всё было как в тумане. Придя домой бедняга, завалилась на постель и тут же уснула. И, конечно же, ей приснился очкастый карлик.

Скрюченный, он бежал за ней по кладбищу, размахивал наконечником копья и, пронзительно смеясь, верещал: «А-ха-ха, эс-эм-эска пхг… ишла! Эс-эм-эска пхг… ишла!». Где-то вдалеке, взобравшись на могильную плиту, лохматый работник кладбища во фраке, в бабочке и в резиновых сапогах манерно распевал партию герцога из «Риголетто».

Из этого кошмара Сашу вывел резкий звук будильника. Она вскочила и тут же упала на кровать, уткнувшись во влажную подушку лицом. Через пару часов от общажного консьержа Митрича, девушка узнала о том, что в парке обнаружили тело Биты – в синяках и с колотой раной на груди.

***

Старший следователь Пал Палыч Кропоткин – именно так он представился – сидел за заваленным потёртыми папками столом и сосредоточенно тыкал пальцами в клавиатуру. Это был плотный мужчина под пятьдесят, с низким морщинистым лбом и густыми тёмными бровями.

– Значит, Александра Андреевна, вы утверждаете, что Биткина и Саенко зарезал один и тот же человек, и зовут его Егор Андреевич Пятаев. Так?

– Совершенно верно – Егор Андреевич Пятаев, только не зовут, а звали, – тут же поправила Саша. – Он же это… того… помер.

Следователь приторно улыбнулся, точно кот Леопольд из мультика.

– Этот же Пятаев ещё и похитил вашу подругу Ольгу Комкову?

– Лёльку.

Кропоткин покачал головой.

– А ещё, гражданка Борисова, вы утверждаете, что этот самый Пятаев сейчас охотится за вами? Правда вы в этом не совсем уверены, потому что он на днях был похоронен на Загорковском кладбище?

Изрядно подустав выдерживать серьёзную мину, следователь скорчил кислую гримасу и отрешенно посмотрел в окно; беседа Пал Палыча явно тяготила.

– Я не утверждаю, что именно он там похоронен! Но могилка, оформленная на его имя, там точно есть. Что в ней… точнее кто – я этого не знаю: может там пустой гроб; может в гробу кто-то другой, но уж только не этот Пятаев.

– Вы утверждаете это на основании того, что тот самый Пятаев, именно тот, про которого вы сейчас говорите, бродит среди могил с копьём в руке как истинный спартанец… или индеец? Может Чингачгук?

Саша вспыхнула:

– Нет!.. Как Ахилес, в исполнении Бреда Пита. А может и сам Бред Пит там бродит… а может быть – они оба. Не надо ерничать, товарищ следователь, и не надо меня принимать за сумасшедшую! Этот Пятаев не бродит средь могил, а просто преследует меня. Я пошла на кладбище, выяснить там он или нет, а он шёл за мной.

– Кто он-то? Покойник?

– Да не покойник! И не призрак! – Саша всхлипнула… и расплакалась. – А может и призрак. Я уже сама не понимаю, что происходит. Да, всё это звучит дико, но что мне прикажете делать? В больнице сказали, что парень умер, я была на его могиле, потом мы разговаривали по телефону, и тут он вышел из кустов. Я его узнала.

Кропоткин взял графин и налил воды.

– Вот, выпейте и успокойтесь, потом расскажите всё по порядку.

Саша в несколько глотков осушила стакан, поставила его на поднос трясущейся рукой.

– Мы спешили, Бита его ударил…

– Бита – это зарезанный накануне Биткин Владимир? – снова уточнил Кропоткин.

– Он самый, кто же ещё? Так вот, Бита ударил этого заику…

– Пятаева?

– Он упал, начал трястись. Мы с Лёлькой уложили его на лавку. а потом побежали на экзамен. Мы же не знали, что у него с сердцем проблемы. А потом Макс припугнул меня какой-то там статьёй из кодекса. Я испугалась.

– Сто двадцать пятая – «Заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии», ясненько.

– А нас, правда, за это посадить могут? Ну за то, что мы заике скорую не вызвали?

– Вас, навряд ли, а вот Биткина, если смерть Пятаева наступила по его вине, могли бы вполне, – Кропоткин снова начал стучать по клавиатуре, Саша облегчённо вздохнула.

– Слава богу, а то ведь и этот мне сообщение прислал, тоже про эту статью.

– Кто прислал, призрак?

– Опять вы за своё. Вы лучше мне расскажите, как Бита с Максом погибли. Чем он их убил?

Следователь взял со стола какую-то папку, достал из неё фото, потом достал ещё одно, уже из другой. Едва взглянув на снимки, Саша отвернулась.

– Не надо мне это показывать. Я и так уже которую ночь не сплю.

– Вот, смотрите, Биткин и Саенко были убиты похожим способом: глубокое колотое ранение в область сердца, перед тем как заколоть свои жертвы, преступник сильно избил обоих парней. Почерк убийцы одинаков, и есть основания для объединения этих убийств в общее дело. Правда в отношении Саенко… короче, у нас уже есть один подозреваемый.

– Кто?

Страницы: «« 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

Гитлер не зря величал свою Империю Смерти «тысячелетним Рейхом» – даже подыхая, нацизм дал метастазы...
Елена Никандрова живет в Нижнем Новгороде. Это ее четвертая книга. В сборнике представлены новые сти...
Два ребенка — мальчик и девочка, Кнопик и Кнопуля, — герои цикла детских стишков-потешек Вадима Прях...
В этой книге в стихах изложен духовный путь человека. Любовь — вот, что движет человечество к вечнос...
Книга Александры Беденок о жизни послевоенных хуторов 50—60 годов. Все события реальны. Вниманию чит...
В представленной монографии рассматривается история национальной политики самодержавия в конце XIX с...